Текст книги "Беспощадный целитель. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

Шестеро разновозрастных оболтусов в дешёвой одежде с претензиями на крутость вызвали у меня лишь усмешку. Ни один из них не был бойцом, а сейчас, отравленные алкоголем и собственной наглостью, они казались ещё более жалкими.

Все в плохо сделанных татуировках. Память Алекса услужливо подобрала пренебрежительное слово – партак, обозначающее очень плохо сделанную татуировку. Набивать на себе подобное – неуважение к храму своего тела. А эти кольца в губах и носу – разве боец будет делать себе подобное? В моём мире лишь несколько сект использовали подобные отметки. В настоящем бою слишком велик риск, что их вырвут вместе с куском мяса.

Этим же было плевать, они просто раздувались от собственной крутости. Типичная районная шпана, которая кормится с мелкого рэкета и думает, что владеет улицами. Даже Гвоздь, собирающий дань с нашего общежития, выглядел куда опаснее.

Их главарь уверенно вышел вперёд. Коренастый, с бритой головой и шрамом на подбородке. В его глазах читалась тупая уверенность человека, который привык получать то, что хочет.

– Эй, красавчик, – он растянул губы в ухмылке. – Поздно гуляешь, да ещё с такой милашкой. А тут бывает опасно, особенно по вечерам.

Его дружки заржали. Один из них, долговязый с прыщавым лицом, похотливо облизнулся, глядя на Алису. Кажется, кому-то слишком мешают его яйца.

– Чего хотите? – спросила она. Голос дрожал, но она старалась держаться.

– Да ничего особенного, – главарь пожал плечами. – Просто плата за проход по нашей улице, кредитов двести на пиво. Или… – он снова посмотрел на Алису, – можем договориться иначе.

Я шагнул вперёд, загораживая её своим телом.

– Извини, лысенький, – сказал я. – Сегодня у меня не то настроение, чтобы подавать милостыню убогим.

Мои слова повисли в тишине. Кажется, я сломал их куриные мозги.

Секунда.

Вторая.

Лишь на третьей главарь моргнул, а его дружки переглянулись, не веря своим ушам. Худой парень в дешёвой куртке только что назвал их убогими. В их районе. На их территории.

– Чё ты сказал? – голос главаря стал низким, угрожающим.

Прямо как обезьяны: вначале нужно побить себя в грудь, показывая какой ты большой, потом померяться причиндалами. Ну уж нет, мне куда ближе поведение тигра. Хочешь атаковать – бей сразу.

– У тебя проблемы со слухом? Что, когда полировал черепушку ветошью, забил уши? – Я повернулся к Алисе. – Смотри внимательно. Вот так ты будешь сражаться, когда закончишь обучение.

– Алекс… – она схватила меня за рукав.

– Спокойно. Смотри и дыши. Как я учил. Главное – смотри.

Главарь зарычал и бросился на меня в атаку. Даже грузчик Грохот бил лучше. Лысый был тяжелее меня раза в полтора и настолько же медленнее. И это даже без активации некроэнергетики. Его кулак полетел мне в лицо. Наверное, это смотрелось эффектно.

Но слишком медленно.

Я сместился влево, пропуская удар мимо, и мои пальцы ткнули его в горло. Не сильно – мне ни к чему общаться с полицией, доказывая, что тут чистая самооборона. Нет, в удар было вложено ровно столько сил, чтобы перехватило дыхание. Он захрипел, хватаясь за шею, а я ударил его в колено сбоку.

Хруста не было – я контролировал силу. Но он рухнул как подкошенный, хрипя от боли.

– Горло, – сказал я Алисе, не оборачиваясь. – Колено сбоку. Запомни. Очень удобная связка.

Двое бросились одновременно. Прыщавый и ещё один, с ножом.

Прыщавого я встретил локтем в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, и моё колено встретило его лицо на полпути. Классическая комбинация. Та самая, которую показывала Эйра на ринге. Но мне нужно показать Алисе, что такое жестокость, а его – наказать. Шаг вперёд, и мой носок «пыром» бьёт его прямо по яйцам, почти подбрасывая его стонущее тело.

