Текст книги "Позывной "Ноль" (СИ)"

Автор книги: Кристи Хант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 31. Кристина

Каждый шаг дается с огромным трудом, словно к ногам привязаны гири. Я не хочу туда идти, до тошноты боюсь снова оказаться в этом холодном постапокалиптическом аду, там, снаружи. Достаточно было вспомнить, как еще пару недель назад, я ползла сюда. Мороз меня чуть не сожрал живьем, и все это – из-за него. Это Морган заставил меня пройти через ад. Я ненавижу его за это, за обман, за то, что подверг меня такой опасности, за то, что я для него всего лишь «объект». Но во мне ворочается липкий страх за него. Я ведь знаю, он сразу бы поехал за мной, ведь у него задание меня кому-то передать. Но его нет, я считала минуты, прислушивалась, вдруг раздастся гул мотора. Часы складывались в бесконечные сутки, а он так и не появился. «Где он? Что с ним? А вдруг… вдруг что-то случилось?» – эти мысли как назойливые мухи кружат в голове, не давая покоя. Если такой человек, как Морган не добрался сюда до сих пор, значит, произошло нечто по-настоящему страшное. А если он придет, когда меня не будет здесь? Что он сделает? Разнесет Бункер в щепки? Пойдет меня искать? Я не могу выкинуть его из головы. Да, он меня использовал, но он и защищал.

Пускаться в этот путь – настоящее безумие. Мы выйдем с Каем в полную неизвестность, и подставим лица ледяному шквалу ради призрачной цели – найти брошенную сломанную машину, на которой я сбежала от Моргана. Это необходимо.

Мы с Каем во внешнем мире, который встретил нас непрекращающимся воем. Буран слепит, бросая в лицо ледяную колючую крупу, от которой не спасают даже намотанные до самых глаз шарфы. Каждый выдох застывает на ткани коркой, мешая дышать. Мы бредем уже наверно несколько часов, хотя в этих льдах время потеряло всякий смысл, через адский мрак. Бушлаты – рассчитаны на сухую стужу – насквозь пропитались липким влажным снегом. Они потяжелели вдвое и больше не греют. Ткань на плечах и спине задубела на морозе. Холод пробирается под одежду и забирает остатки живого тепла. Желудок свело от голода – в наших карманах лежит немного замерзших сухарей да банка тушенки, которую невозможно открыть, не отогрев. Темно хоть глаз коли. Тяжелый свинцовый пепел наглухо заблокировал остатки света, и единственный узкий луч нашего фонаря выхватывает из темноты то обледеневшую ветку, то кусок заваленной снегом обочины. Ветрище поднимается такой, что нас буквально сносит с дороги. Стоит на секунду ослабить упор, как шквал толкает в грудь, заставляя спотыкаться и едва не лететь кубарем в кювет. Каждое движение дается через боль в мышцах, пальцы немеют, превращаясь в ледышки. Кай держится впереди, то и дело оборачивается. Каким-то чудом он умудряется не только пробивать дорогу сквозь этот шторм, но и неоднократно ловит меня за руку в последний момент, когда я соскальзываю с обледеневшей насыпи. В его движениях чувствуется странная забота.

Когда у меня подкосились колени от усталости, Кай дернув меня за рукав, показал на упавшее дерево. Пора делать привал.

Мы действуем молча, экономя силы. Кай, спотыкаясь и проваливаясь по пояс в сугроб, тащит обледеневший брезент. Пальцы не слушаются, когда он пытается натянуть ткань между поваленным стволом и торчащими из земли корнями, намертво привязывая края бечевкой. Это грубое полотно – наша единственная защита, стена между нами и взбесившемся миром.

Я в это время, шатаясь от усталости, опускаюсь на колени и разгребая наст, выискиваю хоть какие-то ветки. Пальцы обжигает холодом, под ногтями ледяная каша. Ветки сырые, покрытые настом, развести в такой ураган огонь кажется чудом, в которое я почти не верю. Мы едва забились под низкий брезентовый навес, как мир в очередной раз сошел с ума.

