Текст книги "Позывной "Ноль" (СИ)"

Автор книги: Кристи Хант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 58. Морган

В эту секунду у меня окончательно сносит крышу! Ее второй поцелуй отчаянный и жадный. Внутри моего тела словно прорывает плотину. Изнуряющий жар лихорадки и адская боль в разорванном плече мгновенно отступают, растворяясь в чистом, концентрированном адреналине. Боль уходит, а на ее место дикой, огненной лавой приходит первобытное, голодное желание. Вся кровь под бешеным давлением устремляется вниз, к паху. Вспыхивает мощная, каменная и даже болезненная эрекция. Я нависаю над ней скалой. Мой член, обтянутый плотной тканью форменных брюк, намертво вжимается в ее бедра, и я чувствую, как эта раскаленная сталь жестко трется о ее нежные, дрожащие ноги. В моей голове, расколотой надвое страстью, сейчас война.

Солдат во мне думает коротко и цинично: «Взять ее. Быстро. Прямо здесь. Жестко разрядиться, выплеснув это сумасшедшее напряжение, которое так долго копилось и вернуться к работе дальше».

Но мужик во мне, израненный и истосковавшийся по ней до одурения, орет совершенно о другом. Он хочет вывернуть ради нее вселенную на изнанку. Подарить ей блаженство, выпить ее до последней капли, обладать ею так глубоко и неистово, чтобы она под моим телом, задыхаясь от удовольствия, навсегда забыла всех мужиков на свете. Чтобы в ее памяти выжглось только мое имя.

Я рычу ей прямо в губы, моя правая рука намертво впивается в ее тонкую талию, приподнимая и впечатывая ее хрупкое тело в себя. Мой пах жестко вдавливается между ее ног, и я больше не собираюсь останавливаться. Плевать на швы, плевать на вулкан, плевать на весь мир – она будет моей прямо сейчас!

Глава 59. Кристина

Наконец-то он отвлекся от завала! Безумный порыв спастись уступил место другой, куда более мощной и первобытной страсти. Я чувствую, как его тяжелое, тренированное тело, давит на меня вжимая в холодный бетон. Его горячая, каменная эрекция требовательно упирается мне в бедро даже сквозь остатки одежды, и этот животный напор заставляет мое сердце биться где-то в горле. Его ярость сменяется благоговением. Напор утихает, уступая место ошеломляющей, обжигающей нежности. Морган целует меня уже не ласково-грубо, а невероятно трепетно, словно я – самое хрупкое и драгоценное, что осталось на этой разрушенной земле. Его влажные губы, медленно смакуя каждое мгновение, скользят от моих губ ниже, к подбородку, а затем прокладывают дорожку из нежных поцелуев по пульсирующей шее и ключицам.

Моя кожа покрывается крупной дрожью. От этого контраста – его огромных, испачканных в крови рук и невероятно мягких прикосновений – мои соски мгновенно твердеют, становятся мучительно чувствительными. Каждое движение его губ отзывается тянущей судорогой внизу живота. Я сладко стонаю, полностью теряя связь с реальностью. Существует только этот мужчина.

Я инстинктивно выгибаюсь всем телом на встречу его ободранным об валуны ладоням, жадно подаваясь вперед. Каждая клеточка моего существа кричит от желания. Я не просто хочу его – я отчаянно жажду, чтобы он заполнил меня своим горячим естеством, стер границы, между нами. Хочется раствориться в нем, слиться в этом вечном, последнем танце любви прямо здесь, на краю гибели.

Морган спускается губами ещё ниже, к моей обнаженной груди, трепетно очерчивая языком напряженные вершины, и из моего горла вырывается хриплый вздох. В следующую секунду он легко, словно я ничего не вешу, подхватывает меня на руки. Его сильные руки держат меня крепко, несмотря на сочащуюся из раны кровь, которая марает мне кожу. Он несет меня к старому топчану в углу лазарета, бережно опускает на грубую ткань, и его пальцы снова находят ласковое, истекающее влагой тепло между моих бедер.

От этого медленного, пронзительного прикосновения меня окончательно уносит волной экстаза. За закрытыми веками темнота грязного Бункера с грохотом рассыпается. Вспыхивают ослепительные галактики, миллионы ярких золотых и неоновых звезд срываются с ночного неба и падают прямо мне в душу. Настоящий чистый фейерверк чувств взрывается внутри, затапливая все тело чистым удовольствием, пока Морган нависает надо мной, готовый сделать нас единым целым.

