Текст книги "Беспощадный целитель. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Прозвеневший будильник вывел меня из состояния транса. За окном всё так же моросил мерзкий дождь, и серая хмарь, в которую мне нужно было выходить, не внушала мне доверия. Но охота – прежде всего.

Дождь утих, но тучи висели низко, грозя разразиться снова в любой момент. Фонари отбрасывали размытые пятна света на мокрый асфальт. Идеальная погода для охоты на двуногую дичь. Из татуировки раздалась мысль Тени – он тоже хотел охоты и свежей крови.

По словам Дэмиона, мой клиент обычно бывает в баре после семи. Так что я вышел заранее, заложив время, необходимое мне, чтобы спокойно туда добраться. Тёмная куртка с капюшоном, тонкие перчатки в кармане и спущенный шарф на шее. Футляры с иглами были закреплены на запястьях, что позволит метать их с двух рук. Будем честны – яда я приготовил на десяток человек, но кто его знает, что может пойти не так.

Путь в трущобы занял около сорока минут. Сначала пройтись до автобусной остановки в паре кварталов от школы, чтобы доехать на автобусе до промышленной зоны. Потом, уже пешком, через лабиринт узких улочек – всё дальше от приличных районов, всё глубже в изнанку города.

Трущобы во всех мирах имеют одинаковую ауру. Даже дождь не смог смыть с этих улиц запах мусора и пищевых отходов. Словно люди, живущие здесь, решили, что раз они на дне, то зачем стараться? Зачем что-то делать.

Бедность бывает разной. Есть те, кто просто не умеют зарабатывать, и их нельзя за это винить, но их дома всегда чистые и опрятные. Есть же те, кто просто опустил руки и решил плыть по течению, не прикладывая усилий. И, судя по всему, в массе своей жители, живущие тут, были из второй категории.

Дома жались друг к другу, словно боясь упасть. Грязные стены, густо размалёванные граффити, которые рисовали художники уровня пятилетних детей. Матерные надписи, телефоны дилеров, выбитые окна, кучи мусора в подворотнях. Настоящая идиллия.

Фонарей почти не было, а из тех, что были, большая часть не горела. За то время, пока я шёл, не заметил ни единой камеры. Не то что в центре, где они натыканы на каждом столбе. Не знаю, зачем, на самом деле, Давид тут ошивается, но пока всё выглядело как идеальное место для того, чтобы тут человек пропал без малейших шансов на обнаружение.

Бар «Чёрный пёс» располагался на углу двух улиц. Приземистое кирпичное здание с облупившейся вывеской, на которой едва угадывался силуэт собаки. Из-за двери доносился гул голосов и тяжёлые басы какой-то музыки. Окна светились тусклым жёлтым светом, в которых виднелись тёмные силуэты людей. Судя по количеству, местечко крайне популярное. Мало какое заведение может похвастаться такой заполняемостью в будни, да ещё при такой паршивой погоде.

Светиться в этом месте не входило в мои планы, тем более когда у меня есть Тень. Найдя укромный уголок в подворотне напротив, который был достаточно далеко, чтобы меня не заметили, и достаточно близко, чтобы видеть вход, я призвал своего слугу.

– Разведка, – прошептал я, касаясь татуировки.

Тень выскользнул из моей руки чёрным ручейком и растворился в тени у стены. Я закрыл глаза, настраиваясь на его восприятие.

Через нашу связь потекли образы. Тень двигался вдоль стен, сливаясь с темнотой. Чёрная крыса в сумерках хмурого неба скрывалась не хуже опытного разведчика. Следуя указаниям, он обогнул здание, отмечая входы и выходы. По факту получалось, что главная дверь – это единственный нормальный вход. Есть чёрный ход, ведущий в переулок с мусорными баками. Судя по всему, это дверь кухни, такие обычно запираются изнутри. Окна мелкие, человек попросту не пролезет. Да и будем честны – Давид не ждёт засады. Так что мне остаётся лишь ждать.

В заведении, как и во всём районе, камеры отсутствовали как данность, что весьма упрощало мне работу. Призвав Тень назад, чтобы не тратить энергию зря, я устроился поудобнее, прислонившись к стене и натянул капюшон поглубже. Думаю, что со стороны моя фигура выглядела как бездомный или наркоман, прячущийся от дождя. Ничего необычного для этих мест.

