Текст книги "Трио для миллиардера (СИ)"

Автор книги: Кора Бек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Вдруг в дверь квартиры постучали. Негромко так, можно даже сказать, интеллигентно. Я подумала, что так может вести себя Ульрих и пошла к дверям. На всякий случай посмотрела в глазок, ничего не поняла. На лестничной площадке стоит некая женщина. С моим зрением через глазок я днём толком не вижу, а уж вечером – и подавно. Наверное, кто-то из соседей, решила я и открыла дверь. У нас везде висят видеокамеры, чего бояться?

В общем-то, я не ошиблась. За дверью стояла моя соседка, имеется в виду фрау Шульман. В руках – картонная коробка, в которые в магазине обычно накладывают пирожные, взгляд виноватый. Я догадалась, что она пришла каяться и отступила, пропуская её в квартиру.

Мы прошли на кухню. Я предложила соседке кофе. Вместо ответа она кивнула головой. Какое-то время фрау Шульман держалась, потом расплакалась и рассказала свою историю.

Поскольку наши дети ходят в одну группу, я знаю не только фрау Шульман, но и её мужа. С виду – обычный спокойный мужчина, в действительности оказался домашним тираном. И, что самое обидное, ему не было никакого дела до собственных детей. Муж часто упрекал женщину за то, что она их родила в то время, как умные люди сначала живут для себя.

Со слов моей соседки, она терпела его десять лет ради детей (у них девочки девяти и пяти лет), а сегодня не выдержала и ушла, сняв по объявлению первую попавшуюся же квартиру. Всё боялась, что не потянет своих девочек финансово, но теперь плюнула на возможные трудности. Ясен пень, нервы на пределе, вот она так сильно и реагирует на любую мелочь.

Разумеется, я не могла не посочувствовать фрау Шульман. Но, слушая её, вдруг подумала, насколько разными могут быть мужчины. Господин Шульман равнодушен к своим детям, мало того – они вызывают у него чувство раздражения. А мой бывший, помнится, раньше мечтал о большой семье и хотел, чтоб у нас было как можно больше детей. Можно сказать, он на них просто помешан.

Пожалуй, впервые с момента нашей встречи с Даром, я вдруг засомневалась, а правильно ли я поступила, что не призналась ему в том, что у него растут тройняшки? А вместе с тем, с тех пор, как мы расстались, утекло много воды, и Эльдар мог не раз жениться и развестись. Впрочем, он, наверное, если не уехал сегодня, то завтра точно уедет. Мне остаётся сказать одно: Ауф видэрзэен! И, конечно, я очень благодарна Эльдару за то, что благодаря ему, я познала счастье материнства. Но только так уж сложилось, что у каждого из нас своя судьба.

Ху из ху, фрау Вебер?

На следующий день после посиделки с Карлом Беккером Сафаров проснулся в хорошем, бодром настроении несмотря на то, что он спал всего несколько часов. Ощущение, будто у него за спиной вдруг выросли крылья. Он – отец, у него трое детей! Его плоть и кровь, а сын, со слов Карла, и вовсе просто его маленькая копия. Узнать такую сногсшибательную новость, когда ты скоро должен разменять сороковник, – это нечто!

Хорошо, что Эльдар вчера не пил. Иначе, как пить дать, он позвонил бы среди ночи Марте и начал признаваться ей в любви. Но трезвый Сафаров понимал, что спешить нельзя. Ведь, судя по всему, Марта хочет скрыть от него рождение тройни и принимает со своей стороны все меры, чтобы сохранить своё инкогнито.

Впечатление, будто она ему не доверяет и даже относится с предубеждением, как если бы он её чем-то обидел. Но – чем? Сафаров вспомнил их первую и единственную ночь.

В своём смущении и робости Марта была восхитительна. Она так краснела, так неумело отвечала на его поцелуи, что Эльдар сильно возбудился и, как какой-нибудь дикий зверь, у которого давно не было самки, бросился на Марту. Он любил её сильно, долго, страстно.

