Текст книги "Беспощадный целитель. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Ручка заскрипела по бумаге. Буквы выходили кривыми, неровными, как у ребёнка или у человека, напившегося до потери сознания.

Когда он закончил, я взял блокнот и прочитал написанное. Коротко, сбивчиво, отчаянно. Именно так и выглядят настоящие предсмертные записки.

– Отлично, Давид. Ты хорошо поработал. Осталось совсем чуть-чуть.

Я положил блокнот на журнальный столик, на видное место. Рядом поставил недопитую бутылку виски и сверху небрежно водрузил стакан, в котором ещё плескалось виски.

Теперь нужно заняться финальным актом моего театрального представления. Люстра, висящая в гостиной, была массивной, с множеством хрустальных подвесок. Но куда важнее то, что она висела на мощном металлическом крюке, вбитом в потолочную балку. Такой крюк спокойно выдержит вес человека.

– Встань, – скомандовал я, направляя потоки энергии. – Иди в спальню и принеси простыню.

Давид подчинился. Его ноги заплетались, он дважды чуть не упал, но всё же дошёл до спальни и вернулся с чёрной атласной простынёй в руках.

– Сделай петлю. Уверен, ты знаешь как.

Он действительно знал. Руки двигались почти автоматически, скручивая ткань, завязывая узел. Похоже, это не первая его петля и, возможно, не первый повешенный.

– Встань на стул. Привяжи конец к крюку.

Давид влез на тот самый стул, на котором до этого сидел я. Потянулся вверх, привязывая простыню к крюку люстры. Хрустальные подвески зазвенели от его движений.

– Хорошо. Теперь спускайся и замри.

Он слез со стула. Стоял посреди комнаты, глядя в пустоту. Петля покачивалась над его головой. А я аккуратно удалил все иглы. Следы от них сойдут очень быстро, особенно если им немного помочь, что я и сделал.

– Теперь сходи на кухню и возьми самый острый нож.

Через несколько мгновений его покачивающееся тело стояло передо мной, сжимая в руке нож.

– Теперь слушай внимательно. Ты разрежешь себе вены. На обеих руках. Вдоль, от запястья к локтю. Глубоко. Ты знаешь, как это делается правильно?

– Знаю…

– Хорошо. После этого ты влезешь на стул, наденешь петлю на шею и шагнёшь вниз. Ты понял?

– Понял…

Я отступил на шаг, наблюдая.

Давид поднял левую руку. Приставил лезвие к запястью. Сталь вошла в плоть легко, почти без сопротивления, несмотря на укреплённое С-ранговое тело. Кровь хлынула тёмной струёй, заливая пол.

Он не только не вскрикнул, но даже не поморщился. Лунник делал своё дело, отключая болевые ощущения вместе с волей.

Второе запястье – и ещё одна тёмная струя. А я в это время шептал старую молитву в память о мальчишке, чьё тело я занял, и вспоминал, как когда-то шептал её же, когда отомстил за свой народ.

Давид выронил нож, который глухо стукнулся о ковёр, оставляя кровавые пятна на светлом ворсе. Шатаясь, он подошёл к стулу и влез на него. Кровь капала с его рук, оставляя дорожку на полу.

Дрожащими руками, с которых текла кровь, он взял петлю и надел её на шею, а потом затянул узел.

На секунду наши глаза встретились. И в его взгляде – впервые за всё время – я увидел понимание. Настоящее, полное понимание того, что происходит. Всё-таки его регенерация оказалась поистине впечатляющей.

Так что он знал, что умирает. Знал, кто его убивает. И, самое главное, не мог ничего сделать.

– Прощай, Давид, – сказал я негромко. – Передавай привет Ингрид. Скоро она к тебе присоединится. Я всегда плачу свои долги.

Его губы дрогнули. Кажется, он хотел что-то сказать. Может быть, проклясть меня. Может быть, умолять о пощаде.