– Солнечное сплетение, – прокомментировал я. – Человек не может вдохнуть. Потом добиваешь. Ну а пах – это чтобы он осознал свои ошибки.

Парень с ножом попытался полоснуть меня по лицу. Я перехватил его запястье, вывернул, вгоняя ноготь большого пальца в болевую точку. Нож тут же упал на асфальт, а он пытался подняться на цыпочки, чтобы хоть немного унять боль. Зря старался. Выдох – и тут же резкий удар сверху вниз, сминая носовой хрящ. Кровь, слюни и сопли лились сплошным потоком. Нечего хвататься за нож, если не умеешь им пользоваться.

– Нос – это всегда больно. Много крови, временная слепота от слёз и плохое дыхание.

Трое оставшихся замерли, глядя на меня со страхом в своих тупых глазах. Несколько мгновений – и странный хлюпик уложил троих из их друзей на землю.

– Бежим! – крикнул один из них.

Поздно. Тигр начал охоту. Лао Бай любил убивать. Эта зверюга наслаждалась охотой на глупцов, а когда вступал в бой, его белоснежный мех становился алым от крови врагов. Я помню, чему ты меня учил, брат.

Я двигался быстро. Слишком быстро для этого слабого тела, но адреналин и старые рефлексы делали своё дело. Удар в печень первому – и он сложился как мокрая тряпка. Подсечка второму, и пока он падал – локоть в висок. Не сильно, чтобы он ненароком не сдох. Третий попытался убежать, но я догнал его в два шага и ударил сзади в ноги, а потом просто добил.

Почти десять секунд на шестерых идиотов. Приемлемо для этого тела. Я даже не запыхался. А страх и боль этих «хозяев улиц» дали мне почти процент заполненности ядра. Захотелось мурлыкать от удовольствия.

Алиса стояла у стены с широко открытыми глазами, прижимая ладони ко рту. Кажется, девочка начала понимать, что новый Алекс – очень недобрый человек.

– Вот так выглядит стиль, которому я буду тебя учить в реальной жизни, – сказал я, отряхивая руки. – Минимум силы, максимум эффекта. На теле у человека полно уязвимых мест, нужно лишь правильно приложить усилия.

Главарь пытался подняться. Храбрый. Или глупый. Я подошёл к нему и присел на корточки.

– Слушай внимательно, – мой голос был тихим, почти дружелюбным. – Если кто-то обидит эту девушку в этом районе – отвечать будешь ты. Лично. Мне плевать, кто посмеет. Ты, твои друзья, случайный прохожий – спрос будет с тебя.

Он попытался что-то сказать, но я не дал ему закончить. Такие уличные шавки понимают лишь когда слова сопровождаются подкреплением. Некоторые любят использовать положительное подкрепление, я же предпочитаю отрицательное.

Взяв его пальцы в свою руку, я сломал ему мизинец, с улыбкой глядя в глаза. Его крик боли дал мне ещё несколько долей процента. Так недолго и стать маньяком-палачом, карающим преступников, но по мне это слишком муторный путь.

– Лысенький, это всего лишь аванс.

Я не отпустил его руку. Вместо этого позволил капле некроэнергии просочиться сквозь мои пальцы в его плоть. Холод. Боль. Ощущение чего-то неправильного, чего-то, чему не место в мире живых.

Его глаза расширились от ужаса. Он не понимал, что происходит, но его тело понимало. Инстинкты кричали: опасность, смерть, беги.

– В человеческом теле около двухсот шести костей, – продолжил я всё тем же спокойным тоном. – Я буду ломать их по одной. Как сломал мизинец. Медленно. Тщательно. И поверь – я знаю, как сделать так, чтобы ты не потерял сознание до самого конца.

Он скулил. Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с соплями. Вся его бравада испарилась как утренний туман.

Я отпустил его руку и поднялся.

– Мы поняли друг друга?

Он закивал так быстро, что я испугался за его шею.

– Отлично. – Я улыбнулся и повернулся к Алисе. – Видишь? Они всё поняли и больше не будут обижать людей. Пойдём, тут, кажется, стало вонять.

