Текст книги "Платье для смерти (ЛП)"
Автор книги: Кристин ДеМайо-Райс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
***
Пирсы «Челси» считались опасными, еще, когда их просто выложили бетонными плитами поверх деревянных свай, покрытых отбросами. И хотя их аренда по – прежнему была дорогая, за последние десять лет стоимость с «баснословно дорого» упала до «доступно для конгломератов и монархов».
Джимми припарковался в переулке в зоне погрузки. Полицейские на пенсии, очевидно, не получали пропусков, но когда она решила уточнить, какой секретный код укажет, что владелец незаконно припаркованной машине полицейский, в ответ услышала лишь недовольное бормотание. Девушка поплотнее обернула шарф вокруг шеи. Кашемир не выдержит дождя. Еще одна испорченная дорогая вещь. Она чувствовала себя вакциной от роскоши.
Они перебежали Вестсайдское шоссе и направились к трехэтажному спортивному комплексу длиной в кварталы, уходящему далеко в Гудзон. Обогнув самый южный конец комплекса, над которым вырисовывалось тренировочное поле с роскошными сетками, не позволяющим мячам для гольфа подать в реку. Дождь прогнал игроков в гольф, но не мог заглушить шум грандиозного события внутри комплекса. Музыка сотрясала пирс. Она бывала там на одном или двух мероприятиях. На первом, с Руби, и началом в час ночи. Тогда это было скопище танцующих мужчин и разлитых в пластиковые стаканчики напитков. На втором, была посуда из серебра, и она сопровождала Джереми. Оба мероприятия оставили теплые воспоминания, но повторять ни одно из них она не хотела.
Джимми остановил ее под навесом. Он вынул из кармана клочок бумаги и указал через сетку на два длинных пирса с другой стороны.
– Хорошо, пять Б. Это ряд А. Значит, нам нужен следующий. – Он считал пальцем. – Ищем. Один, два, три, четыре, пять. Пусто. Ок? Мне отвезти тебя на работу? Сейчас десять часов вечера.
Пирс был забит лодками, причудливыми, в основном с мачтами и высокими корпусами, раскачивающимися под ледяным декабрьским дождем.
– Да. На пересечение Сороковой и Одиннадцатого. Образцы, которые нужно проверить у меня с собой.
– Ты чокнутая, знаешь же это?
– Да.
Она пошла обратно к шоссе. Если лодки не было, значит, платье было где – то в Нью – Йорке, возможно, даже что – то рядом. Однако, как только лодка придет, шафрановое платье будет перевезено в Брунико и уничтожено, и все секреты, которые оно хранило, уйдут вместе с ним.
Она оглянулась на пирс, в основном, чтобы запомнить место, чтобы можно снова вернуться сюда после работы, просто проехать на такси, чтобы посмотреть, пришвартована ли лодка. Забор из проволочной сетки был около двух метров высотой. Легко перелезть. На самом деле это скорее психологический барьер, но сможет ли она перебраться через него позже, если там окажется лодка.
Она потянула Джимми за рукав.
– Это ряд B? Потому что, похоже, что это буква D, а значит это буква C, а ряд ближе к нам – B. А там стоит лодка. – Под дождем было трудно разглядеть, но она была уверена, что выбрала правильный ряд. Лодка представляла собой трехмачтовый парусник. На мокрой палубе маячила размытая фигура. Она ничего не знала о парусном спорте, так что парень мог поднимать паруса, бросать якорь или ремонтировать какую – то деталь, о существовании которой она даже не подозревала.
Джимми прищурился, затем отступил.
– Мы позвоним Кангеми. – Он достал телефон.
– Собираешься звонить детективу по убийствам, который скорее съест свою туфлю, чем будет бегать вокруг этого платья? Чтобы сказать ему что? Лодка пришвартована? Ему уже все равно. Он, наверное, сейчас преследует какого – нибудь убийцу в переулке.
– Тогда просто пойдем сами. – Он вышел из – под навеса под проливной дождь.
– Ты скучаешь по этому, – кричала она сквозь ветер.
– Почему?