Спустя около получаса к бару подъехала машина. Тяжёлый внедорожник, выглядевший так, словно его владелец хотел компенсировать свои детские обиды и комплексы. А когда из него вышел парень в кожаной куртке, я понял, что, похоже, был прав в своих предположениях.

Давид Морган выглядел практически так же, как и когда стоял рядом с Ингрид на складе. В глазах взорвалась вспышка, и я словно со стороны увидел, как этот ублюдок заламывает за спину руки умоляющего его Алекса. Как он смеётся, глядя на удар психованной суки. Внутри моего мёртвого ядра поднималась волна безудержного гнева, которую мне пришлось подавить усилием воли. Ещё не время, Алекс, он слишком силён. Если хочешь мести, учись ждать.

Давид двигался с ленивой грацией хищника, который знает, что здесь ему ничего не угрожает. Уверенная походка человека, привыкшего быть самым опасным в любой комнате. Какое наивное заблуждение.

Что там говорил об этом выродке Дэмион? Ранг С-. Я бы сказал, что скорее чистый С, а жаль – С– можно было бы попробовать превратить в раба. Полный же ранг мне попросту не потянуть, даже если бы у меня было полностью заполненное ядро.

В честном бою с человеком, специализирующемся на укреплении тела С-ранга, у меня попросту нет шансов. Если его руки пробивают бетонные блоки, то что будет с моим телом, стоит ему только попасть, можно даже не говорить. Становиться трупом мне слишком рано, несмотря на прозвище, что дали мне в Погребальном звоне.

Давид скрылся за дверью бара. Гул голосов внутри стал громче на секунду, потом снова приглушился.

Время тянулось медленно и тягуче, минута шла за минутой. Но мне было плевать. Организм работал в привычном ключе. Спокойное, мерное дыхание помогало войти в трансовое состояние, в котором я могу ждать добычу несколько суток без сна. Тело расслаблено, разум спокоен, но готов взорваться действием в любую секунду.

Лишь Тень периодически посылал волны нетерпения. Он хотел охоты. Хотел крови. Хотел вонзить зубы в добычу и почувствовать её страх.

«Скоро, – отвечал я мысленно. – Терпение».

Он фыркал, но подчинялся. Нетерпеливый крысюк, не понимал, что бывают разные типы охоты.

Около десяти вечера из бара начали выходить люди. По одному, по двое. Пьяные, шатающиеся, громко ругающиеся, но Давид всё ещё был внутри.

Полчаса одиннадцатого.

Одиннадцать.

Четверть двенадцатого.

Наконец дверь распахнулась, выпуская на улицу полосу жёлтого света и запах дешёвого алкоголя. Давид Морган шагнул под козырёк крыльца, слегка покачиваясь. Он был не особо пьян, всё-таки С-ранговый организм перерабатывает алкоголь быстрее обычного, а его специализация делала эту особенность ещё сильнее.

Стоя на крыльце, он закурил самокрутку. Похоже, какая-то лёгкая дурь, видно, парень решил расслабиться по полной. Давай, парень, трави себя. Твоя печень уже связана борьбой с алкоголем, сейчас ты добавишь себе в кровь ещё отравы, что поможет моему яду подействовать ещё быстрее.

Шарф медленно закрыл моё лицо почти до глаз, пряча хищную ухмылку. Тонкие перчатки были уже надеты, а между пальцами уже были зажаты отравленные иглы.

Тень рванулся в татуировке, почувствовав мою готовность. Через нашу связь хлынул поток образов.

Добыча. Погоня. Кровь.Много крови, она такая вкусная и теплая льется по пищеводу.

«Ждём! Такие, как он, не поедут на такси, а ехать на своей машине – шанс остаться без прав. К тому же сейчас в его крови бурлит бешеный коктейль, а значит, он или пойдёт к жрицам свободной любви, или же искать приключения на свои кулаки. Меня устраивают оба варианта. Давай, Давид, не подведи старого охотника».

Докурив, Давид достал телефон и что-то там посмотрел, а потом уверенным шагом двинулся в сторону центра. Ты же мой хороший!

Я бесшумно последовал за ним, держась в тени.

