Текст книги "Мифы о русалках"

Автор книги: Кристина Баккилега

^{Серфинг на гравюре 1871 г.}

^{Wood, John George. The uncivilized races of men in all countries of the world; being a comprehensive account of their manners and customs, and of their physical, social, mental, moral and religious characteristics. 1871}

Когда собрались все моо, они отправились в Кукуилау-ания и поднялись на Килауэа. Оказавшись на краю кратера, Каламайну-у потребовала, чтобы местные жители выпустили ее мужа, но они отказались. Люди спросили: «Разве у тебя здесь есть муж? Это муж нашей старшей сестры. Ты ничего не получишь, потому что ты гадкая женщина». Эти слова Пеле и представителей ее рода привели Каламайну-у в бешенство. Она сказала: «Если вы не освободите моего мужа, я прикажу своим людям заполнить кратер слизью и перекрыть выход для лавы, и тогда ваш клан погибнет». После ее угроз моо перекрыли своей слизью выход для лавы из кратера, и род Пеле едва избежал гибели.

Кратеры клана Пеле были почти уничтожены, остался только кратер Камохоалии. Оттуда разгорелся огонь, он стал огромным без конца и без края и обезвредил слизь моо. Каламайну-у и ее армия моо не могли оставаться вблизи вулкана. Жар распространялся повсюду так быстро, что большинство моо сгорели. Они погибли в разверстых расщелинах, когда спасались бегством. Сама Каламайну-у нырнула в пруд, названный в честь моо Ака (Локо Ака). Она потерпела поражение, потеряла мужа и едва унесла ноги.

Каламайну-у мстит Хинале

Добравшись до Молокаи, Каламайну-у начала преследовать Хинале, намереваясь убить его. Она была в ярости, узнав о роли, которую Хинале сыграл в побеге Пуна-айкоа-э, но Хинале не терял времени даром и успел сбежать. Хинале прекрасно понимал, в каком опасном положении оказались они с сестрой, поэтому немедленно кинулся к океану, вошел в воду и тут же превратился в рыбу. Каламайну-у тоже нырнула в океан вслед за Хинале. Она искала его в местах, где он обычно бывал, среди коротких и длинных коралловых рифов. Но она не нашла его, так как он принял обличье гавайской рыбы хиналеа (hīnālea), которую можно купить за четверть доллара на рыбном рынке Улакохео.

Каламайну-у продолжала поиски Хинале, но тщетно. Оунауна (рак-отшельник) сильно разозлился, потому что она то и дело мелькала перед его домом. Он спросил: «Что ты ищешь, Кала?» Кала ответила: «Я ищу Хинале». Оунауна сказал: «Ты не поймаешь Хинале до тех пор, пока не выслушаешь меня. Иначе ты ничего не добьешься, потерпишь позорное поражение, как от Пеле и ее клана, и останешься без мужа. Вот что может случиться, если ты откажешься меня выслушать». Каламайну-у ответила: «Я выслушаю тебя и сделаю то, что ты скажешь, если сочту это правильным, но если я все же ничего не добьюсь, то ты умрешь от моей руки смертью изгоя». Оунауна сказал: «Сначала ты должна принести иналуа [вьющаяся виноградная лоза с овальными листьями и голубоватыми плодами с одним семенем, которая используется для изготовления воронкообразных ловушек для рыб], затем ты сплетешь ловушку для рыб и привяжешь ее в море. Оставь ловушку надолго, и позже, когда ты нырнешь, ты увидишь, что Хинале попал в твою ловушку. Только так ты сможешь поймать его».

Каламайну-у отправилась за иналуа, затем вернулась, сплела ловушку, и когда ловушка была готова, она надолго оставила ее в океане. Спустя некоторое время Кала нырнула, чтобы проверить ловушку, но Хинале внутри не было, он плавал рядом с ловушкой. Каламайну-у вынырнула на поверхность, чтобы отдышаться. Потом она снова нырнула, но Хинале все еще не было в ловушке для рыб. Кала проделывала это раз за разом, пока от постоянного ныряния в воду не воспалились ее глаза и нос. Но цель по-прежнему не была достигнута.