Потом опомнился, попросил прощения за свою несдержанность, а спустя короткое время опять овладел ею. И только когда за окном забрезжил серый рассвет, новобрачные, наконец, смогли уснуть. Заснули, тесно обнявшись. Однако к тому времени, когда Эльдар проснулся, Марты уже не было ни в доме, ни в городе.

Сафарова долго не покидало ощущение, что исчезновение его молодой жены было кем-то тщательно спланировано. Ведь когда человек действует спонтанно, он волей-неволей оставляет какие-то улики. А тут – был человек, и исчез. Да и уехала Марта, судя по всему, на автомобиле. Возможно, где-то в горах нелегально пересекла границу. Но без помощи и чьей-то поддержки осуществить побег было бы очень сложно для двух девушек – Марты и её подруги Тани, которые не знали местного языка и не ориентировались в здешних местах.

Но самое главное – у Марты не было никаких явных причин сбегать от Эльдара после их свадьбы. Он её ничем не обидел, никто из его родственников не смотрел косо на невесту. У них была обычная весёлая шумная свадьба. И тем не менее на другое утро Марта сбежала. Впечатление, будто её кто-то к этому подтолкнул. Но кто и зачем это сделал – непонятно. У Эльдара или его близких не было никаких врагов, которые желали бы им зла.

К счастью, с девушками ничего плохого не случилось. Потому что вскоре его любимая объявилась в своих родных краях, а после похорон бабушки снова исчезла, но теперь уже навсегда. Эльдар клял себя за промедление, что не поднял на уши местную полицию и свою службу безопасности. Но тогда он был так оглушён, потрясён самим фактом исчезновения Марты, что долго не мог прийти в себя. Да и состояние его матери тоже внушало серьёзные опасения. Врачи говорили, что Шахноза в любую минуту может уйти. Сёстры рыдали в три голоса. Как Эльдар мог оставить своих близких в такой тяжёлый для их семьи момент?

А оказалось, как только сейчас узнал Сафаров, его любимая эмигрировала в Германию и, видимо, уже находясь заграницей, она узнала о беременности. Родила тройню. Наверняка получает какую-то поддержку от государства. А отца своих детей не только не ищет, а даже стремится от него скрыть сам факт рождения тройняшек. И, надо признать, ей это удалось. Потому что, если бы не их случайная встреча с Карлом Беккером, Эльдар никогда не узнал, что у него есть дети.

Теперь Сафаров ломал голову, как ему вновь завоевать сердце и доверие Марты? Она так его боится, так ему не доверяет, что смогла убедить, будто она – просто обычная медсестра, с которой у Эльдара никогда ничего не было, да и быть не может. Ведь Марта не упускала возможности продемонстрировать ему свой невыносимый характер: даже та же самая фрау Майер, которую Сафаров поначалу на дух не выносил, оказалась приятной и милой дамой. А её коллега, которую он знал под именем фрау Вебер, делала всё, чтобы он её избегал. Но он всё равно, наверное, что-то чувствовал, поскольку продолжал искать встреч с женщиной, которая вела себя с ним так, будто он – её злейший враг.

Тем не менее Марта оказалась хорошим конспиратором. Скорее всего после того, как она привезла его в бессознательном состоянии в больницу, Марта одела очки с затемнёнными линзами. Да, они абсолютно ей не идут, но зато с ними ей, видимо, спокойнее. Покрасила и подстригла свои белокурые пышные волосы. И даже стала разговаривать другим голосом: как-то более отрывисто, резко, а иногда она говорила с ним таким бесстрастным холодным тоном, что Эльдару, когда фрау Вебер входила в его палату, хотелось заткнуть уши.

– Что же ей, бедной, пришлось пережить, – сжимая до хруста пальцы, подумал Сафаров, – если Марта так сильно изменилась? Мне нужно сделать всё, чтоб её сердце оттаяло, чтоб моя любимая снова смотрела на мир доверчивым распахнутым взглядом. Но спешить ни в коем случае нельзя. А то моя девочка, мой нежный Подснежник может так напугаться, что попытается снова сбежать от меня. Я должен для начала вызвать у Марты доверие. Главное, моя обожаемая фрау Вебер, я теперь знаю, ху из ху!