– Вот почему ты пытаешься наставлять меня. Вот почему ты здесь. Именно поэтому ты в первую очередь выследил эту лодку. Потому что ты скучаешь по той жизни, которая была у тебя до пенсии. А сейчас все поменялось.
Он зашагал к ней, подзывая пальцем быть ближе.
– Разве ты не говорила мне, что все, что я делаю, имеет значение.
– Ты скучаешь по этому значку. Ты скучаешь по тому, чтобы быть главным. Иначе, зачем нужно было отгонять ломом репортеров от моих дверей?
– Потому что я забочусь о твоей матери. А ты? Ты заноза в заднице.
На секунду его осветили фары фургона, несущегося по в стречке. Лора прикрыла глаза. Джимми тоже посмотрел на машину, а она развернулась и скатилась по пирсу к пристаням A / B. Фургон был белого цвета с зеленой полосой по бокам.
– Это фургон, который забрал платье у Джобет, – сказала Лора. – Оно было у бруниканцев с самого начала. Настоящее так и не попало в музей.
– Ок, и что ты хочешь делать?
– Настоящее платье в том фургоне.
– Что ты будешь делать? Я спрашиваю тебя снова, потому что ты вся на взводе и не сосредоточена.
Она снова посмотрела на фургон и лодку. Свет фар потух, и эти двое казались не более чем черными пятнами на фоне дальних уличных фонарей шоссе.
– Я хочу пойти посмотреть. Может быть, мы найдем платье. Или, если мы сможем разглядеть номерной знак, может быть, сообщим об этом Кангеми. Давай, Джимми. Чем ты планируешь заняться? Пойдешь в пустой дом и будешь задаваться вопросом, что бы было, если бы прошел тридцать или десять метров вперед?
– Нет, – сказал он. Но «нет» не значит «нет». Его тело наклонилось к лодке, как будто ветер собирался унести его. Все, что ему было нужно, это небольшой толчок. А у нее, к сожалению, помимо просьб и мольбы, закончились боеприпасы.
Без зонтика и капюшона она смирилась с испорченным кашемировым шарфом и побежала мимо Джимми под дождь. Зацепилась палицами за забор, подтянула одну ногу и просунула ее в сетку. Но она больше не ребенок, и в ячейку сетки не пошло и пол кроссовка, но этого оказалось достаточно, чтобы оттолкнутся и нащупать пальцами верхнюю ячейку. Снизу послышались шаги Джимми, но нога уже была перекинута через верхний край, и острые кончики сетки впились в бедро. Она умела лазить через заборы. Внизу ее ждало мягкое приземление в лужу. Как итог, порванные леггинсы и мокрые кожаные сапоги на высоком каблуке. Когда она попадала в передряги на Адской кухне, хороших вещей у нее не водилось. Сейчас, по – видимому, ничего не изменилось, но она уже была по другую сторону забора. Посмотрела на Джимми. Он покачал головой.
– Что случилось? Не могу больше перелазить через заборы?
– Тебя за это арестуют, – сказал он.
– Не в первый раз. – Она пошла к ряду B, волосы насквозь промокли, тушь расплылась, кончики пальцев сморщились от воды и холода. Позади нее задрожал забор, Джимми бежал за ней вслед по лужам.
– Ты заноза в заднице, – сказал он, догнав ее. Лора улыбнулась.
Подойдя к фургону, они притормозили, а затем спрятались за множеством широких свай. Если она немного повернет голову, то увидит фургон между сваями, две лодки и, казалось, бесконечные диагональные канаты. Двери были открыты, и мужчина в плаще и строительных сапогах разговаривал с лысым мужчиной в большом капюшоне.
– Это официант из кафе, – прошептала она. – Тот, что был в набивной рубашке.
– Грузят вино, – сказал Джимми, оглядываясь по сторонам.
Как по команде, вышел другой мужчина с ящиком. Он отдал его официанту, который засунул его в кузов фургона. Трое мужчин. Есть ли еще? Сколько человек нужно в команду, чтобы переправить трехмачтовую яхту из Брунико в Нью – Йорк?
Между тремя неясно просматриваемыми мужчинами завязался разговор, после чего они заглянули в заднюю часть фургона.
Краем глаза Лора увидела слабый свет; Джимми достал телефон.