Каламайну-у рассвирепела. В ярости она бросилась на поиски Оунауны. «Вот ты где», – сказал Оунауна. Каламайну-у сердито ответила: «А вот и ты. Будь моя воля, я бы убила тебя немедленно. Я сделала ошибку, поверив твоему совету. Очевидно, ты просто хотел моей смерти. Разве мог ты придумать, как схватить Хинале, если даже мне этого не удалось? Даже мне – той, у которой больше власти! Ты действительно никчемное создание, Оунауна, ты жалкий пляжный бродяга. Разговор окончен. Я собираюсь разделаться с тобой. Знай, что дни, когда ты сможешь ползать по пляжам и в приливных заводях, сочтены».

Оунауна заметил: «Возможно, перед моей кончиной нам следует поговорить, а затем ты можешь предать меня смерти. Но если ты решишь, что наш разговор не бесполезен, ты передумаешь и не станешь меня убивать. Я хочу, чтобы ты рассказала мне в подробностях, как ты выполняла мое задание, тогда я узнаю, почему ты не сумела поймать Хинале». Каламайну-у отмахнулась от него: «Ах, отстань, я не желаю снова с тобой разговаривать. Ты уже слышал мой приговор». Оунауна с жаром возразил ей: «Пожалуйста, просто расскажи мне об этом в нескольких словах, вдруг я забыл упомянуть какую-то важную деталь». Каламайну-у воскликнула: «Ладно, я поговорю с тобой, но я все еще сгораю от желания убить тебя, потому что твои советы меня изрядно вымотали!» Оунауна ответил: «Хватит жаловаться. Лучше расскажи мне, что и как ты делала. Кроме того, если я умру, кто еще будет тебя здесь развлекать?»

Каламайну-у сердито буркнула: «Ты сам ошибаешься! Сначала я вернулась домой, затем отправилась в глубь острова, чтобы собрать иналуа. Я сплела ловушку для рыб в форме воронки и вывернула ее входом наружу. Я привязала ловушку в море в подходящем месте и надолго оставила ее там. Я удивилась, когда, нырнув, не обнаружила Хинале в ловушке. Я подумала, что выбрала неподходящее место, и переставила ловушку. Но каждый раз, когда я ныряла, результат был одним и тем же. Итак, я продолжала нырять, пока окончательно не выдохлась. Так что я пришла убить тебя. Твоя смерть послужит мне бальзамом и излечит меня от головной боли, потому что твои утомительные задания вконец измучили меня».

Оунауна ответил: «Так и есть, я кое-что упустил. Недостающее легко заполучить. Нырни за длинноиглым морским ежом и за короткоиглым морским ежом, а затем поймай песчаного краба. Измельчи их и хорошенько перемешай, а после положи эту приманку в ловушку для рыб. Не забудь повернуть входное отверстие так, чтобы оно было обращено внутрь, вынеси ловушку в море и поставь на некоторое время в подходящем месте. Когда ты нырнешь, Хинале точно будет в ловушке – он увидит, что его двоюродные братья мертвы, и именно поэтому залезет в ловушку. Он попробует быстро сбежать, но ты успеешь его поймать». Вот таким образом Хинале был схвачен, по крайней мере так гласит легенда.

Сегодня этот метод по-прежнему используется для ловли рыбы хиналеа. Этому методу посвящена приведенная ниже песнь:

 
Кала бродит взад и вперед, туда-сюда.
Наступит вечер, красавица станет вспыльчивой,
Жаждущий взгляд остановится на муже по имени
Пуна, Пуна-айкоа-э.
Кала взяла Пуну
У жены Валину-у,
Суровым был язык в Мауналоа,
Преисполнена гневом ящерица, убивающая деревья,
Тщетны ее попытки поймать Хинале.
Зачем ты ходишь туда-сюда, Кала? Из-за Хинале.
Так ты не поймаешь Хинале.
Найди иналуа,
Раздави и смешай пучеглазого песчаного краба
С гавайским морским ежом в глубоком море,
Длинноиглый морской еж быстро бегает по впадинам на морском дне.
У тебя есть противники, Кала.
Пуна сбежал.
 