Охота началась.

Давид двигался по переулкам уверенно – он явно знал эти места как свои пять пальцев. Шёл не к центру, как я сначала подумал, а куда-то в сторону. Видимо, к одному из тех заведений, где за деньги можно получить компанию на ночь.

Я держался метрах в тридцати позади, сливаясь с тенями подворотен. Давид свернул в узкий проулок между двумя полуразрушенными складами. Кирпичные стены с обеих сторон, ни одного окна, ни одной камеры. Тупик впереди, закрытый ржавой решёткой с узкой дверью. Лучшего места не придумаешь. Пора заканчивать этот фарс.

Я ускорил шаг, почти бесшумно сокращая дистанцию. Двадцать метров. Пятнадцать. Десять.

Словно что-то почувствовав, Давид начал разворачиваться. Вот что значит отточенные инстинкты С-рангового бойца. Несмотря на алкогольный и наркотический туман, он всё же почуял моё присутствие, но было уже поздно. С такой дистанции я не промахнусь.

Мой выдох слился со свистом ветра в проулке. Пальцы правой руки, скрытые перчаткой, мягко раскрылись, выпуская первую пару. Тончайшие швейные иглы очень лёгкие и почти невесомые, что усложняет их метание, но у меня за спиной было очень много лет, чтобы отточить этот навык. Резкий щелчок пальцев, дополненный капелькой энергии, – и вот уже первая пара нашла свою цель ещё до того, как Давид завершил поворот.

Первая вошла в яремную ямку, у самого основания шеи, где ключицы образуют чашу. Замедлит его дыхание даже без яда. Вторая вонзилась, сбоку, чуть ниже затылка, в место, где череп встречается с позвоночником. Её задача – ослабить скорость его мышления.

Он даже не вскрикнул, только резко выдохнул, будто его ударили под дых. Опыт не пропьёшь, как говорил великий целитель Гэ. Этот толстый старик мог пить крепчайшее вино и одновременно делать сложнейшие операции. Именно благодаря нему я так хорошо умею управляться с иглами и скальпелями. Клянусь, что выпью в твою честь четыре чарки вина, вредный старик.

Глаза Давида, ещё мгновение назад мутные от хмеля, вспыхнули животным испугом, когда он понял, что ему становится сложнее дышать, а затем его накрыл первый приступ приближающейся паники. Его рука рванулась к шее, но я уже сделал второй шаг вперёд, и левая рука описала короткую дугу.

Ещё три иглы летели, послушные моей воле. Сегодня я охотник, а хороший охотник не отпускает подранков. Метать иглы в рельефный мышечный каркас этого здоровяка было бы полнейшей глупостью, но на моё счастье у него хватало уязвимых мест.

Кожаная куртка – хорошая защита от режущих ударов ножом, но плохо сопротивляется уколам. Да и закрывает она далеко не всё.

Первая игла нашла щель между краем кожаной куртки и поясом джинс, вонзившись чуть сбоку в поясницу. Укол в этот нервный узел заставляет мышцы на всей правой стороне спины сократиться в судороге, от которой у него подкосило ногу. Здоровяк дёрнулся, как на крючке.

Следующая шла вверх, когда он инстинктивно поднял руку, пытаясь смахнуть невидимых жалящих насекомых. Она вошла не в защищённое кожей запястье. Игла пронзила тонкую ткань свитера и углубилась в сухожилие. Пальцы его правой руки разжались сами собой, будто перерезали тетиву лука.

Давид, теряя равновесие и контроль над телом, непроизвольно развернулся ко мне боком. На долю секунды в поле моего зрения попала его шея, точнее, её боковая часть над воротником куртки, где пульсировала сонная артерия. Упустить такую возможность было бы просто грешно.

Игла впилась туда с тихим, влажным звуком, который заглушил его хрип. Неглубоко, всего на сантиметр, но этого было достаточно. Эффект был практически мгновенным и катастрофическим. Для него. Взгляд тут же потерял сколь-либо разумный фокус. Уверен, он сейчас видит несколько противников. А его накрывает сильнейший приступ головокружения, усиливая и без того мощное действие яда.