– Хотя, – вдруг вспомнив женщину, с которой он столкнулся на лестнице, когда вышел из квартиры Марты, подумал Сафаров, – я и сам мог бы догадаться, что под маской несносной медсестры прячется моя Марта. Помнится, её соседка – по всей видимости, русская немка, кому-то говорила по телефону, что она обязательно передаст некоей Марте, что в их доме должны отключить воду. Я решил, что это просто тёзка моей любимой, и потерял почём зря столько времени. А нужно было всего лишь узнать, как зовут фрау Вебер.

Затем мысли Эльдара перреключились с самобичевания на новость дня, которую он узнал благодаря своему новому товарищу Карлу.

– Как же мне хочется увидеть наших детей! – на чётко-очерченных губах Эльдара заиграла мечтательная улыбка, стоило ему представить двух девочек и мальчика, которые, со слов Карла, сильно похожи на него. – Дочкам надо будет обязательно подарить куклы. Я видел в “Хессен – Центр” куклы ростом с ребёнка, которые так забавно хлопают ресницами и даже говорят: мама-папа. Может, они ещё что-то умеют. Я к ним тогда особо не присматривался. Думал, что мне это ни к чему. А Оскар наверняка, как все мальчики его возраста, обрадуется машинке и конструктору. И, конечно, нам с Мартой надо обязательно сводить детей в парк, погулять, поболтать и поесть мороженого.

С большим трудом Эльдар дождался вечера и очень удивился, когда появившийся в отеле начальник его службы безопасности Олег спросил, к какому часу подготовить бизнес-джет? Несколько секунд Сафаров смотрел на него непонимающим взглядом, затем махнул рукой и сказал, что самолёт можно продолжать сдавать в аренду. Ему необходимо задержаться по делам в Германии.

Потом Эльдар принял душ, побрился, позвонил на ресепшн и сказал, чтоб ему доставили самый большой и красивый букет алых роз из салона цветов при отеле. Наконец, в хорошем настроении он вышел на улицу.

Ну-ка, догони!

Я спустилась на первый этаж и направилась к выходу, радуясь, что уже скоро увижу моих ненаглядных малышей, как вдруг за стеклянными дверями увидела Сафарова. Он был одет в белый костюм, а в руках держал роскошный букет алых роз. Высокий, широкоплечий, поджарый, Дар держался уверенно и даже молодцевато. О таких мужчинах говорят: за ним, как за каменной стеной. Можно сказать, мечта любой женщины.

У меня защемило сердце, а на глаза невольно навернулись слёзы, ведь сегодняшний Дар так напомнил мне день нашей свадьбы! Тогда Сафаров тоже был в белом костюме и также держал в руках цветы. С тех пор прошло почти шесть лет, а воспоминания о самом главном и многообещающем дне моей жизни такие яркие, словно это было вчера. Я хочу, чтобы они остались в прошлом, ведь тот день, которого я с таким нетерпением ждала, не принёс мне счастья. Точнее, он принёс мне детей, а вот женского счастья у меня не было и нет.

Но уже в следующую минуту я разозлилась на себя за свою временную слабость. Бог его знает, что взбрело в голову Сафарова, что он вдруг ни с того ни с сего вырядился и пришёл ко мне на работу. По-хорошему, он должен был уехать ещё вчера. Во всяком случае, я очень надеялась, что Дара в стране нет. А он вдруг явился, как будто мне больше заняться нечем.

Я быстро приняла решение. У нас в больнице, как и в других медучреждениях, несколько выходов из здания. Из одного из них я и вышла, а чтоб не рисковать, оставила минивэн на служебной стоянке, сама же поехала за детьми в детсад на автобусе. Думаю, Эльдар теперь сломает себе мозг, пытаясь понять, куда я пропала? Но я-то ему ничего не обещала!

В дороге всё ломала голову, как мне избежать встречи с Сафаровым? Как-то смущал меня его праздничный и даже взволнованный вид. Букет алых роз тем более не внушал доверия. Впечатление, будто мой бывший собрался сделать мне предложение. По идее, он не должен был меня вычислить. Я постаралась хорошо зачистить все свои следы. Но видок у Эльдара, конечно, ещё тот: жених женихом! Однако я точно знаю: в одну воду дважды не входят. Ничего хорошего от этого ждать не приходится.