– Что, черт возьми, ты делаешь? Они нас увидят.
– Я делаю то, что ты должен делать: пишу сообщение Кангеми. Его ребята либо смотрят не на тот причал, либо не видят из – за дождя.
Она оглянулась на троих парней. Набивная рубашка указал в их направлении.
Она присела ниже и выглянула с другой стороны.
– Дерьмо.
Все трое мужчин уставились в ее сторону, часть их лиц была прикрыты капюшонами и шляпами. Мужчина в строительных ботинках закрыл двери фургона. Официант пробежал в сторону. Третий мужчина оказался женщиной, и она побежала обратно на лодку.
– Они уходят! – крикнула Лора, вставая.
– О нет, не надо, – воскликнул Джимми, пытаясь схватить ее.
На бегу она слышала собственное дыхание под шарфом, который прилипал к ее лицу, как маска. Испорченные кожаные сапоги хлюпали по лужам, каблуки стучали по тротуару. Каблуки у сапог были не такие уж и высокие, но достаточно высокие для опасной беготни под дождем. Удивление от ее бегства должно было пройти через полсекунды, и Джимми должен был скоро ее поймать.
Фургон пронесся по дороге, а Лоре пришлось проскочить под шлагбаумом. Джимми не мог быть таким быстрым. Ему было за шестьдесят, и он был не в форме. Даже стало страшно, вдруг у него тоже случится сердечный приступ как у мамы. Но прежде чем она успела остановиться, фургон повернул налево на шоссе Вест – Сайд и остановился на светофоре в полквартала от нее.
Шоссе было заполнено машинами, а видимость была ужасной. Но платье было в кузове фургона. Она могла поставить на это свою жизнь. Репутация для мамы. Деньги для Джереми. И путь к папе для нее.
Она выбежала на проезжую часть. Водитель белого седана «Мерседес» ее вообще не заметил, и Лора успела отступить, и он только задел пуговицы на пальто. Конечно, она была одета в матово – черный бомбер, такой модный среди дизайнеров Нью – Йорка, но этот выбор сейчас мог стоить ей жизни. Она распустила волосы, собранные в хвост, надеясь, что ее светлые волосы хотя бы немного заметнее, потом вспомнила, что на ней была желтая рубашка. Она стянула куртку – еще одна хорошая вещь, которая вот – вот станет половой тряпкой. Желтая рубашка практически светилась в темноте. Она снова вышла на улицу, подняв руки.
«Тойоту» неопределенного цвета занесло, но она остановилась, задев Лору капотом. Внедорожник «Форд» притормозил и остановился. Она отступила перед двухтонным снарядом, который не смогла идентифицировать, и бросившись через его следы, добежала до железобетонного отбойника посреди трассы под проклятья водителей, которых только что чуть не убили ее. Послав всех к черту, девушка побежала в белому фургону с зеленой полосой. Если Лора будет ждать, ей снова придется кидаться на движущиеся машины, но красный свет, на который остановился фургон, остановил и весь остальной транспорт.
Позади нее, на западной стороне улицы, на тротуаре, Джимми что – то крикнул, вероятно, «Стоп» или «Не надо». Она лавировала между остановившимися машинами, стуча в капоты, чтобы водители знали, что рядом человек, протискиваясь между железными конями в полной мере ощутив, что такое «бампер к бамперу», и даже не представляла, что будет делать, когда доберется до фургона.
Светофор переключился. Фургон был третьим от светофора, а она отставала на половину машины. В боковом зеркале она увидела лицо мужчины в ботинках. Он был лысым с кожей цвета мокко и густыми черными усами. Они встретились взглядом через зеркало, когда Лора направилась прямо к нему. Должно быть, он догадался, что что – то не так, потому что, когда свет изменился, он резко газанул вперед, почти врезавшись в машину перед ним. Лора забралась на передний бампер машины позади фургона. Несчастный водитель засигналил, выкрикивая ругательства, но Лоре удалось схватиться руками за двери фургона.
Фургон тронулся, послышался лязг. Фургон свернул, пытаясь уйти направо с центральной полосы, и задняя дверь распахнулась полностью. Ящики и коробки разлетелись по всему шоссе. Машины начали изворачиваться, визжа шинами по скользкому от дождя асфальту.
