Текст книги "Беспощадный целитель. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14
Интерлюдия Кайзер

Кабинет на последнем этаже складского комплекса был обставлен с той функциональной простотой, которая выдавала в хозяине бывшего военного. Никаких картин на стенах, никаких безделушек на полках – только карты города, схемы районов и несколько фотографий в простых рамках. На одной из них молодой мужчина в форме армейского охотника стоял рядом с группой таких же молодых парней, все улыбались в камеру. Снимку было больше двадцати лет.

Герман Айронфест, которого уже давно никто не называл по имени, сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. Отчёты, накладные, счета – бюрократия криминальной империи мало чем отличалась от бюрократии легального бизнеса. Разве что последствия ошибок здесь были несколько… серьёзнее.

Кайзер – это прозвище прилипло к нему ещё в армии, когда он командовал отрядом зачистки разломов на северной границе, потёр переносицу и отложил очередной документ. Цифры расплывались перед глазами. Слишком много часов без сна, слишком много проблем, требующих решения и слишком мало тех кому он мог доверять. Опыт говорил, что доверия достойны лишь те кто сражался с ним бок о бок.

В свои сорок пять он всё ещё выглядел внушительно. Широкие плечи, мощная шея, руки, способные согнуть стальной прут. Короткая стрижка открывала жесткое, словно вырубленное из камня лицо с глубокими морщинами у глаз и рта. Виски давно поседели, но это лишь добавляло ему особо шарма. А его холодные серые глаза выдавали в нем человека, который прошёл через ад и вернулся.

Когда-то он был одним из лучших охотников В-ранга в северном секторе. Три года на передовой, сотни закрытых разломов, тысячи спасённых жизней. А потом очередной щенок из мечей оказался для руководства ценнее, чем верный боец и началась грязь или как сейчас принято говорить политическая необходимость, в результате которой он получил удар в спину от тех, кому он доверял. Его отряд списали, результаты присвоили другие, а его самого отправили в отставку с минимальной пенсией и благодарственной грамотой.

Кайзер усмехнулся, вспоминая тот день. Грамота до сих пор лежала где-то в ящике стола. Он сохранил её как напоминание о том, чего стоят слова тех, кто сидит наверху.

После отставки он построил собственную империю. Не такую, какую хотели бы видеть его бывшие командиры, – но империю, где его слово было законом, где его люди знали, что он никогда не бросит их в беде. Наркотики, контрабанда, услуги определённого рода – всё это было лишь инструментами. Настоящей целью всегда была власть. Власть, которую у него однажды отняли и которую он поклялся вернуть.

Дверь кабинета распахнулась без стука. Кайзер поднял голову, готовый рявкнуть на наглеца, но слова замерли на губах.

Лидия Вейн стояла на пороге, и одного взгляда на её лицо было достаточно, чтобы понять – случилось что-то серьёзное. Она была красива той опасной красотой, которая заставляет мужчин совершать глупости. Тридцать пять лет, тёмные волосы, собранные в строгий хвост, холодные серые глаза, фигура, способная украсить обложку журнала. Но за этой красотой скрывался разум, острый как бритва, и душа, в которой не осталось места для сентиментальности.

Она была его правой рукой уже восемь лет и пять из них была любовницей. Лидия была единственным человеком в мире, которому он доверял почти полностью. Почти.

– Что такое, Лидия? – Кайзер отложил бумаги. – Я погряз в этих отчётах по уши, спонсоры требуют данных. Надеюсь, у тебя есть веская причина врываться без стука.

– Есть. – Её голос был ровным, но Кайзер знал её достаточно хорошо, чтобы уловить напряжение. – Звонил Бреннан.

– И что хочет наш ручной детектив?

Лидия закрыла за собой дверь и подошла к столу. Её каблуки глухо стучали по бетонному полу.

– Давида нашли мёртвым.

Несколько секунд в кабинете висела тишина. Кайзер медленно встал, опираясь руками о стол. Костяшки его пальцев побелели.