Глава 60. Морган

Целую Кристину и внутри меня все выжигает дотла. Страх, боль, грохот Йеллоустона – все исчезает. Есть только эти губы, податливое теплое тело. Я хочу попробовать на вкус каждый дюйм божественной чистой кожи, вобрать ее в себя целиком, чтобы выжить. Член пульсирует с такой дикой силой, кровь так бешено стучит в ушах, что я оглох ко всему миру. Если я прямо сейчас не войду в нее, просто сдохну здесь, на этом грязном полу лазарета, от того невыносимого давящего желания. Я спускаюсь губами по животу, ниже, туда, где только что были мои пальцы. Мой язык находит горячую, сочащуюся влагу, и Кристину уносит. Она выгибается на топчане, ее мышцы судорожно, сладко сжимаются вокруг моего языка, подталкивая меня к краю. Из ее горла вырывается протяжный, хриплый стон удовольствия. Ее затапливает чистым, концентрированный экстазом.

Я поднимаюсь выше, нависая над ней. Плоть тяжелая и горячая, требует разрядки. Но перед тем как войти, перехватываю ее лицо ладонями и заставляю открыть глаза.

– Кристина, посмотри на меня, – хриплю я, едва справляясь с дыханием. – Смотри мне в глаза! – Я хочу, чтобы она видела именно меня. Не просто случного спасителя в полутьме, а мужчину, который, сейчас заберет ее душу. Я хочу, чтобы этот взгляд врезался в ее память навсегда, чтобы ни случилось с нами через пять минут. В ее расширенных, потемневших от страсти зрачках отражается мое дикое лицо, и это зрелище сносит последние тормоза.

Я пристраиваюсь между ее бедер, медленно, уверенно подаюсь вперед, готовый одним мощным толчком сделать ее своей, войти до самого основания… и вдруг я натыкаюсь на непреодолимую, тугую преграду!

Девственница!

В голове на секунду воцаряется оглушительная, звенящая тишина. Вся похоть разом испаряется, уступая место тяжелому, отрезвляющему шоку. Господи… Как так-то? – мысль бьет под дых сильнее, чем взрывная волна. Какой же я был дурак! Какой конченый, слепой идиот… Я ведь искренне верил, что девчонка вовсю пользуется своим телом, завлекая парней, а на деле…

Она чистая! Абсолютно невинная девчонка, которая доверилась мне здесь, на краю гибели. Где мы? В полуразрушенном, засыпанном пеплом и пылью склепе, на грязном, засаленном топчане. Вокруг нас хлам, кровь, мазут и смерть. Взять ее здесь? Разорвать ее в этой грязи, как дикое животное, лишить ее невинности в вонючем Бункере ради минутной вспышки похоти? Она заслуживает намного большего, а не этот ад!

Нет. Черт, нет. Я не стану ломать ее.

Внутри разворачивается чудовищная, изнуряющая война. Мое собственное тело, истосковавшееся по близости и взвинченное адреналином, буквально орет от голода. Член пульсирует на грани взрыва. Перебороть этот первобытный, животный инстинкт сейчас – все равно что пытаться голыми руками остановить несущийся под откос поезд. Меня начинает крупно трясти, по лбу и груди градом катится горячий пот, смешиваясь со старой гарью и кровью. Каждая мышца звенит от нечеловеческого напряжения. Сцепив зубы так, что трещат челюсти, я буквально силой воли заставляю себя замереть, а затем медленно, сантиметр за сантиметром отпрянуть и разорвать контакт. Это требует всех моих сил, до последнего остатка. Я солдат. Я умею подчинять свои желания приказам разума. Тяжело, хрипло дыша, я отстраняюсь и замираю над ней на дрожащих руках, глядя на нее сверху вниз. Я справился. Я смог остановиться!

Буквально оторвав себя от нее, перекатываюсь через край топчана и, цепляясь за скользкую железную стену, отхожу в самый дальний угол лазарета. Сползаю по гофрированной стене на грязный пол. Меня колотит так, словно я поймал сильную контузию. Все тело ходит ходуном, зубы отстукивают сумасшедшую дробь. Внизу живота – сущий ад. Вся кровь скопилась там и давит изнутри, пах разрывается от тупой, пульсирующей боли. Кажется, яйца налились свинцом и вот-вот лопнут. К этой пытке примешивается боль в раненом плече. И я чувствую, как по ребрам ползет свежая, липкая струйка.