Некоторое время мы шли молча, а она внимательно смотрела на меня. Но меня радовало, что в её глазах не было страха. А было некое понимание или, может быть, принятие?

– Ты правда так сделаешь? – спросила она тихо. – Сломаешь ему все кости?

Я посмотрел ей в глаза.

– Ты мой друг, Алиса. А для друзей я готов на очень многое.

Она долго молчала, а потом кивнула.

– Спасибо. За… за всё.

– Иди домой и хорошенько отдохни. Завтра у тебя будет болеть всё тело. Я приготовлю отвар, который поможет тебе быстрее восстанавливаться. Обязательно практикуй дыхание, а завтра продолжим тренировку.

Алиса слабо улыбнулась, но её улыбка была искренней, и она скрылась в подъезде. Я подождал, пока в окне на третьем этаже зажёгся свет, и только потом развернулся.

Парни уже расползались, помогая друг другу. Главарь прижимал сломанный мизинец к груди и смотрел на меня с животным страхом. А я лишь улыбнулся и приветливо помахал ему рукой, от чего он заковылял ещё быстрее.

Парк у школы встретил меня тишиной и темнотой. Удивительно, что тут не было почти никого. Одинокие фонари горели редко, создавая островки света в море теней. Идеальное место для тайной встречи. Или для засады. Впрочем, Тень уже проверил периметр – никого постороннего, кто бы мог нам помешать, не было.

Не то чтобы я совсем не доверял Дэмиону, но жизнь – штука сложная. Кто его знает, что у него в голове. И пока я не буду абсолютно в нём уверен, страховка не повредит.

Место он выбрал грамотно: тихая аллея в стороне от основных дорожек, несколько скамеек под раскидистыми клёнами, минимум случайных прохожих. Фонари поблизости или перегорели, или же их кто-то разбил. Умный парнишка и очень осторожный. Впрочем, возможно, именно поэтому он и выжил так долго под крылом этой твари.

Дэмион уже ждал меня, сидя на дальней скамейке. Одет неброско: серая куртка, тёмные джинсы – ничего, что привлекало бы внимание. Правильный выбор. В разведке главное правило простое: не выделяйся. Яркая одежда, необычная походка, странное поведение – всё это маркеры, за которые цепляется взгляд. А тот, кого запомнили, уже наполовину провалил миссию.

Я сел рядом, оставив между нами расстояние в полметра. Достаточно близко для разговора, достаточно далеко, чтобы среагировать, если что-то пойдёт не так. Старые привычки умирают последними.

– Алиса сказала, что у тебя есть информация, – сказал я вместо приветствия.

– Да. Я решил, что написать ей будет правильнее. Не знаю, насколько плотно за тобой следят.

– Они были у меня дома вчера ночью. – От этих слов он вздрогнул.

– Но…

– Меня там не было. Так что всё в порядке, а теперь я сменил крышу над головой. И думаю, они не скоро смогут выйти на меня. – От этих слов он выдохнул. Хм, значит, парень всё-таки на моей стороне. Или же он умеет очень хорошо играть роль, но это уже маловероятно.

Несколько секунд мы просто сидели, глядя на пустую аллею, скрытую в темноте.

– Я так понимаю, у тебя есть новости? – спросил я наконец.

Дэмион кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на охотничий азарт – сдержанный, контролируемый, но всё же заметный. Хороший знак. Значит, он не просто выполняет приказы, а вкладывается в дело.

– Давид Морган, – он произнёс имя тихо, почти шёпотом. – Я выяснил его расписание.

Я чуть повернул голову, показывая, что слушаю. Не торопил и не давил. Хороший информатор сам знает, что важно, а что можно опустить.

– По будням, обычно в четверг, он ходит в бар. «Чёрный пёс», это почти в трущобах. Заведение из не особо приятных. Там собирается всякая шпана. Мелкие драгдилеры, байкеры и прочие любители помахать кулаками. Но Давиду нравится. Говорит, там наливают честное пойло, а не ту мочу, что подают в приличных местах.

Я усмехнулся. Надо же, у цепного пса Кайзера есть вкусы. Впрочем, даже у самой тупой собаки есть любимая миска.

– Откуда информация?

Дэмион пожал плечами.