– Что?

– Давид Морган. Мёртв. Нашли сегодня утром в его квартире. – Каждое слово звучало словно гвоздь вгоняемый в крышку гроба.

– Как? – Внутри Кайзера нарастала волна безудержного гнева.

– По словам Бреннана, предварительная версия говорит о самоубийстве. Он не особо говорил по телефону, но стандартная картина. Предсмертная записка и вскрытые вены, а потом петля.

Кайзер ударил кулаком по столу. Ценнейшие документы, над которыми он работал разлетелись по полу, но сейчас ему было на это плевать. Спонсоры подождут, а вот смерть бойца его личной гвардии нет.

– Самоубийство? – Его голос был низким, опасным. – Давид?

– Я знаю, – Лидия не отступила, хотя большинство людей в этот момент уже искали бы путь к двери. – И тоже не верю.

Кайзер глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Гнев – плохой советчик. Он усвоил этот урок ещё в армии, когда горячая голова стоила жизни троим его людям.

– Рассказывай всё что успела узнать.

– Бреннан получил вызов около десяти утра. Соседка принесла Давиду пирожки. – Видя не понимающий взгляд Кайзера Лидия ответила. – Давид как-то объяснил местной шпане, что возле его дома должна быть тишина и теперь старушка считала его ангелом во плоти. Она обнаружила, что дверь не заперта и вошла в квартиру, а он висел на на люстре. Вызвала патрульных, а те уже зафиксировали все остальное. – Лидия говорила коротко, по-военному. – На журнальном столике лежала записка и полупустая бутылка виски Синголтона. На полу лужа крови от вскрытых вен.

– Записка?

– Бреннан зачитал по телефону. «Я больше не могу так жить. Ингрид постоянно изменяет мне. Она была всем для меня, а теперь у меня ничего не осталось. Простите».

– Ингрид? – Кайзер нахмурился.

– Да. Он обвиняет её в изменах.

Это было крайне странно. Кайзер знал о болезненной привязанности Давида к Ингрид. Знал, что этот здоровяк смотрел на психопатку так, словно она была богиней, сошедшей с небес. Но самоубийство из-за неё? Давид был не из тех, кто сдаётся. Он был из тех, кто ломает челюсти соперникам и продолжает жить дальше.

– Где Ингрид сейчас?

– Возвращается из поездки. Должна быть в городе к вечеру. Я ещё не сообщала ей.

– Не сообщай. Пока. – Кайзер взял пиджак со спинки кресла. – Едем.

– Куда?

– В участок, а потом в морг. Я хочу видеть всё своими глазами. – Лидия кивнула. Она знала, что спорить бесполезно.

Полицейский участок располагался в старом кирпичном здании на границе между приличным районом и трущобами. Идеальное место для тех, кто хотел держать руку на пульсе обеих сторон города.

Кайзер вошёл первым, Лидия – на полшага позади. Дежурный за стойкой поднял было голову, но, увидев посетителей, тут же опустил взгляд и сделал вид, что очень занят бумагами. Умный мальчик. Кайзер ценил тех, кто понимал, когда лучше не задавать вопросов.

Детектив Бреннан ждал их в своём кабинете. Грузный мужчина лет пятидесяти с красным лицом любителя выпить и мешками под глазами от хронического недосыпа. Он был не самым умным и не самым честным полицейским в городе, но зато прекрасно понимал, на чьей стороне его хлеб с маслом.

– Господин Кайзер, – он поднялся навстречу, протягивая руку. – Госпожа Вейн. Мои соболезнования.

– Рассказывай. – Требовательно спросил Кайзер и проигнорировал протянутую руку.

Бреннан не обиделся или, по крайней мере, не показал этого. Он достал из ящика стола папку и положил на стол.

– Вызов поступил в девять сорок семь. Вызвала соседка, она ничего не слышала. Патрульные прибыли в десять ноль три, и обнаружили тело.