Лора выкатилась по обледенелой мокрой улице, ее рука ударилась о тротуар. К ней неслось такси. Было уже поздно двигаться. Замерев, закрыв глаза, Лора подумала: «Я умру раньше Джереми, и он так будет злиться». Такси затормозило, окатив девушку водой. Шина остановилась в полдюйма от ее лица, обдав горячим от трения паром.
Она перекатилась и увидела, как фургон проскочил на тротуаре и ударился о столб, скребнув по нему, прежде чем окончательно повалить. Полицейские появились из ниоткуда, мигая огнями, как будто они все время наблюдали за доками.
Лора оглянулась на потерпевших и убедилась, что никого не убила. Всего лишь промокшие и рассерженные. Она побежала к фургону, споткнувшись о разбитые бутылки с бруниканским вином, деревянные осколки и содержимое ящика. На пешеходном переходе виднелась манекен для одежды на проволочной основе с шестом посередине, обитый состаренным холстом. На бедрах было выбито «ФИЛОМЕНА», и хотя у манекена были покатые бедра, так любимые в прошлые десятилетия, форма тела, во всем ее стройном, безгрудом чуде, определенно была мужской.
Это должно быть был настоящий манекен.
Принцесса Филомена была мужчиной.
Глава 17
Лора не могла удержать в руках ложку, что выглядело так же нелепо, как и ее клацающие зубы. Одна ее рука была крепко зафиксирована под одеялом, а вторая дрожала так сильно, то в рот к ней не попала бы и капля супа. Джереми перевязал ей руку сразу же, как только привез и посадил на диван. Джимми хотел отвезти ее домой после того, как ее допросил бы Кангеми, но Лоре не хотелось ждать, пока детективы и парамедики освободятся. Она позвонила Джереми, он приехал и увез ее на такси, пока никто не видел. Они никогда ни словом не обмолвились о том, чтобы она поехала в Бруклин на ночь.
– Открой, – сказал он, протягивая ложку.
Она попыталась, но зубы снова щелкнули с каким – то рычащим звуком, совершенно непригодным для поедания супа.
Он снова подтолкнул к ней ложку.
– Я бы в рабство пошел ради такой банки супа.
Она набрала полный рот невероятно успокаивающего, но все же обжигающего куриного супа.
– Горячий.
– Да. Я таким его и делал. На плите. Сам подогрел. И открыл банку. А мой большой палец больше никогда не будет прежним после такого. Посмотри. – Он подул на суп и положил ей в рот еще одну ложку. – Ты позвонила маме? Вероятно ей будет интересно, что ее муж не бросил ее ради другой женщины.
Лора пыталась, как только оказалась в такси с Джереми, но руки начали дрожать так сильно, что она чуть не уронила телефон.
– Она все равно спит.
– В больнице никто не спит. Поверь мне. Это как на Центральный вокзал. Каждую смену кто – то приходит, чтобы измерить твое давление. – Он протянул еще ложку. – Тебе нужно сходить к ней утром. Первым делом.
Она сглотнула.
– Теперь понятно, почему подклад платья шился отдельно. Оно было для мужчины, и этот манекен. В Метрополитене платье должно было выставляться так же на таком же манекене, но если бы кто – то его увидел, то сразу же обо всем догадался бы. Должно быть, это величайший секрет во всем мире. Принцесса Филомена была мужчиной. Я даже не могу поверить в это, когда говорю. Но папа сбежал с ней, и знаешь что? Бьюсь об заклад, она собиралась раскрыть правду, а он бы с одной половиной придворных кричал: «Да, давай это сделаем! Будем современными». А другая половина, которая была бы за великого принца, говорила: «Нет, нам нужно оставаться бруниканцами». Затем они посадили папу и заставили его строить для них дома и мосты.
– В этой истории есть сотня дыр. Зачем твоему отцу пришлось отправляться туда и создавать там проблемы? Почему бы ему не нанять адвоката? Почему принцессу не бросили в тюрьму?
– Она больше никогда не путешествовала.