Но я уже отвернулся. Позади раздался звук падающего стула и короткий хрип.

Тень внутри татуировки удовлетворённо заурчал, чувствуя угасание чужой жизни. Охота завершена. Добыча взята. От него исходило расстройство, что он не вонзил клыки в этого двуногого. Ничего, у тебя ещё будет возможность. У таких, как я, всегда много врагов.

Жестокая смерть Давида почти вернула мне всю энергию, что я потратил на Нити Кукловода.

Прежде чем уйти, я прошёлся по квартире ещё раз. Проверил, не оставил ли следов. Предсмертная записка на столе. Полупустая бутылка виски рядом. Тело в петле, с разрезанными венами. Классический суицид на почве несчастной любви. Ничего подозрительного.

Ну, почти ничего.

Полиция, конечно, удивится, что такой здоровяк смог сам себя так порезать. Удивится, но не слишком. Люди в отчаянии способны на многое. А алкоголь в крови объяснит и неровный почерк, и странные повреждения.

Дело закроют как самоубийство. Я был в этом почти уверен.

Уже у двери я остановился. Вернулся к полкам с алкоголем и выбрал бутылку вина. Дорогого, судя по пыли на этикетке и году урожая. Давид явно берёг её для особого случая.

– Не возражаешь? – спросил я у тела, покачивающегося в петле. – Спасибо. Ты очень гостеприимен.

Бутылка исчезла под курткой. Я вышел из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь. Спустился по лестнице, избегая камер. Вышел на улицу, вдохнул полной грудью ночной воздух и набрал сообщение Мире:

«Привет. Ещё не спишь?»

Глава 13

Мерзкая морось наконец-то закончилась, словно в награду за мои праведные поступки. Кто-то может решить, что мне надо было просто убить Давида, без всей этой показухи. Но правда в том, что сейчас я слишком слаб, чтобы сражаться против Кайзера лоб в лоб. Так что на моей стороне лишь опыт в незаметном устранении двуногих хищников. Чем меньше мои враги будут понимать, тем больше ошибок они совершат. Кто ожидает такого изящного убийства от парня, которому едва-едва стукнуло восемнадцать. К тому же, одарённому просто невозможно поверить в то, что кто-то с разбитым ядром сумеет одолеть бойца С-ранга.

Телефон в кармане завибрировал, стоило мне отойти буквально на пару домов от дома Давида. Мысли сразу же переключились на Миру. Её сообщение было кратким, но от него на душе стало теплее:

«Не сплю. Жду тебя».

Улыбнувшись, я набрал ответ: «Скоро буду».

Тень внутри татуировки сыто дремал, переваривая отголоски смерти Давида. Маленький хищник осознал, что его вожак умеет не только охотиться на мелочь вроде него, но и брать по-настоящему опасную добычу. А это значит, что и его сила будет расти. Сейчас же охота завершена, и можно уйти в спячку, чтобы не тратить лишнюю энергию.

Вызвав такси через приложение, я прислонился к фонарному столбу и прикрыл глаза. Усталость накатывала мягкими волнами. Нити Кукловода требовали полной концентрации, и даже несмотря на то, что кадавр-ядро оказалось поразительно эффективным при использовании этой техники, разум всё равно нуждался в передышке.

Жёлтый автомобиль подъехал через семь минут. Удобная штука, эти приложения – никаких разговоров с надоедливыми извозчиками. Сразу понятно, куда нужно меня везти, а деньги спишутся с карты. За что спасибо Мире, которая привязала мою банковскую карту, о которой я даже не знал, к телефону и приложениям. Алекс предпочитал пользоваться наличными. Как и я в прошлой жизни.

Губы растянулись в усмешке, когда я представил, какой дикий спрос был бы у торговцев на подобный безопасный способ передачи денег. Я, конечно, понимаю, что тут явно есть подводные камни, но с точки зрения пользователя всё выглядело просто идеально.

