Текст книги "Платье для смерти (ЛП)"
Автор книги: Кристин ДеМайо-Райс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Видимо, Херг был прав. Женщины являются источником мировых беззаконий. Через год Брунико стал Содомом Южной Атлантики.
Библейские заветы были переписаны по всему Брунико в течение следующих нескольких десятилетий, и Теодор Форсей построил больше дорог, телефонных линий и второй отель, обещая безопасность и конфиденциальность всем своим многочисленным голливудским друзьям. Роналдо Форсей пообещал своим бизнес – партнерам надежное налоговое убежище в Центральном банке Брунико, расположенное в каменном здании прямо в центре острова. Три месяца в году остров двигался в непрекращающемся темпе ночного клуба. Алкоголь и нелегальные наркотики доставлялись на лодках и исчезали в венах. Пляжи были вытоптаны, а отели заполнены.
Но реальные события на Брунико происходила в течение остальных девяти месяцев. Под ветром и дождем, укрытая февральским снегом, в старинных зданиях, согреваемых каминами высотой в два с половиной метра, гавань становилась настоящим раем. Сделки заключались в ночи, игроки прибывали на бесшумных маленьких лодках. Цены на отели зимой были астрономическими, но вовсе не из – за удобств, а из – за гарантированной безопасности.
Так было скоплено немалое состояние и определенная репутация. Однако традиции Брунико остались прежними. Граждане оставались честными и консервативными. Ни один верховный принц не оставался без сыновей, занимавших его место. Монархия контролировала печать и распределение всех денег, которые можно было свободно и легко поменять в Центральном банке и больше нигде в мире.
– Что ты имеешь в виду? Брунико случилось? – спросила Лора. – Не так – то просто туда переехать. У них нет иммиграционных программ.
– Верховный принц может разрешить проживание. Им нужно было починить дороги и мост, чтобы построить ещё одну гостиницу. Твой отец поехал на эту работу. И он влюбился.
Мама стала пролистывать альбом: себя, папу, принцессу, совсем не похожую на принцессу, высокого мужчину в кожаной шляпе, суровую на вид пару, что им было место в жутких коридорах фильмов ужасов, пока не наткнулась на фотографию невысокого рыжеволосого мужчины с широкими плечами. Он сидел на фотографии в углу и курил сигарету, а мама и принцесса Филомена прикалывали подол шафранового платья. Он больше нигде не появлялся, а папы рядом в этом же кадре не было.
– Его звали Самуил, но я его никогда не замечала. Твой отец часто отсутствовал. Он практически стал частью свиты, пока те были в Нью – Йорке. Приходил домой, когда хотел. Милая, он заботился о вас, когда это было нужно, но как только был свободен, он исчезал. Он мог бы стать спортсменом – занимался теннисом в Корнелле – но он часто забрасывал занятия, у него был такой отсутствующий взгляд. Однажды вечером после ужина он вытирал посуду и разбил одну из чашек из бабушкиного сервиза. И я взорвалась. Сказала: «Джозеф! Кто он? Просто скажи. Ты ведешь себя как школьник!» Он так расстроился. Может быть, потому что я назвала его школьником. Я до сих пор не знаю. Но он вышел, не попрощавшись с вами, девочки, и я не видел его до следующего утра на работе.
Мама вздохнула и закрыла альбом, как будто не хотела, чтобы лица с фотографий смотрели на нее, когда она будет заканчивать рассказ.
– Он сказал, что я права. Он влюблен и возвращается на остров, когда все будет готово. Он сказал мне, что это Самуил, и думаю, я расплакалась. Я была счастлива за него, но мне было так одиноко. Я не понимала, как мне будет одиноко, пока он не сказал мне, что влюбился, и это так меня ошарашило. Я такая эгоистка, потому что знаешь … как будто он действительно ушел. Это была не просто шутка или фраза. Я действительно осталась в прошлом. Наговорила гадостей. Обзывала его так, как никого никогда не называла. А потом он ушел на работу, и я его больше не видела. – Мама шмыгнула носом, и слезы покатились по ее лицу.
– Мама, пожалуйста, не плачь, – сказала Лора, роясь в ящиках в поисках салфетки.