Иглы с ядом вызвали у него тотальную дезориентацию, и он перестал понимать, где верх, где низ. Его могучие ноги, способные ломать бетон, стали ватными. Он осел на колено, тяжело опёршись ладонью о мокрый асфальт. Из горла вырвался не крик, а булькающий, бессильный стон.

Давид пошатнулся. Его могучая спина ударилась о кирпичную стену. А он могуч. Даже получив пять игл, он всё ещё пытался сопротивляться. Он попытался оттолкнуться, чтобы броситься вперёд, но нога, в которую вошла новая игла, подкосилась. Вместо стремительного рывка получилась неуклюжая поступь.

– Кто… – сиплый звук застрял у него в горле. Глаза, широко раскрытые, выискивали меня в темноте.

Давид сделал ещё одну попытку. Его правая рука, всё ещё слушавшаяся его, сжалась в кулак и с громким хрустом ударила по кирпичу рядом с ним. Кирпичная кладка треснула, посыпалась пыль и щебень. Какая демонстрация силы. Вот только эта попытка запугать работала бы с уличной шпаной, но не со мной. В этом ударе уже не было той сокрушительной мощи, что должна была быть у практика его уровня. Яд и акупунктура делали своё дело, нарушив течение энергии по его меридианам.

– Ты труп, – прохрипел он, пытаясь сделать шаг вперёд. Что с тобой, здоровяк? Перебрал, и теперь ножки отказываются двигаться как надо?

«Сонная лоза» начала действовать. Алкоголь и дурь в его крови, вместо того чтобы защищать организм, работали против него. Его печень была занята, иммунная система подавлена. Яд распространялся по венам с пугающей скоростью.

– Что… что ты…

Его ноги подкосились. Он попытался опереться о стену, но руки уже не слушались. Тело С-рангового укрепителя, способное выдержать удар кувалдой, сползало по грязным кирпичам, как марионетка с обрезанными нитями.

Я присел рядом, глядя в его глаза. Там был страх. Настоящий, животный страх человека, который внезапно понял, что он больше не самый опасный хищник.

– Спокойно, Давид, – произнёс я негромко. – Ты всё чувствуешь, всё понимаешь. Просто не можешь пошевелиться. Это пройдёт. Возможно. Как ты себя чувствуешь?

– Иди…

– Ты так груб со своим старым знакомым. – Глядя ему прямо в глаза, я спустил шарф с лица и мило улыбнулся. В его глазах загорелось узнавание, но пыльца лунника уже делала своё дело. Я видел, как меняется выражение его глаз. Паника никуда не делась, но к ней примешивалось что-то ещё. Податливость и пустота, которой я собирался воспользоваться.

Глубоко вздохнув, я положил ладонь на его голову и потянулся к чёрному солнцу в моей груди. «Нити Кукловода» – не самая приятная техника, да ещё относящаяся к разряду запрещённых, но я не на имперской земле. Да и когда я был на ней, мне тоже было плевать на эти запреты.

Усмехнувшись, я сосредоточился и почувствовал, как сила потекла из ядра, сплетаясь в невидимые связи между моими пальцами и его телом. Ощущение было, мягко говоря, неприятным. Как будто я надевал перчатку, сшитую из свежесодранной кожи, только перчаткой было чужое тело. Каждый его мускул, каждое сухожилие я чувствовал как продолжение себя.

– Встань.

И он встал. Не потому что хотел. Его воля, подавленная лунником, не могла сопротивляться. Тело просто выполнило команду, переданную через Нити. Будь в нём хоть капля воли, мне пришлось бы очень туго, а так расход энергии был ощутимым, но терпимым. В прежнем теле, с моим старым ядром, я бы его даже не почувствовал, не то что сейчас.

– Иди, – скомандовал я, указывая направление. – Веди меня к своему дому, самым быстрым и безопасным путём. Нам не нужно светиться перед камерами. Вперёд.

Тень обиженно пискнул, всей своей сутью показывая, что он хотел участвовать в бою, а не быть только наблюдателем. Но моя воля щёлкнула по разуму этой наглой крысы, словно хлыст. Здесь я решаю, что делать.

