Текст книги "Беспощадный целитель. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Константин Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Слова Волков не расходились с делами. Узнав, что я в порядке и готов учиться прямо сейчас, мне объяснили, что такое железный конь и как им пользоваться. Все эти заморочки: как отпускать сцепление, как и когда поддать газу, и самое главное – как удержаться в седле.

Парковка за Логовом превратилась в мой личный полигон.

Молот сидел на перевёрнутом ящике, потягивая пиво и наблюдая, как я в третий раз пытаюсь тронуться с места, не заглохнув. Рядом стоял старый Айрон Хог – потрёпанный, с облупившейся краской и движком, который рычал, как голодный зверь.

– Сцепление плавнее! – рявкнул Молот. – Ты ж не корову доишь!

Я отпустил рычаг чуть медленнее. Мотоцикл дёрнулся, кашлянул и… покатился вперёд. Медленно, неуверенно, но покатился.

– Вот! Теперь газу добавь! Да не веди себя как девчонка, первый раз взявшая в руки член! Дави сильнее!

Правая рука повернула ручку. Движок взревел, и машина рванула вперёд с такой силой, что я едва удержался в седле. Ветер ударил в лицо. Асфальт замелькал под колёсами.

Небо! Какой же кайф!

Это было как полёт на духовном мече, только во много раз грубее, громче, злее. Никакой элегантности, никакого изящества – только сырая мощь, рвущаяся из-под тебя. И мне это нравилось!

Я вошёл в поворот, наклонив корпус так, как показывал Молот. Шины заскрипели, но удержали. Ещё поворот. Ещё. Круг по парковке, потом ещё один, быстрее, ещё быстрее…

– Эй, полегче! – голос Молота доносился откуда-то издалека. – Это не гоночный трек!

Плевать, я почувствовал сердце этого зверя, и он хотел реветь по полной. Я выкрутил газ до упора, и мы помчались!

Мир превратился в размытые полосы. Ветер ревел в ушах, заглушая всё. Сердце колотилось, как бешеное. Чистый восторг заполнил моё сознание. Двести лет я летал на мечах, скакал на духовных зверях, мчался по небесным тропам. Но это… это было что-то другое.

Грубое. Примитивное. Абсолютно варварское и совершенно прекрасное!

Я заложил последний вираж и остановился рядом с Молотом, подняв облако пыли. Движок рычал на холостых, вибрация отдавалась в каждой кости.

– Ну как? – спросил Молот, отряхивая пыль с бороды.

– Мало.

– Чего мало?

– Скорости. – Я посмотрел на спидометр. Стрелка едва добралась до восьмидесяти. – Хочу быстрее.

Молот расхохотался так, что чуть не уронил пиво.

– Слышь, Мертвец, ты только что научился не падать, а уже хочешь быстрее? Да ты псих!

– Это не новость. – Я похлопал по бензобаку. – Хорошая машина. Но медленная.

– Медленная⁈ – Молот аж поперхнулся. – Это Айрон Хог Скайвокер, детка! Сто двадцать лошадей!

– И всё равно медленная.

Молот покачал головой, глядя на меня, как на умалишённого.

– Ладно, гонщик. Чего ты хочешь? Какую скорость?

Я задумался. В моём мире хороший духовный меч мог разогнаться до нескольких сотен ли в час. Здешние единицы измерения я уже примерно освоил.

– Двести пятьдесят. Триста. Может, больше.

– Триста⁈ – Молот присвистнул. – Это тебе не Айрон Хог нужен, это тебе нужны пластиковые поделки для гонок. Восточники или южане. Но это всё игрушки, а вот этот друг – машина для настоящих мужиков.

– Расскажи мне об этих южанах и восточниках.

Молот поскрёб бороду.

– Ну, смотри. Если хочешь скорость, и при этом, чтобы это была машина не для зализанных заднеприводных, а для серьёзных парней… – он задумался. – Есть Шиноби Гатана. Есть Ямато R1. И Россо Диаволе – эта модель для настоящих психов, краснобородые делают мотоциклы как произведения искусства. Но они и стоят как произведения искусства.

– Какой самый быстрый?

– Из серийных? – Молот хмыкнул. – Хаябуса Гэкки. «Яростный Сокол», с безумного лепета восточников. Триста двенадцать километров в час. Официально. Неофициально – намного больше, если руки правильные.

Триста двенадцать. Это было… приемлемо. Для начала.

– Хочу такой.

– Ага, а я хочу замок и графский титул. – Молот допил пиво и смял банку. – Хаябуса стоит как небольшая квартира в столице графства, Мертвец. И это ещё если найдёшь в хорошем состоянии. Их больше не выпускают, как и Россо Диаволе.

– И за сколько можно найти подобного коня?

– Относительно новый оторвут с руками, если поставить цену в тысяч двадцать пять кредитов, но, скорее, это будет тридцать. Если повезёт, то убитый можно найти за пятнадцать. Но тут ещё неизвестно, сумеешь ли ты оживить его сердце.

