Текст книги "Позывной "Ноль" (СИ)"

Автор книги: Кристи Хант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 52. Морган

Я медленно перевожу на нее свой взгляд.

– Максимилиан – это имя, которое дала ему мать при рождении, а Хант – второе имя. Максимилиан Хант Морган, будьте знакомы, – представляет нас старик.

– Меня так называют только самые близкие, – хриплю, я сквозь зубы.

– Я, значит, не самая?! – В голосе девчонки слышатся горькие нотки обиды.

Я даже не смотрю на нее – сейчас нет времени для сантиментов, ледяным тоном чеканю:

– Не успел представиться официально, – пожимаю я плечами. – Впрочем здесь никто не привык выкладывать карты на стол. Верно, Кристина? Или мне лучше называть тебя Роуз Блейк?

Она застывает на пороге, открыв рот от шока. Я достаю из кармана пачку писем и документов и вкладываю их в дрожащие руки Кристины.

Я иду в сторону лазарета, оставив их одних, слышу какие-то булькающие звуки из горла Генерала.

– Да, старик, это твоя пропавшая дочь, у вас полчаса! – кричу я не оборачиваясь.

Глава 53. Кристина

У меня земля уходит из-под ног, стою открыв рот. В голове все перемешалось в безумный узел. Генерал – мой отец?! И Морган – Максимилиан, об этом знал. Сам Сайрус Блейк в полном непонимание пытается собрать картинку в единое целое. Я протягиваю ему письма, которые мне отдал Морган. Генера переводит взгляд со спины Моргана на меня. Огромный, несгибаемый командир вдруг осекается. Мужчина стремительно бледнеет. Он смотрит на меня так, будто перед ним материализовался призрак. Рука, которой он только что утирал пот с лица, безвольно опускается вдоль туловища. Из его груди вырывается свистящий выдох. Вся его мощная фигура как-то сразу теряет былую жесткость.

– Роуз?.. принцесса Роуз? – шепчет он мне и эхо громом раскатывается по железному контейнеру.

В глазах Генерала читается надежда, пополам с болью и грустью. Он делает шаг вперед, протягивая мне свою огромную ладонь, его пальцы дрожат.

– Дочка… Господи, это правда? – голос ломается, превращаясь в булькающий звук.

Он делает еще один шаг и заключает меня в свои медвежьи объятия. А я стою в полнейшем шоке, на грани обморока.

Мы с генералом отошли в его закуток подальше от посторонних глаз. Там, за тяжелой брезентовой ширмой, Сайрус Блейк впервые заговорил – не как суровый командир бункера, а как сломленный, раскаявшийся отец. Его огромные руки дрожат, когда он бережно, словно хрустальную, сжимает мою ладонь. Он хрипит, захлебываясь словами, рассказывает про то страшное ранение, после которого его сочли мёртвым, и о том, как годами, сходя с ума искал меня! У меня словно прорвало плотину – слезы текут ручьями, размывая многолетнюю детскую обиду. Я, захлебываясь собственным прошлым, рассказываю о нашей нищете, о том, как медленно и страшно спивалась мама, как отчаянно она пыталась заставить меня забыть отца, оставившего нас на дне. Мы разворачиваем стопку кровавых, пожелтевших писем, которые нам вручил Морган, и вместе читаем строчки, которые должны были прочитать уже много лет назад, но мать прятала их в старом чемодане, даже не вскрывая. Нас трясет двоих. У меня теперь есть отец – настоящий, живой, он не бросил меня!

– Но почему, папа? Почему все так вышло? Мама… она ведь сразу после твоего ухода… пропажи…, почти мгновенно переписала все мои документы и поменяла мне имя! Почему вы в этом не сошлись? Зачем нужно было стирать все, что связано с тобой?

Отец замирает, его лицо, кажется бледнеет сильнее. Он тяжело опускает голову на руки, и из его груди вырывается глухой, страшный вздох:

– Потому что эта женщина, которую ты считала матерью и которая беспробудно пила на твоих глазах, она не родная тебе, дочка.