– Ну что, Давид. Дума. нам пора с тобой пообщаться по душам. И думаю ты, в отличие от меня от этого будешь не в восторге…

Глава 12

Путь занял около получаса. Давид шёл впереди, ведя меня какими-то закоулками и двигаясь почти естественно, так что со стороны могло показаться, что он просто перебрал в баре и теперь тащится домой отсыпаться. Я держался в полушаге позади, на расстоянии вытянутой руки, поддерживая Нити в постоянном напряжении.

Ощущение чужого тела на кончиках пальцев было омерзительным. Словно копаешься голыми руками в чём-то склизком и тёплом. Почти как собирать из осколков ядра кадавр, который у меня бился в груди. Но всё же не настолько мерзко, так что в целом можно было сказать, что ощущения были терпимые.

Несколько раз нам попадались прохожие, но никто не обращал на нас внимания. Два человека идут по улице, один слегка пошатывается – ну и что тут необычного для этих мест? Обычная картина для района, где люди предпочитают не смотреть друг другу в глаза.

Больше всего я опасался, что выглядящий как пьяный Давид попадётся в поле зрения какой-нибудь шпане. Но, похоже, мне стоило поблагодарить Небо, пославшее нам вновь зарядивший дождь, что разогнал всех по домам.

Давид, сам того не осознавая, вёл меня маршрутом, который явно использовал не раз, когда хотел остаться незамеченным. Узкие переулки, проходные дворы, тёмные арки между домами и, самое главное, ни единой камеры на пути. Видимо, не я один ценю анонимность в этом городе. Спасибо тебе, Давид, за такую предусмотрительность. Она тебя и погубит.

Тень внутри татуировки притих, словно понимая важность момента. Лишь изредка посылал мне образы: тёмные углы, возможные укрытия, пути отхода. Хороший мальчик. Быстро понял, когда можно раскрывать свою пасть, а когда лучше заткнуться и не нервировать своего хозяина.

Постепенно трущобы сменились более приличным районом. Не центр, конечно, но уже и не та клоака, откуда мы вышли. Дома стали выше, мусора на улицах заметно поубавилось, и стало намного светлее. Средний класс любит, когда место, где они обитают, становится уютнее. Для людей, которые вылезли из грязи, вполне понятное желание.

Дэмион говорил, что Давид живёт где-то тут. Значит, Кайзер неплохо платил своему боевику. Похоже, мне удастся совместить приятное с полезным.

Семиэтажка из серого кирпича с претензией на респектабельность ждала нас в конце пути под нескончаемые струи дождя. Консьержа не было, что весьма меня радовало. Домофон работал исправно, и при этом камера над входом смотрела прямо на дверь. Не лучшая ситуация. Предпочитаю не светиться.

Я остановил Давида жестом и отступил в тень.

– Есть ли ещё камеры в доме?

– Только на первом, – чуть глухо ответил он, и у меня тут же вырисовался план.

– Код от двери, – приказал я шёпотом.

– Четыре… семь… два… девять… – голос звучал механически, без интонаций.

– Хорошо. Теперь слушай внимательно. Ты подойдёшь к двери, наберёшь код и войдёшь. Будешь вести себя естественно. Если кто-то тебя окликнет – отвечай коротко и иди дальше. Ты устал и хочешь спать. Понял?

– Понял…

– Как войдёшь, поднимаешься на второй этаж и открываешь окно. Ждёшь дальнейших указаний.

Я ослабил Нити, оставив лишь тонкую связь для контроля, и отступил глубже в тень. Давид, пошатываясь чуть сильнее, чем нужно, подошёл к двери и набрал код. Замок щёлкнул, дверь открылась. Он вошёл внутрь, и я, выждав пару секунд, сделал небольшой разбег, а потом, оттолкнувшись от стены, запрыгнул на подъездный козырёк.

Пока я занимался уличной акробатикой, Давид уже открыл окно, в которое я спокойно забрался, используя флагшток с гербом графства.

Подъезд был чистым и хорошо освещённым. Лифт, почтовые ящики, даже какое-то растение в горшке у окна.

Несмотря на то что камеры были, по словам Давида, лишь внизу, я всё равно пригнул голову, пряча лицо под капюшоном и натянув снуд, а затем подтолкнул Давида к лестнице и задал вопрос:

– Пешком. Какой этаж?