Я сижу в той кромешной грязи, зажав ладонями голову, и пытаюсь просто дышать. Вдох – через силу, выдох – с хрипом. Ломает по-настоящему, по-мужски, сознание плывет от дикого коктейля из невыпущенного тестостерона, адреналина и кровопотери.

Мне нужно взять себя в руки. Собраться, черт возьми, я же офицер, я солдат! Опускаю ладони, тру лицо, пытаясь смахнуть липкий пот, и сквозь пелену перед глазами смотрю на топчан.

Кристина лежит там, прекрасная, нежная, такая желанная, свернувшись калачиком среди разорванной одежды. Она выглядит такой маленькой и беззащитной в этом сером полумраке. И тут я замечаю, как в свете уцелевшей лампы по ее щеке ползет блестящая дорожка. Она плачет. Тихо беззвучно глотая слезы. Это из-за меня, я ее довел! Внутри все переворачивается. Моя вспышка страсти, мой резкий откат назад: она обиделась… Сердце сжимается от глухой виноватой тоски.

Глава 61. Кристина

Я лежу на жестком топчане, замерев и почти не дыша. Шок выжигает все эмоции, оставляя внутри звенящую, холодную пустоту. Слез нет – лишь одна одинокая капля скатилась по виску и затерялась в волосах. Я не буду плакать и биться в истерике! Я просто лежу неподвижно, уставившись в потолок лазарета, пока в голове крутятся дикие, ранящие мысли. Все было так прекрасно… Секунду назад его губы дарили мне сумасшедшую нежность, тело выгибалось от блаженства, а разум плавился от неиспытываемых раньше наслаждений. Мой первый мужчин, мой Морган! И вдруг он просто берет и уходит. Снова. Это уже не в первый раз! Что со мной не так?! Я ведь люблю его. Хочу быть с ним, принадлежать ему целиком, особенно сейчас, на краю гибели. Со своими шлюхами он спит совершенно спокойно! А со мной? Чем я не угодила? Емы было так плохо со мной, что он и продолжить не захотел?

Не выдержав этой удушающей тишины, я негромко зову его:

– Морган?

Из дальнего угла раздаётся его хриплое дыхание. Он сидит, зажав голову руками, его крупно трясет.

– Подожди минутку, Кристина… – выдыхает он сквозь зубы. – Дай… дай отдышаться.

Я закрываю глаза, и губы горько кривятся. Он не хочет меня, только отвлекся от завала, чтобы я не мешалась под ногами…

Глава 62. Морган

Пересиливая адскую, разрывающую боль в паху и жжение в плече, поднимаюсь на ноги. Шатаясь, будто после удара, преодолеваю эти несколько метров до топчана и опускаюсь на крой рядом с ней. Ее тело замерло, натянутое как струна. Я бережно, стараясь не делать резких движений, набрасываю на нее обнаженные плечи обрывки куртки. Прикрываю ее от холода и сырости этого вонючего подземного лазарета.

Затем я аккуратно притягиваю ее к себе, обнимаю со спины и начинаю баюкать, покачивая из стороны в сторону, словно маленького напуганного ребенка. Моя ладонь гладит ее по волосам, успокаивая, хотя меня самого все еще крупно трясет от желания.

– Прости меня, Кристина… – хриплю я ей в макушку. – Прости… Я … я просто не знал, что у тебя никого не было. Что ты чиста. Если б знал, то никогда не допустил этой грязи и не стал бы…

Она замирает в моих руках, а потом резко поворачивает ко мне бледное лицо. В ее глазах – смесь шока и недоумения.

– Как это – не знал? – ее голос дрожит от обиды. – Морган, ты же годами следил за мной, ты спас меня от этого извращенца Тедди, от пожара, оплатил мое обучение! Ты всегда был рядом! Неужели ты не замечал, что у меня даже парня никогда не было?

Я тяжело вздыхаю, утыкаясь лбом в ее плечо. Что я могу сказать ей? Что безумно ее ревновал к каждому столбу и сам придумал ей грехи? Что старался держаться от нее как можно дальше, чтобы не видеть ее личную, интимную жизнь?

– Говори, Морган, не молчи! С чего ты вообще сделал свои выводы, какой повод я дала?

– Нет, не надо, это в прошлом, не будем об этом говорить… – вздыхаю я в надежде, что она сменит тему.