Таксист оказался из тех, кто ценит тишину. Никаких вопросов, никаких попыток завязать разговор – просто музыка на минимальной громкости и мерное урчание мотора. Можете считать меня параноиком, но адрес, который я задал, был в квартале от дома, где живет Мира. Старые привычки опытного хищника никуда не делись. Слишком часто они спасали мою шкуру, чтобы отказываться от столь удобных вещей.

Пока машина пробиралась через ночной город, я занялся необходимыми приготовлениями, стараясь не попадать в зеркало заднего вида. Таксист с цветом кожи, который был куда темнее, чем привычный в мире Алекса, был сосредоточен на дороге, но лучше не рисковать. Аккуратно стянув тонкие перчатки, я убрал их в карман. Отстегнув от запястий футляры с иглами, аккуратно завернул в снуд и спрятал во внутренний карман куртки. Яд на иглах, скорее всего, уже разложился, но к чему лишний риск.

Вежливо попрощавшись, я вышел из такси и пошёл в сторону ближайшего дома. Скрывшись в темноте, я осмотрелся и, убедившись в безопасности, занялся деньгами. Пачка купюр из сейфа Давида приятно оттягивала карман. Я отсчитал полторы тысячи кредитов и переложил их отдельно. Мира просила меньше, но кто его знает, на что наткнулся её знакомый, – может быть, придётся доплатить ещё, если там будет что-то действительно важное.

Остальные деньги ушли во второй внутренний карман. А вот что делать с ножом? Расставаться с таким красавцем даже на время мне не хотелось, так что оставим его, где и был, – за поясом.

Ладно, приготовления закончились, можно идти в гости к очаровательной девушке, тем более я не с пустыми руками. Бутылка вина в руках вызвала улыбку. Спасибо тебе, Давид. Надеюсь, в вине ты хоть немного разбирался.

Звонок в уже знакомую дверь, и почти сразу же за дверью раздались лёгкие, почти неслышные шаги. Щелчок замка. И дверь открылась, показывая Миру во всей красе.

У меня на мгновение перехватило дыхание. Меня определённо очень ждали. Лёгкий шёлковый халат молочного цвета едва доходил до середины бедра. Пояс был завязан небрежно, и в вырезе виднелось чёрное кружевное бельё, отлично оттеняющее её бледную кожу. Волосы свободно рассыпались по плечам, создавая впечатление, будто она только что встала с постели. Та самая видимая небрежность, которая достигается длительными усилиями по укладке волос.

– Привет, красавчик, – она улыбнулась и, не дав мне ответить, схватила за ворот куртки и притянула к себе для долгого вкусного поцелуя. Небо, как же хороша эта женщина. Плевать, если её приставили наблюдать за настоящим Алексом, – мне с ней хорошо, и этого достаточно.

– Привет, – ответил я с лёгкой улыбкой.

– Выглядишь как промокший кот, не хватает только, чтобы ты начал стряхивать воду. – Я посмотрел на неё, и её щёки чуть зарделись – наши мысли были направлены в одну сторону. – Пошляк! – Это звучало с деланным возмущением. – Не стой в дверях и раздевайся.

Она впустила меня внутрь, и, пока она закрывала дверь, я сбросил куртку и убрал в неё нож. Незачем её беспокоить.

– И чем ты был так занят, что смог выбраться ко мне только ночью? – Мира прислонилась к стене с хитрой улыбкой, глядя на меня и на бутылку вина в моих руках.

– Провожал знакомого домой.

– Знакомого… – она сделала паузу, – женского пола?

Я позволил улыбке тронуть уголки губ.

– Ты ревнуешь?

Мира фыркнула, но лёгкий румянец на щеках выдал её с головой.

– Немного, – призналась она. – Может быть.

– Нет, – я покачал головой. – Это был парень. Несколько перебрал в баре, пришлось помочь добраться до дома. Сам бы он точно не дошёл.