У меня внутри все леденеет, а отец продолжает, с трудом выдавливая из себя слова:

– Я женился на ней, когда ты уже была на свете. Твоя родная мама умерла при родах, и я назвал тебя в ее честь – Роуз. Тея всей душой ненавидела это имя. Она терпеть его не могла, потому что в каждом твоем оклике слышала призрак первой жены. Как только меня объявили мертвым и на счета перестали приходить деньги, она выплеснула всю свою многолетнюю желчь на тебя. Переделала метрики, сменила твое имя на Кристину, лишь бы уничтожить память обо мне и твоей настоящей матери. Я ведь искал тебя, Роуз! Годам землю носом рыл, проверяя все детские дома, приюты, запрашивал списки по всей стране – но я искал Роуз Блейк! А ее нигде не было. Зато я быстро нашел Тею в компании алкашей, вряд ли она что-то могла бы рассказать в таком состоянии… Господи, да я был уверен, что эта тварь просто избавилась от тебя, выбросила на улицу или сдала в распределитель, чтобы не кормить лишний рот…

Меня трясет крупной дрожью. Каждое его слово вырывает из моей памяти картинки из детства – лицо вечно нетрезвой женщины, ее ледяной взгляд, когда она орала на меня, ломая жизнь. Теперь все сошлось! Но теперь есть отец! Он искал не Кристину, а Роуз…

Глава 54. Морган

Я закрываю дверь лазарета. Все! В коридоре пусть хоть весь мир перевернется – командир Блейк, со своими откровениями, хромой Кай со своей кочергой и соплями, и все эти мужланы.

Генерал прав, в таком состоянии выполнить миссию и спасти Кристину нереально. Перед глазами плывут жирные кровавые круги. Повязка на плече давно промокла насквозь. Но я стою на ногах. Тело Моргана выполняет приказ Моргана, пока сердце окончательно не остановится.

Док идет ко мне со шприцем в руках.

– Убери, – хриплю я. Перехватываю его руку правой ладонью. – Никакого обезбола, сделай так, чтобы я через полчаса был на ногах и в состоянии довезти девчонку до Ковчега Саманты. Если в мой мозг попадет эта дрянь, я потеряю контроль и не смогу ее спасти.

Боль – единственный допинг, который не дает мне прямо сейчас отключиться.

– Шей заживо, – приказываю я. – Вычищай эту гниль, затягивай узлы. Я хочу чувствовать каждую секунду. И у нас осталось только двадцать девять минут.

Глава 55. Кристина

Наговорившись с отцом, идем с ним в лазарет к Моргану. В узком контейнере мгновенно становится душно. Морган сидит передо мной на краю операционного стола. Безупречный китель разрезан, обнажая его левое плечо. Местный медик уже почти закончил возиться с раной: гниль вычистили, кожу заживо стянули новыми, ровными швами. Его бьет сильный, крупный озноб, но он сухой – пот он успел стереть. Он сидит прямо, втянувшись по стойке «смирно» даже на операционном столе, и упорно отказывается от промедола. На его лице застыла каменная маска, и только бешено пульсирующая жилка на шее выдает, какую адскую муку он сейчас терпит. Ни оного стона. Ни единой слезы. Прекрасный и сильный, несмотря на весь этот кошмар.

Отец делает шаг ближе, складывая мощные руки на груди. Его взгляд тяжелый и проницательный, намертво прикован к раненому. Начинается допрос.

– Ну давай, Максимилиан, выкладывай, – суровым тоном чеканит отец, в упор глядя на него. – Какой был приказ? Какое задание? Почему провалил? Ты же нарушил присягу, парень. Знаешь, что тебя за это ждет?

