Текст книги "Позывной "Ноль" (СИ)"

Автор книги: Кристи Хант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 36. Морган

Я открываю глаза. Чернота отступает медленно, оставляя после себя давящую боль в висках. Первое, что я осознаю – мне тепло. Тот леденящий холод исчез. Я больше не лежу на жестком металлическом полу Ковчега. Под спиной что-то мягкое, похожее на медицинскую кушетку. Пытаюсь пошевелиться и понимаю, что на мне совершенно другая одежда. Моя промерзшая куртка и порванная кофта исчезли. Вместо них – чистая, сухая футболка из плотной ткани. Осторожно прикасаюсь к ране на плече. Рану больше не жжет невыносимой болью. Под пальцами чувствуется повязка, а сквозь нее угадываются медицинские швы. Кровь наконец-то остановилась. Рана на предплечье тоже перевязана и обработана. Они сделали это все пока я был в беспамятстве. Оказывали помощь, разрезали старую одежду, промывали и зашивали рану, спасли мою жизнь – а я не чувствовал ничего. Был так глубоко за чертой, что для меня этого времени не существовало. Но я жив. Сердце бьется ровно, пусть в теле еще дикая слабость. А значит, миссия продолжается. Перед тем как я отключился, Саманта пообещала принять в убежище Кристину! Осталось запутать Штаб, сбить их со следа, и привезти девчонку сюда, к ее бабке! Ради нее, ради своей любимой, я заставляю себя подняться. Поворачивая голову, пытаюсь осмотреться, чтобы понять, где именно в глубинах Ковчега я нахожусь.

Заставляю себя сесть. Голова взрывается изнутри тысячей осколков, а перед глазами плывут мутные круги. С трудом опускаю ноги на пол. Ступни кажутся чужими, ватными, они едва держат вес тела. С моим ростом под два метра и центнером мышц эта внезапная слабость ощущается унизительно. Настоящий неповоротливый, раненый медведь.

– Наконец-то проснулся! А то я уж подумала, что ты весь апокалипсис собрался тут валяться. – слышу я голос Саманты за спиной. Как приятно находится с ней рядом! Чудесная бабулька, и такая гостеприимная! – Ты два дня тут уже прохлаждаешься!

Два дня! Два чертовых дня потеряны! Паника ледяной хваткой сжимает сердце. Время уходит. Она там одна, в замерзающем аду, а я кайфую на кушетке. В горле пересохло так, что больно дышать. Оглядываюсь и замечаю на столике графин. Левая рука почти не двигается, она полностью скована, поэтому я действую только правой. Пальцы плохо чувствуются, но я пью. Пью жадно, захлебываюсь, чувствую, как влага обжигает пищевод и возвращает к жизни. Отставляю графин и резко встаю. Левое плечо тут же прошивает адская боль – свежие швы натягиваются до предела. На белой медицинской футболке, которая трещит на моих широких плечах, мгновенно проступает алое пятно. Плевать.

– Мне нужно идти, дай одежду, выходить наружу в этой тряпке – самоубийство.

– Рано еще, врачи советуют отлежаться пару дней, потом иди.

– Нет, сейчас, Саманта, я ухожу сейчас. – Спорю я с ней.

– Ты не окреп, два дня лежал без сознания, потерял много крови и просто не дойдешь. Швы совсем свежие, могут разойтись.

– Ты же знаешь, я не жилец, меня ждет расстрел, моя цель спасти Кристину, я привезу ее, мы приедем к тебе, на остальное плевать. Я должен успеть!

– Постарайся уж! Йеллоустон пока только выплевывает пепел, но уже скоро взорвется, тогда не жди ничего хорошего и нынешняя ситуация покажется тебе просто раем. Не могу точно сказать, сколько у тебя времени, знаю одно, что надо действовать быстрее.

Саманта повела меня за собой по коридорам и выдала мне старые армейские вещи.

Я сиплю сквозь зубы от резкой пульсирующей боли, осторожно продеваю правую здоровую руку в рукав тяжелой ватной куртки, с левой – раненой – ловить вообще нечего. Плечо горит огнем, и каждое малейшее движение отзывается тупой вспышкой боли. Кое-как, помогая себе зубами, я натягиваю этот дубовый бушлат. В нос бьет запах нафталина, сырости. Ткань жесткая, грубая, совсем не то, что нынешняя «цифра» или многослойная мембрана нового образца. И за это спасибо! Не выставили голым на мороз! На улице минус, а мое снаряжение превратили в лохмотья.