Он открыл папку и достал несколько фотографий. Кайзер взял их, разглядывая без видимых эмоций. Давид висел на импровизированной петле из чёрной атласной простыни, привязанной к крюку люстры. Под ним валялся опрокинутый стул. На полу блестели от вспышки тёмные пятна крови, ведущие от кухни к месту, где он умер.

– Патологоанатом подтвердил предварительный диагноз, – продолжал Бреннан. – Смерть наступила в результате асфиксии. При этом вскрытые вены не позволили бы ему сопротивляться даже если он передумает. Парень знал, что делает.

– Время смерти?

– Между полуночью и двумя часами ночи. Точнее сказать сложно из-за… – Бреннан замялся, – из-за условий в квартире.

– Что ещё нашли?

– Бутылка виски на столе. «Синглтон», сорокалетняя выдержка. Рядом – стакан с остатками. Записка, написанная от руки. Почерк соответствует образцам Моргана из наших архивов.

– У вас есть образцы его почерка? – Кайзер поднял голову.

Бреннан замялся понимая, что сказал лишнего.

– Ну… были старые протоколы… Ещё с тех времён, когда он попадался на мелочах. До того, как начал работать на… – он осёкся, – до того, как остепенился.

– Записка при вас? – Лидия, стоявшая у окна, повернулась.

– Оригинал – в лаборатории. Но я сделал копию. – Бреннан достал из папки лист бумаги и протянул ей.

Лидия прочитала вслух:

– «Я больше не могу так жить. Ингрид постоянно изменяет мне. Она была всем для меня, а теперь у меня ничего не осталось. Простите». – Она посмотрела на Кайзера. – Коротко.

– Слишком коротко, – согласился тот. – Давид любил поговорить. Если бы он решил уйти, написал бы поэму.

– Люди в отчаянии не всегда многословны, – заметил Бреннан, но в его голосе не было уверенности.

– Что ещё? Следы взлома? Посторонние отпечатки?

– Ничего. Дверь была не заперта, окна закрыты. Отпечатки только его. – Бреннан развёл руками. – Узнал об измене девушки, начал пить и решил покончить с собой. Так что выглядит как классическое самоубийство. Если бы не ваш интерес к делу, оно бы уже было закрыто.

– Я хочу видеть тело.

– Это… – Бреннан замялся, – не совсем по протоколу.

– Бреннан. – Голос Кайзера стал тихим и оттого ещё более опасным. – Я не спрашиваю.

Детектив сглотнул и кивнув ответил:

– Конечно. Я провожу вас в морг.

Они шли по коридорам участка, спускаясь всё ниже. Бреннан впереди, Кайзер и Лидия следом за ним. По пути им попадались полицейские, которые старательно отводили глаза и прижимались к стенам, пропуская процессию. Все знали кто вносит солидную сумму в кассу взаимопомощи офицерам полиции.

Лидия шла рядом с Бреннаном, негромко разговаривая о чём-то незначительном. Кайзер заметил, как она на повороте случайно задела детектива плечом – и как её рука на мгновение скользнула к его карману. Бреннан даже не заметил. Когда до смотровой оставалось несколько шагов, Лидия улыбнулась и отстала, занимая место рядом с Кайзером.

– Готово, – одними губами произнесла она.

Кайзер едва заметно кивнул. Бреннан получит свои деньги позже, когда обнаружит их в кармане. Небольшой бонус за содействие. Достаточный, чтобы он чувствовал себя обязанным, но недостаточно большой, чтобы привлечь внимание.

Морг располагался в подвале. Холодное помещение с кафельными стенами и резким запахом формальдегида. У одного из столов стоял пожилой мужчина в белом халате, что-то записывая в журнал.

– Доктор Хольц, – Бреннан кашлянул, привлекая внимание. – К вам посетители.

Патологоанатом поднял голову. Маленькие глазки за толстыми стёклами очков подозрительно оглядели вошедших.