– Нет-нет, я имею право знать! – в ее голосе уже слышится не обида, она возмущена до предела и ее праведный гнев справедлив. Как бы мне сейчас не было стыдно перед ней, придётся признаться в своей глупости…

– Я постоянно видел тебя в том кафе, где ты работала. – Ты постоянно была окружена клиентами, мужчинами. Смеялась, сидела с ними за столиком, была вежливой… Они так на тебя смотрели… Я накрутил себя, думал ты с ними. Что для тебя это способ выживания… – Она пытается отстраниться, но я держу ее крепко, не пускаю.

– Это же все друзья моей подруги Китти! Они приходили с ней, делали заказ, разговаривали со мной! Как я должна была себя вести!

– А Сэм? – продолжаю я, и в голосе против моей воли проскакивают старые нотки ревности. – Помнишь тот день, когда мы заезжали на конспиративную базу? Ну, в том доме, где вы познакомились с Сэмом? Стояли на кухне так близко, почти вплотную. Ты была просто ослепительна: вся влажная, свежая в чистой одежде. Вы вместе смеялись… И ты мне тогда в лицо бросила, что Сэм для тебя сделал то, чего никогда не делал я! Что я мог подумать, Кристина!

Итут ее плотинарушится. Весь ее напускной холод исчезает. Кристина закрывает лицо ладонями иначинает горько, навзрыд плакать, сотрясаясь в объятиях.

– Господи! Какой же ты идиот, Морган! – сквозь слезы и всхлипы выкрикивает она. – Сэм просто предложил мне сходить в душ! Принес мне одежду. И единственный, кто со мной общался за это время! Ты ничего из этого для меня не сделал!

Меня затапливает волна вины, ведь действительно, я думал только о ее выживании, а комфорт девушки меня волновал меньше всего…

Она резко оборачивается, ее заплаканные глаза смотрят прямо мне в душу:

– Я именно это и имела в виду, когда говорила, что он сделал для меня то, до чего ты не догадался. Он проявил заботу, Морган! А ты все это время думал обо мне… такое?

Каждое ее слово падает на меня как тяжелый бетонный обломок. Мне хочется провалиться сквозь этот грязный пол прямо в адское пекло вулкана. Я прижимаю плачущую, дрожащую девчонку к своей груди еще сильнее, утыкаюсь в ее шею и без конца шепчу: «Прости… Кристина, прости меня, дурака».

Глава 63. Кристина

Я резко отстраняюсь от него, упираясь ладонями в его грудь. Слезы мгновенно высыхают. Внутри закипает обжигающая боль. Я смотрю в его испачканное кровью лицо и качаю головой:

– Да и вообще, не тебе меня судить, Морган! – мой голос срывается от подступившего к горлу комка. – Вспомни все эти дома, в которые мы заезжали по дороге. Везде на тебе буквально висели бабы! Со всеми ты был такой милый, вежливый, разговорчивый… А на меня зверем смотрел! Думаешь, я слепая? Я все видела. Ты уходил с ними, запирался в комнатах часами, пока я тихонько сидела в сторонке. Неужели ты думаешь, я поверю, что ты с ними там чай пил? Ты выходил оттуда взмыленный, рубашка расстегнута. У тебя на ботинках только презерватива прилипшего не болталось!

Я тяжело дышу, высказав все, что выжигало меня изнутри.

– А в Штабе! Как ты сказал: «Выжал из нее все»? Пока я тут места себе не находила ты кого-то выжимал в Штабе?

Мне кажется, что сейчас он взорвется. Но Морган замирает. В его глазах отображается такая глубокая, ошеломляющая растерянность, которая сменяется глухой, смертельной усталостью. Его лицо каменеет, а челюсти сжимаются так, что на щеках ходят желваки. Суровый непробиваемый солдат вдруг кажется надломленным.

Он смотрит на меня долгим, разбитым взглядом, а затем горько, сухо усмехается:

– Ты что, Кристина?.. – его голос звучит тихо. – Какой секс? Какие бабы?.. Да я выполнял свою работу! Это не обычные дома, а конспиративные базы, созданные для обеспечения нашего безопасного перемещения. Те женщины – это не случайные девки. Некоторые из них ученые, некоторые – шишки из Министерства. Их всех спешно собрали на этих замаскированных объектах, чтобы в нужный момент эвакуировать. Я всех их очень давно знаю, со многими работал годами. С некоторыми я был очень хорошо и близко знаком, но это было все очень давно. Я постоянно был на службе и строить личную жизнь времени не было, они давали то, что нужно мужчине, не прося взамен ничего.

Морган делает судорожный вдох. Его огромные ладони, покрытые ссадинами, осторожно, почти благоговейно ложатся на мои щеки. Они дрожат.