Я пытаюсь свести плечи, чтобы застегнуть пуговицы, и тут же хриплю от неожиданного спазма. Куртка откровенно маловата, она жмет в груди, а жесткий шов на левом плече садится аккурат на перевязаннуюрану. Нить шва с силой вдавливается в бинты, дергая порванные мышцы. В глазах на мгновение полыхает белая вспышка, а во рту появляется металлический привкус крови – ясо всей дури прикусил губу, чтобы не заорать от боли.

– Твою ж мать… – шепчу я в темноту, замирая и боясь даже выдохнуть.

Повязка под курткой теплеет – походу, шов растревожил края раны, и кровь снова потекла по коже. Ткань натягивается на спине так, будто сейчас треснет пополам. Пройма рукавов врезалась в подмышку, сковывая движения, рукава едва закрывают запястья.

Теперь штаны – тяжелые, ватные, тоже из старыхармейских запасов. Каждое движение, когда я наклоняюсь и продеваю ноги в штанины, отдает адской вспышкой боли в раненое плечо. Кое-как натягиваю их на талию, но они едва доходят до щиколоток и трещат в паху при каждом шаге. Маловаты, как и куртка. Пояс врезался в кожу, а грубая ткань натягивается так, что колени не согнуть.

Дальше – ботинки. Никаких современных удобных берцев, только старые дубовые сапоги на толстой подошве. Я буквально втискиваю в них ноги, обмотанные портянками. Пальцы сразу упираются в жесткий носок – обувь жмет безбожно, каждый шаг отзывается тупой болью в зажатых ступнях.

Я медленно, стараясь не шевелиться, застегиваю пуговицы снизу вверх. Дышать становится все тяжелее с каждой пуговицей. Боль осталась, боль продолжает тупо пилить изуродованное плечо при каждом вздохе, зато теперь я не сдохну от холода.

Сначала я едва переставляю ноги, шатаясь от стены к стене, цепляясь за стены здоровой рукой. Но с каждым метром, страх за Кристину разгоняет кровь. Солдатская подготовка берет свое: тело вспоминает, как работать через «не могу». Адреналин бьет в голову, заглушая кровь. Я ускоряю шаг. Перехожу на тяжелый, рваный бег. Швы на плече пульсируют дикой болью, в ушах стучит собственное сердце. Я бегу по коридорам Ковчега к выходным шлюзам, мимо ошарашенных прохожих, не обращая внимание на крики за спиной. Я должен успеть. Я выполню миссию, спасу свою девочку, даже если мне придется разорвать это тело на части.

– Да остановись ты, не беги, я не успеваю! – кричит Саманта вслед.

Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к ней.

– Спасибо, доктор Джонсон, спасибо за помощь, за то, что примите Кристину. За то, что рассказали про мою маму… От отца я слышал другую историю…

– Не за что, Максимилиан, это я сделала в память о Хелен и потому, что ты меня предупредил об опасности. Береги себя, молодой человек, и не подставь под удар Ковчег, здесь сотни людей, которых нужно спасти!

Стоило переступить порог Ковчега, как темнота ослепила – вокруг не видно не зги, хоть глаз коли. В лицо с силой ударил ледяной ветер. Мне надо добраться до машины, которую я спрятал примерно в километре отсюда несколько дней назад.

Глава 37. Кристина

На нас идет кабан! Он огромный, облезлый, покрытый коркой намерзшего пепла. Его глаза светятся желтым цветом в свете фар. Из приоткрытой пасти капает слюна. Мы с Каем для него – куски мяса на километры вокруг, еда. Почва вздрагивает, когда эта гора мышц и клыков, срывается в галоп на нас.