Джереми пожал плечами.
– Не знаю. Ты что – то упускаешь. – Он скормил ей остатки супа и поцеловал, прежде чем встать, убрать посуду. – Это твои туфли? – Он указал ложкой на шпильки Хосе Инуэго.
– Наверное. Это длинная история.
– Надень их завтра.
– Мне они не нравятся.
– Ты их не для себя одеваешь, а для меня. – Он обошел кухню, ополоснул кастрюлю и спустил ее в посудомоечную машину. Идеальный домохозяин.
– В фургоне не было платья. Знаю, было темно, и я могла многое не разглядеть, но там были одни ящики из – под вина.
– Плохо. Мы потеряем много денег. С этой точки зрения, мы в дыре. Могу только подсократить зарплату, но потом все равно придется увольнять сотрудников. – Он вытер руки полотенцем и вернулся к ней.
– Можешь урезать мою. Я и так получаю слишком много.
– По словам Барри, нет. – Он заполз на диван и притянул ее вместе с одеялом к себе. Объятия были крепкими и такими правильными. Он подходил ей как хороший пиджак, сшитый на заказ с учетом ее изгибов. Его губы прижались к изгибу ее шеи.
– Ты хочешь уволить Хайди, – сказала она.
Его дыхание опалило ее щеку, губы заскользили по линии челюсти.
– Если они не найдут то платье, мы не сможем позволить себе оставить ее или Тиффани. Чистая математика. Мы по – прежнему останемся на плаву, если сократим этих двоих и меня. Мы сможем продолжить работать.
– Это когда – нибудь станет проще?
– Нет. – Он поцеловал ее. – У тебя все еще холодные губы.
– Перестань жаловаться и согрей их.
Они снова поцеловались, Лора попыталась вылезти из – под одеяла, чтобы обнять Джереми, но он в ответ ее лишь крепче обнял. Чем больше она извивалась, тем крепче он держался, пока они, смеясь, не упали с дивана.
***
Лора принесла маме пачку журналов и еще одну вышивку рождественской елки. Поднимаясь в лифте, она поняла, что совершенно забыла о рождественских подарках во всей этой бешеной погоне за платьем, маминых проблем с сердцем и бруниканским двором. Джереми, неверное, прикупил ей здание на Лексингтон – авеню, а она даже не задумывалась, что ему подарит.
– Ой, смотри, – сказала мама, когда увидела журналы. – Еще совет, как заставить мужчину полюбить меня. – Она указала на другую стопку на столе рядом.
– Ты слышала? – спросила Лора. – О принцессе?
– Джимми позвонил мне вчера вечером. В этом есть хоть какой – то смысл, если он вообще здесь может быть. А так же рассказал, что ты перепрыгнула через забор и чуть не убилась в пробке, а потом убежала с Джереми, не дав врачам тебя осмотреть. Не хочешь рассказать, о чем вообще думала?
– Я думала об одеяле и горячем душе. И не хотела отвечать ни на какие вопросы.
– Например, почему попала в эту аварию?
– Похоже, ты поправляешься. – Лора поправила простыни и взбила подушки. – Лицо порозовело. Или ты красилась?
– Этот румянец на моих щеках – раздражение. Я хочу выбраться отсюда и снова вернуться к нормальной жизни.
Лора села на край кровати.
– Ты что – нибудь знала о принцессе? Может, когда работала над платьем?
– Мы шили на манекене, а делала только юбку и верх. К манекену была прикреплена изнаночная часть, которую нельзя было снимать. Я такая глупая. Если оглянуться назад, все было так очевидно. Вся грудь и бедра были на внутренней части, А она ее просто одевала.
– Тебе лучше? Он же не ушел к другой женщине?
Мама взглянула на нее, казалось, задумавшись над ответом.
– Хотелось бы сказать, что пережила это пятнадцать лет назад. Но буду честна. Когда я поговорил с Джимми по телефону, почувствовал такое облегчение, что расплакалась. – Она улыбнулась и потерла глаза. – Чувствую себя ребенком, но стало легче.
– Мам, у тебя была тяжелая неделя. – Лора положила руки на руки матери, и они так молча и просидели до прихода Джимми.