Почва под нами резко ухнула и заходила ходуном. Это не просто толчок, от этой вибрации вокруг заскрипели деревья так, словно готовились обрушиться прямо на нас. Из недр планеты начал доноситься рокочущий гул очередного извержения. И тут метель изменилась.

С черного неба с новой силой повалил пепел. Тяжелые, серые хлопья смешиваются с сухим снегом, превращая буран в грязную стену. Воздух горький, скрипит на зубах и забивает легкие удушливой серой. Пространство вокруг нас сузилось до брезентового пяточка, а за его пределами ревет ледяной ад, хороня под слоем снега и пепла последние следы цивилизации.

Кай развернулся ко мне, направляя луч фонаря на землю. Сквозь налипший на его ресницы иней, я вижу, как лихорадочно блестят его зрачки.

– Кристина… – он перехватывает мой ошалелый от холода взгляд, и его голос звучит тише, чем завывание бури наверху. – Я знаю, что мы знакомы совсем недавно, и вокруг творится чертов конец света. Но за эти недели в Бункере… Я понял, я постоянно думаю о тебе. Ты мне нравишься. По-настоящему. Наверно, глупо говорить о любви, когда планета дохнет, но я хочу защитить тебя. От Генерала, от этих вылазок, от всего.

Его слова теплые и искренние, в любой другой жизни они растопили бы мне сердце. Кай очень приятный молодой человек, заботливый друг, верный помощник. В нем я вижу все, что когда-то мечтала видеть в своем муже: доброту, понимание, верность. Сейчас его слова ударили меня под дых, пробудили болезненную тоску. Я смотрю на его протянутую руку и качаю головой.

– Прости, Кай, – выдохнула я, и мое дыхание растворяется в темноте. – Дело не в тебе. И не в этом апокалипсисе. Я замужем.

Кай хмурится, едва услышав меня сквозь свист ветра:

– Но ты же пришла одна? Тебя никто не искал в этой глуши! Твой муж бросил тебя? Он мертв? Как он смог отпустить тебя одну?

– Мой муж – Морган. Я не говорила тебе и генералу про него. Помнишь, Генерал спрашивал, какое ко мне имеет отношение Максимилиан Морган, я сказала, что его не знаю, я не врала. Я убежала от Ханта Моргана, но теперь мне кажется, что это один и тот же человек.

– Генерал говорил, что Максимилиан Морган – это безжалостный убийца, киллер на побегушках у правительства, ликвидатор, занимающийся зачистками неугодный личностей.

– Я не знаю, я ничего не знаю и о Ханте! Он помогал мне ехать во время Жары, спасал меня, а потом сбежала. Я услышала, как он общался по рации его слова про «объект», который он везет и скоро доставит, и передаст. Я испугалась и уехала на его машине, в замке он забыл ключи зажигания.

– Знаешь, Кристина, если Максимилиан и Хант, это один и тот же человек, правительственный агент, солдат, ликвидатор и кто он там еще не знаю, он бы в жизни не допустил твой побег! Не забыл кличи в машине, не дал бы тебе подслушать разговор.

– Нет, мы были уставшие, проезжали мимо вулкана, застряли в грязи, его ранило! «Это совпадение!» – я говорю одно, но в голове уже сидит предательская мыслишка, что Хант именно так и сделал, подстроил мой побег! Господи! Вот оно – женское глупое сердце, готовое оправдать любую гадость, которую вытворяет любимый человек. – Он обманул меня, растоптал. Я ненавижу его всей душой. Но… Кай, я люблю его, люблю как дура, он во мне как болезнь, в моих мыслях, в моем сердце.

– Да уж.