– Я не могу отделаться от мысли, что оставила вас без отца, потому что чувствовала себя брошенной и мне просто нужно было оскорбить его.
– Что можно сказать такого, что могло бы удержать отца от его детей? – Не найдя салфеток, Лора пошла в ванную и развернула букет туалетной бумаги. – На самом деле, мама, если все, что требовалось для его ухода, это чтобы ты высказалась в сердцах, он не любил нас
– Он любил тебя, – настаивала мама.
Лора наклонилась и, глядя маме в глаза, сказала.
– Нет. Он не любил ни Руби. ни меня. Он никогда не любил. Ты любила нас за двоих. И точка.
Мама покачала головой и посмотрела на свою смятую туалетную бумагу.
– Ты не права.
– Я много ошибаюсь. Но я знаю, каково это быть любимой, и я знаю, кто меня любит.
Мама покачала головой, шмыгнула носом и взяла себя в руки.
– Я не могу указывать тебе во что верить, Лора. Когда вы будешь готова услышать правду, я буду здесь, чтобы рассказать тебе.
– Мама..
– Пойдем спать. – Мама обняла Лору, поцеловала ее в лоб и выскользнула за дверь. После того как дверь закрылась, в комнате воцарилась мертвая тишина.
Лора снова жутко захотелось поехать в лофт Джереми и лечь в постель рядом с ним. Если бы её хватило сил встать с постели и одеться, она бы проснулась рядом с ним, ощущая взгляд его карих глаз.
Глава 5
С тех пор как Лоре напомнили о пяти забытых годах жизни, её стали посещать расплывчатые воспоминания, как будто кто – то позади нее держал пульт от телевизора и включал шоу на середине эфира. Ей не всегда удавалось уловить больше, чем голос или цветной образ. Волосы на лице папы. Он стоит рядом с мамой, сушит посуду, которую мыл. Кто – то гладит ее по голове, пока она смотрела телевизор. Иногда Лора обнаруживала, что предметы терялись в памяти, как не до конца созревшие плоды, сформировавшиеся и яркие, но не пригодные в пищу, как будто кто – то потряс дерево и уронил их к её ногам.
Воспоминания о бусинах были совершенно другими. Когда Лора разрезала шов на куртке «Syracuse», задев нитку и разбрызгав бусины по полу, пульт переключился и у нее перед глазами возник мамин стол в съемной квартире. Лора держит тарелку с бисером в левой руке и иглу в правой. Видение началось, как другие разбуженные воспоминая, накатывая, словно брызги убегающей волны на ее лодыжках. Остальные воспоминания ушли в море. Но сейчас вода становилась все выше и ярче от запаха чего – то, что готовила мама, и вот Лора нанизывает шарики, шафрановые, апельсиновые, маленькими как у куклы пальцами. Мама сидела напротив нее, молниеносно пронизывая нить и откладывая в сторону ряды оранжевых кристаллов, которые нужно пришить к платью. Нить, нить, нить. Бусинка, бусинка, бусинка. Прилив воспоминаний пришел с запахом посуды в забитой раковине и звуком открывающейся двери, когда папа, наконец, вернулся домой, и Лора захлебывалась от счастья и любви, нанизав хотя бы пять, шесть, семь оранжевых бусинок.
– Ой! – Келли отскочила, схватившись за плечо.
– Лора! – крикнула Руби.
– Мне так жаль! – Лора почувствовала себя ужасно. Уколола идеально подходящую модель, и та теперь пожимала свою руку. Она никого никогда не колола во время примерок. – Ты в порядке?
Келли сняла пиджак «White Plains». Укол не кровоточил.
– Можете колоть следующую модель сколько хотите. – Она посмотрела на Лору огромными глазами. Келли была не жирафом как большинство, а стройной моделью с эталонными параметрами. Она упорно трудилась, чтобы сохранить это состояние, часами стояла на высоких каблуках, улыбаясь людям, разрезающим и прикалывающим на ней одежду, и сохраняла фантастическое отношение, и в то же время изучала бухгалтерский учет.
– У нас нет следующей модели, Келли. Хватит беспокоиться о сканировании.