Пеле и ее клан возвращают Пуна-айкоа-э

После сражения между кланом Пеле и Каламайну-у, произошедшего из-за побега Пуна-айкоа-э с помощью Хинале, Пуна наконец воссоединился со своей женой. У этой женщины много имен.

Вероятно, в те далекие времена именно так можно было стать божеством. Также считалось, что эти богини сражались в своем человеческом обличье: Валину-у, первая жена Пуна-айкоа-э, вступила в битву с Каламайну-у (Кихавахине) и с Хаумеа (Камехаикана). Причиной их ссоры, возникшей, скорее всего, из-за ревности, стал их общий мужчина. В итоге Каламайну-у лишилась глаза, а у Валину-у оказался сломан и расплющен нос. О последствиях этой схватки напоминают изображения, которые можно найти в Храме богини Папы, – судя по всему, Папа была женой Вакеа[155]155
  Вакеа – бог, прародитель людей. Папа – богиня, прародительница гавайцев. Хаумеа – богиня, которая помогает роженицам, иногда ее называют Папой, спутницей Вакеа. Прим. ред.


[Закрыть].

Пуна-айкоа-э схвачен под новым именем Макеа

Когда Пуна-айкоа-э исчез и долгое время о нем не было ничего известно, его место занял новый верховный правитель. После возвращения Пуна и его первая жена поселились на возвышенности Калихи. Когда им хотелось есть, Валину-у отправлялась ловить крабов на скалы Коолау, в Хеия и в другие места. Но как-то раз, когда она, как обычно, пошла за крабами, Пуна-айкоа-э решил отдохнуть в прохладе посреди банановой плантации. Когда он лежал там, в тенечке, его сморил сон. Пока он спал, его схватили сторожа, подумавшие, что он ворует бананы. Они сняли с него набедренную повязку и связали руки. Его отвели на морской берег в Гонолулу, где, вероятно, утопили, а затем притащили его труп обратно на возвышенность и повесили на ветке хлебного дерева.

Говорят, что на северо-западной стороне обрыва у пруда Вахикахалулу, на хребте между ним и Пуэхуэху, прямо перед скалой на склоне горы Камано, находится место, где растет то самое хлебное дерево.

Валину-у возвращается и лишается чувств

Пока Валину-у собирала морские водоросли и ловила крабов, как всегда неподалеку от Калихи, до нее дошли слухи о печальных событиях, произошедших с ее мужем. Услышав плохую новость, она встала и повязала вокруг бедер юбку рыбачки, сплетенную из растущей на пляже ипомеи. Эту юбку женщины надевали во время ловли крабов, чтобы не портить повседневную одежду, а потом просто выбрасывали.

Тревожная весть не позволила Валину-у переодеться в обычную одежду, и она отправилась в глубь острова как была – в юбке из ипомеи. Она увидела, что тело ее мужа висит на хлебном дереве, а вокруг собралась толпа. Охваченная горем, Валину-у звала мужа и била себя в грудь. Люди поняли, что это жена покойного. Бедную женщину переполняла скорбь, ведь ее муж был невиновен. Она придумала, как наказать человека, ставшего причиной бессмысленной смерти ее мужа. Для этого Валину-у начала расщеплять ствол хлебного дерева до тех пор, пока не добралась до его сердцевины. Вся толпа в благоговейном страхе упала на землю, когда увидела ее невероятный подвиг. Женщина сбросила свою юбку из ипомеи в том месте, где сидела, и встала, обнаженная. Затем она вошла внутрь хлебного дерева, которое сомкнулось вслед за ней и приняло свой прежний вид. Весть об этом событии разлетелась по окрестностям и достигла даже ушей верховного правителя – алии. А юбка, сплетенная из ипомеи, оставленная на земле, пустила корни и превратилась в цветущее растение, которое, наверное, все еще можно найти там сегодня.