***
Лора и Руби склонились над машинкой одновременно пришивая льняную вуаль к подолу, что бы был виден необработанный край, и удаляя наметку, когда завибрировал Лорин телефон. Звонил Барри. Трубку она поднимать не стала, но решила выйти на обед, о котором почти забыла.
В кабине лежал блокнот с нацарапанными в ним требованиями к контракту. Они были смешны. Никто бы на такое не согласился. Оплата аренды жилья. Перелеты первым классом. Пособие на одежду, которое покрывало бы расходы на питание семьи из четырех человек. Пять недель отпуска, как будто она им воспользуется. Она посмотрела в окно на Томсон – стрит, когда не смогла придумать другого требования, которое заставило бы Барри рассмеяться ей в лицо.
Придя, в ресторан на пять минут раньше, она специально выбрала столик у окна, чтобы смотреть на Барри, когда он все это будет читать. Заведение специализировалось на местной кухне, что для Нью – Йорка означало Вестчестер, Нью – Джерси, Пенсильванию и множество других кулинарных спекуляций. Пшеницу нельзя было выращивать в радиусе ста миль, поэтому происхождение хлеба не упоминалось в намеренно смятом рукописном меню. Официантка в бандане выглядела слишком здоровой, чтобы тоже быть местной. Лора возненавидела окружающую ложь, такую естественную для ее общества, что в конце списка написала «увольнение по желанию». Если она попадет в гнездо гадюк, хотелось иметь возможность сбежать из него без последствий.
Как будто она когда – нибудь собиралась бросить Джереми… она просто забавлялась обедом с другом, наслаждаясь профессиональным флиртом.
Она вносила последние штрихи в свой список, буквально ставя точки над «i» и перечеркивая «t», когда стул перед ней отодвинулся, и кто – то присел напротив.
– Болтушка. – Шелдон Померанц небрежно разложил салфетку у себя на колени. – Я даже не узнал тебя. На минуту я подумала, что пришла твоя сестра. – Все такой чрезмерный во всем, его костюм был через отглажен, галстук шире на на несколько миллметров, но ему было плевать. Это настораживало.
– Шелдон, рада тебя видеть.
– Как всегда отлично врешь. – Адвокат улыбнулся, как кошка, неожиданно увидевшая толстую мышь. – Барри задержался в банке. Они и, правда, хотят посмотреть на одежду. Как будто в ней что – то понимают. Заказ делала? – Он махнул рукой официантке в небольшой желтой бандане. Они сделали заказ, и когда она ушла, Шелдон положил локти на стол и перешел к делу. – Итак, Барри озвучил тебе цифру. Устраивает или нет?
– Устраивает. Но у меня есть и другие требования. – Она сунула ему листок с глупым списком условий, на которые он никогда бы не согласился.
Он вынул очки, причитал, положил листок на стол. – Это все?
– Да. Пока что.
Он снова взглянул на нее.
– Пособие на одежду. Покупать будешь по оптовым или в розничным?
– Оптом.
Он посмотрел на нее поверх очков.
– Розницей. А товар поступает со склада после выполнения заказов.
Если делать покупки по розничной цене, пособие сократится вдвое. Но большинство людей носит одежду несколько лет.
– Согласна, – сказала она. – И это включает заказы по лицензии. – Таким образом, это покрывало бы ее траты на обувь и аксессуары, сделанные по заказу сторонними фабриками. Лицензионные вещи стоили дороже по ваучеру.
– Только на товары, поступающие через склад, – сказал Шелдон. – Если доставка, оплачиваешь сама.
– Я понятия не имею, что это исключает.
– Духи и нижнее белье.
– Отлично.
– Как твой парень отнесется к тому, что ты будешь заниматься делами Барри??
– Он большой мальчик. Сам справится. – Она понятия не имела, сколько Джереми выдержит, если выдержит вообще. Самый спорный вопрос, но Шелдону об этом знать не обязательно.
Он отодвинул бумагу в сторону.
– Я не вижу проблем.
– Грэмм Смирски будет править контракт и вести переговоры от моего имени. Так что давай будем честными..
– Давай.