– Это просто … я плачу за курсы, и если мне не заплатят… – Она снова подошла, и надела куртку. На следующий день у нее была назначена встреча для замеров параметров тела лазерами. Компьютер измерял ее размеры, а фабрика лекал использовала компьютерную модель, чтобы создать идеальный манекен для идеальных изделий. На бедре у этой компьютерной модели будет выбито «Джереми Сент – Джеймс, Инк», а ниже под этой надписью ее имя «КЕЛЛИ». Она будет вечно юная, с эксклюзивными размерами и лекалами. Сканирование вселяло ужас в юных моделей с хорошей подготовкой. Опытные – просто брали дополнительную плату и убегали.
– Это только для китайского офиса, – сказала Лора.
– У нас такие были «T&C», – добавила Руби. – А все равно нам приходилась дважды в год летать туда с моделями, так что даже не беспокойся.
Келли успокоилась, и Лора без всяких происшествий доколола окат рукава.
– Хорошо, – сказала Лора. – Можешь надеть шорты «Baltimore»? И я оставлю твои плечи в покое на несколько минут.
Келли ушла в раздевалку. Лора вручила Хайди пиджак и отправила обратно к столу.
– Что, черт возьми, с тобой? – спросила Руби. – Ты опоздала, выглядишь так, словно тебя кто – то переехал, а теперь ты тыкаешь булавки в Келли.
– Это платье меня беспокоит.
– О, это платье, а? – Руби скрестила руки. – Просто признайся, что хочешь увидеть папу.
– Нет, не знаю. Он бросил маму ради какого – то рыжеволосого парня по имени Сэмюэль из Брунико. Папу, вероятно, бросили или депортировали, и теперь угадай что? Он вернулся. Невероятно паршиво.
– Рыжий, а?
– Симпатичный тоже. Не офигительный, но сойдет. Курильщик. – Она сморщила нос.
Келли вышла в шортах «Балтимор», дергая их за талию и промежность, и Лора на минуту забыла о папе, подшивая неподшитое и подгоняя неподходящее.
***
Лора кинула вещи на стол и вздохнула.
Джереми что – то стучал на клавиатуре своего компьютера.
– Где ты будешь жить, пока меня не будет? – спросил он, все еще продолжая щелкать по клавиатуре.
– Дома?
– У тебя будет много работы. Будет тяжело ездить туда – сюда.
– Я не могу сейчас заниматься поиском жилья, Джей – Джей.
Раздался звон металла, и она поймала ключи в воздухе. Это были два новых серебристых ключа от дома, от его дома.
– Только не отключай систему очистки воздуха, – сказал он.
– Джереми?
– Да?
– Разве мы не спешим с этим?
– А у нас график? Ничего не видел в календаре.
Это был уже второй раз, когда она посчитала, что они торопятся. Первый был около шести недель назад, в день ее рождения, о котором она не особо распространялась и даже никому не говорила. В одиннадцать часов, когда они пошли на ужин после работы, ей показалось, что все пройдет по – тихому. Еще один час, и день рождения минует.
Но как только официант ушел с их заказом, Джереми положил маленькую коробочку на стол и подтолкнул ее к ней.
– С Днем Рождения!
– Кто сказал тебе?
– Ты, около трех лет назад. Я никогда не забывал ничего, что ты рассказывала мне о себе.
– Это маленькая голубая коробка.
– Да, совершенно верно.
Лора уставилось в его усталое к концу дня лицо. Они оба устали от тяжелой телефонной конференции с офисом в Гонконге по поводу правил обучения и подбора персонала.
– Джереми, я ничего не сказала о своем дне рождения, потому что знала, что ты попытаешься сделать какой – нибудь грандиозный жест, а для мелочей с 57–улицы еще слишком рано.
Он наклонился вперед, и вдруг стол показался слишком большим, потому что она никак не могла дотянуться до его губ своими.
– Если у нас есть какое – то расписание, – сказал он, – ты должна занести его в электронную таблицу и согласовать со мной.
– А ты не боишься отпугнуть меня?
Он задумался на секунду, затем положил руку на коробку.
– Ты права. Я подарю тебе шарф.
Он потащил коробку обратно к себе, и Лора ничего не смогла со своей реакцией. Ее рука метнулась вперед и перехватила его руку.