– Какой ты благородный, – в её голосе звучала лёгкая ирония.

– Стараюсь. А это небольшой презент. – Произнёс я, протягивая ей бутылку из тёмного стекла с неброской этикеткой.

Она взяла бутылку, повернула, чтобы прочитать надпись, и её брови медленно поползли вверх.

– Ты серьёзно? – голос стал выше на полтона. – Это же «Шато Монтеверде»! Урожай… – она всмотрелась в цифры, – двадцатилетней давности. Это же минимум тысяча кредитов за бутылку!

– Он был очень благодарен за помощь.

Мира подняла на меня недоверчивый взгляд.

– За то, что ты его проводил, – вино за тысячу кредитов? Серьёзно?

– У него их много, – я пожал плечами. – Целая коллекция. Он настоял.

– Познакомишь?

Я усмехнулся. Если бы она только знала, как звучит этот вопрос в контексте сегодняшней ночи.

– Боюсь, он больше не знакомится.

– Интроверт?

– Можно и так сказать.

Мира ещё раз посмотрела на бутылку, потом на меня. Она чувствовала, что у истории есть двойное дно, но не стала расспрашивать. Умная девочка. Знает, когда не стоит копать глубже.

– Ладно, – она тряхнула головой, отгоняя подозрения. – Как насчёт попробовать?

– Именно это я и хотел предложить.

– Под такое вино хорошо бы зашли хрустальные бокалы, но будем пользоваться тем, что есть.

В её шкафчике оказалась пара хороших винных бокалов из приличного стекла. В таком вино будет хорошо дышать, и можно будет распробовать все оттенки вкуса.

Взяв нож, я аккуратно срезал капсулу, закрывавшую пробку, и, не до конца ввинтив штопор, выдернул её с лёгким хлопком. Открыв бутылку, я на автомате понюхал пробку. Запах был превосходным, осталось оценить вкус.

– Нужно дать ему подышать, – сказал я, разливая вино по бокалам. Жаль, что у неё нет подходящего кувшина, но переливать такое вино в кастрюлю – кощунство даже для меня. – Минут двадцать, не меньше.

– Ты разбираешься? – Мира смотрела на меня с любопытством.

– По телевизору как-то смотрел программу о старом вине. Всегда же приятно помечтать о том, что сможешь такое попробовать. И видишь, бывает, что мечты сбываются.

Мира не стала расспрашивать дальше. Просто приняла мои слова и устроилась на диване, подобрав под себя ноги. Халат задрался, открывая длинные ноги, и я позволил себе на секунду задержать взгляд.

Мира заметила мой взгляд и хитро улыбнулась.

– Садись, а то мне что-то холодно. – Она похлопала по месту рядом с собой.

Сев рядом, я аккуратно обнял её за плечи, чувствуя её запах.

– Как прошёл день?

– Ужасно, – Мира скривилась. – Восемь часов на ногах, клиенты как с цепи сорвались, менеджер опять придирался к мелочам. Обычный день в розничном аду.

– Сочувствую.

– Не надо, – она отмахнулась. – Я привыкла. К тому же… – её губы изогнулись в лукавой улыбке, – вечер определённо становится лучше.

Разговор тёк легко, перескакивая с темы на тему. Погода, городские новости, забавные истории из магазина. Ничего серьёзного, ничего важного. Просто два человека, которым приятно быть рядом.

– Знаешь, – она посмотрела на меня из-под ресниц, – я рада, что ты пришёл.

– Я тоже. – И это была чистая правда. Рядом с этой женщиной мне было по-настоящему хорошо.

– Алекс, до чего же ты не похож на сверстников. – Она хотела сказать ещё что-то, но я уже закрыл её рот поцелуем. К демонам лишние слова. Сейчас я хотел её, и это желание было взаимным.