– Беги-и-и-и! В машину! – истошно орет Кай, перекрикивая рев мотора. Он делает то, чего я никак не ожидаю: вместо того чтобы прыгнуть в салон, он с силой толкает меня к пассажирской двери, намертво запечатывая меня своим телом. Я больно ударилась лопатками о кузов, дыхание перехватывает. Кайен тарахтит за моей спиной, если тварь протаранит радиатор, мы останемся без транспорта. Кай достает из-за пояса нож и принимает удар на себя. Кабан врезается в него с глухим звуком. Весь этот огромный вес обрушивается на Кая, но он держит удар, неестественным, диким усилием уводя зверя в сторону от машины, подальше от капота. Оба они валятся на жесткий каменистый наст. У меня внутри все обрывается. Я вижу, как кабан яростно мотает головой, пытаясь разорвать парня. Острый как бритва клык с треском прорезает плотную ткань бушлата на бедре Кая. Темная, почти черная жидкость почти мгновенно бьет фонтаном из раны, окрашивая серый снег. Кай хрипит, его лицо искажается дикой болью, но он не отпускает зверя. Если он ослабит хватку сейчас – кабан перекусит ему горло. С яростным криком, вложив всю силу, Лесли наносит ответный удар. Сталь глубоко, по самую рукоять, погружается кабану под основание черепа. Зверь издает пронзительный визг, который бьют по барабанным перепонкам. Его туша дергается, копыта скребутся по обледенелой земле, и с тяжелым вздохом, он заваливается на бок. Наступает мертвая тишина, нарушаемая только гулом автомобиля.

– Кай! – я падаю перед ним на колени, пальцы трясутся так, что я едва могу нащупать его плечо. – Кай, ты как? Можешь встать?

Он тяжело дышит, его зубы стучат от шока, кровь на штанине начинает густеть и покрываться ледяной коркой.

– Живой… – выдавливает он через силу, хватаясь за мою руку. – Кость цела. Артерию не задело. Помоги… приподняться.

Кай с трудом опирается на мое плечо. Из его груды вырывается глухой стон, но он находит в себе силы опереться на здоровую ногу. Его шатает, лицо бледное, но он идет сам. Припадая на раненую ногу, делает шаг, затем второй, волоча поврежденную ногу по снегу.

Мы добираемся до открытой двери. "Кайен" цел. Мотор работает, лучи фар все так же освещают вулканическую зиму, в которой только что чуть не оборвались наши жизни.

Взгляд Кая затуманился от боли, но в нем читается твердость. Он ловит мою дрожащую руку.

– Надо крепче перевязать, чтоб остановить кровь, есть аптечка?

– Да, сейчас! – Я достаю аптечку и начинаю в ней искать бинты и антисептик. – Зачем ты это сделал? Зачем так рисковал собой?

– А какой был выбор? – его голос звучит тихо. – Если б он ударил тебя, ты бы не выжила. Бушлат тебя бы не спас. А если бы я прыгнул в салон… кабан разнес бы радиатор. Машина заглохла бы через пять минут. И мы оба замерзли бы здесь или по дороге в Бункер.

– Мне плевать на машину! – выкрикиваю я, хотя знаю, что это ложь. – Ты мог погибнуть!

– Но не погиб, – Кай кривится от вспышки боли, когда я надавливаю на рану, останавливая кровь. Он хватается за руль побелевшими пальцами и включает передачу. – Из нас двоих только у тебя есть шанс дойти. Если я тебя потеряю… мне незачем будет заводить этот мотор. Так что дави на повязку посильнее. Я поведу, не бойся, не отключусь, довезу тебя.

– Кай, мы же с тобой разговаривали, я люблю другого…

– И что мне надо было сделать по-твоему? Запихать тебя в пасть зверю, в надежде, что ты его разлюбишь? Бросить тебя из-за ревности? Я такой мелочный человек, ты таким меня видишь?

– Нет, конечно!

– Я поклялся тебя защищать несмотря ни на что! Я люблю тебя и буду любить и оберегать, даже зная, что нам не быть вместе. Когда придет Морган, если придет Морган, я спасу тебя из его лап. Если он начнет тащить тебя на смерть или пытаться тебе навредить, я встану перед ним! Но если я пойму, что он тебе хочет помочь, что пришел как любящий муж, будь уверена! Я лично пожелаю вам счастья от всего сердца!

Кайен трогается с места, пробивая колесами наст. Кай прямо смотрит вперед, вглядываясь в тьму за лобовым стеклом. Его челюсти сжаты так, что на скулах ходят желваки, а на лбу проступают вены. Он ведет нас через ад обратно, в Бункер, к Генералу.