Морган весь сжимается, уклоняется от ответа. В его глазах глухое бешенство. Я уверена: он злой как собака просто потому, что я сбежала, заставив его рисковать собой. Он только что бросил мне в лицо что «Максимилиан» называют только самые близкие… А я? Мы так близко были рядом, и я даже не знала, как его зовут на самом деле! Морган упрямо молчит, не желая говорить, а затем бросает жесткий взгляд на отца, глазами приказывая: «Выстави Кристину». Отец все понимает без слов.

Он поворачивается ко мне и сухо командует:

– Выйди за дверь, дочка. Нам нужно поговорить по-мужски.

Я на секунду застываю, бросая последний взгляд на Моргана. На не слушающихся ногах выхожу в узкий коридор контейнера, и железная дверь со скрежетом закрывается перед моим носом. Но я не ухожу. Я прижимаюсь ухом к холодному металлу, затаив дыхание. Звукоизоляция в самодельном Бункере паршивая, и сквозь гул генератора я слышу их приглушенные голоса. И пока они спорят там, за дверью, в моей голове наконец-то складывается мозаика. За секунду вся эта стена лжи и недомолвок рушится, и меня прошибает ледяным потом от страшного, оглушительного озарения. Боже… Теперь я поняла! Я все поняла! Поняла, почему он годами следил за мной как тень, контролируя каждый шаг и спасая. Теперь ясно, куда и зачем он меня вез! Морган рассказал отцу, как сильно и для чего я нужна была его боссам! Вспомнила тот разговор по рации – это он его специально подстроил! Он намеренно заставил меня сбежать, чтобы спасти от командования! Этот гордый солдат нарушил присягу. Он ползал на брюхе по сугробам Фэрбанкса, чтобы мы могли жить в Ковчеге. В этом безопасном, чистом месте, где нет этой вулканической зимы и интриг правительства! Он отдал свою жизнь, подставился под расстрельную статью трибунала. Из-за двери доносился тяжелый, рокочущий голос Генерала:

– Рад бы поехать с тобой, Макс… Но ты понимаешь… У меня за спиной полный Бункер гражданских. Женщины, дети. Я командир, я не могу просто забрать дочь и сбежать, оставив их подыхать от холода. Их бы тоже переправить в Ковчег. Всех до единого. Сможешь?

Хриплый, прерывистый от боли голос отвечает без колебаний:

– У нас две машины, Сайрус. Мало. Но можно найти технику в Майлс-Хаусе, там раньше стоял наш блокпост, но на это нужно время. Сделаем так: мы с Кристиной едем прямо сейчас. Я отвезу ее в Ковчег, а потом вернусь и помогу тебе переправить остальных.

Господи! Как же я его люблю! У меня перехватывает дыхание, сердце бьётся где-то в горле, а по щекам текут горячие слезы. Я хочу его так, что все тело начинает ломить от голодного, сумасшедшего отчаяния. Мне плевать на Ковчег, на его злость, просто хочу упасть в его руки.

– Я там еще встретил старую знакомую в Штабе… – хриплый голос Моргана звучит ровно, но в нем проскальзывает удовлетворение. – Я увел ее в кабинет и поработал с ней несколько часов! Она меня так взвинтила! Выжал из нее все, аж взмок… Но расслабляться рано. До сих пор прибывают борты в Штаб с элитой, там уже мест вообще нет, билеты на Ковчег Саманты все еще в продаже. Кристина необходима Полковнику для шантажа! Я предупредил доктора Джонсон, она термодвери не откроет, но мы должны спешить! Полковник пойдет на отчаянные меры.

«Поработал со старой знакомой!» У меня внутри все переворачивается, сердце сжимается от удушливой ревности. Видела я этих девиц и его самого после таких встреч… Вот он, значит, где был так долго! Сам увел ее, торчал с ней часами. Все понятно: эта девка в порыве страсти, на ушко, между поцелуями ему все секреты Штаба нашептывала. Поэтому и прикатил такой бешеный, что от разговоров оторвали!