Кончина алии, виновного в смерти Макеа

Когда труп Макеа начал разлагаться и истекать жиром, под хлебным деревом столпились собаки и принялись слизывать жир. Среди них была собака алии, владельца банановой плантации, из-за которой был убит муж Валину-у. Вернувшись домой, пес завилял хвостом при виде своего хозяина и стал радостно резвиться вокруг него. Но, когда они играли, собака вдруг укусила верховного правителя за горло, после чего он скончался. Поведение этой собаки, приведшее к смерти хозяина, было довольно странным. Похоже, причиной смерти алии стала еда. Казалось бы, умереть было суждено только Макеа, но случилось так, что оба мужчины расстались с жизнью. Вот какой конец ожидает тех, кто стремится убить невинного, как это произошло с Иродом, который отрубил голову Иоанну Крестителю.

Водные существа Южной Америки

Различные группы американских индейцев, живущих в Гайане, происходят от коренных жителей верхней части Южной Америки или Карибского бассейна, поэтому в фольклоре племен на Амазонке имеется достаточно много духов воды. Народ варао, проживающий в Гайане, рассказывает об Ахубе, двух рыбах (самце и самке) с человеческими головами, которые правят другими рыбами и, согласно верованиям варао, живут в подземных водных источниках, впадающих в море. Ахуба считаются злыми, потому что питаются телами людей, утонувших в результате кораблекрушений. С другой стороны, Хо-инарау и Хо-аранни (мужской и женский духи моря) и Наба-рау и Наба-ранни (мужской и женский духи реки) могут выглядеть как люди или рыбы. Когда-то эти духи воды поддерживали хорошие отношения с народом варао и даже брали женщин друг друга в жены. Но поскольку женщины варао во время месячных изолировались от мужей, это раздражало духов воды, получавших особое наслаждение от секса с менструирующими подругами. Когда мирное сосуществование духов и людей прекратилось, духи воды, как мужчины, так и женщины, начали соблазнять или похищать людей.

Духи воды, называемые «орию», присутствуют как в культуре народа варао, так и в культуре араваков (народ в Южной Америке и Карибском бассейне; на Карибах этот народ называют таино). Согласно одной легенде, орию появились, когда гигантские ящерицы проиграли битву, сражаясь с амазонским племенем, и бежали к реке, где превратились в орию. Орию наслаждаются сексуальными отношениями с людьми и ищут их, но они запрещают своим человеческим любовникам рассказывать другим людям о свиданиях с ними. За разглашение тайны орию люди платят дорогую цену – им грозит либо преждевременная смерть, либо орию отказываются в дальнейшем иметь с ними какие бы то ни было дела.

^{Каноэ народа варао.}

^{GunesA / Shutterstock.com}

РЫБАЦКИЙ КУВШИН С ВОДОЙ И КАРТОФЕЛЬ[156]156
  Walter E. Roth, “An Inquiry into the Animism and Folk-Lore of the Guiana Indians,” Thirtieth Annual Report: Smithsonian Institution of the Bureau of Amerian Ethnology to the Secretary of the Smithsonian Instutions, 1908–1909 (Washington, D.C.: Government Printing Office, 1915), 245–47.


[Закрыть]

Этот рассказ из Гайаны повествует об орию и рыбаке, за которого она соглашается выйти замуж. Также из этой истории мы узнаем о происхождении гигантского сома, которого здесь называют лоу-лоу (Silurus), и белого морского сома меньшего размера, называемого имири (Sciadeichthys). В основе сюжета истории лежит нарушенная клятва, но в данном случае обещание нарушает не муж орию, а его мать, то есть свекровь орию.