Час времени просто выпал из моей жизни, обменянный на безумие страсти. Небо, почему после секса с этой женщиной я становлюсь таким высокопарным, словно чванливый придворный поэт?

Я лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал приятную усталость во всём теле. Мира устроилась рядом, положив голову мне на плечо. Её дыхание щекотало кожу.

– Знаешь, – она провела пальцем по моей груди, вычерчивая какие-то узоры, – ты сегодня был другим.

– Другим?

– Более… – она задумалась, подбирая слово, – голодным? Нет, не то. Более живым. Словно случилось что-то особенное.

Особенное? Можно сказать и так: сегодня я показал серьёзность своих намерений и забрал жизнь одного из тех ублюдков, что был виновен в разрушении ядра Алекса. Заставил его написать предсмертную записку, вскрыть себе вены и повеситься. И это только начало.

– Просто соскучился, – ответил я, целуя её в макушку.

Мира хмыкнула, явно не до конца поверив, но не стала настаивать.

– Вино, – она вдруг приподнялась на локте. – Думаю, что оно уже точно достаточно подышало. Принесёшь?

Встав, я вышел на кухню, чувствуя на своей спине её взгляд. Мои шрамы не пугали эту красотку. Осторожно подхватив бокалы с рубиновой жидкостью одной рукой, а бутылку второй, я вернулся.

Мира сидела на кровати, совершенно не стесняясь своей наготы. Тёмные волосы с фиолетовыми прядями ниспадали на обнажённую грудь.

– За что пьём? – спросила она, взяв бокал.

– За удачный вечер. – И удачную охоту, – мысленно продолжил я.

– За хороший вечер, – эхом повторила она, и мы чокнулись.

Вино было превосходным. Двадцать лет выдержки сделали своё дело – вкус стал глубоким, многослойным, с долгим послевкусием.

– Чёрная смородина, – Мира прикрыла глаза, смакуя. – И что-то древесное. Дуб?

– И лёгкая нотка ванили, – добавил я. – От бочки.

Она открыла глаза и посмотрела на меня с удивлением.

– Ты правда разбираешься в вине.

– Немного.

– Кто тебя научил?

Я сделал ещё один глоток, давая себе время подумать. Врать, что никто было бессмысленно, я и так уже сказал больше, чем хотел. Рядом с ней я слишком расслабляюсь.

– Человек, которого больше нет.

Мира не стала расспрашивать. Просто кивнула и придвинулась ближе, прижавшись плечом к моему.

Мы пили молча, наслаждаясь вином и компанией друг друга. Удивительно, но с ней было так приятно молчать.

– У меня есть кое-что для тебя, – вдруг сказала Мира. Я повернул голову.

– Уже? Я думал, поиск займёт больше времени.

– Мой знакомый – настоящий профи, – она отвела взгляд. – К тому же я сказала, что мне это важно.

– А тебе важно? – Я смотрел в её глаза. Ответом мне был короткий кивок.

– Да, Алекс. Честно говоря, после того как я прочитала всю эту информацию, я просто не знаю, кто ты. Явно не мальчишка из приюта. Но куда важнее, что ты мне нравишься, и если ты не захочешь рассказывать, то я не буду настаивать.

– Спасибо. Мне было очень важно это услышать. По правде говоря, я сам не знаю, кто я и что вокруг меня творится.

Протянув руку, она взяла стопку распечатанных листов со стола и протянула мне.

– Здесь всё, что удалось найти, – Мира села рядом и положила папку мне на колени. – Твоё личное дело из приюта. Сканы старых документов. И… кое-что странное.

Взяв в руки документы, я присвистнул. Кто бы ни был знакомым Миры, он был настоящим профи. За такое короткое время получить так много. Это явно не работа за тысячу кредитов. В распечатках были фотографии документов, скриншоты каких-то баз данных, отсканированные рукописные заметки и несколько страниц каких-то протоколов.