А главное – я категорически не хочу и вообще не собираюсь рассказывать Сафарову, что у меня от него тройня. Мы жили до его появления тихо-мирно-дружно, и я не намерена что-то менять. Ради чего? Чтоб потом жить, чувствуя себя, как на пороховой бочке? Чтоб меня проклинали его бывшие жёны, дети, родственники? А так – я никому ничего не должна. Да о такой жизни любая женщина мечтает!

Так ничего и не придумав, я добралась до садика. Смотрю, мне навстречу идут моя новая соседка фрау Шульман с дочерьми и ещё какая-то женщина. Её лицо показалось мне таким знакомым, что я даже остановилась, не доходя до них, и стала всматриваться. Понимаю, так делать некрасиво, но я не могу сказать о себе, будто у меня полгорода знакомых. А тут?..

Фрау Шульман, с которой мы накануне до самой ночи просидели на моей кухне, обсуждая нашу нелёгкую женскую долю, поприветствовала меня дружеской улыбкой. Мне кажется, после нашего разговора она немного успокоилась и уже не видела всё в чёрных тонах. Мало того, под конец встречи мы даже стали обращаться друг к другу просто по имени.

– Очень рада вас видеть, Марта! – воскликнула Эмма и представила мне свою спутницу: Моя сестра Анна Кляйн!

– М-да?.. – хмыкнула я про себя, внимательно разглядывая женщину. – Анна совершенно не похожа на немку. Настоящая восточная женщина, – и осеклась. – Чёрт, кажется, я поняла, кого она мне напоминает. Это же копия Инары, старшей сестры Эльдара! Ну надо же?!

– Приятно познакомиться, – произнесла я на автопилоте.

– Я тоже, – просто ответила Анна и мягко улыбнулась. Я опять была поражена: женщина действительно очень напоминала Инару. Такая же улыбка, поворот головы, черты лица. Ну разве что Инара была немного смуглее. Но в остальном…

– Анна приехала пару часов назад из Берлина, – продолжила оживлённо Эмма. – Я просто на седьмом небе от счастья! К сожалению, мы с сестрой видимся не так часто, как хотелось бы. Поэтому можно сказать: у меня сегодня – праздник!

Эмма, и вправду, выглядела очень счастливой. Я даже ей немножко позавидовала. У меня-то не было ни сестёр, ни братьев. Хотя в душе продолжала удивляться тому, насколько две сестры внешне разные. Наверное, Анна пошла в отца, а Эмма – в маму, или они – сводные сёстры, решила я и искренне порадовалась за женщин. Особенно за Эмму, у которой сейчас очень непростой период в жизни. Поэтому сказала, что и думала:

– Как здорово! – и тут меня осенило, как я могу избежать встречи с Сафаровым, который знает мой адрес. Мне бы простоять-продержаться один вечер, а завтра Дар, может, уедет. В конце концов, его бизнес, семья и всё прочее в России, а здесь просто деловые контакты.

– Эмма, – обратилась я к своей соседке, – а что, если я заберу сейчас своих детей, и мы все вместе погуляем? Время ещё раннее.

Эмма переглянулась с Анной. Та кивнула в ответ головой, а девочки захлопали в ладоши. Я побежала в садик и, подхватив своих тройняшек, прибежала обратно. Конечно, мои детки пришли в восторг, узнав, что сейчас мы пойдём в парк, а не домой. И я тоже была довольна: сама не знаю, почему, но сегодня мне не хотелось оставаться одной. Возможно, в глубине души я опасалась встретиться с Сафаровым.

Недалеко от нашего с Эммой дома находится небольшой уютный парк. А поскольку Эмма пока ещё не ориентируется в этом районе города, я предложила погулять там.

В парке мы покатали малышей на разных аттракционах, а потом зашли в детское кафе и заказали мороженое, сок и пирожные. Правда, я отказалась от сдобы. Почему-то от одного вида пирожных мне вдруг стало как-то нехорошо. А вот мороженое поела с удовольствием.