– Это морг, детектив, а не музей. Посетители здесь не предусмотрены.

– Я Герман Айронфест, – Кайзер шагнул вперёд. – Давид Морган служил под моим командованием. Я хочу увидеть его.

– Служил? – Хольц нахмурился. – Насколько мне известно, покойный не был военным.

– Служат не только военным. – Хольц поджал губы на подобное высказывание.

– Тем не менее, я не могу допустить посторонних к телу. Есть процедуры, протоколы…

– Им можно, доктор, – вмешался Бреннан. В его голосе звучало что-то похожее на мольбу. – Поверьте, им можно.

– Это совершенно недопустимо…

Лидия выступила вперёд. Её каблуки звонко цокали по кафельному полу, пока она не остановилась в полуметре от патологоанатома. Она была почти на голову выше него, и старик был вынужден задрать голову, чтобы смотреть ей в глаза.

– Доктор Хольц, – её голос был мягким, почти нежным. – Мы понимаем, что просим о многом. Но этот человек… – она на мгновение опустила глаза, изображая скорбь, – он был нам как младший брат. Мы просто хотим попрощаться. Десять минут. Это всё, о чём мы просим.

– Я не могу…

Лидия шагнула ещё ближе. Её рука легла на грудь доктора. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но Герман прекрасно знал как быстро она может убивать подобным движением. Но Лидия была умна и всегда знала, что деньги более простой способ чем кровь. Ее рука скользнула к нагрудному карману его халата и оставила там небольшой сверток, который появился у нее словно у фокусника…

– Пожалуйста, – её глаза блестели от непролитых слёз. – Это важно для нас. – Ей бы играть в театре, а не вразумлять тупых медиков.

Доктор Хольц застыл, чувствуя тяжесть свёртка в кармане. Его взгляд метнулся к Бреннану, который старательно изучал потолок, потом к Кайзеру, который смотрел на него с абсолютно непроницаемым выражением лица.

– Десять минут, – наконец выдавил патологоанатом. – Не больше.

– Благодарю, доктор, – Лидия улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что любой, кто не знал её, поверил бы в искренность. – Вы очень добры.

Хольц торопливо направился к выходу, на ходу бормоча что-то о необходимости проверить документы в архиве. Бреннан последовал за ним, бросив на Кайзера многозначительный взгляд.

Дверь закрылась и они наконец-то остались одни.

Кайзер подошёл к столу, на котором лежало тело, накрытое белой простынёй. Несколько секунд он просто стоял, глядя на очертания под тканью. Потом медленно откинул простыню.

Давид выглядел почти спокойным. Если не считать синюшного оттенка кожи и багровой борозды на шее от петли, он мог бы просто спать. Глаза были закрыты. То ли патологоанатом уже постарался, то ли так и было. Руки лежали вдоль тела, и даже отсюда были видны глубокие разрезы на запястьях – аккуратные, профессиональные, от запястья к локтю.

– Он знал, как это делается, – тихо сказал Кайзер. – Поперёк режут для внимания. Вдоль, чтобы умереть.

– Или кто-то сделал это за него, – отозвалась Лидия, натягивая тонкие перчатки.

Она подошла к столу и начала методичный осмотр. Пальцы скользили по холодной коже, проверяя, изучая, запоминая. Кайзер молча наблюдал.

– Никаких следов борьбы, – Лидия осмотрела руки, плечи, грудь. – Никаких синяков, кроме посмертных. Никаких царапин, порезов или ссадин. Если его убили, он не сопротивлялся. Под ногтями нет частичек кожи или грязи

– Ты хочешь сказать, что Давид не сопротивлялся?

– Именно.

Она наклонилась ближе к лицу мертвеца, принюхиваясь.

– Алкоголь. Много. И… – она нахмурилась.

– Что?

– Дай мне минуту.

Лидия обошла стол, наклоняясь то к одной части тела, то к другой. Её лицо было сосредоточенным, как у охотничьей собаки, взявшей след.