– Четвёртый…

Подъём занял пару минут. Давид двигался медленно, но его тело всё ещё боролось с ядом, пытаясь вывести отраву из организма. С-ранговая регенерация работала против моего зелья, но сонная лоза и лунник пока держались. Часа три у меня точно есть, может, чуть больше. Хотя, думаю, я не буду задерживаться в гостях так долго.

Квартира номер семнадцать. Давид достал ключи из кармана куртки – я позволил его руке двигаться самостоятельно, лишь направляя общий вектор движения – и открыл дверь. Стоило нам войти внутрь, и я быстро закрыл дверь за собой, провернув замок. Первая часть плана прошла на ура. Пора заняться второй.

Квартира Давида оказалась, мягко говоря, своеобразной.

Двухкомнатная, просторная, с высокими потолками и большими окнами. Но больше всего поражала обстановка. Если бар «Чёрный пёс» и трущобы вокруг него кричали о дне общества, то это жилище вопило о желании казаться богаче, чем есть на самом деле.

Мебель была дорогой, но крайне безвкусной. Предложи в прошлой жизни мне кто-то подобное сочетание – его смерть была бы мгновенной. Массивный кожаный диван ядовито-красного цвета, который больше подошёл бы борделю, чем жилой квартире. Стеклянный журнальный столик с золотыми ножками в виде львиных лап. Огромный телевизор во всю стену, а под ним аляповатая стойка с игровой приставкой и горой дисков. От дикого смешения у меня начало рябить в глазах.

На стенах висело несколько аляповатых картин в тяжёлых позолоченных рамах: полуобнажённые женщины, какие-то батальные сцены, пара пейзажей с закатами. Всё кричало о деньгах и полном отсутствии вкуса.

Но больше всего меня заинтересовала коллекция на застеклённых полках вдоль одной из стен. Бутылки. Десятки бутылок дорогого алкоголя. Виски, коньяки, вина с этикетками, которые Алекс видел лишь в рекламе и которые явно стоили немало. Рядом – отличные хрустальные бокалы и стаканы, расставленные в идеальном порядке. Вот тут было видно, что о баре он искренне заботился.

Так что, похоже, Давид у нас алкоголик с претензией на эстета. Или просто человек, который не знает, куда девать деньги.

Он умудрился сделать себе даже декоративный камин – ну, хотя бы электрический. На нём стояли какие-то непонятные статуэтки из золота и серебра. Честно говоря, смотрелось всё это не особо красиво, но, думаю, цена у них была запредельной. Хотя какое мне дело?

Кухня, которую я мельком увидел через арочный проём, сверкала хромом и чёрным мрамором.

Я усадил Давида на тот самый красный диван и огляделся внимательнее. Где-то здесь должно быть что-то интересное. Человек, работающий на кого-то вроде Кайзера, наверняка хранит дома ценности.

И я не ошибся.

В спальне за дверью обнаружилась огромная кровать с чёрным атласным бельём. А ещё на потолке было зеркало – ай-ай-ай, Давид, похоже, затейник, любит смотреть во время процесса. В углу у ножки кровати, небрежно прикрытый тяжёлой портьерой, стоял сейф.

Не очень большой, но мне не вскрыть. Благо у меня есть отличная открывашка.

– Даааавид. Какой код от сейфа?

Его губы дрогнули. Даже сквозь пелену лунника и сонной лозы где-то в глубине его сознания билась мысль о сопротивлении. Но воли, чтобы её реализовать, не осталось. Почувствуй себя на месте Алекса – он же тоже пытался сопротивляться, вот только куда ему было против тебя.

– Шесть… шесть… два… четыре… один… девять…

– Хороший мальчик.

Сейф открылся с тихим щелчком. Внутри оказалось именно то, что я ожидал, и кое-что сверх того.

Деньги. Пачки купюр, аккуратно перетянутые резинками. Я быстро пересчитал – около пяти тысяч кредитов. Очень даже неплохо. Пусть не состояние, но в моём случае приличная сумма, на которую я смогу прожить месяца три. Похоже, он держал их в качестве заначки на чёрный день. Что ж, Давид, твой чёрный день настал, но тебе эти деньги уже не понадобятся.

Пачки перекочевали во внутренний карман моей куртки.

Но настоящей находкой стал нож.