– У меня уже есть шарф, – сказала Лора, аккуратно сняв его руку с коробочки и притянув её к себе. Она лежала перед ней, как закуска. Лора расплылась в улыбке, – в конце концов она была просто человеком. Лора развязала белую ленточку и открыла бархатную коробочку. Внутри сверкала пара бриллиантовых сережек.
– Ой.
– Да?
– Я должна сказать тебе, что еще рано для таких подарков, и ты должен забрать их обратно.
– Ладно.
– Но я хочу их.
Его смех разрезал воздух. Лора вынула серьги из маленьких прорезей на подушке. Джереми протянул руку и помог ей продеть их в уши, и откинулся назад, чтобы оценить, как серьги смотрятся на ней. Одобрительно хмыкнул. Она дотрагивалась до них всю ночь, проверяя на месте ли они. Ей нравился их вес, твердость и ощущение полета в груди, сделавшим ее обычный день рождения чуточку лучше. Серьги были нелепые и непрактичные, но заставляли ее чувствовать себя любимой и под защитой.
Хотя опасения по поводу скорости их сближения были схожими, когда он бросил ей свои ключи, его деловой настрой, сопровождавший бросок ключа, отличал их.
Джереми оторвал глаза от работы.
– Тебе будет легче справиться со всем, если будешь жить рядом. Половина твоего гардероба и так там. – Он откинулся на спинку стула. – Делай что хочешь. Если сможешь справиться со всем, тратя время на поездку, справляйся. Но у тебя есть выбор.
Она щелкнула ключами, чувствуя, как они царапаются друг о друга. Да, его слова были правильными, логичными. Лора вытащила из сумки свою связку ключей, которая, казалось, с каждым месяцем становилась все больше. Она надела его ключи на другое кольцо с ее ключами, рядом с розовой кроличьей лапкой, которую Лора где – то откопала.
– Я читала, что сегодня они снова выставляют шафрановое платье. «DressedForInfamy» снова открывается.
– Могу ли я поделиться с тобой секретом?
– Каким – то другим? Пожалуйста.
– Это платье жуткая подделка.
Она не была удивлена, что Джереми смог разглядеть подделку. Во – первых, он потратил годы на подделку собственной одежды, и, во – вторых, у него был невероятно острый глаз. Что ее удивило, так это то, что Бернард Нестор этого не видел. Или он сказал, что не видел и защищал свою репутацию, свой источник или людей, которые украли настоящее платье.
***
Остаток дня Лора провела, помогая большей части компании готовится к поездке. Столы были очищены, решения приняты, а комментарии и пожелания по исправлению готовых образцов отправлены в Китай, чтобы к прилету все дополнительные изменения были внесены. Она чувствовала себя белкой в колесе. Но в семь тридцать большая часть команды, включая Руби, собрала свои вещи и снаряжение, погрузилась в лимузин и уехала в аэропорт Кеннеди. Лора и Джереми взяли такси.
– Позвонишь мне, если почувствуешь себя перегруженной? – спросил он, пока шины автомобиля объезжали каждую кочку на Бруклинском мосту.
– Конечно. Ты взял достаточно лекарства?
– Более чем достаточно. У нас поставки в Лонг – Бич. Таможня будет проверять все, потому что это наши первые большие поставки из Азии. За Сороковой улицей нужен глаз да глаз. Я и не понимал, насколько они проседают.
Джереми не посещал фабрику регулярно в течение многих лет, потому что микрочастицы волокна и пыль усиливали его муковисцидоз. Чтобы пробыть там, хотя бы пару часов ему требовалась маска. Первое, что Лора сделала в качестве его партнера – пригласила команду, чтобы очистить каждый угол и каждую поверхность. Петли, покрытые старыми шерстяными волокнами, были заменены. Машины были очищены и смазаны. Светильники с мертвыми мошками на стекле были заменены новыми, вентиляционные отверстия были модернизированы, и был составлен профессиональный протокол, чтобы сохранить здание безупречно чистым. Так что Джереми мог пойти на 40–ю улицу и командовать, сколько хотел, столько, сколько ему было нужно.
– Ты поставил на телефон напоминлаку о физиотерапии?
– Ты меняешь тему.
– Я буду в порядке. У нас запланирована конференция каждый вечер. Верь в меня хотя бы немного.