– Я думала, он явится за мной, начнет искать, что он не остановится, пока я не окажусь у него в руках. Но он так и не нашел меня, что-то его остановило. И я не знаю что. Я каждую секунду боюсь, что пока мы ищем машину, он придет в Бункер. Он перевернет эту тайгу, но найдет меня! Я на это очень надеюсь… и боюсь.

– Что будет, если он не найдет тебя в Бункере?

– Он вывернет каньон на изнанку, выпотрошит наше укрытие, не знаю, что еще.

Кай молча переваривает мои слова. Луч фонаря дрожит. В его глазах шок, но то тепло, которое было там пару минут назад, никуда не исчезло. Он не разлюбил, он меня понял и принял.

– Прости… – наконец выдавил он, перекрикивая порыв ветра. – прости, что поставил тебя в неловкое положение. Ты без кольца. На допросе у Генерала тоже ничего про мужа не говорила. Ты сказала, что тебе помог какой-то мужик, а потом ты сбежала от него.

– Но ведь это правда! – говорю я, сильнее кутаясь в обледеневший воротник куртки. – Просто я не стала вдаваться в подробности. Это моя личная жизнь. Что вам вообще с того – замужем я или нет?

– Ни фига себе! – вдруг возмущается Кай, в его голосе звучат нотки бешенства. Он резко придвинулся ко мне, закрывая собой от порывов ветра. – Этот человек придет, разнесет Бункер, наш единственный дом, выгонит всех на улицу замерзать, а ты решаешь, что это не наше дело?! Ты хоть понимаешь, чем это всем нам грозит?!!

Слезы сами хлынули из моих глаз, обжигая замерзшие щеки. Насмерть перепуганная, окоченевшая, я больше не могу держаться сильной.

– Прости… – рыдаю я, закрывая лицо руками в задубевших перчатках. – Кай, я не хотела! Прости меня! Мне просто… мне просто некуда было бежать. Я до смерти боялась, что вы меня не впустите или выгоните, если узнаете, что меня могут искать. Я сама толком не знаю ничего. Кто такой Морган? Куда он меня вез? Зачем и кому я была нужна? И придёт ли он вообще за мной? Вдруг… вдруг с ним что-то… – рыдания не дали договорить мысль, которая терзает меня столько времени.

Мой плач, кажется, отрезвляет Кая. Он тяжело дышит, плечи опустились. Он прижимает меня к себе, защищает своим телом от штурмового ветра.

– Все хорошо, – тихо говорит мне в макушку, я чувствую, как его трясет от холода. – Все хорошо, Кристина. Ты прости меня, я погорячился. Слишком неожиданные новости! Обещаю, если придет твой Морган, и попытается тебя силой вытащить из Бункера, кому-то сдать или навредить как-то, это чертов козел будет иметь дело со мной. Я не дам тебя в обиду. Он больше не дотронется до тебя и не обидит. Пока ты сама не разберешься в своих чувствах и не решишь, что для тебя будет лучше. Хорошо?

– Спасибо, Кай, спасибо тебе.

Он отстраняется от меня и заглядывает в глаза, полные слез.

– Давай закроем эту тему.

Отдохнув, мы идем дальше в эту вечную, промерзшую тьму, между нами стоит тяжелая тишина.

Глава 32. Морган

Я еще раз крутанул ручку телефонного аппарата. В трубке все та же тишина. Сколько я тут уже пытаюсь вызвать до этой стерву Саманту? Уже давно потерял счет времени. Силы покидают, рана болит нестерпимо, холод продирают до самых костей, но я его почти не чувствую – только оцепенение. Кровь толчками уходит из раны, до сих пор не останавливается, стекает и впитывается в одежду.

– Ответь, Саманта…

Динамик щёлкает, мембрана вибрирует, и я слышу раздраженный голос старухи.

– Уходи, говорю тебе, проваливай, притащил сюда всю армию, хочешь, чтобы нас нашли? Это твой план? Побежишь с докладом к шефу?