– Виски, – наконец сказала она. – «Синглтон», как и сказал Бреннан. Я чувствую его – дорогой, выдержанный, с нотками ванили и дуба.

– И?

– И дешёвое пойло. – Она выпрямилась. – Что-то вроде того, что подают в трущобных барах. Знаешь, то, от чего наутро раскалывается голова и хочется умереть.

Кайзер нахмурился и вспомнив произнес:

– В отчёте была только бутылка «Синглтона».

– Именно. – Лидия стянула перчатки. – А здесь – два разных запаха. Он пил что-то дешёвое, а потом – дорогое. Или наоборот.

– Может, смешал?

– Давид? – Лидия покачала головой. – Ты же знаешь, каким он был. Помешанный на своей коллекции. Он скорее отрезал бы себе руку, чем налил бы в один стакан «Синглтон» и барную бурду. Для него это было бы кощунством.

Кайзер молчал, обдумывая услышанное.

– Значит, он пил где-то ещё. До того, как вернулся домой.

– В «Чёрном псе», скорее всего. Это его обычное место, когда Ингрид уезжает.

– А потом пришёл домой и открыл дорогой виски?

– Не просто дорогой. Сорокалетней выдержки. Он берёг эту бутылку три года, ждал особого случая. Думал она согласится выйти за него и тогда он ее откроет. – Лидия посмотрела на Кайзера. – Какой особый случай мог заставить его открыть её перед самоубийством?

Вопрос повис в холодном воздухе морга.

Кайзер снова посмотрел на тело. Давид был его человеком. Не самым умным, не самым полезным, но верным. Преданным как пёс. Он выполнял приказы, не задавая лишних вопросов, и никогда не подводил.

И теперь он лежал здесь, на металлическом столе, с разрезанными венами и следом от петли на шее.

– Записка, – медленно произнёс Кайзер. – Он обвиняет Ингрид в изменах.

– Да.

– Ингрид ему не изменяла.

– Насколько мне известно – нет. Секс для нее не особо важен. Она использовала его, но не изменяла. Он был ей полезен. – Лидия пожала плечами.

– Тогда откуда эта чушь в записке?

– Может, он узнал что-то, чего не знаем мы?

Кайзер покачал головой.

– Нет. Если бы Давид узнал, что Ингрид ему изменяет, он бы не повесился. Он бы нашёл того ублюдка и забил его до смерти голыми руками. А потом пришёл бы ко мне и попросил разобраться с ней.

– Тогда что?

Кайзер накрыл тело простынёй. Его движения были медленными, почти церемониальными.

– Кто-то заставил его написать эту записку. Кто-то, кто знал об Ингрид, но не знал их отношений по-настоящему. Кто-то, кто хотел, чтобы это выглядело как самоубийство из-за несчастной любви.

– Это потребовало бы… – Лидия замолчала.

– Что?

– Контроля. – Её голос стал тихим. – Давид боец С-ранг специализирующийся на укрепление тела. Чтобы заставить его сделать всё это без борьбы я даже не знаю что нужно.

Кайзер молчал. В его голове медленно складывалась картина, и она ему очень не нравилась.

Кто мог это сделать? Кто имел мотив, возможность и способности?

Враги? Их хватало, но никто из известных ему не обладал достаточной силой, чтобы справиться с Давидом без следов борьбы.

Конкуренты? Возможно, но зачем такая сложная инсценировка? Проще было бы просто застрелить его в тёмном переулке.

Кто-то изнутри? Эта мысль была неприятной, но Кайзер не отбрасывал её. Он слишком долго жил, чтобы верить в абсолютную преданность.

– Что ты думаешь? – спросила Лидия.

– Я думаю, – медленно произнёс Кайзер, – что кто-то объявил мне войну. И начал с того, что убил одного из моих людей, сделав это похожим на самоубийство.

– Зачем? Почему не просто убить?