– Приходилось сидеть с ним пару раз. Когда Ингрид куда-то уезжала, Кайзер иногда отправлял меня присматривать за Давидом. Не то чтобы тот нуждался в присмотре, но… – он замялся, подбирая слова, – думаю, Кайзер просто не доверяет никому полностью. Даже своим ближайшим псам.

Разумно. Паранойя – не худшее качество для того, кто строит империю на чужих костях. Проблема Кайзера в другом: он считает себя умнее всех. А это уже фатальная ошибка.

– Ингрид, – я произнёс имя медленно, словно пробуя на вкус. – Куда она ездит?

– Не знаю точно. Куда-то за город. Давид как-то обмолвился, что у неё там какие-то дела, но подробностей не знает. Или не хочет знать. – Дэмион чуть поморщился. – Когда Ингрид нет, Давид расслабляется. Пьёт больше обычного. Становится… разговорчивее.

Интересно. Значит, верный пёс боится свою хозяйку. Или, по крайней мере, чувствует себя свободнее в её отсутствие. Это можно использовать.

– Когда ближайший такой день?

– Послезавтра, в четверг. Ингрид уедет утром и вернётся только в субботу к обеду. Давид наверняка пойдёт в «Пса» часов в семь вечера.

Я кивнул, укладывая информацию в голове. Послезавтра, в четверг, в месте, полном всяких отморозков. Трущобы – это серьёзный плюс, с камерами там всё очень плохо, а Давид под горячительным будет без присмотра своей хозяйки. Идеально.

Тень шевельнулся в татуировке, посылая волну предвкушения. Он чувствовал мои мысли. Чувствовал, что добыча уже почти в когтях, и очень хотел крови.

– Алекс, – голос Дэмиона стал серьёзнее. – Я должен тебя предупредить. Давид – это не уличная шпана. Он опасен, действительно очень опасен. На его счету несколько походов в разломы С-ранга.

Я посмотрел на него с лёгким интересом. Забавно наблюдать, как бывший враг пытается меня защитить.

– Насколько опасен?

– Ранг С-минус. Может, уже С. Он специализируется на ближнем бое, использует какую-то усиленную технику укрепления тела. Я видел, как он тренируется. – Дэмион невольно поёжился. – Он пробивал бетонные блоки голыми руками. И двигается быстро. Очень быстро для своей комплекции.

С-минус. В терминах этого мира – серьёзный боец. Не элита, но значительно выше среднего. В прямом столкновении такой противник размажет моё нынешнее тело по стенке, даже если я использую все свои навыки. Хорошо, что я не собираюсь драться честно.

– Я могу помочь, – Дэмион подался вперёд. В его голосе звучала искренняя готовность. – Отвлечь его, подсыпать что-нибудь в выпивку, создать ситуацию…

Я покачал головой.

– Нет. Ты слишком ценен, чтобы рисковать тобой на таком раннем этапе. Твоя задача – наблюдать. Следи за Кайзером. За Ингрид. За любыми изменениями в их поведении. Если что-то узнаешь – сообщи немедленно.

– Но…

– Дэмион. – Я посмотрел ему в глаза, и он замолчал. – Я справлюсь.

Несколько секунд он изучал моё лицо, словно пытаясь понять, блефую я или говорю серьёзно. Потом медленно кивнул, принимая мой ответ. Но в его глазах остался вопрос.

– Так же, как со мной? – спросил он наконец. – С помощью духа?

Я позволил себе лёгкую улыбку.

– Есть много способов снять шкуру с пса. Дух – всего лишь один из инструментов. Но для начала нужно подготовиться. Изучить территорию. Понять привычки жертвы. Спланировать пути отхода.

– Ты знаешь, где живёт Давид?

– Да, пару раз ездил с ним. Но точную квартиру не знаю. Вроде на четвёртом этаже.

– Отлично. Сейчас для меня информация намного важнее помощи в бою. Считай, ты сделал ещё один шаг, чтобы сбросить с себя ярмо Кайзера. – И накинуть моё. Хотя я так прямо не давлю. Он слишком полезен.

Дэмион кивнул – это он понимал. Разведка, подготовка, исполнение. Базовые принципы любой операции.