– Нет, Саманта, нет! Я ослушался приказа и специально провалил задание, пошел против системы! Теперь я вне закона, я дезертир и предатель! В Штабе, надеюсь, пока об этом не знают. Я должен тебя предупредить!

– Что взамен? Жизнь в Ковчеге спокойная и сытая! Это ты хочешь выторговать?! Иди отсюда!

– Стой! Мне ничего не надо, я для себя не прошу ничего, но у меня есть твое, то, что принадлежит тебе! Кристина! И новости про Тею.

Вдруг где-то в глубине ржавой конструкции драги раздался тяжелый скрежет металла. Многотонный диск вздрагивает, с шипением стравляя спрессованный воздух и медленно ползет в сторону, открывая проход в спасительную темноту бункера.

Я быстро скольжу внутрь, и за моей спиной гермодверь с глухим стуком отрезает ледяной ад. Здесь нет никакого Штабного лоска – Саманта Джонсон строила укрытие для выживания, а не для комфорта. Как солдат, я мгновенно оцениваю обстановку. Это не просто бункер – это Ковчег, циклопическое подземное сооружение, уходившее этажами глубоко вниз, прямо в сердце скалы. Сразу же за шлюзом коридор обрывается в гигантский, вырубленный в породе центральный зал, от которого во все стороны расходятся стальные мостики и ярусы. Повсюду люди: сотни выживших, которых успели эвакуировать. Они сидят на армейских койках вдоль стен, шепчутся, кутаясь в одеяла, или молча смотрят в пустоту. Пахнет озоном, сухим теплом и лекарствами. Никакого серного смрада – мощная вентиляция где-то глубоко внизу ровно и мощно гудит, очищая воздух. Чуть дальше, за перегородкой из профнастила, располагается импровизированный командный центр. На столах ровными рядами стоят мониторы, за которыми сидят уставшие люди в белых лабораторных халатах. А в самом центре на стене висит огромная маркерная доска, сплошь исписанная графиками, формулами и ломаными линиями температурных рекордов. Красный маркер жирно отчеркивает извержение Йеллоустона – и стрелка графика наглядно показывает, как мир за пределами этих стен катится к абсолютному нулю, и в этом мире моя девочка, которую необходимо спасти любой ценой!

И прямо там, у входа на этот отсек, меня уже ждут. На меня смотрит прорезной прицел ухоженного двенадцатого калибра. Ствол держат жестко, без малейшей дрожи.

Глава 33. Кристина

Все время тьма, никакого просвета, только луч света от фонарика Кая. Тьма плотная, серая, забитая гарью. Мы еле переставляем ноги по хрустящему насту. Холод пробирает до костей. Мы идем уже несколько дней, из последних сил пробиваясь сквозь этот ад. Буран, который все это время валил нас с ног, засыпая все вокруг тяжелыми хлопьями, наконец-то стихает. Хлопья больше не летят. Вместо них приходит мертвый штиль, а температура рушится вниз. Этот дикий мороз – наша единственная надежда. На глазах рыхлые сугробы схватываются, превращаясь в плотную наледь. Если бы снег продолжал валить, мой Порше просто не проехал через сугробы. Но на этой ледяной корке, по твердому насту, у машины есть реальный шанс проехать.

Я щурюсь сквозь стекло строительной маски, вглядываясь в бесконечные ледяные холмы и вдруг замечаю очертания.

– Кай, глянь, вроде там, видишь? – хриплю я, указывая рукой в темень.

Кай молча кивает, он уходит вперед, проваливаясь по колено в ледяное крошево, чтобы проверить место. Я жду, сжимаясь от леденящего ветра. Через пару минут его силуэт возвращается из темноты. Он качает головой: ничего там нет, очередной пустой сугроб. Мы вздыхаем и тащимся дальше по этой мертвой пустыне.

Проходим еще не много и у меня внутри что-то екает. Нога натыкается на какой-то странный выступ под замершим снегом.