Жил-был рыбак. Каждый день он выходил на рыбалку в море и неизменно возвращался с богатым уловом. Однажды, когда он рыбачил в своей лодке, что-то потянуло леску, он попытался подсечь добычу, но неудачно: последовало три или четыре поклевки, но он ничего не поймал. Рыбак закинул удочку еще раз. Что-то дернуло за крючок, он потянул леску и вытащил на поверхность не что-нибудь, а саму орию! Да-да – он поймал настоящую орию, духа воды, чьи прекрасные волосы запутались в леске. Затащить орию в лодку не составило труда, но как же приятно было на нее смотреть! орию была так красива, что рыбак не удержался, отнес ее домой и сделал своей женой. Однако орию поставила рыбаку условие – ни он, ни его мать никогда не должны разглашать тайну ее происхождения. Орию была связана с водой, поэтому из нее получилась отличная помощница: она выходила в море с мужем в его лодке и находила рыб в глубине. Она могла видеть то, что ускользало от внимания других людей, и всегда советовала мужу забрасывать удочку в нужном месте. И так день за днем орию и рыбак, возвращаясь домой, приносили старой свекрови много рыбы. Но, как вы понимаете, по законам жанра, счастье длилось недолго: семейной идиллии пришел конец, когда у подвыпившей старухи развязался язык и она разболтала тайну происхождения орию. Поначалу орию ничего не сказала, она была опечалена и ждала, когда представится возможность забрать мужа с собой в ее бывший дом под водой. Так что в следующий раз, когда крабы начали свой традиционный «марш» из океана на берег, орию и ее муж собрали большую компанию и посадили всех приглашенных в лодку. Когда они спускались по реке, орию неожиданно сказала спутникам, что они с мужем хотят навестить ее родственников, живущих под водой, что они будут отсутствовать совсем недолго и она пришлет им что-нибудь поесть и выпить, но они должны разделить еду по справедливости. Без лишних слов орию и ее муж нырнули в воду. Некоторое время спустя на поверхности воды появился огромный кувшин с кашири (местное пиво из кассавы) и много картофеля – весьма приятное дополнение к тем скромным запасам провизии, которые были на борту лодки. Когда каждый гость насытился кашири и картофелем, люди бросили кувшин и картофельные очистки в воду. Орию тут же превратила кувшин в гигантского сома лоу-лоу [Silurus], а остатки картофеля – в маленького широкого сома имири [Sciadeicthys]. Вот почему мы, коренные араваки, всегда называем лоу-лоу рыбацким кувшином с водой, а имири – картошкой рыбака.

ОЙАРА, ВОДЯНЫЕ ДЕВЫ[157]157
  Herbert H. Smith, Brazil: The Amazons and the Coast (New York: Charles Scribner’s Sons, 1879), 572.


[Закрыть]

Вторая история, приведенная в нашем сборнике, – это краткий пересказ легенды, выполненный американцем Гербертом Смитом (1851–1919), проживавшим в Бразилии с 1880 по 1886 год. Из этой истории мы узнаем, что среди народов Нижней Амазонки бытуют легенды о соблазнительных духах воды, которых индейцы называют ойара. Женщины ойара не относятся к дружелюбным водным духам. Обладающие невероятной красотой оара с помощью своих чарующих песен обольщают мужчин и затаскивают их под воду. В некоторых легендах ойара – это существа мужского пола, которые, по описаниям, имеют верхнюю половину тела как у человека, а нижнюю – как у дельфина, или способны чередовать формы человека и дельфина. В отличие от своих коллег женского пола, мужчины ойара ограничиваются тем, что соблазняют женщин, а затем отпускают их на свободу.

Истории о водяных девах распространены на Нижней Амазонке. Индейцы утверждают, что эти девушки чрезвычайно красивы: у них длинные черные волосы, в которые они вплетают цветы мореру[158]158
  Понтедерия. Доктор Барбоза Родригес утверждает, что ойара имеет хвост дельфина.


[Закрыть]. Водяные девы соблазняют юношей своей красотой и сладостными песнями. Стоит водяной деве всего лишь раз заключить молодого человека в свои объятья, как она утаскивает его в воду, и больше об этом мужчине никто никогда ничего не слышит.

^{Русалка. Барельеф в городе Пуно, Перу.}

^{Stefan Ziemendorff / Shutterstock.com}

Хотя эти мифы популярны среди индейцев в настоящее время, я думаю, что их сюда завезли португальцы. Вне всякого сомнения, у аборигенов существовал миф, имевший значительное сходство с историями из Старого Света, которые с ним переплелись. В мифе, изложенном доктором Куто де Магальяйнсом, ойара (или уауяра) предстает в образе мужчины:

«Судьба рыб была доверена Уауяре – он превратился в речного дельфина. Ни об одном из сверхъестественных существ индейцы не рассказывают столько легенд, как об этом. В провинции Пара нет ни одного населенного пункта, где бы вы не услышали множество таких историй, иногда фантастических и нелепых, но чаще – печальных и лиричных.