– Твой дух… – он замялся, явно борясь с любопытством. – Ты покажешь мне его?

Я смотрел на него несколько секунд, взвешивая за и против. С одной стороны, демонстрация силы укрепит его лояльность. С другой – покажет карты, которые лучше держать в рукаве. Впрочем, он и так знает о Тени. Видел его работу в деле. А увидеть духа своими глазами – это совсем другой уровень понимания. Уровень, который превращает союзника в соучастника.

– Хорошо, – сказал я. – Смотри внимательно. И не дёргайся.

Я закрыл глаза на мгновение, концентрируясь на татуировке. Тень почувствовал мой зов и откликнулся мгновенно. Волна холодного предвкушения прокатилась по нашей связи.

– Выходи.

Чернила на моей руке пришли в движение. Словно живая тушь, они потекли по коже, собираясь в точку у запястья. А потом перелились через край, стекая на землю густой чёрной каплей.

Тень соткался из темноты у моих ног за считанные секунды. Крыса размером с небольшую кошку, сотканная из концентрированного мрака. Её шерсть, если это можно было назвать шерстью, поглощала даже самый тусклый свет, создавая вокруг неё ореол неправильности. Красные глаза вспыхнули голодным огнём.

Дэмион резко побледнел. Его рука дёрнулась в боевом жесте, но он сумел себя остановить. Молодец. Самоконтроль в экстремальной ситуации – очень ценное качество.

Тень повёл носом, принюхиваясь к незнакомцу. Его усы подрагивали, считывая информацию. Потом он повернул голову ко мне, и в моём сознании возник образ-вопрос.

«Убить?»

Простой, прямой, без лишних деталей. Тень не понимал концепции «союзников» или «врагов». Для него существовали только две категории: добыча и не-добыча. И сейчас он спрашивал, к какой категории отнести этого бледного человека с запахом страха.

Я покачал головой.

– Это свой, – сказал я вслух. Частично для Тени, частично для Дэмиона. – Он с нами.

Дух несколько секунд смотрел на меня своими красными глазами, словно переваривая информацию. Потом потерял интерес к Дэмиону и снова принюхался – на этот раз к воздуху вокруг. Искал другие цели. Другую добычу.

– Что… что это? – голос Дэмиона звучал хрипло. Он старался держать себя в руках, но я видел, как мелко подрагивают его пальцы. – Я никогда не видел ничего подобного.

– Мой помощник, – согласился я. – Согласен, он немного необычный, но ты на своей шкуре убедился, насколько он эффективен. – Дэмион судорожно кивнул.

Я не стал объяснять подробности. Неизвестность пугает сильнее любого объяснения.

Тень, почувствовав, что охоты не будет, недовольно фыркнул и начал растворяться. Чернильное тело потекло обратно к моей руке, впитываясь в кожу, пока от духа не осталось ничего.

Дэмион шумно выдохнул. Только сейчас я заметил, что он задерживал дыхание.

– Теперь понимаю, – сказал он тихо. – Почему ты настолько уверен в себе даже со сломанным ядром.

Я не ответил. Просто смотрел на него, давая время переварить увиденное. Он просто ещё не знал, на что я действительно способен.

Через несколько секунд Дэмион, похоже, взял себя в руки. Он полез во внутренний карман куртки и достал небольшой предмет. Старый кнопочный телефон, из тех, что были популярны лет двадцать назад. Никаких сенсорных экранов, никаких приложений. Только кнопки и базовые функции.

– Возьми, – он протянул телефон мне. – Резервный канал связи. Мой номер уже забит в память. Если что-то случится, если понадобится срочно связаться – звони. Сообщения лучше не писать, их легче отследить.

Я взял телефон, повертел в руках. Лёгкий, компактный, легко спрятать. И, главное, практически не отслеживается современными системами. Они заточены под смартфоны с постоянным подключением к сети.

– Разумно, – сказал я, убирая телефон в карман.

– Я готов помочь, – Дэмион посмотрел мне в глаза. В его взгляде больше не было страха – только решимость. – Чем угодно. Если понадобится прикрытие, отвлечение, информация – я сделаю.