Деток мы усадили за соседний столик, а сами сели отдельно, болтая о том о сём. Во время этой спонтанной посиделки Анна немного рассказала о себе. Оказалось, я была права. Эмма и Анна приходились друг другу сводными сёстрами: у них общая мать, но разные отцы.

Тем не менее отношениям двух женщин можно было позавидовать. Они с такой заботой относились друг к другу, что я в очередной раз порадовалась за своих деток: в отличие от меня, им будет, с кем разделить радость, на кого надеяться, или поплакаться в жилетку в трудную минуту.

Также Анна рассказала, что недавно побывала в Москве. Мои глаза чуть увлажнились, ведь там я провела несколько чудесных дней перед своей свадьбой. Уж не знаю почему, но что-то в последнее время я становлюсь чересчур сентиментальной. Старею, наверное. Анна тоже задумалась, и поэтому вздрогнула, когда я поинтересовалась, как ей русская столица?

– Знаете, Марта, – произнесла она с нотками грусти в голосе, – я ведь ездила в Россию не на экскурсию, а чтобы показать сына одному известному профессору. У меня единственный ребёнок и, не скрою, мне было страшновато. Но этот профессор давно занимается лечением эпилепсии у детей. Я много о нём была наслышана и, наконец, решилась на поездку.

– Чёрт, кто меня дёргал за язык? – пожалела я. Но только слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. Теперь Анна вынуждена говорить на тяжёлую для неё тему.

– А сколько лет вашему мальчику? – спросила я сочувственно.

– Семь, – ответила Анна и, заметив мой удивлённый взгляд (Анне по виду было уже далеко за тридцать), пояснила: Я поздно вышла замуж, всё казалось, личная жизнь никуда от меня не убежит, главное – это карьера. Правда, многие женщины в наше время придерживаются таких же взглядов, но я теперь понимаю, что счастье – в детях.

– Анна – дизайнер в области ландшафта, – подключилась к нашему разговору Эмма. – Она очень хороший специалист, но сейчас моей сестре не до работы. Все мысли Анны об Эрике. Он – замечательный умный мальчик! Но у нас пока трудности со здоровьем.

И опять я подумала, как здорово иметь близких. Вон, у Эммы при всех её проблемах голос зазвенел от гордости, когда она рассказала, чем занимается её старшая сестра. А уж с какой любовью она отзывается о племяннике! С такой взаимной поддержкой они всё преодолеют.

– Надеюсь, наша с Эриком поездка в Россию не была напрасной, – продолжила говорить Анна. – Но вот вторую часть поставленной перед собой программы я не смогла выполнить.

– То есть вы ездили в Россию, чтобы решить два вопроса? – осторожно спросила я, боясь снова сказать что-нибудь не то. Но мне сложно удержаться от вопросов, когда речь заходит о моей родине.

– Я надеялась найти своего отца, – призналась Анна. – Но оказалось, после распада СССР это сделать очень нелегко.

– Ваш отец родом из России? – поразилась я словам Анны и добавила: Не знаю, говорила вам Эмма, или нет, но я тоже родилась и выросла в этой стране. Поэтому всякий раз я очень волнуюсь, когда слышу что-нибудь о своих соотечественниках.

– Да, я знаю об этом, – Анна немного смутилась. – Пожалуйста, Марта, не думайте, будто мы вас обсуждали! Просто я, со своей стороны, тоже почувствовала волнение, когда узнала, что вы из России, а значит, хорошо владеете русским языком и знаете тамошние соцсети.

Я посмотрела на неё непонимающим взглядом. По-русски-то я разговариваю – это верно (и, кстати, гораздо лучше, чем на немецком), но в российских соцсетях меня нет и быть не может, иначе вся моя конспирация не будет стоить выеденного яйца.

Анна покраснела и быстро заговорила:

– Видите ли, Марта, мои родители не состояли в официальном браке. Отец, со слов мамы, приезжал в Германию на заработки. Потом уехал, а она узнала, что беременна. Мама вышла замуж, и в этом браке родилась моя младшая сестра, – Анна с нежностью посмотрела на Эмму. – Отчим хорошо относился к нам обеим. Но мне, естественно, очень хочется увидеть своего родного папу. Годы идут, и я боюсь не успеть это сделать.