Глава 38. Морган

Бушлат, сука, сковывает движения так, что я чувствую себя бревном. Из-за коротких рукавов ледяной воздух сразу впился в запястья, а штаны, трещащие по швам, не давали нормально согнуть колени. Приходится не идти, а буквально переставлять ноги, передвигаясь по ледяной земле. Швы немилосердно врезались в пах и подмышки при каждом шаге, а грубая нитка на плече продолжала методично бередить рану. Вдруг впереди мелькнул смутный силуэт – патруль. Со стороны парадного входа в шахту все еще караулят правительственные войска, вооруженные до зубов, попасться им сейчас было равносильно смерти. Сейчас рано умирать! Пришлось рухнуть на живот.

Вот тут то и начался настоящий ад. Ползти этом малюсеньком обмундировании оказалось невыносимо. Ткань на спине натянулась до предела, готовая лопнуть, и намертво зажала плечи. Левая рука висит плетью, и мне приходится толкаться только одной правой ногой и здоровым локтем. Грудь сдавило так, что дыхание перехватывает, а из-за врезавшегося в кожу пояса я не могу делать нормальные вдохи. Каждый сантиметр продвижения вперед дается через дикую, ослепляющую боль в изуродованном плече. Во рту снова разлился солоноватый вкус – я опять прикусываю губу, чтобы не взвыть, когда ботинок застрял между камней. Из-за обмотанных портянок, пальцы в жестких носках сапог онемели, и я вообще их больше не чувствую.

Я ползу в слепую, ориентируюсь только по памяти. Из-за кромешной тьмы я то и дело втыкаюсь лицом в ледяное крошево. Глаза слезятся от напряжения, но разглядеть хоть что-то дальше собственной руки не могу. Спустя вечность наконец-то натыкаюсь на спрятанный "Хаммер". Еле-еле, извиваясь всем телом и кряхтя от боли я вваливаюсь в салон автомобиля. Облегчение это не приносит. За рулем в этой тесной куртке я уселся кое-как: плечи сводит судорогой, согнутые колени уперлись в рулевую колонку, а коротенькие штанишки задрались чуть ли не до икр. С трудом повернув ключ, я нажимаю на педаль онемевшей ступней и веду машину вперед в эту чертову пустоту, едва сдерживая стон от каждого толчка дороги.

Мой путь лежит к Хребту Брукса, именно там обосновался правительственный Штаб, со всеми главнокомандующими. Все они ждут меня и Кристину, с помощью которой, хотят выкурить доктора Саманту из ее Ковчега и заселить его своими богатенькими дружками. Я отпустил объект, провалил миссию, предал систему, на страже которой стоял почти всю жизнь. Меня не пощадят, мне и не надо! Теперь я сам по себе! Моя основная задача, доставить Кристину в безопасное место, если получится, то, конечно, и Генерала, и всех выживших его Бункере.

Теперь передо мной стоит самая сложная задача. А времени все меньше и меньше. Я мчусь по пустынной дороге навстречу своим палачам.

Глава 39. Кристина

Я крепче сжимаю кожаную ручку двери, пока Порше тяжело пробивает ледяную колею. Взгляд сам собой опускается на его разодранное бедро. Слава богу, ткань, которую я наложила сразу, как только мы запрыгнули в салон, выполняет свою роль. Перевязка, конечно, вышла наспех, в тесном салоне, но я затянула бинты туго. Кровь больше не хлещет, она медленно проступает сквозь марлю густым пятном, пачкая сиденье. В салоне все еще этот ржавый запах, но парень жив, он сидит ровно и уверенно ведет внедорожник сквозь буран. Его бледное лицо осунулось от истощения, губы покрылись сухой коркой, но в глазах стоит упрямство. Он еле едет, мертвой хваткой вцепившись побелевшими от холода пальцами в руль. Чтобы он не вздумал сейчас отключится или уснуть от слабости, я начинаю без умолку болтать, заполняя салон своим голосом.

– Слышишь меня? «Только не смей закрывать глаза», – говорю я громко, стараясь перекричать рев мотора. – Расскажи мне что-нибудь. Что угодно! Расскажи, как ты вообще здесь оказался или про твою жизнь раньше. Главное – говори со мной, понял?

Кай делает тяжелый вдох, не отрывая взгляда от дороги, где бушует яростная вьюга, и хрипло отвечает:

– Лучше ты… расскажи что-нибудь. Любую чушь. Только не молчи, мне нужно слышать твой голос, чтобы башка не отключилась.