– Никаких уловок. Никаких троянских коней. Никаких сюрпризов.
Шелдон снял очки и улыбнулся широкой белозубой улыбкой.
– Я бы и не мечтал об этом, потому что Грэмм Смирски – единственный адвокат в этом городе, которого я уважаю. А также потому, что это будет самая приятная сделка, которую я когда – либо подписывал.
Лора прошлась взглядом по лицу адвоката, но ничего не заметила. Оно оставалось бесстрастным, даже можно сказать счастливым. Только счастье это у него часто граничило с жестокостью, которую он всегда проявлял, когда был в ярости.
– Почему ко мне такое отношение? – спросила она. – Из – за дяди или еще почему – то?
– У нас есть прошлая история. Переговорил с Барри, отправился сюда. Новый клиент. Больше денег. И ты мне нравишься.
– Ценю это. – Она обдумала свой следующий шаг. – Мы все еще честны?
– Конечно.
– Ты пытался подать в суд на Джереми за подделку его собственной линии и удержание прибыли. Но потерпел неудачу, потому что Грейси отделила JSJ от ваших корпоративных интересов. Уверена, тебя это задело, и я бы не стал поднимать этот вопрос, если бы мы сейчас не подписывали контракт на мою работу. Я не уверена, что он будет чистым и не навредит Джереми или в нем ты пропишешь лазейки, чтобы отомстить ему через меня.
Шелдон откинулся на спинку стула, вытянув ноги, будто занимая больше места в комнате, увеличивая свое доминирование. Посмотрел на нее, как будто впервые увидел в этом ресторане во время переговоров по контракту, а не в мастерской во время расследования убийства.
– Он трахал мою жену девять лет. За мои деньги. Ты думала об этом?
– Ему было девятнадцать. И это она его использовала. Ты думал об этом? – Начала было Лора, но на полуслове решила с ним не враждовать. Он пришел, потому что его прислал Барри, и сидит напротив женщины, которая заменила его жену в постели Джереми через несколько месяцев после ее убийства. Это был просто бизнес, даже если она и считала его полным придурком.
Он усмехнулся, будто бы она была семилетней девочкой, рассказавшей лучший анекдот в истории.
– Она сделала его тем, кто он сейчас есть. – Отсмеявшись, он продолжил резким и колючим голосом.
Лора наклонилась вперед как на лезвие ножа.
– Вот как ты заключаешь сделки, Шелдон?
Он слегка кивнул, словно признавая, что она права, но в тоже время, не давая утвердительного ответа, чтобы позже опровергнуть все сказанное.
– Эта сделка заключается сама собой. Ты все время говоришь «нет», но вот твой список тебе противоречит. Послушай, давай не будем тратить время на прошлое. Тему поднял я – моя вина. Но смотри, как ты все вывернула. Пришел говорить о деле и обговорить детали. Главное, у тебя есть контракт, и твой дядя будет доволен им.
Она все еще могла придти в себя до того момента, пока ручка не коснулась бумаги. Отказ не улучшит ее репутацию, но что за репутация, если вы не можете ее испортить?
– Мне нужно его увидеть, прежде чем подписать.
Принесли еду, и Шелдон отполировал свои приборы тканевой салфеткой до блеска прежде чем прикоснутся к блюду.
Лора чувствовала себя такой же сильной и компетентной, как и когда – либо, и хотя мотивы и слабости Шелдона были очевидны, она сразилась с ним лицом к лицу и не проиграла. Она задавалась вопросом, пытается ли себя убедить, что еще не ушла к Барри, или только боялась сказать Джереми, что уходит из его бизнеса.
***
Когда она садилась, в такси раздался звонок.
– Привет, Стью, – сказала она. – Как прошло твое свидание?
– Отлично, спасибо. Но я не звоню по поводу моей сексуальной жизни.
– О, был секс. Очень…
– Я проводил небольшое дополнительное расследование по делу Грейси Померанц, – прервал он, – и обнаружил, что она и Джереми пытались вывести компанию на биржу пять лет назад. Они отозвали заявку, и, похоже, что это произошло потому, что не смогли обойти проблему раскрытия информации о состоянии здоровья руководителей.
Она откашлялась.