– Простите, а чем вам могу помочь я? Конечно, я не против, но не совсем понимаю, куда вы, Анна, клоните? У меня нет страницы ни в одной соцсети.

– А это и не требуется! – оживилась женщина. – Главное, Марта, вы знаете русский язык и, надеюсь, поможете разместить мне моё объявление о поиске отца. Понимаю, прошло уже много лет, но, сами знаете, надежда умирает последней. А объявление на немецком увидят гораздо меньше людей, а главное – если мне кто-то напишет, я всё равно не смогу понять, о чём письмо. Хотела обратиться к переводчикам, но тема такая, что не каждому доверишь.

– Скажите пожалуйста, – мне захотелось помочь сестре Эммы, – а у вас есть фото вашего папы, хотя бы не очень хорошего качества? Имея фотографию, человека найти проще.

– Есть, правда, фотография маленькая, – Анна заметно приободрилась и добавила: Но это же лучше, чем ничего?

– Конечно! – ответила я, любуясь её раскрасневшимся лицом.

Теперь уже мне самой стало интересно, что может получиться из нашей затеи. Я хотела чуть поподробнее расспросить Анну об истории знакомства её родителей и что, вообще, ей известно о её отце. Но вдруг я увидела идущего по ту сторону тротуара Сафарова. Он шёл, разговаривая по телефону. Судя по тому, откуда Эльдар возвращался, я предположила, что он идёт из моего дома.

– Чёрт, только этого мне не хватало! – ахнула я и, опасаясь, как бы Эльдар не почувствовал мой взгляд, отвернулась в сторону. Затем сделала вид, будто меня дома ждут неотложные дела и, подхватив своих тройняшек, попрощалась с сёстрами, пообещав не теряться. Мне и вправду очень хочется помочь Анне, но, как говаривала моя бабушка, “Не до жиру, быть бы живу”.

Вечер удался!

Подобно матёрому шпиону, обходными путями я вела детей домой. По-хорошему, нам было лучше уехать в Майнц к тёте Лене, но я боялась нечаянно встретиться с господином Беккером, который в последнее время слишком часто стал попадаться мне на глаза. А ведь, как я поняла, Сафаров и Беккер теперь общаются. Не дай бог, пекарь проболтается Эльдару о детях. Я столько сил и нервов потратила, чтоб начать жизнь с чистого листа! Обидно, если все мои старания пойдут коту под хвост.

Свои странные манёвры я объяснила малышам, что, мол, уже поздно, и нам желательно не шуметь, а то вдруг кто-нибудь догадается вызвать полицию. Между прочим, объяснение вполне правдоподобное. В Германии люди привыкли по любому поводу сразу обращаться в полицию. И особенно трепетно здесь относятся к соблюдению Закона о тишине.

Ос моим словам обрадовался и начал дальше развивать эту идею, но уже в другом ключе. А именно, что будет, если вместо полицейских мы наткнёмся на каких-нибудь бандитов? Осси с жаром рассказывал, как он будет защищать меня и сестёр, если бандиты захотят нас ограбить. А у меня сердце защемило, когда я увидела его оживлённый взгляд, который был точь-в-точь, как у Эльдара, когда он фантазировал, какой будет наша свадьба.

Наконец, обойдя всё, что только можно было обойти, мы приблизились к дому. Я подняла голову и увидела, что в квартире Эммы горит свет.

– Долго же мы бродили, – удивилась я про себя, – если Эмма с Анной и девочками успели вернуться домой. Зато теперь мне точно не грозит встреча с Даром. Всё-таки он – человек воспитанный, и не будет пытаться попасть ко мне в квартиру на ночь глядя. Да и вообще, в Германии так делать не принято.

Но, поднимаясь по лестнице подъезда, я с тройняшками внезапно наткнулась на учителя музыки. Господин Мюллер как раз спускался вниз. Настроение у него было неважнецкое, а под глазом стоял хороший фингал.

– Господин Мюллер?.. Добрый вечер, – произнесла я растерянно. – Какими судьбами?