Из темноты Бункера ко мне подходит Кай. Он прихрамывает, на его лице еще виднеется след от тяжелого кулака. Он осторожно кладет свою ладонь мне на плечо, слегка сжимая его, и тихо, успокаивающе шепчет.

– Успокойся, Кристина…Роуз, ну тише… Не плачь, все будет хорошо!

Я уже готова развернуться и уйти! Но тут тяжелый и надломленный голос отца заставляет меня еще крепче прижаться ухом к двери:

– Максимилиан, спасибо, – Сайрус Блейк тяжело вздыхает, – спасибо, что не раскрыл перед полковником тайну Кристины.

– А зачем мне это было делать? Чтобы ее в штаб не пустили и дали приказ ликвидировать? Я сделал ставку на то, что Тея годами воспитывала девчонку, бабка была на связи и пошла бы на сотрудничество с полковником ради нее. Когда я понял истинную цель правительства, первым делом рванул договариваться к Саманте ради спасения девчонки.

– Это расстрельная статья, сынок!

– Моя цель – спасти твою дочь от апокалипсиса! Цена не важна, для чего, тоже не важно, для сотрудничества в штабе или у бабушки Саманты. Остались только два защищенных места и в один из них дорога закрыта. Мы рванем в Фэрбанкс в Ковчег прямо сейчас!

У меня подкашиваются ноги. Ревность и злость мгновенно испаряются! В голове взрыв от новой волны информации! Вот почему Морган не поехал со мной в Фэрбанкс после смерти матери, он не знал, примут ли меня там! А я еще и его с собой потащить пыталась, как мужа! Вот почему он заставил меня убежать, запутал следы, обманул боссов и выиграл время. Еще тогда, в самом начале пути, он нарушил приказ! Ради меня!

– Морган рисковал жизнью ради тебя и спасал от смерти! Он не сдаст своего до последнего, защитит, – подбадривает меня Кай. Я это знаю! Морган спасет меня!

В этот момент в конце коридора кто-то кричит:

– Генерал! Срочно, сюда!

Отец резко выходит наружу, даже не взглянув на меня, и быстрым шагом направляется на крик. Кай следует за ним. Стоило мне сделать шаг к лазарету, как я натолкнулась на выходящего врача:

– Сделал что мог: зашил, вычистил, продезинфицировал, но парень наотрез отказался от обезболивающих. Ему нужен покой, иначе швы разойдутся. Запомни: покой и хорошее питание! – Доктор уходит, оставив меня у дверей лазарета.

Глава 56. Морган

Дверь со скрипом закрывается, отсекая коридор. Наконец-то мы одни! И тот ржавый ад из морских контейнеров затихает.

Я сижу на краю операционного стола, тяжело и прерывисто дыша сквозь плотно сжатые зубы. Мой китель – вся моя безупречная, чистая форма – валяется на полу бесформенной окровавленной тряпкой. Я остался без верха. Грудь и правая рука чистые, а вот левое плечо представляет собой жуткое зрелище: местный коновал только что закончил вычищать гниль и наживую стянул кожу новыми стежками. Из свежих проколов все еще сочится темная, густая кровь, пачкая бинты. Лихорадка выжимает меня изнутри, суставы ломит так, словно их выкручивают тисками, но сознание кристально чистое. Боль держит меня на плаву.

Кристина делает шаг ко мне. Ее глаза заплаканы, губы дрожат, а взгляд заставляет сердце замереть. Смотрю на нее, и внутри все переворачивается от бешеного, голодного желания. Я ведь так спешил сюда, дико хотел ее все эти километры. Планировал взять прямо здесь, в этом Бункере: завалить, сорвать одежду, жестко обладать до хрипа и криков, сделать своей окончательно. Но теперь… Она нашла себе другого, этого хромого ублюдка, пока меня не было. Она не моя… И не будет моей…

И в этот самый момент каньон Майлс, вглубь которого врыты контейнеры, взрывается. Земля под ногами уходит вниз с жутким гулом. Это Йеллоустон! Тектонический удар такой силы, что железные стены лазарета скручиваются спиралью. Почти все лампы под потолком лопаются, погружая помещение в полутьму.