– Ой!.. Кай, стой! Может, тут? Посмотри! Я хватаю его за рукав бушлата. Он оборачивается, тяжело дыша. Снова уходит в сторону, начинает разгребать верхний слой наста прямо руками, пиная лед тяжелым ботинком. И вдруг замирает. Его пальцы упираются во что-то твердое, а из-под наледи проступают вмерзшие ветки деревьев. Ага, точно, тут! Именно эти ветки, которые я когда-то набросала сверху, спасли машину – они удержали на себе основной удар бурана, образуя защитный каркас, поэтому кузов не занесло по самую крышу.

Мы принимаемся за работу. Лопаты у нас нет. Еще в бункере приняли решение, не таскать с собой лишнего. Поэтому мы дружно хватаемся за обледенелые сучья, с треском выламываем их голыми руками и сбрасываем в сторону. Снега на самой машине оказалось совсем немного. Мы быстро очищаем его руками и перед нами предстает Кайен – чистый, целый, без единой царапины. Кай дергает водительскую дверь. Она поддается, он ныряет внутрь, крутит ключ в зажигании… Стартер выдает глухое «у-у-у…» и затыкается. Машина не заводится. Внутри меня все обрывается. Столько дней пути ради куска этого железа? Теперь еще и обратно идти… пешком, по этой стуже… слезы жгут глаза от разочарования и досады.

Кай ругается сквозь намотанные на лицо шарфы, выскакивает наружу и рывком вскидывает тяжелый капот. Он буквально утыкается головой внутрь, застревая в моторном отсеке. Освещая себе фонариком, он сдергивает громоздкие перчатки – в них тонкие провода не нащупать. Его руки мгновенно замерзают на сильном морозе, пальцы синеют, но он упорно шарит ими по ледяному мотору. Инструментов у нас нет, приходится действовать голыми руками.

– Попробуй сейчас! – кричит он мне из-под капота, не разгибая спины.

Я запрыгиваю на водительское сиденье и захлопываю дверь, отсекая яростный холод. «Ну же, давай, не подведи», – шепчу я, сжимая пальцами холодный пластик ключа и резко кручу его до упора. Стартер выдает металлический скрежет. Секунда, вторая… Сердце замирает…

Глава 34. Морган

За ружьем стоит сама Саманта Джонсон, седая старуха в камуфляжных штанах и плотном свитере. Ее глаза совершенно трезвые, в них светится недюжий ум и жизненный опыт.

– Говори, что хотел сказать и убирайся отсюда! Здесь тебе не рады!

– Саманта, выслушай и я уйду. Уже давно я получил задание, найти тебя, а когда не нашел, то командование поставило новую цель – следить за твоей семьей. Когда пришло время, я должен был доставить твою внучку, Кристину в Штаб. Как мне говорили, она нужна была для того, чтобы ты сотрудничала с властями. Предупреждала своевременно об опасности, дала бы возможность правительству позаботиться о гражданских. У меня была цель, спасти как можно больше людей! Но в последнем эфире я узнал… Саманта, они хотят тебя выманить из Ковчега, выгнать жителей и заселить сюда богатую элиту! Не позволяй им!

Саманта рассмеялась, опуская ствол.

– Ох! Дорогой мой Максимилиан! Неужели кто-то из твоих шефов решил, что я такая дура! Столько сил и лет ушло на то, чтобы выжить и построить это убежище! Да я ни за что не отдам Ковчег, ни ради внучки, ни ради дочки, ни ради кого-то еще!

Голос Саманты доносится словно сквозь толщу воды. Я слышу ее, но слова доходят как будто с запозданием.

– Откуда… ты… знаешь?