– В этих комнатах я часами изучал документы и карты. Я лично руководил комплектованием "Порше", приходилось ломами выбивать кирпичи из замурованных стен, чтобы достать спрятанные рации, ящики с оружием, патроны. Вот почему я выходил оттуда взмыленный и уставший. А на тебя… на тебя я смотрел зверем и держал дистанцию только потому, что безумно хотел. Боялся просто сорваться, забыть, что я солдат, забыть про цель и весь мир! Ты была моим объектом, который я обязан защитить даже ценой своей жизни… я не знал, как сложится наша судьба. Апокалипсис, мир рушился, и я понимал: может, завтра мы расстанемся и никогда в жизни больше не встретимся…

В его глазах застыло столько страдания, ревности и немого крика, что мне становится трудно дышать.

– Когда меня перекинули на другой объект, ты была подростком, а когда я вернулся – ты превратилась в молодую, прекрасную девушку… все женщины мира мне стали неинтересны, перестали существовать. Я видел только тебя. Каждую секунду каждого дня. Все мои мысли были только о тебе… Да, я знал, что между нами ничего быть не может. Я старше, я очерствел в аду. К тому же я видел, как ты общаешься с парнями. Знаешь, каково мне было? Я сходил с ума от ревности. Мое сердце разрывалось каждый раз, когда я издалека наблюдал, как к тебе кто-то подходил. Я сжимал кулаки до хруста в костях, заставляя себя стоять на месте и не вмешиваться, потому что считал, что не имею права портить тебе жизнь. Я думал, ты весело проводишь время и счастлива. Но даже тогда… даже когда я был уверен, что потерял тебя навсегда, мне казалось, что лечь в постель с другой – это изменить тебе. Потому что в моей голове и в моем сердце была ты одна. Я не понимал, что со мной творится, откуда эти мысли, что это за чувства. Я злился на себя, на тебя, на весь мир!

Его слова бьют меня прямо в душу, начисто стирая всю мою обиду, злость и глупые подозрения. Сердце затапливает такая оглушительная, щемящая любовь, что у меня перехватывает дыхание. Этот суровый, грубый воин, который казался мне каменным и безразличным, все это время нес в себе чистую, святую верность. Он мучил себя, заживо сжигал изнутри ревностью и одиночеством. Настоящее, великое благородство.

Моя плотина окончательно рушится. Я прижимаюсь лбом к его груди, слушая, как бешено, преданно и измученно стучит его сердце, и начинаю плакать по-настоящему – от осознания того, какую огромную, чистую и тяжелую любовь этот человек хранил для меня одной.

Глава 64. Морган

Сижу на краю этого чертова топчана, прижимая Кристину к себе, и внутри меня полыхает самый настоящий пожар. Я аккуратно покачиваю ее, баюкаю как ребенка, стараюсь чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, но каждая секунда этой близости – чистая, изощренная пытка. Внизу живота все налилось свинцом. Из-за дикого, невыпущенного возбуждения пах разрывает от тупой, пульсирующей боли. Член каменно, мучительно упирается в плотную ткань штанов, готовый буквально взорваться от скопившегося напряжения. К этой судороге примешивается жгучий ток из плеча, откуда по ребрам ползет липкая струйка. Меня трясет, я изо всех сил сжимаю зубы, чтобы не выдать себя не единым вздохом.

И тут Кристина, пытаясь устроиться поудобнее в моих объятиях, беззащитно и слепо прижимается ко мне всем телом. Ее бедро сдвигается, и она случайно, вскользь задевает ладонью мой пульсирующий член. Меня словно прошибает раскаленной молнией. В глазах на мгновение вспыхивает багровая темнота, а из груди едва не вырывается дикий, животный рык. Это случайное, мягкое прикосновение бьет по натянутым до предела нервам с такой силой, что боль в паху становится почти невыносимой, ослепляющей. Организм инстинктивно, судорожно выгибается навстречу опасной близости, каждая мышца звенит и каменеет от этого контакта. Адреналин взлетает до небес, сердце бьет в ребра как сумасшедшее. Я замираю, превращаясь в каменное изваяние. Боюсь даже вздохнуть, шевельнуть пальцем. До боли впиваюсь здоровой рукой в матрас, переламывая этот дикий импульс внутри себя. Нельзя показывать, какой ад творится в моем теле. Я взрослый мужик, я вытерплю. Кое-как, через силу сделав рваный вдох, я продолжаю медленно гладить ее по волосам, пока в жилах закипает жидкий огонь.