Многотонный скальный пласт над Бункером раскалывается. Потолок контейнера со страшным скрежетом проминается внутрь. Прямо над Кристиной проламывается железная обшивка, и сверху на нее лавиной летят огромные глыбы гранитной скалы. Она даже вскрикнуть не успевает. Мой организм срабатывает раньше, чем мозг успевает осознать опасность. В один мощный прыжок я преодолеваю разделяющее нас расстояние, хватаю Кристину правой рукой за талию и швыряю ее под защиту массивного хирургического стола, накрывая своим собственным телом.

Страшный, оглушительный удар обрушивается мне на спину. Нас заваливает камнями и искореженным металлом, намертво блокируя лазарет и отрезая нас от коридора. Выход полностью перекрыт тоннами гранита.

Вопреки всякой логике со мной происходит то, что должно было убить, но сумасшедший выброс адреналина делает обратное. Очередная экстремальная перегрузка заставляет мое тело работать сверх возможностей. Гормоны стресса блокируют боль. Жар лихорадки отступает перед ледяной концентрацией. Сердце колотится под триста ударов, мозг кристально чист. Я выживу! Я обязан выжить и довезти ее, куда надо!

Я резко поднимаюсь на ноги среди обломков, отряхивая пыль с обнаженного торса. Под хирургическим столом тихо плачет Кристина.

– Сиди там и не высовывайся, – хриплю я, даже не глядя на нее.

Подхожу к завалу. Передо мной – огромные, тяжелые глыбы камня, перекрывшие выход. Времени нет. Я упираюсь правой, здоровой рукой в ближайший валун. Мышцы натягиваются до треска, швы на левом плече снова лопаются, и свежая кровь ручьями течет по груди, но я не останавливаюсь. Одну за другой я ворочаю эти стокилограммовые обломки, раскидывая их в стороны и расчищая проход. Мне плевать на этот Бункер! Мы уходим. Если надо, я силой вырву этого хромого из ее рук и увезу ее в Фэрбанкс. Я прорвусь через этот завал, вытащу ее наружу, посажу в машину и спасу в Ковчеге, чего бы мне этого ни стоило.

Вдруг я чувствую, как ко мне со спины приближается Кристина. Ее маленькие ладошки осторожно ложатся на мои напряженные лопатки. Она прижимается ко мне, и ее испуганный, дрожащий голос режет мне уши:

– Что ты делаешь?! Прекрати, ты же ранен! Тебя только что зашили, а швы уже порвались! Ты просто убьешь себя!

Я резко оборачиваюсь к ней, тяжело дыша. Мой взгляд, дикий и потемневший от лихорадки, намертво пригвождает ее к месту. Я хватаю ее правой рукой и слегка встряхиваю.

– Кристина! У нас нет времени! – хриплю я, и мой голос срывается от нарастающего бешенства и паники за нее. – Ты не понимаешь?! Если Бункер так тряхнуло от подземного удара, то подумай, что сейчас происходит с дорогами наружи! Их все на изнанку вывернуло, асфальт разорвало в клочья! А если еще одна волна прокатится! Скоро посыплется вулканический пепел, небо затянет намертво, температура упадет еще ниже. Тогда все – конец! Нашу машину тупо занесет, бензин замерзнет в баках. Пешком тоже не дойти!

Я хочу отстранить ее, повернуться обратно к завалу и продолжить свою работу, но Кристина не сдается. Она делает шаг вплотную, заставляя меня замолчать. В ее заплаканных глазах больше нет страха – там горит уверенность.