Я киваю, судорожно соображая, и одновременно открываю массивный бардачок Порше. Начинаю там шарить, и пальцы натыкаются на плотный пластик. Это сухпаек в прочное зеленой упаковке. Следом я оборачиваюсь назад, перегибаюсь через сиденье, и на полу среди сумок нахожу бутылку воды. Я быстро разрываю зубами плотную обертку пайка.

– Кай, ты только посмотри! Я нашла еду! Сейчас я открою и покормлю тебя! Ого! Тут готовый обед – тушеная говядина и фасоль. Это сытная и плотная пища!

– Нет, сама ешь, я не хочу, – спорит Кай.

– Сначала ты!

Рядом нахожу упаковку галет и тюбик с густым плавленым сыром. Скручиваю крышку с бутылки, выдавливаю сыр прямо на галету, подцепляю кусочки мяса и подношу прямо к его сухим губам, протягивая следом воду.

– На, жуй! Настоящая еда, нормальное мясо! У нас с тобой пир! – я продолжаю быстро говорить, заговаривая ему зубы. – Сейчас калории пойдут в кровь, согреешься. Нам еще долго ехать, так что подставляй рот!

Он послушно ловит губами еду, жадно жует и делает несколько больших глотков. Постепенно по его венам разливается спасительное тепло, мертвенная бледность на лице уступает место легкому румянцу, а пальцы на руле сжимаются крепче. Я болтаю обо всем на свете, и мы упрямо пробираемся сквозь буран.

Глава 40. Морган

Каждый вдох мне дается с таким трудом, словно в легкие залили жидкий свинец. Организм работает на голом адреналине, и я чувствую, как мое тело буквально разваливается на куски. Пытки, начавшиеся еще в Ковчеге, когда я пришел в себя, так и не прекращаются. Из еды я не получил ни крошки – в желудке пусто, только пара глотков воды. На этом «топливе» я и попер наружу. Этот проклятый маленький костюмчик! Физиология бунтует по полной программе. Рана промокла, швы трещат и сочатся сукровицей вперемешку со свежей кровью. Рукава намертво пережали подмышки – я физически ощущаю, как в руках застаивается кровь. Пальцы левой руки онемели, их покалывает тысячами мелких иголок, он синеют и не слушаются. Еле-еле хватает сил, держать руль. Из-за того, что ватные штаны сдавили пах до предела, нарушен кровоток в малом тазу. Ноги сводит дикими, резкими судорогами – икры и бедра каменеют так, что я едва могу шевелить ими. Ногти на пальцах ног, кажется, просто сорвало от постоянного давления, обувь внутри налилась липким теплом – это моя собственная кровь. Если в таком виде мне приется давать отпор или прорываться через армию, то все, я далеко не убегу.

Хребет Брукс вырастает из ледяной мглы. Среди этих обледенелых скал скрыт правительственный Штаб. Настоящий подземный бункер-город, зарытый глубоко в породу. Снаружи – только массивные гермоворота, покрытые толстой коркой льда, и укутанные в маскхалаты пулеметные гнезда. Апокалипсис стер привычный мир, но эти твари устроились на славу.

Жму на газ Хаммера. Машина тяжело ревет, пробивая колесами свежие заносы. Я еду по бескрайней мертвой ледяной пустыне. За окном бесконечная вьюга. Все. Приехали. Внедорожник тормозит у скрытых во льдах ворот Штаба. Я дома!

Внутри Штаба – совсем другой мир, вызывающий у меня ярость. Если Саманта строила Ковчег для спасения простых гражданских, то Штаб построили для кайфовой жизни элиты. Он слепит роскошью. Полированный мрамор, стены обшиты темным деревом, мягкий свет дорогих светильников. Воняет сытой жизнью, хорошим табаком и свежим кофе. Сюда, под землю сбежались богачи, успевшие выкупить билеты в этот подземный рай до того, как мир накрыло вулканичемкой зимой. Хорошо бы узнать, сколько еще ожидается бортов, есть свободные апартаменты, продаются ли еще сюда билетики. Нужно будет найти кого-нибудь поболтливее и узнать. Или может быть боссы отказались от плана присвоить Ковчег?