– Ура, господин Мюллер! – малыши бросились обнимать своего учителя. Он тепло обнял их в ответ. А Оли сказала, доверчиво глядя на него снизу вверх:

– Вы же сейчас не уйдёте, правда? Мы должны обязательно угостить вас кофе или чаем!

– Даже не знаю?.. – Мюллер посмотрел на меня и, спохватившись, нас поприветствовал.

Я не смогла сдержаться и улыбнулась. Очень высокий, немного нескладный, окружённый детьми, учитель музыки смотрелся весьма забавно. Этакий молодой многодетный папаша, который вернулся домой после работы, но ещё не свыкся со своей ролью главы семейства.

– Мама, мама, – потянула Оли меня за руку, – пригласи, пожалуйста, господина Мюллера на чашку кофе, а то наш учитель стесняется!

– Конечно. Мы будем очень рады, господин Мюллер, видеть вас в нашем доме! – сказала я и ободряюще улыбнулась нечаянному гостю. Потом, бросив быстрый взгляд на его синяк, добавила: К тому же вам нужно срочно приложить к лицу лёд, чтоб снять отёк.

Разумеется, я не стала расспрашивать учителя музыки, откуда у него взялся фингал. Зачем хорошего человека ставить в неловкое положение? Да и вообще, мне самой было ясно, что автор знатного фингала – Сафаров. Ведь он не так давно был здесь. А, кроме того, Эльдар в молодости занимался боксом и восточными единоборствами. Чего тут не понять?

Правда, я совершенно не понимаю, зачем Сафаров вдруг стал искать со мной встреч? Но, думаю, недаром он возвращался этим вечером со стороны нашего дома. Как пить дать, Дар приходил сюда и докопался до бедного учителя музыки. Тоже мне, рыцарь нашёлся! Нет, чтоб меня сначала спросить. А Мюллер на голубом глазу сокрушённым тоном заявил:

– Мне так не повезло, фрау Вебер, что я в темноте ударился о дерево!

– Так, значит, вы пришли недавно? – спросила я, пока открывала дверь квартиры. – А то я испугалась, что вы нас долго ждали. Ещё и мой телефон, как назло, что-то барахлит.

– Ничего подобного, – запротестовал учитель музыки. – Я пришёл пять минут назад.

– М-да? – хмыкнула я про себя. – Да мы до дому добирались, наверное, целый час! Эльдар ушёл отсюда ещё раньше, – но выводить на чистую воду Мюллера, конечно, не стала. Хотя ума не приложу, зачем он опять пришёл ко мне? Я же в прошлый раз объяснила, что замуж выходить не намерена ни за него, ни за кого другого. Мне и так хорошо.

Я провела гостя на кухню и, пока варился кофе, приложила несколько кубиков льда к его гематоме. Дети, ясен пень, довольные по уши, пошли играться в детскую. Ведь, как бы они хорошо ни относились к своему учителю музыки, главная причина, по которой Оли просила за господина Мюллера, – это, чтоб я их сразу не отправила в постель. А теперь мама занята, и они могут ещё поиграть.

Прошло совсем немного времени, и я с удовлетворением отметила про себя, что принятая мною мера по оздоровлению учителя музыки подействовала. Я налила нам кофе, а сама на минутку отлучилась в комнату за специальным гелем, в котором содержится герипан. Он очень хорошо помогает при гематоме, но применять его следует не раньше, чем через час после получения ушиба. Потом вернулась обратно, но Мюллера не обнаружила.

Недоумевая, куда вдруг подевался учитель музыки, заглянула в детскую, а там – веселье! Встав на колени, Мюллер изображал из себя лошадку, на которой по очереди катались Оли и Ода, а Ос выступал в роли гм-м погонщика. Он размахивал скакалкой, вынуждая лошадку, то есть, конечно, господина Мюллера, двигаться ещё быстрее.

Долговязый учитель смотрелся так забавно, что я вместо того, чтобы сделать тройняшкам внушение, расхохоталась. Обрадованный тем, что ему удалось меня рассмешить, господин Мюллер издал звук: “И-го-го!”. Дети в восторге завизжали. Мне стало очень неудобно, и я призвала их к порядку. Но учитель, посмотрев на часы, заявил, что у нас есть ещё несколько минуток до положенных по закону часов тишины. Теперь на спину Мюллера одновременно забрались Ода и Осси, а Оли взяла роль погонщика. Я испугалась, что бедный учитель музыки свалится вместе с детьми на пол. Но ничего, молодец, удержался!