– Я верю в тебя. Но поддельное платье – вот о чем я беспокоюсь.
– Ты бы уже об этом заткнулся? – Лора ласково толкнула его локтем. Каким бы раздражающим Джереми ни был, ей нравилось, что он знал ее недостатки.
– Я хочу, чтобы ты полетела со мной в следующий раз. Пока сама не увидишь, не поймешь.
Лора отвела взгляд. Она была в ужасе от Азии. Это была просто большое цветное пятно на карте. Совершенно другой мир. Другой язык. Другая культура. Ей казалось, что законы физики как – то там не применяются. И тот факт, что ее страхи были необоснованными, не делал их менее реальными.
– Я не могу оставить «Портняжек», – сказала она.
Они подъехали к терминалу.
– Руби захочет пойти дальше, – сказал Джереми. – И «Портняжкам» понадобится, чтобы ты развивалась.
– Я не хочу быть вдали от тебя.
Он покачал головой.
– Ты лжешь мне или себе.
Лора уже собралась на него рассердиться, но Джереми поцеловал ее на прощание, и она впала в ступор. Ведь он только уезжал, а она уже по нему скучала.
Девушка смотрела, как он шел через вращающиеся двери. Ей нравилось видеть, как он ходит, бессознательно воплощая благородство. Джереми посмотрел на часы, один раз оглянулся, помахал рукой и исчез.
– Куда едем? – спросил таксист.
Она дотронулась до ключей Джереми в своем кармане. – Северный Четвертый и Бедфорд.
– Уильямсбург? – спросил таксист. – Бруклин?
– Да, пожалуйста.
***
Кот из дома – мыши в пляс.
Но это вовсе не означало, что Лора собиралась встречаться с кем – то еще, кроме Джереми. И так это также не означало, что она собиралась ударяться во флирт и пьяные распутство. Ее ночи стали свободнее и Лора намеревалась насладиться ими по полной программе, пока другие удовольствия не возвратятся через десять дней.
Стью, полностью ушел с велодоставки, посвятив все время журналистике. Казалось, он лучше всех воспринял эту временную Лорину свободу. Их короткая попытка романа, похороненная благодаря ее рабочему графику и его переезду к богатой наследнице по имени Тофу, оставила их отношения в подвешенном состоянии, и Лора была готова закрыть эту тему в свете того, что теперь у нее был Джереми.
Итак, в первый же вечер командировки Джереми, еще сидящего в самолете, Лора встретилась со Стью в «Бинге», самом аскетичном баре в Уильямсбурге, в меню которого было три напитка и мало визуальных эффектов, кроме мягкого, постоянно меняющегося освещения.
– Шелдон Померанц все отрицал, – сказал он. – Пока не получил повестку в суд. А государство не отцепится от него. Его клиенты сплачиваются вокруг него. Кстати, твой приятель Барри Тилден все еще его компаньон.
После того, как Лора, она же «Длинный язык», на встрече с Шелдоном описала проблему Барри Тилдена с некой пьяной моделью, тот решил помочь дизайнеру. И помог со многим. Компаньонами они стали еще задолго до того, как Андре, убийца Грейси, был привлечен к суду.
К несчастью для Барри, Стью опубликовал статью в «Нью – Йоркер» о расследовании убийства Грейси Лорой, и тема пьесы сменилась. История была не столько об убийстве, сколько о теневых отношениях Шелдона и Грейси с чиновниками из профсоюза работников швейной промышленности. Джереми был рад, что эта история приобрела более криминальный и менее развратный характер, и больше не была сосредоточена на девятилетнем романе Джереми с Грейси.
– Ну, конечно, он это отрицает, – сказала Лора, допивая свой первый джин с чем – то. – А что он, по – твоему, должен был делать? Размахивать руками и кричать: «Сотни рабочих были уволены из – за меня! Юху!». Ты наивен как ребенок.
– Честность. Это все, чего я хочу.
– Удачи с этим.
– Руби рассказала мне о письмах твоего отца. Лала. Мило.
Лора усмехнулась.