Уауяра – большой любитель наших индейских женщин; многие из них приписывают рождение своего первого ребенка этому божеству, которое иногда удивляет своим появлением купающихся в водоеме женщин, иногда является в образе смертного, чтобы соблазнить их, а иногда утаскивает женщин под воду, где они вынуждены подчиняться ему. В лунные ночи озера часто подсвечены огнями, и можно услышать песни и размеренный ритм танцев – это веселится Уауяра».

ПИНКОЙЯ[159]159
  Francisco Javier Cavada, “La Pincoya,” in Chiloe y los Chilotes (Santiago: Imprenta Universitaria, 1914), 101–10. Перевод Мари Алохалани Браун.


[Закрыть]

Франсиско Хавьер Кавада (1864–1950), чилийский священник и ученый из города Анкуд в провинции Чилоэ, называет Пинкойю водным духом, обитающим на архипелаге Чилоэ, который был колонизирован испанцами в конце 1560-х годов, а с 1824 года контролируется правительством Чили. Изначально регион Чилоэ населяли народы чон, уиличе и кунко, их потомки рассказывают истории не только о лас сиренас, но и о Пинкойе и ее муже по имени Пинкой, который также приходится ей братом. Существуют важные различия между лас сиренас и водными духами Пинкойя-Пинкой, кроме того, как утверждает в своих работах Бернандо Кинтана Мансилья, различия есть и между Пинкойей и Пинкоем. Начнем с того, что, в отличие от типичных русалок, у Пинкойи отсутствует рыбий хвост и она выглядит совсем как человек, в то время как у ее мужа человеческое лицо, а тело напоминает большого тюленя с серебристым мехом. Более того, Пинкойя ассоциируется не с соблазнением, а с плодородием моря. Она управляет съедобными морскими ресурсами и может по своему желанию увеличивать или уменьшать количество рыбы и моллюсков в море. Что касается ее мужа Пинкоя, человеческие женщины находят его привлекательным, и он иногда пользуется этим и соблазняет их.

^{Мореплаватели и русалка. Гравюра XVI в.}

^{Библиотека Конгресса США}

Пинкойя – это разновидность нереиды или морской феи. Вместе со своим мужем Пинкоем она привлекает большое количество рыб и моллюсков в места своего обитания в море.

Чтобы обеспечить изобилие, Пинкойя кладет моллюсков в песок и следит за тем, чтобы ее лицо было обращено к морю. Если она хочет, чтобы морепродуктов стало меньше, она поворачивается лицом к горам.

Некоторые рыбаки регулярно отправляются на своих лодках на поиски этих кудесников, чтобы перевезти их в другие места, где они желают получить изобилие морепродуктов. Важно, чтобы рыбаков сопровождали жизнерадостные улыбающиеся девушки, потому что Пинкойя и Пинкой всегда пребывают в хорошем настроении[160]160
  Здесь смысл в том, что счастливые девушки с веселым характером привлекают богатство и изобилие, потому что их нрав приятен Пинкойям.


[Закрыть]. Оба они светловолосые и привлекательные.

Говорят, что, когда рыбаки слишком часто ловят рыбу в одном и том же месте, Пинкойя сердится и покидает этот участок моря, который затем становится бесплодным.

Тот, кто путает Пинкойю с сиреной, ошибается, потому что сирена обитает не только в море, но и в озерах и даже в прудах. Там ее можно увидеть, когда она расчесывает свои роскошные светлые волосы золотым гребнем и держит в руках зеркало.

Вода в водоемах, где встречаются сирены, отличается беловатым или молочным цветом.

Существует поверье: тот, кто увидит сирену в таком водоеме или пруду, проживет короткую жизнь.