Иду по просторному коридору, оставляя на чистом полу кровавые следы. Навстречу – патрульные и офицеры. Все чистенькие и отутюженные. Видят меня, вытягиваются по струнке и четко отдают честь. Я на автомате вскидываю правую руку к козырьку – левое заштопанное плечо горит адским огнем и не двигается. Костюмчик-удавка рвется по швам, короткие ватные штаны режут яйца при каждом шаге, ботинки давят пальцы в кровавое месиво. Но я терплю. В коридоре издалека примечаю знакомое лицо! Это же Сэмюель Ридклин! Он видит меня и спешит на встречу. Все-таки выполнил приказ и эвакуировал базу, молодец, не провалил задание. Он приближается ко мне и отдает честь.

– Здорово! Морган! Вот это тебя потрепало! Выглядишь ужасно! Такой стильный… – он заливается смехом, – где твоя девчонка?

– Это не девчонка, она не моя, это «объект» – хмуро говорю ему.

– Ой, да ладно, от этого мужиком она не стала и сиськи не отвалились! – Сэм ржет на весь коридор.

У меня пелена упала на глаза, дышу как бык перед боем, сейчас я его разорву прямо здесь и раскидаю куски этого придурка по всему коридору. Но меня тогда точно отсюда не выпустят, и я провалю операцию! Я пытаюсь взять себя в руки, считаю до десяти, делаю глубокий вдох. Но это мало помогает.

– Она сбежала… – мой тон спокойный, даже безразличный.

– Ого! От тебя? От самого Ханта Моргана? Ничего себя! А девчонка-то крутая, покруче тебя значит! – Сэм не унимается, его смех переходит в истерику, еще чуть-чуть он на полу будет кататься, держась за живот.

– А ты ее тут ждешь? – вопрос вырвался против моей воли, я не успел придержать язык и теперь стоял, затаив дыхание и дожидаясь ответа.

– Надеялся увидеть. Она прикольная. Так ты ее привезешь? Там, снаружи, совсем плохо.

– К командиру иду, не знаю, что скажет, какой приказ отдаст, может, мне уже трибунал светит, за то что провалил миссию…

– Так все серьезно? Если она не в укрытие, ей хана, искать бесполезно, там просто не выжить.

– Она тачку мою угнала, там есть почти все для выживания, я ее укомплектовал под завязку. – я говорю это Сэму, но на деле, успокаиваю себя.

– Она-то знает об этом?

– Нет, конечно, кто бы ей рассказал? – мне не хватило ума ей все показать и научить пользоваться. По спине пробежал ледяной пот, от страха становится дурно, организм выкинул в кровь очередную порцию адреналина. Боль и усталость как рукой сняло. Прилив сил подталкивает меня к действиям. Хочу бежать к ней прямо сейчас по этому чертову морозу в пыточном костюмчике и ботинках. Но меня быстро отпускает, рана ослабила организм, пустой желудок и потеря крови сделали свое дело. Меня шатает от нехватки сил, но я упорно держусь на ногах.

– Найди ее и вези сюда, здесь безопасно, правда тесно, но мы подвинемся. – Сэм отходит от меня и за спиной продолжаю слышать его смех. Сколько можно смеяться? И над чем? Он ждет Кристину тут, я так и думал. Этот ответ меня чуть не убил. Прикольная! Она то хоть знает, что он о ней думает? Или ей все равно?

Я иду в сторону командного пункта, нужно быстрее отчитаться и получить новый приказ. Сейчас, в тепле Штаба, кровяное давление упало ниже плинтуса из-за кровопотери и голода. В ушах стоит плотный звон, от которого раскалывается череп. Стоит резко повернуть голову – и мир начинает бешено вращаться, к горлу подступает волна тошноты. Меня начинает бить крупная дрожь, поднимается жар. Рана инфицирована и в кровь попала какая-то дрянь. Начинается лихорадка. Хорошо бы заглянуть в лазарет, но если кто-то увидит мое состояние, то про Кристину можно будет забыть, меня запрут отлеживаться. Я выжат досуха, сердце колотится внутри как бешеное, пытаясь перегнать остатки крови.

В коридоре, у кабинетов вижу несколько знакомых девиц. Холеные, пахнут дорогими духами. Они видят меня и радостно приветствуют, спешат на встречу, засыпая меня глупыми вопросами. Я вежливо здороваюсь со всеми, одну из их беру под локоток и буквально заталкиваю в первую попавшуюся пустую комнату. Как раз то, что мне сейчас надо. Сейчас мне эта девчонка поможет.