– Знаю и благодарен тебе за это. Но пока ты нужен как информатор.

– Хорошо. – Мы поднялись со скамейки одновременно.

– И Дэмион, – я посмотрел ему в глаза. – Ты хорошо работаешь. Продолжай в том же духе.

Он кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость. Или на надежду. Забавно устроен человек. Ещё неделю назад он был моим врагом, а теперь ловит мою похвалу, как голодный пёс ловит крошки с хозяйского стола.

Впрочем, я не обольщался. Лояльность, построенная на страхе и выгоде, – хрупкая вещь. Она держится, пока выгода перевешивает риск, и рассыпается в момент, когда баланс меняется. Но сейчас Дэмион верил, что я помогу ему в борьбе с Кайзером. Верил, что поставил на правильную лошадь. И пока он в это верит – он будет полезен.

Мы разошлись в разные стороны. Когда его шаги стихли, я остановился и улыбнулся. Значит, послезавтра Давид Морган умрёт. Эта мысль грела мне душу – ещё одна ступенька к моей свободе от клятв, которыми меня связал Алекс.

Тень шевельнулся в татуировке, посылая волну нетерпения. Он чувствовал моё настроение. Чувствовал, что охота близко. Что скоро будет кровь.

Я закрыл глаза, позволяя его предвкушению смешаться с моим собственным. Наша связь пульсировала тёмной энергией. Два хищника, готовых к охоте.

«Добыча. Погоня. Кровь».

Образ, который послал мне Тень, был простым и ясным. Никаких сложных концепций, никаких абстракций. Только первобытный инстинкт охотника, почуявшего жертву.

Я улыбнулся.

– Да. Настало время охоты.

Глава 9
Интерлюдия Мира

Мира больше всего любила работать ночью. Именно тогда она становилась тем настоящим призраком, который взламывал одну сеть за другой. На часах высвечивалось почти три часа ночи. В кружке стоял уже давно остывший кофе, а она продолжала поиски под умиротворённое гудение вентиляторов «Титана». И то, что она видела перед собой, мягко говоря удивляло. Это было словно кроличья нора, в которую Мира падала всё глубже с каждой минутой.

Она сидела в темноте, освещённая лишь голубоватым свечением мониторов. На основном экране мелькали строки кода, на планшете – сканы документов с отвратительным качеством, которые хоть как-то пыталась вытянуть программа по распознаванию. А папка «А. Д.» за последние два часа выросла вдвое.

Алекс попросил её помощи, и вместо того чтобы взламывать банковскую ячейку, она тут же бросилась помогать. В общем, вела себя как полная дура. Ну, почти как полная дура. Всё-таки не призналась, что именно она тот самый исполнитель, который будет собирать информацию по прошлому Алекса. Ей было неприятно называть ему цену, но иначе вся легенда пошла бы коту под хвост. Благо Алекс не из тех людей, кто может понимать, сколько в действительности стоит такая работа, и поэтому она назвала цену почти в три раза ниже самой нижней планки рынка.

После той ночи, когда Морган и Вольф вломились в квартиру Алекса, Мира решила копнуть глубже. Узнать, во что он влез. Понять, от чего – или от кого – его нужно защищать. Он сам попросил её найти информацию о приюте, и она собиралась сделать это в любом случае. Просто начала раньше, чем планировала.

Она не ожидала, что найдёт… это.

Приют «Светлый путь». Государственное учреждение для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Основан тридцать два года назад, финансируется из городского бюджета, проверяется комиссией раз в год. На бумаге – великолепное образцовое заведение с кучей регалий. А в реальности – типичная дыра, где детей кормят, одевают и стараются не замечать до совершеннолетия.

Взломать их базу данных было… Мира даже не могла назвать это взломом. Скорее больше похоже на вежливый стук в незапертую дверь. Пароль администратора не менялся три года. Шифрование отсутствовало как класс. Файрвол был настроен так криво, что она могла бы обойти его с закрытыми глазами и одной рукой, попутно варя кофе.

Десять минут – и она внутри. Ещё пять – и перед ней личное дело Алекса Доу.

Вернее, то, что от него осталось.