^{Статуя Пинкойи на главной площади Кастро, столицы региона Чилоэ.}

^{Ion Mes / Shutterstock.com}

РУСАЛКИ[161]161
  Julio Vicuna Cifuentes, “Las Sirenas,” Mitos y Supersticiones Recogidos de la Tradicion Oral Chilena con Referencias Comparativas a los de Otros Paises Latinos (Santiago de Chile: Imprenta Universitaria, 1915), 85–87. Перевод Мари Алохалани Браун.


[Закрыть]

Хулио Викунья Сифуэнтес (1865–1936), выдающийся чилийский фольклорист, основатель и член Чилийского общества фольклора, изучал вопрос происхождения местных мифов о лас сиренас, в частности действительно ли они появились в результате заимствования чилийцами греческих легенд о сиренах. Поразительно, что во время написания своего трактата Сифуэнтес прочитал эссе Франсиско Хавьера Кавады о водных духах Чилоэ, которое изменило его мнение, но вместо того, чтобы переписать свою работу, Сифуэнтес добавил к ней новые факты. Таким образом мы не только получаем более глубокое представление о его мыслительном процессе, но и можем лучше оценить степень, в которой знание (или незнание) только одной местной традиции может повлиять на научное понимание фольклора. Кстати, Викунья Сифуэнтес закончил свой трактат цитированием вступительного абзаца эссе Кавады. Чтобы избежать повторения, мы пропускаем этот отрывок, потому что включили в наш сборник полный вариант рассказа Кавады.

Нашему народу не чужды легенды о русалках. По крайней мере, каждому известно, что русалки – это чудовищные создания, наполовину рыбы, наполовину женщины, которые своими сладчайшими песнями сбивают с пути моряков, особенно рыбаков, подкарауливая их вблизи морского побережья. Отдельные небезынтересные предания рассказывают о случаях исчезновения симпатичных молодых людей, которых «возможно» похитили русалки; но полное отсутствие деталей, раскрывающих страну происхождения легенды, наводит на мысль, что она не имеет корней в местной культурной традиции.

Однако я помню, как еще ребенком слышал в Ла-Серене следующую историю, в которой описаны события, предположительно произошедшие в этом же городе.

Много лет назад пожилая женщина жила с дочерью, которую звали Серена. Девушка была упрямой и своенравной. Как-то раз она захотела искупаться в реке, но ее мать чувствовала недомогание и не могла пойти с ней. Когда пожилая женщина попыталась остановить дочь, девушка, с рождения не питавшая особой привязанности к матери, ударила ее по лицу и поранила. После этого мать прокляла дочь. Но девушка не обратила внимания на проклятие, не изменила своего решения и отправилась к реке одна. Река разлилась широко, ее мутные воды поглотили девушку и увлекли к морю. Несколько часов спустя несчастная мать кинулась на поиски дочери. Рыбаки, проживавшие в хижинах на берегу реки, сказали ей, что видели, как мимо проплывало ужасное чудовище – наполовину женщина, наполовину рыба. Оно махало руками и хвостом, как будто боролось с течением, пытаясь добраться до берега. Позже местные рыбаки неоднократно наблюдали это чудовище. Заметив его, они поспешно собирали свои сети, но не из-за страха, что монстр попадет в сети и порвет их, а потому, что они знали: рыба уходит из тех мест, где появляется это чудовище.

Я помню, как возразил рассказчику, который поделился со мной этой историей, что имя проклятой дочери пишется Сирена, а не Серена, как он произносил. Но добрый человек настаивал, что девушку звали именно так; вероятно, потому, что имя Серена было ему знакомо, а другое – нет.

Я не знаю, насколько распространен этот миф, по-видимому, не являющийся самостоятельной легендой. Очевидно, его придумал человек, хорошо знакомый с греческой мифологией, пытавшийся таким образом объяснить происхождение русалок.

После того как я закончил этот отчет, я наткнулся на информацию, которую решил немедленно записать. Эти факты частично изменили мое мнение. Раньше я считал, что в повествовании отсутствуют детали, раскрывающие национальное происхождение легенды о русалках. Вне всякого сомнения, в чилийской традиции эта легенда прижилась, поскольку привела к появлению местных суеверий.