Я вытащил его из сейфа и замер, разглядывая находку. Клинок длиной около двадцати сантиметров, с лёгким голубоватым отливом, который не спутаешь ни с чем. Сталь разлома. Металл, добытый из тварей, что приходят из тех мест, о которых обычные люди предпочитают не знать.

Для меня эта игрушка была по-настоящему бесценным сокровищем. Таким бы я вскрыл альфа-жука и не вспотел. Месть, приносящая прибыль, вдвойне приятна. Думаю, такой клинок можно купить тысяч за десять кредитов, так что охота на людей Кайзера мне начинала нравиться всё больше и больше.

Стянув перчатку, я провёл пальцем по лезвию, ощущая лёгкое покалывание. Металл словно откликался на прикосновение, узнавая родственную тьму в моём ядре.

– Спасибо за подарок, Давид, – произнёс я негромко, пряча нож за пояс и вновь натягивая перчатки. Незачем оставлять следы.

Вернувшись в гостиную, я придвинул стул и сел напротив дивана, глядя в пустые глаза своей жертвы.

Пора нам пообщаться по душам, а потом я окончательно решу, как он уйдёт на встречу с предками.

– Давид, – начал я спокойно, – сейчас ты будешь отвечать на мои вопросы. Честно и полно. Ты понимаешь меня?

– Да…

– Отлично.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Столько вопросов, а времени не так много. Нужно расставить приоритеты.

– Расскажи мне про Алекса Доу. Зачем вы на него охотились?

Его губы дрогнули. Слова полились медленно, с паузами, но неостановимо, словно вода сквозь трещину в плотине.

– Приказ… приказ от Кайзера…

– Кайзера?

– Да… Он сказал… сломать ядро… но не убивать…

Я почувствовал, как внутри моего собственного ядра шевельнулось что-то тёмное. Сломать ядро. Не убить. Оставить калекой на всю жизнь. Отнять силу, но сохранить жизнь, чтобы жертва каждый день просыпалась с осознанием того, чего лишилась. Частичка Алекса в моём ядре безумно хотела, чтобы я вонзил новый клинок прямо в живот Давиду. А потом бил снова и снова. Но нет, парень, это тело теперь моё, и мстить мы будем в моём стиле.

– Кто выполнял приказ? Имена. Все.

– Я… Ингрид… Лидия… Виктор… Дэмион…

И вновь слова Дэмиона подтверждаются из другого источника. Да, Алиса Зрячая и её талант уникальны, но Зрячих тоже можно обмануть, особенно если знать как.

– Расскажи, как всё было. Подробно.

Голос этого ублюдка звучал монотонно, без малейших эмоций, словно он зачитывал отчёт. Как они выследили Алекса. Как окружили его. Как Давид вырубил его одним ударом в затылок. Мальчишка даже не успел понять, что происходит. А потом…

Потом Давид держал его за руки, заломленные за спину, чтобы он не мог сопротивляться, пока Ингрид развлекалась.

– Она использовала технику разрушения… Прямо через грудь… в ядро… Он кричал… долго кричал…

Я слушал, и внутри меня поднималась волна ледяной ярости. Не горячей, нет. Холодной, как зимняя ночь. Той ярости, что не застилает глаза красной пеленой, а, наоборот, делает мысли кристально ясными.

Настоящий Алекс кричал и умолял пощадить. Кричал, пока ему ломали ядро. Пока уничтожали всё, чем он был и чем мог стать. Но ему не дали пощады, и за это они заплатят.

– Что делал Дэмион?

– Стоял… смотрел… Он не участвовал… напрямую… Только привёл нас…

Значит, информатор. Наводчик. Тот, кто указал, где искать жертву. Всё совпадает.

– Что вы делали в квартире Алекса недавно? – спросил я, меняя тему.

Давид моргнул – медленно, тяжело, словно его веки весили тонну.

– Лидия… дала задание… мне и Ингрид…

– Какое задание?

– Придушить… подушкой… Чтобы тихо было… Без следов…

Я почувствовал, как мои губы растянулись в усмешке. Вот, значит, как. Сначала сломать ядро, а потом, когда жертва стала неудобной или же пришел приказ на устранение, – убрать её совсем. Тихо и без лишнего шума.

– Но его не было дома.