– Это явно стоит не тысячу, – сказал я, пролистывая страницы.

– Для меня – тысяча, и, если надо, человек подождёт, – ответила она, внимательно глядя на мою реакцию.

Личное дело Алекса Доу. Приют «Светлый путь». Имя – присвоено при поступлении. Дата поступления – пятнадцатое марта, четырнадцать лет назад. Возраст – приблизительно три года. Обстоятельства – доставлен неизвестным гражданином. Родители не установлены. Документы отсутствуют.

Я перевернул страницу.

Характеристика при поступлении. Тихий. Наблюдательный. Неконфликтный. Демонстрирует длительную концентрацию внимания, нетипичную для возраста.

– Полицию вызвали только через восемь дней, – сказала Мира, наблюдая за моей реакцией. – Восемь дней, в течение которых ребёнок официально не существовал. Ты же понимаешь, что так не бывает. Тут явная нестыковка.

Я кивнул, продолжая читать.

Интересно. Очень интересно. Маленький Алекс был необычным ребёнком. Слишком спокойным, слишком адаптивным. Такое могло быть, если он не чувствовал себя одиноким. Словно что-то или кто-то всегда был с ним. Мне срочно нужно увидеть его детские рисунки – в них может крыться ответ. Может быть, рядом с ним всегда были духи, и они его успокаивали и подсказывали. Он мог их даже не слышать, но где-то глубоко внутри него они всё равно готовили его к выживанию.

Следующая страница заставила меня замереть.

Результаты тестирования дара. Ранг – E, нестабильный. Интересно, нестабильное ядро в результате чего? В моём мире такое могло быть, если на ребёнка воздействовала большая сила или же если кто-то из его родителей был проклят.

– Ты говорил о целительстве, а тут написано, что основа – свет, – Мира словно прочитала мои мысли. – А ещё ты говорил о духах. Это не имеет ничего общего со светом.

– Пока моё ядро было целым, основой действительно был свет. После его разрушения мне удалось сохранить лишь астрал. А целительство – это так, небольшой бонус.

– Может быть.

Я перевернул ещё несколько страниц. Служебная записка, едва читаемая. «Личные вещи необычного вида… переданы ответственному лицу…»

– Твоя воспитательница, – Мира указала на следующий лист. – Гвендолин Кроули. Она единственная, кто тебя оформлял. Без напарника, что нарушает все правила.

– И что это значит?

– Не знаю, но она ушла из приюта через два года. А потом… – Мира сделала паузу, – приняла постриг в монастыре Серого Совета. Стала сестрой Еленой.

Серый Совет. В голове сразу всплыли слова Алисы: «Ты одержимый, и мне нужно срочно сообщить в Серый Совет?» В какое дерьмо я вляпался?

Я медленно опустил бумаги.

– Монастырь Святой Агнессы, – продолжила Мира. – Это около сорока километров отсюда. Меньше часа на машине, можно съездить и спросить у неё лично.

В голове набатом билась фраза «Срочно сообщить в Серый Совет».

– И ещё кое-что, – Мира достала последний лист. – Через месяц после твоего поступления кто-то делал запрос в архив. Искал ребёнка трёх лет, поступившего в марте.

– Кто?

– Инициалы – В. Ш. Частное лицо. Причина запроса – розыск пропавшего родственника.

В. Ш. Кто-то искал Алекса. Искал – и, судя по всему, не нашёл. Алекс Доу, кто же ты, парень? А тот, кто тебя искал, – друг или враг?

– Алекс, – голос Миры стал тихим, почти шёпотом. – Кто ты такой?

Я посмотрел на неё. На её тёмные глаза, в которых читались тревога и любопытство. На губы, которые я целовал час назад. На руки, которые держали бумаги с моим прошлым.

Кто я такой?

Хороший вопрос. У меня самого не было на него ответа.

– Я не знаю, – сказал я честно. – Но собираюсь выяснить.