– Потому что это послание. – Кайзер повернулся к ней. – Записка, обвиняющая Ингрид. Дорогой виски, который Давид берёг для особого случая. Всё это – не случайность. Кто-то хочет, чтобы мы знали, что это убийство, но не могли доказать.

– Играет с нами?

– Да. И это значит, что он либо очень глуп, либо очень уверен в себе.

Лидия хмыкнула.

– Ты сам говорил – глупцы в нашем бизнесе долго не живут.

– Именно.

Кайзер направился к двери. Лидия пошла следом.

– Что будем делать?

– Сначала – информация. Проверь всех, с кем Давид контактировал в последние дни. Где был, с кем встречался, что делал. И узнай, кто мог знать о его привычках – о баре, о виски, об Ингрид.

– Это сузит круг.

Они вышли из морга. В коридоре их уже ждал Бреннан, нервно переминающийся с ноги на ногу.

– Всё в порядке? – спросил он. – Доктор Хольц был очень недоволен…

– Всё в порядке, детектив, – Лидия одарила его улыбкой. – Благодарим за помощь. Мы очень это ценим.

– Да, конечно, всегда рад… – Бреннан осёкся, наткнувшись на взгляд Кайзера.

– Дело, – сказал тот. – Оно остаётся открытым или закрывается?

– Ну… – Бреннан замялся. – Технически, все признаки указывают на самоубийство. Нет оснований для дальнейшего расследования. Но если вы хотите…

– Закрой его.

– Простите? – Бреннан моргнул от такой смены настроения Кайзера.

– Закрой дело. Самоубийство на почве несчастной любви. Пусть это будет официальная версия.

– Но вы же только что…

– Я знаю, что я только что. – Кайзер шагнул к нему, и Бреннан инстинктивно отступил. – Официальная версия – самоубийство. Неофициальное расследование проведу я сам. И, Бреннан…

– Да?

– Если кто-то будет интересоваться этим делом – любой, кто угодно – ты немедленно сообщишь мне.

– Конечно. Разумеется. – Бреннан шумно сглотнул.

– Хорошо.

Кайзер развернулся и пошёл к выходу. Лидия задержалась на мгновение.

– Детектив, – её голос был сладким, как мёд, – я надеюсь, вы понимаете важность… конфиденциальности?

– Абсолютно, госпожа Вейн.

– Замечательно. – Она улыбнулась и последовала за Кайзером.

Они молчали, пока не вышли из здания участка. Серое небо нависало над городом, грозя очередным дождём. Кайзер остановился на крыльце, глядя на улицу.

– Что насчёт Ингрид?

– Расскажи ей. Всё. Пусть знает о записке.

– Она взбесится.

– Именно. – Кайзер повернулся к ней. – Ингрид – психопатка, но она умеет находить людей. Когда она узнает, что кто-то убил Давида и попытался свалить это на неё… – он не договорил.

– Она перевернёт город.

– Да. И это именно то, что мне нужно. Пусть ищет. Пусть роет. А я буду смотреть, кто занервничает.

– Ты веришь, что мы найдём его?

Кайзер посмотрел на небо. Первые капли дождя упали на его лицо, но он не пошевелился.

– Давид был моим человеком. Он пришёл ко мне двенадцать лет назад – глупый мальчишка с улицы, который умел только махать кулаками. Я сделал из него бойца. Я дал ему цель. Я дал ему семью.

Он опустил взгляд.

– И кто-то забрал его у меня. Заставил его резать собственные вены и писать лживую записку. Заставил его повеситься в собственной гостиной, как последнего труса.

Его голос стал тихим и холодным.

– Я найду того, кто это сделал. И когда найду – он пожалеет, что родился на этот свет. Он будет молить о смерти, но я не дам ему умереть. Не сразу. Он узнает, что значит причинить боль моим людям.

Лидия не ответила. Она знала Кайзера достаточно долго, чтобы понимать – это не пустые угрозы.

– Едем, – Кайзер направился к машине. – У нас много работы.