– Мило, черт подери. Чем больше я узнаю о нем, тем больше злюсь. То, как он оставил маму. Они были друзьями, и он просто свалил. Черт, даже если она всего лишь какой – то друг, с которым ты жил годами и заводил детей, ты не можешь просто свалить к своему новому любовнику. – Она остановила бармена, молодую девушку в джинсах с заниженной талией и топике с плоским животом и крутыми изгибами.
– Еще джина, – сказала Лора. – Просто джина. Лед. Лайм.
Крутые Изгибы кивнули, стрельнув глазами на Стью.
– Мне тоже, – сказал он, перебросившись с официанткой жарким взглядом, полным обещаний и горячего секса.
– Мне уйти? – спросила Лора, когда Изгибы оказалась за пределами слышимости.
За последние месяцы Стью превратился в настоящего плейбоя. Руби приписывала к расставанию с Лорой. Лора – расставанию с Тофу. Стью же называл это новой реализацией жизненных возможностей.
– Ни за что, – возразил Стью. – Ты сейчас самый ценный материал.
– Мне нравится наблюдать, как ты работаешь.
– Скажи мне, когда будешь готова поучаствовать.
– Хорошо. – На секунду Лора запнулась. Она не собиралась бросать Джереми ради Стью или кого – либо еще.
Стью нарушил тишину:
– Я собираюсь написать о Томасине Вент.
– О Боже! Только не еще одно интервью. – Лора засмеялась, джин взял над ней верх.
– Ты можешь отказаться.
Она дурашливо стукнулась головой о столешницу.
– Как я могу отказаться? Что если ты напишешь неправду, если я ничего тебе не расскажу?
– Этого никогда не случится. – С улыбкой сказал парень.
Свет изменил его волосы на теплый рыжий цвет, который что – то напоминал Лоре.
– Мой папа ушел к парню, который был похож на тебя. Худой, но с рыжими волосами.
– Он был из далекого Среднего Запада?
– Из Брунико.
– Ты шутишь?! Никто из Брунико, кроме принцессы Филомены и Сэмуэла Инвея не бывал у нас.
– Самуэла что?
– Инвея. Певца? – Стью мотнул рукой, как будто ожидая, что Лора вот – вот вспомнит это имя, но Лора никогда даже не слышала об этом парне. – Лора, ты серьезно?
– Это он. Хотя… может, просто, имена похожи. – Лора наклонилась вперед, положив руку ему на колено. Джин действительно ударил ей в голову.
– А мое интервью? – Стью спросил.
– Расскажите мне все. – Лора хихикнула, но в этот момент она бы хихикнула на что угодно.
Стью быстро нацарапал свой номер на листе бумаги и насадил его на насадку для чеков. Затем они прошли квартал до кофейни, где он накачал ее кофеином и печеньем, если не до трезвости, то до той кондиции, когда мир не кружится веселой каруселью. Лора заканчивала вторую чашку, когда поняла, что журналист уже на полную катушку записывает ее разговор с Бернардом Нестором, и ей нужно быть достаточно трезвой, чтобы Стью получил как можно точный и правдивый пересказ событий.
– Кто – нибудь когда – нибудь говорил тебе, что ты бессердечный? – спросила Лора.
– Я бессердечный борец за правду. Это так. Значит, твоя мама считает, что это подделка, а где тогда настоящее платье?
– Мы говорили о Сэмуэле Инвей, – сказала Лора, достаточно проснувшаяся, чтобы напомнить Стью о его обещании. – Народный певец. Гитарист. Когда ты сказал, он закончил?
– Он никогда не заканчивал – сказал Стью. – Он выпустил один альбом двадцать лет назад. Записал его на «DelancyStreet». Известнейший андеграундный хит. С тех пор ничего. Исчез со всех радаров.
– Он исчез на крошечный остров недалеко от Аргентины с моим отцом.
– Это не причина прекращать заниматься музыкой. Ну, это же Брунико. Содом в Атлантике. Остров беззакония. Для создания музыки секс практически основной требование.
– Это не повод оставлять своих дочерей в нищете. – Она отодвинула печенье. – Одолжишь мне альбом, который он записал?
– Существует около семидесяти экземпляров. На кого я, по – твоему, похож?