– Но если ты сейчас умрешь от потери крови, ты мне уже ничем не поможешь! – выкрикивает она, заглушая гул подземных толчков. И прежде, чем я успеваю сообразить, что происходит, ее руки взлетают мне на шею. Кристина с силой притягивает меня к себе, наваливаясь всем телом на мою грудь. Она крепко обнимает меня, полностью наплевав на кровь и грязь. И целует. Этот поцелуй обрушивается на меня силнее любого тектонического сдвига. Ее губы, горячие и солёные от слез, напрочь вышибают из меня все мысли. Я чувствую ее тепло, ее сумасшедший пульс, и вся первобытная страсть, которую я копил годами, взрывается внутри. Я задыхаюсь от этого поцелуя, правая рука сама намертво прижимает ее к моему обнаженному телу. Пусть мир вокруг катится в чертову бездну!

Сверху на прогнувшийся потолок контейнера с жутким скрежетом падает очередной обломок скалы. Железная обшивка жалобно стонет под многотонным весом. Этот звук мгновенно возвращает меня в реальность, как ушат ледяной воды. Времени нет. Каждая секунда промедления приближает нашу смерть. Я нахожу в себе остатки упрямой воли. Стиснув зубы так, что в ушах начинает звенеть, я с силой отрываю ее губы от своих губ. Моя правая ладонь упирается Кристине в хрупкое плечо, и я жестко, решительно отталкиваюсь от нее, разрывая наши объятия. Она испуганно выдыхает, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Ее губы испачканы моей кровью, но в моем взгляде больше нет места для нежности.

– Хватит, Кристина! – мой голос звучит как выстрел, перекрывая гул тектонических толчков. – Потом. Все потом, если выберемся. Там люди, отец твой там. Надо спешить.

Я резко разворачиваюсь к ней спиной, полностью переключая внимание на завал. Левое плечо после резкого движения пронзает такая дикая боль, что перед глазами на миг встает сплошная багровая пелена. Из лопнувших швов на голые ребра хлыщет горячая струя. Плевать! Я упираюсь здоровой рукой в следующую массивную глыбу гранита и с яростным усилием толкаю ее вперед, сдирая кожу с ладоней и пробивая нам путь на волю.

Глава 57. Кристина

Я стою посреди рушащегося, окутанного пылью лазарета, и у меня все разрывается от паники. Я абсолютно не знаю, что делать. Этот упрямый, сумасшедший солдат жестко оттолкнул меня, оборвал поцелуй и снова кинулся на валуны. Но я отчётливо вижу, что он сейчас просто истечет кровью прямо здесь, у меня на руках! Из его только что зашитой раны после каждого рывка хлещет густая темная струя, заливая его и капая на обломки скал. Если его не остановить, он упадет замертво через пару минут. Мне нужно как-то, любой ценой, отвлечь его от той адской работы, заставить замереть!

Но он, видимо, меня совсем не хочет. Отстранился от меня, повернулся спиной… Ему важнее люди, Бункер, Фэрбанкс, долг… а не я.

Внутри меня вспыхивает отчаянная злая гордость. Плевать. Пусть злится! Пусть думает, что я дура! Я не дам ему умереть! Силой отвлеку его, даже ели мне придется его держать, другого выхода я не вижу! К черту все!

Я снова бросаюсь прямо к нему, подползаю под его правую руку и буквально вклиниваюсь между ним и огромной каменной глыбой, в которую он упирается. Я хватаю его ладонями за жесткие скулы, силой заставляя его повернуть ко мне свое окровавленное, перекошенное от ярости лицо.

– Максимилиан, посмотри на меня! – выкрикиваю я и мой голос срывается от слез. И я снова впиваюсь ему в губы.

В этот раз – уверенно и жадно, до беспамятства. Я с силой впихиваюсь в его сухие, соленые от крови губы, отдавая ему всю себя, всю ту любовь, которую прятала. Я обнимаю его за шею, прижимаясь всем телом к его горячей груди. Я пачкаюсь в его крови, чувствую, как его бешено колотит лихорадка, но я целую его так, словно этот йеллоустонский вулкан должен прямо сейчас похоронить нас под тоннами гранита. Я не уступлю его этой чертовой работе. Я заставлю его почувствовать меня!