Мира нахмурилась, глядя на скудные записи. Для ребёнка, который провёл в приюте четырнадцать лет, информации было подозрительно мало. Словно кто-то специально вычистил всё интересное, оставив лишь сухой костяк.

Имя: Алекс Доу (присвоено при поступлении)

Она перечитала эту строку дважды. Присвоено при поступлении. Значит, настоящего имени никто не знал. Или не захотел записать.

Дата поступления: 15 марта, четырнадцать лет назад.

Возраст при поступлении: приблизительно 3 года.

Совпадает с тем, что помнил сам Алекс.

Обстоятельства: доставлен в приют неизвестным гражданином. Родители не установлены. Документы отсутствуют.

Мира откинулась в кресле и потёрла виски. Трёхлетний ребёнок, которого привёл случайный прохожий. Без документов, без имени, без истории. Классическая ситуация для приюта. Ничего необычного. Вот только детей обычно ведут вначале в полицейский участок, а не сразу в приют.

Внутри что-то начало царапать, а это был верный признак нестыковок. Тут явно что-то нечисто.

Она пролистала дальше и нашла отметку о полицейском протоколе. Вызов в участок датирован… двадцать третьим марта. Через восемь дней после поступления ребёнка.

Восемь дней.

В графе «причина задержки» стояло: «праздничные дни, высокая загруженность отделения».

Мира нахмурилась. На бумаге это выглядело бы нормально. Праздники, бюрократия, вечная нехватка людей – обычное дело для государственных учреждений. Никто бы и глазом не моргнул.

Но здесь, в цифровой базе, где все даты стояли рядом, где можно было одним взглядом охватить хронологию событий – это бросалось в глаза. Ребёнка нашли пятнадцатого. Полицию вызвали двадцать третьего. Восемь дней, в течение которых трёхлетний малыш официально не существовал.

Восемь дней, чтобы спрятать то, что нужно спрятать. А что, если на деле дней было не восемь, а намного больше? Или меньше?

Мира сделала мысленную заметку и продолжила читать.

Характеристика при поступлении: Тихий. Наблюдательный. Неконфликтный. Демонстрирует длительную концентрацию внимания, нетипичную для возраста. Склонен рисовать повторяющиеся символы и узоры.

Мира фыркнула.

Тихий? Наблюдательный? Неконфликтный? Это точно тот Алекс, которого она знала? Парень, который смотрел на неё взглядом хищника? Который двигался как профессиональный убийца и трахался так, словно у него за плечами не восемнадцать лет, а все пятьдесят?

Она вспомнила их последнюю встречу. Как он улыбнулся, когда она попыталась его поддразнить. Как его глаза на мгновение стали холодными – по-настоящему холодными, как сталь клинка. И как быстро он спрятал это за маской обычного парня.

Тихий и неконфликтный. Ага. Конечно.

Мира прокрутила файл дальше.

Психологическая оценка: Отсутствие типичных травматических реакций. Отсутствие кризисных состояний. Стабильное эмоциональное состояние. Вывод: поведение не соответствует ребёнку, пережившему уличную травму или потерю родителей.

Она перечитала этот абзац трижды.

Трёхлетний ребёнок, которого привёл незнакомец с улицы. Без родителей, без дома, без имени, и при всём этом – никаких травматических реакций? Никаких кризисов? Стабильное эмоциональное состояние?

Это было… неправильно. Мира не была психологом, но даже она понимала – так не бывает. Дети, потерявшие родителей, не ведут себя «стабильно». Они плачут, кричат, замыкаются в себе, бьются в истериках. Это нормально. Это здорово. Это значит, что психика работает, пытается справиться с травмой.

А Алекс… просто адаптировался. Словно для него это был не кошмар, а лишь смена декораций. Или же потому что в него это вложили. Она слышала о таких вещах, но это всегда было связано с аристократами, а в те сферы лучше не лезть, если хочешь мирно состариться, а не умереть в расцвете сил молодой и красивой.

Мира поёжилась от таких мыслей и отхлебнула холодного кофе. Горечь обожгла язык, но она почти не заметила.

Дальше шли школьные оценки. И здесь тоже было на что посмотреть.