– Не утруждай себя болтовнёй! Я много знаю. Хорошо знала твоего отца! Это его направили на мое устранение! Годами он висел у меня на хвосте, убирал моих спонсоров, запугал мою ученую группу. Потом пропал, я не причем и не знаю куда. Я и мать твою знала хорошо. Ты рискнул и явился ко мне, я отплачу тебе тем же, раскрою секрет. Хелена была дочерью моего соратника, такого же ученого, как и я, она была рычагом давления, до жути боялась Лестера Моргана, скорее всего, вышла замуж, чтобы спасти своего отца из лап этой ищейки! Когда Марк Стоун, твой дед, неожиданно погиб в автокатастрофе, Хелена исчезла… Я думаю, Лестер от нее избавился, она точно не бросала семью и не сбегала. Сам Лестер хвастался много раз, что уж если он избавился от родной жены, да еще и не простой девушки, а дочери ученого с мировым именем, то и меня он прихлопнет без проблем. Я любила Хелену как дочь, она часто помогала отцу в лаборатории, тихая, нежная, как цветок в этом жестоком мире. В ее память я тебе открыла эту тайну.

Я чувствую только медленное оцепенение, смысл слов не доходит до сознания, в глазах темнеет. Пространство вокруг сужается, будто я смотрю на Саманту чрез длинную, узкую трубу – проклятое туннельное зрение. Края заливает чернота, оставляя лишь крошечное пятно света впереди. Я стою из последних сил, цепляясь за ускользающее сознание. Сейчас я отключусь, но у меня нет на это права! Надо закончить разговор, доделать дела, выполнить миссию. И главное – она. Кто позаботится о Кристине? Идет обратный отчёт, часы тикают, надо успеть спасти ее! «Не время, солдат, падать в обмороки и лишаться чувств, как нежная девица»! – отдаю приказ организму.

– Саманта… Кристина… я ее… она в укрытие… там не безопасно… забери ее к себе, спаси. Я еду в Штаб… запутаю следы… привезу к тебе девушку, открой для нее двери…

С трудом протягиваю руку к спасительному металлическому поручню, чтобы удержать равновесие, но пальцы одеревенели, они просто скользят по гладкой поверхности, не в силах сжаться, кровь струей бежит из раны. Сознание путается. Я стою не способный двинуться, но тут ноги окончательно подкашиваются. Мое тело рушится вниз. Глухой удар. Я чувствую, как щека плотно прижимается к шероховатому полу ковчега.

– Хорошо, солдат, я впущу, приму и поделюсь всем, что у меня есть, но только при одном условии, ты не приведешь сюда армию! Мои двери открыты для всех желающих! Бесплатно, кстати!

И в этот миг схлопывается последнее пятно света. Вокруг воцаряется абсолютная пустота.

Глава 35. Кристина

Кай хрипит от боли, его задеревеневшие пальцы почти теряют чувствительность. Он упрямо цепляет ногтем заклинившую клемму, сдирает ледяную корку, с силой вжимает провод обратно до щелчка и чистит контакт прямо о свою куртку. Без единого ключа, на чистом упрямстве, он пытается устранить неисправность.

– Давай сейчас, – опять кричит он мне, выглядывая из-под капота. Зажмурившись, я резко кручу ключ, опять этот скрежет… И вдруг под капотом что-то чихает, выплевывая струю дыма, и мотор взрывается ровным спасительным гулом. Панель приборов вспыхивает десятками огоньков. Мы завелись! Я вижу сквозь стекло, как Кай устало опирается руками на крыло Кайена, его плечи облегченно опускаются. В салоне начинает тянуть первым теплом. Мы живы! Мы сможем ехать! Скоро этот кошмар закончится! – Похоже, от вибрации или от холода отошел один из контактов на датчике подачи топлива, закоротило предохранитель. Поломка мелкая. Давай поменяемся местами и поедем отогреваться. Мы стоим перед машиной в тусклом свете фар, посреди мертвой тишины вулканической зимы. Как вдруг из черных, замерзших кустов у обочины раздался сухой треск. Внутри у меня все леденеет. Это не ветер. В этом гробовом безмолвии что-то дышит. Звук утробный, от которого волоски на теле встали дыбом. Темнота впереди начинает шевелиться, и из нее выходит уродливый силуэт.