– Да уж, – сказала я сама себе, – можно сказать, вечер удался! Думаю, мои дети ещё долго будут его вспоминать.

Я присела на пуфик и растроганно смотрела на их игру. В голову лезли дурацкие мысли, что детям нужен отец. Но я не знаю семейного положения Сафарова. Потому что, если он женат, то, насколько мне известно, на его родине мужчина может подать на развод только в одном случае: если в браке нет детей. Конечно, времена изменились, и не все мужчины придерживаются этого негласного обычая. Но на Эльдара ввиду его положения в обществе обращено слишком много взглядов. Он тем более не может нарушать принятые правила.

В свою очередь, я не могу рисковать тройняшками. Сафаров сейчас напоет мне песен про любовь и прочее, а потом отберёт у меня детей и заберёт их с собой. Разве мужчинам можно верить? Если кто меня и не предаст ни при каких обстоятельствах, то это только дети.

Вдруг раздался звонок в дверь. Испугавшись, что это кто-то из соседей пришёл выразить своё недовольство шумом, я быстро направилась к дверям. Открываю, а на площадке стоит Ольга Петровна, с которой у меня прекрасные отношения. Не успела я рот открыть, чтобы спросить, что случилось, как она вдруг протянула мне роскошный букет алых роз, который давеча держал в руках Эльдар, а у соседки он был спрятан за спиной, и сказала:

– Марта, это вам просил передать один интересный мужчина. Не буду вас задерживать, у вас, похоже, гости, – и пошла к себе, а я только и смогла крикнуть вдогонку: “Спасибо!”.

Затворив дверь, я унесла цветы к себе в комнату и пару минут стояла, вдыхая их аромат. Неудобно признаваться, но алые прекрасные розы почему-то меня растрогали до слёз. Мне не хотелось с ними расставаться. Вдруг в дверь, теперь уже моей спальни, тихо постучали. Сама не знаю почему, я спрятала букет в шкаф и хрипло выдохнула: “Войдите!”. В комнату вошёл учитель музыки. Он выглядел необычайно взволнованно. Я насторожилась, и не зря.

К моему изумлению, господин Мюллер встал на одно колено, вынул из кармана пиджака чёрную бархатную коробочку и, сняв с неё крышечку, протянул её мне со словами:

– Дорогая фрау Вебер, я прошу вас: станьте моей женой!

У меня даже не нашлось слов, и я только отрицательно замотала головой. Он продолжил:

– Я долго думал и понял, что в прошлый раз был неправ. Так предложение даме не делают. Пожалуйста, простите меня, фрау Вебер. Я, – он покраснел, – люблю вас и ваших детей! Я почувствовал сегодня, что значит семья. И, знаете, что я скажу? Семья – это здорово!

– Господин Мюллер, пожалуйста, не обижайтесь, – я с трудом смогла выровнять дыхание и начать говорить, – я не могу принять ваше предложение. И возьмите обратно это кольцо. Очень сожалею, но я не вижу нас вместе. Вы – прекрасный человек, однако… – и, не в силах дальше продолжать, развела руками.

– И всё же я надеюсь, фрау Вебер, что вы ещё передумаете, – крышечка коробки печально захлопнулась и, поцеловав мне руку, учитель музыки вышел.

А я с грустью подумала, что господин Мюллер испортил такой вечер! Ну зачем?!.

Люди встречаются, люди общаются

Пожалуй, ещё никогда в жизни Сафаров не чувствовал себя настолько паршиво, как в тот день, когда, потратив целый вечер на поиски Марты, он так и не сумел её найти.

Проторчав под дверями больницы почти час, Дар поднялся в отделение, где она работала, но её сменщица фрау Майер ответила, что Марта давно ушла. И хоть фрау Майер встретила его очень доброжелательно, настроение у Сафарова всё равно испортилось. Поблагодарив её, Эльдар попробовал снова набрать телефон Марты, но он по-прежнему был вне доступа.