Алекс учился хорошо. Не блестяще. Он был не из того типа детей, что тянет руку на каждом уроке и собирает медали. Но стабильно выше среднего. Особенно в точных науках и языках. История, математика, биология – везде твёрдые четвёрки и пятёрки.

А потом у него увидели пробуждение ядра и допустили до стипендии для одарённых. А это серьёзные экзамены и проверка потенциала ядра. Для сироты из приюта попасть туда – всё равно что выиграть в лотерею. Но он сумел выиграть, хотя мощность ядра была слишком низкой, чтобы получить доступ к чему-то лучшему, чем школа № 47.

Результаты тестирования дара: Ранг: E (нестабильный). Склонность: свет. Вторая стихия не обнаружена. Примечание: рекомендовано дополнительное обследование, потенциал выше измеренного.

Мира уставилась на эти строки так долго, что экран начал расплываться перед глазами.

Свет. Склонность к свету.

Но Алекс говорил совсем другое. Она помнила тот вечер, когда они шли в «Погребальный звон». Он рассказывал о целительстве – о том, как кто-то научил его «кое-каким трюкам». И об астрале – духах, сущностях из других планов. Говорил спокойно, без бравады, как о чём-то само собой разумеющемся.

Целители работали с жизненной энергией. Астральщики – с духами. И то, и другое не имело ничего общего со светом. Совсем другие школы, совсем другие техники, совсем другая природа силы.

Так почему в официальных тестах указан свет?

Ошибка? Возможно. Тесты для детей часто давали неточные результаты – дар ещё не сформировался, ядро нестабильно, всё может измениться.

Но Мира не верила в ошибки. Особенно такие удобные.

Кто-то либо подделал результаты, либо Алекс уже тогда умел скрывать свою истинную природу.

Оба варианта были… тревожными.

Она вернулась к личному делу и пролистала дальше. Воспитатели, кураторы, ответственные лица…

Стоп.

Ответственное лицо при оформлении: Гвендолин Кроули, воспитатель.

Одно имя. Один человек.

Мира нахмурилась. По правилам, при оформлении ребёнка должны присутствовать минимум двое сотрудников. Это стандартная процедура – защита от злоупотреблений, от ошибок, от человеческого фактора. Два свидетеля, две подписи, две пары глаз.

Но в деле Алекса была только Гвендолин Кроули. Никакого напарника. Никакого второго свидетеля.

Снова – на бумаге это не бросилось бы в глаза. Один документ среди сотен других, пожелтевших, пыльных, сложенных в папку. Кто будет проверять каждую подпись?

Но в цифровой базе, где всё структурировано и отсортировано, где можно за секунду сравнить дела разных детей – это выглядело как дыра или же как намеренный пропуск.

Почему? Случайность? Халатность? Или что-то другое?

Мира открыла новую вкладку и начала искать информацию о Гвендолин Кроули.

Результаты появились через минуту. И заставили её замереть от удивления. Она осознала это лишь когда поняла, что пытается пить кофе из пустой чашки.

Гвендолин Кроули. Бывший воспитатель приюта «Светлый путь». Уволилась через два года после оформления Алекса. Официальная причина – «по собственному желанию». Дальнейший след терялся на несколько лет, а потом всплывает так, что лезть туда, мягко говоря, не хочется…

Монастырь Серого Совета. Гвендолин Кроули стала сестрой Еленой. Приняла постриг восемь лет назад.

Мира откинулась в кресле и уставилась в потолок.

Серый Совет. Инквизиция. Охотники на демонов, еретиков и всех, кто «угрожает порядку». Закрытая организация с собственными законами, собственными тюрьмами и собственными методами допроса. Даже Мира, которая взламывала банковские системы на завтрак, не рисковала соваться в их базы данных.

И обычная воспитательница из захудалого приюта стала монахиней у инквизиторов?

Это было, мягко говоря, странно. Да ладно, будем честны – ОЧЕНЬ странно. Воспитатели не уходят в инквизицию. Это не карьерный рост, а скорее побег. Побег от чего-то настолько серьёзного, что даже суровая жизнь в монастыре кажется лучшей альтернативой.