– На безжалостного борца за правду. А еще, потому что я расскажу тебе о чертовом поддельном платье, а так же о моем отце и Самуэле Инвее… – Лора сжала пальцы. – Клянусь. Всем, что у меня есть и беру Господа в свидетели.
– Ты не веришь в Бога.
– Ты достанешь мне этот альбом или нет? Потому что я все еще общаюсь с Роско Кнуттом.
– История только моя?
– Всецело.
Они ударили по рукам.
Глава 6
Лора осталась ночевать на 24–й улице, скорее из любопытства, чем по какой – то другой причине. С одной стороны, было ли это странно? Ответ: да, потому что Джереми там не было, и любопытство исследовать не свои ящики и шкафы, могло взять верх. Но наличие рядом его вещей, было своего рода утешением. Будет ли она скучать по Джереми сильнее? Ответ: нет. Она не чувствовала, что тоскует по его запаху, звуку его голоса или его прикосновениям сильнее чем обычно. Проще ли добираться до работы? Ответ: полное и безоговорочное «да».
Ночевка в лофте, однако, ничем ее похмелью не помогла. Пульсирующая за глазами боль была подавлена стаканом воды, двумя шипучими анальгетиками и горячим душем. Лора приступила к работе и поняла, что проблемы начались задолго до того как она села за свой стол.
Рене протянула ей список отсутствующих на сегодня. Имена составляли треть офиса.
Затем Хайди подошла к ней в холле.
– Это застряло на таможне, – сказала она, протягивая образец блузы «Карен».
Как только Лора отогнула горловину, поняла почему. Страна происхождения должна совпадать, иначе таможня не пропустит товар.
– Что в накладной на материалы?
Хайди покраснела. В накладной прописывалась стоимость, размещение и цвет каждой ткани, нитки, отделки, этикетки, булавки, коробки и полиэтиленового пакета. Если что – то было не так, например, на этикетке должно быть написано «Сделано в Китае», то летели головы.
– Извините, – пролепетала Хайди.
– Черт возьми, – воскликнула Лора. – Разве «NewSunny» уже не знают, куда складывать это дерьмо?
По дороге к офису Лору перехватила Венди. Во время отпуска по беременности и родам Йони позвала Венди к себе на замену, но та оказалась мертвым грузом с накрученными волосами и парфюмом с запахом лимонной полироли для мебели.
– О блузе «Карен», – начала Венди. – Я могу получить этикетки, пришитые на складе. Пятьдесят центов каждый. Но у нас нет с надписью «Сделано в Китае» на нашем складе в США. Китай может отправить этикетки, но пока будем их ждать, просрочим сроки доставки, и логисты не смогут их изменить.
Лора закрыла голову руками и потерла глаза. Похмелье проникало сквозь ноздри запахом ферментированных ягод можжевельника.
Венди съязвила:
– Вот что происходит, когда нанимаешь шлюх, которых кто – то нашел в подвале.
– Это совершенно неуместно.
Венди пожала плечами. Она была чрезмерно уверена для временного работника, и это очень беспокоило Лору. Венди либо где – то обнаружила трещину, либо намеревалась расшатать весь бизнес.
– И как много этикеток? – спросила Лора. Приблизительное число она знала, но точность не помешала бы.
Венди проверила электронную таблицу.
– Семьсот пятьдесят. – Отрапортовала она, опираясь на одну ногу, как будто и не собиралась предлагать решения или помогать с проблемой.
Семьсот пятьдесят этикеток – это пустяковая цифра для «Tollridge&Cherry» или «Wal – Mart», но для Джереми она было огромной, а блузка «Карен» была из премиальной коллекции. Изготовление прилично выглядящих тканых этикеток заняло бы две недели, а то и больше. Печатные этикетки сделали бы за двадцать четыре часа и выглядели бы они ужасно.
– Напишите мне адрес доставки, а я пришлю этикетки.
– Как?
Лора не хотела что – то объяснять, во многом потому что, сама не до конца была уверена, что собирается делать.
– Что – то еще?
– Кто – то вошел в систему и изменил инструкции по уходу за брюками «Тэмми» на «ручная стирка». Но они шелковые, поэтому я вернула их в режим «только химчистка».
Лора никогда не хотела задушить кого – либо так сильно, как сейчас Венди. Она мысленно считала месяцы до возвращения Йони.