– Не было… Мы ждали… Но Лидия дала отбой… Потом ушли…

– Вы искали его раньше?

– Да… В трущобах… где он жил после… после того случая… Но он переехал… Мы не нашли…

Картина подтверждалась, значит, с Ингрид можно будет не повторять этот допрос. Я откинулся на спинку стула, обдумывая услышанное.

Кайзер. Приказ сломать ядро, но не убивать. А потом, позже, приказ убить. Что изменилось? Почему сначала было важно оставить Алекса в живых, а потом он вдруг стал помехой, которую нужно устранить?

Вопросы, на которые Давид вряд ли знает ответы. Он всего лишь тупой пёс, способный лишь выполнять команды. Что ж, мои губы расползлись в злобной усмешке. Осталось выяснить ещё кое-что, и можно будет заканчивать.

– Давид, – произнёс я медленно, – что ты испытываешь к Ингрид?

Впервые за весь допрос в его глазах мелькнуло что-то живое. Какой-то отблеск эмоции, прорвавшийся сквозь пелену лунника.

– Люблю… – голос стал чуть громче, чуть твёрже. – Люблю её… всей душой…

– Правда?

– Перегрызу глотку любому… кто её тронет…

Я усмехнулся. Даже сейчас, одурманенный ядом и подчинённый чужой воле, он говорил о ней с такой страстью. Интересно. Очень интересно.

– А что ты испытываешь по отношению к ситуации с Алексом?

– Плевать…

– Плевать?

– Мне плевать… на него… На то, что с ним случилось… Просто работа…

Я кивнул. Этого я и ожидал. Для Давида Алекс был никем. Просто очередным заданием. Мальчишкой, которого нужно было сломать по приказу. Ничего личного.

Проблема для него состояла в том, что для Алекса это стало личным, а значит, стало личным и для меня.

Я поднялся со стула и прошёлся по комнате, разглядывая коллекцию алкоголя на полках. Столько бутылок. Виски, коньяки, вина. Целое состояние в жидком виде.

– Давид, – позвал я, не оборачиваясь. – Какой виски здесь самый лучший?

– Синглтон… сорокалетний… верхняя полка… справа…

Я нашёл бутылку. Тёмное стекло, простая этикетка, но я знал, что такие вещи стоят целое состояние. Сорокалетней выдержки. Давид явно берёг её для особого случая.

Стоит откупорить – этот случай настал.

– Встань, – скомандовал я. – Возьми бутылку и стакан. Садись обратно на диван.

Давид повиновался, двигаясь как послушная марионетка. Его руки, ещё несколько часов назад способные крошить бетон, теперь едва удерживали бутылку.

– Открой. Налей себе полный стакан.

Он послушно выполнил команду, и янтарная жидкость плеснула в хрустальный стакан.

– Пей.

Давид поднёс стакан к губам и выпил. Залпом, не чувствуя вкуса. Виски, который ценители смакуют по капле, исчез в его глотке за секунды.

– Ещё.

Он налил ещё один стакан. И снова выпил. Настоящее кощунство для истинных ценителей, но я предпочитаю вина.

– Ещё.

Я заставил его пить, пока в бутылке не осталась примерно половина. К этому моменту даже его С-ранговый организм начал сдаваться. Глаза окончательно потеряли фокус, движения стали ещё более замедленными.

Идеально, чтобы окончательно сломать вшитые защитные барьеры сознания.

– А теперь, Давид, – я снова сел напротив него, – мне нужна от тебя последняя услуга.

Я огляделся и нашёл то, что искал. На журнальном столике, рядом с пультом от телевизора, лежали блокнот и ручка. Видимо, Давид иногда записывал что-то.

Я положил блокнот ему на колени. Вложил ручку в непослушные пальцы.

– Пиши.

– Что… писать…

Я наклонился ближе, глядя ему прямо в глаза.

– Пиши: «Я больше не могу так жить. Ингрид постоянно изменяет мне. Она была всем для меня, а теперь у меня ничего не осталось. Простите».

Его рука вздрогнула. Даже сквозь пелену яда и алкоголя где-то в глубине его сознания он понимал, что происходит. Понимал, что это конец, но воли сопротивляться не осталось. Об этом я позаботился.