– И что?
– И она была больна? Могло ли это способствовать ее смерти? Думаю, вскрытие что – нибудь нашло бы.
Лора ничего не знала об продаже акций. Она знала только, что Грейси не позволила бы Джереми расти темпами, которые обеспечили бы внешние инвесторы. Так что либо Джереми прокрался мимо своей покровительницы, либо это была ее сиюминутная слабость. В любом случае было очевидно, что Стью нарыл информацию о состоянии здоровья. Это было катастрофой.
– Стью, честно говоря, я понятия не имею.
– Это она или Джереми. Ты мне рассказать ничего не хочешь?
– Ага, – сказала она. Он ждал, как хороший репортер. – Тебе лучше пользовать презервативами со всеми этими девушками, иначе тебе нужно будет рассказывать о своем здоровье.
– О, Лора, ты не умеешь врать.
По спине девушки пробежал холодок. Если из – за нее станет известно о болезни Джереми, она не переживет этого. Такси остановилось на 38–й улице.
– Мне нужно идти, Стюарт. Не забывай одевать свои причиндалы. – Она выключила телефон, прежде чем ляпнуть глупость.
Глава 18
Руби сменила цвет январских продаж на оранжевый и теперь, их выставочный зал стал похож на закат на бруниканском флаге. Лоре перемены нравились. Коллекция стала выглядеть очень красиво, и стало понятно, что появление отца повлияло на Руби так же как сильно как и на Лору.
Лора все еще не приняла предложение Барри Тилдена, но серьезно задумалась о том, как это повлияет на Руби. За «Портняжек» сестра получала больше, практически достаточно для безбедного существования, в противовес Лоры с символической зарплатой, которая компенсировалась возмутительно большой зарплатой от Джереми за работу в «JSJ». Конечно, поскольку их способности к работе сильно различались, Лора работала столько же часов в неделю, сколько и сестра, и если бы она переехала, ничего бы не поменялось. Просто нужно будет как – то все успевать. Она не первая. Принять это было легко, но беспокоилась она не о себе. Она беспокоилась о Руби, а потом о Джереми.
Словно услышав ее мысли, зашел Джереми.
– Я на 40–ю. Ты со мной?
За окнами уже темнело, и сумрачный офис освещали лишь огни соседнего здания. Девушка, до этого перемещавшая маленьких бумажных кукол по пенопластовой доке, остановилась.
– Не могу. Мы с «Портняжками» отстаем от графика, и я не могу кому – то передать эту работы. Никогда не думала, что Руби настолько экспериментатор. Я ее сдерживаю. Это, мягко говоря, неожиданно.
Он стянул ее куртку со спинки стула и накинул на плечи.
– Это потому, что ты начинаешь заниматься деловой стороной бизнеса. Пойдем. Ты передвигаешь эту юбку с места на место уже двадцать минут.
Лора положила слишком короткую юбку в начало и выпалила то, о чем давно думала:
– Тебя не беспокоит, что кто – то должен был умереть, чтобы мы были вместе?
– Нет. Нисколько.
Она сразу почувствовала, что упоминать об этом было ошибкой, и его ответ стал тому доказательством.
Он коснулся ее подбородка большим пальцем.
– Тебя это напрягает?
– Есть немного.
– Отлично. Тогда позволь мне объяснить. У нас был десятилетний контракт, который должен был быть пересмотрен через год, за исключением того, что она имела право оставить текущие условия по своему усмотрению. Я не мог провести с ней ни минуты, но мне нужно было сохранять спокойствие. У меня есть активы, и фабрика принадлежит мне. Я мог бы открыть другую компанию, но она могла бы забрать мое имя. В конце концов, мое имя – это все, что у меня есть, что чего – то стоит. Она дала понять, что примет это через секунду. Итак… – Он глубоко вздохнул. – Мне пришлось организовать это так, чтобы договор вообще мог быть предметом переговоров, а затем я мог исправить пункт о товарных знаках и авторских правах. И для этого просто… мне нужно было усыпить ее бдительность. Как – то так.
– И ее смерть означала, что ты всего этого избежал.
– Чувствую себя не очень, когда говорю об этом.