– Это я поменяла. У брюк «Тэмми» есть акриловые бусинки на кармане, которые разъедаются от средств химической чистки. Поэтому возвращайся к своему столу и убедись, что в инструкциях написано «ручная стирка». Спасибо. Не забудь отправить мне электронное письмо с этикеткой.
Венди вышла из комнаты. Как только девушка повернула за угол, Лора взяла трубку и набрала номер Барри.
– Дорогая, он оставил тебя там одну?
Лора улыбнулась.
– Барри, мне нужно, чтобы ты спас мою задницу.
– Ты будешь мне должна.
– Конечно. Мне нужно семьсот пятьдесят тканых этикеток страны происхождения. Китай. Белое на черном, если они у вас есть. – Говорила Лора, просматривая двадцать три чрезвычайных ситуации в своем почтовом ящике.
– Это они? – спросил Барри.
– Да.
– Мне приказано вытащить тебя хотя бы на один вечер на этой неделе. Давай сегодня?
– Спасибо, Барри. В самом деле. Ты спас нас.
– Я переведу тебя на Тиму. Она достанет тебе ярлыки. И заберу тебя в десять или около того. Готовь свой кошелек.
Она повесила трубку и вздохнула с облегчением.
Трейси просунула голову в дверь:
– Ты здесь?
– Да.
– Получила письмо? От Китти из «NewSunny»? Ей нужен ответ прямо сейчас, и коробки с молниями доставили сюда, а не на 40–ю улицу? И еще это. – Трейси протянула ей стопку толстых конвертов.
Согласования. Ее расписание на день было полностью забито и легче не становилось. Она глубоко вздохнула, а когда выдохнула, было восемь часов. И она понятия не имела, что случилось.
Нет, все время что – то происходило, но ничего не менялось.
***
Дин пальцами откинул волосы назад. Его волосы были выгоревшими на солнце даже у корней, ведь он сутки проводил на Лагуна – бич. Зимой он жил в Южной Калифорнии и учил детей с умственными отклонениями серфингу. В первый раз, когда Лора встретила парня Барри, она услышала истории о детях, страдающих аутизмом, с которыми никто не мог справиться, терпеливо ожидающих часами нужную волну, или о тяжелых случаях синдрома дефицита внимания и гиперреактивности, которые, встав на доску, демонстрировали чудеса концентрации.
Однако сейчас Дин чувствовал себя не в своей тарелке. Лаура ссутулилась вместе с ним в глубине кабинки, и они оба захихикали. Трансвестит на сцене был в полном беспорядке, причем намеренно – помада размазана, платье сбилось набок и ревущий голос выводил о своем мужчине, сделавшем ей больно. Но не шоу было причиной смеха. Это был Барри, который прислонился к стойке в своей униформе: чинос и белая рубашка поло, с совершенно растрепанными волосами и постоянной улыбкой. Он был прямой противоположностью властному и холодному Джереми и привлекал мужчин как мух.
– Только посмотри на этого, – прошептал Дин, имея в виду мужчину, пытающегося пофлиртовать с Барри. – У чувака шикарное наращивание.
– Думаю, это его настоящие волосы.
– Иди, пощупай их.
– Нет! Ты иди.
– Только бы женщина захотела такого.
Она толкнула его локтем, и он засмеялся. Когда трансвестит закончил выступать, Лора взорвалась аплодисментами. Она устала от стресса и тревоги. Она устала беспокоиться о своей семье, парне и бизнесе. Она хотела быть именно там, где была, хотела делать то, что делала: гулять и веселиться.
Барри вернулся с напитками, и хотя Лора старалась оставаться достаточно трезвой, чтобы избежать похмелья, снова схватилась за джин.
– Ты видел, как привозили шафрановое платье? – Спросила она.
Барри присутствовал на установке. Он опоздал, потому что ему пришлось бежать домой и переодеваться.
– Оно приехало на бронированном грузовике. Или нет. Синее платье со спермой «T&C» появилось на бронированном грузовике. Да, точно. Шафрановое платье пришло в белом грузовике, как обычно. – Барри махнул рукой и полез в карман. У него была репутация неистового дизайнера, капризного работодателя и веселого прожигателя жизни.