Деньги. Всегда упирается в деньги. В моём мире было абсолютно так же. Золото, духовные камни, редкие ингредиенты или артефакты и техники. Здесь, всё-таки, проще – всего лишь золото, пусть они и называют его кредитами. По сути, разницы никакой.

– А если не покупать готовую? – спросил я. – Если собрать самому?

Молот посмотрел на меня с новым интересом. Похоже, именно так Волки и собирали своих коней, слишком уж разнообразно те выглядели, даже одинаковых моделей.

– Собрать? Типа кастом?

– Типа того. Взять раму, движок, собрать что-то своё. Что-то, что больше подходит тебе по духу.

– Хм. – Молот почесал затылок. – Это можно. Но тебе нужен кто-то, кто шарит. По-настоящему шарит, а не как эти гаражные умельцы.

– У вас есть такой?

Молот кивнул в сторону бара.

– Гремлин. Тот, которого ты вчера вытащил с того света. Этот псих может собрать мотоцикл из двух вёдер и ржавой цепи. И он будет ехать. И будет быстрым, реально быстрым.

– Если всё будет хорошо, то он скоро должен очнуться. Но за дело он возьмётся ещё не скоро. – От моих слов Молот заржал, словно конь.

– Гремлин? Парень, ты не знаешь этого психа, у него вместо сердца двигатель, а вместо пальцев гаечный ключ. Как только он сможет хотя бы доползти до сортира поссать, так сразу полезет в свой гараж. – Молот встал, разминая спину. – Когда очнётся, поговори с ним, если реально хочешь кастом. Расскажи, чего хочешь. Этот чокнутый может часами трепаться о всём, что имеет два колеса и стальное сердце. Он такие штуки собирал – просто закачаешься. Однажды сделал байк, который разгонялся до двухсот восьмидесяти. Из списанного хлама с военной базы.

– Звучит, как нужный человек в стае.

– Ещё какой. Он и боец отличный. – Молот хлопнул меня по плечу. – А пока – тренируйся на этом старичке. Научись хотя бы нормально тормозить, прежде чем мечтать о трёхстах километрах.

Он был прав. Я посмотрел на Айрон Хог – старый, побитый жизнью, с царапинами и вмятинами. Но всё ещё живой. Всё ещё рычащий. И почувствовал, как он хочет снова разогнаться.

В чём-то этот мотоцикл был похож на меня. Плевать, что у меня сломано ядро, я всё равно стремлюсь ввысь.

– Ещё круг? – спросил я.

– Валяй. Только если убьёшься – сам себя лечи, я в эти ваши травки-муравки не особо верю. Хотя признаю, Гремлину ты помог.

Я усмехнулся, но стоило мне завести движок, как внутри меня раздался тихий шёпот Повелителя Металла:

«Сколько же в нём силы.»

Заткнись, тварь, он мой! Газ до упора – и я снова рванул вперёд.

Ветер. Скорость. Рёв мотора.

В прошлой жизни я летал на духовных мечах над облаками. Это было красиво, элегантно и достойно культиватора высокого ранга.

Но здесь, на ржавом Харлее посреди пыльной парковки за байкерским баром, я чувствовал себя живым, и никакой дохлый демон не испортит мне настроение!

Ближе к обеду, когда я уже почувствовал, что ещё немного, и меня начнёт срубать, мы с Молотом сидели в задней комнате, завтракая. Как тут же к нам влетел какой-то новичок из стаи, или, как их тут называли, проспект.

– Гремлин зашевелился!

Сонливость тут же сдуло.

Зайдя в комнату, мы застали момент, когда раненый застонал и открыл глаза. Несколько секунд он смотрел в потолок, явно не понимая, где находится. Потом повернул голову, увидел нас и хрипло выругался.

– Какого хрена…

– О, спящая красавица проснулась! – Молот подошёл к койке. – Как себя чувствуешь, придурок?

– Как дерьмо, по которому проехался грузовик. – Гремлин попытался приподняться, скривился от боли и снова упал на подушку. – Сколько я валяюсь?

– Четыре дня.

– Четыре⁈ – он снова выругался, на этот раз длиннее и витиеватее. – У меня же заказ горит! Клиент ждёт движок к пятнице!

– Твой клиент подождёт. Ты чуть не сдох, если забыл.

Гремлин замолчал, видимо вспоминая. Его взгляд скользнул по забинтованной ноге, по капельнице, по мне.

– А это кто?

– Это тот, кто спас твою жопу, – сказал Молот. – Вытащил тебя буквально из могилы. Ещё немного, и мы бы тебя закапывали, а не лечили.

Гремлин посмотрел на меня внимательнее. Худой, бледный, тёмные круги под глазами, хотя после этой ночи я и сам выглядел не лучшим образом.

– Пацан? – в его голосе было недоверие.

– Пацан, – подтвердил Молот. – Он мало того, что тебя вытащил, так и меня на ринге уложил за минуту, сломав нос. А потом сам же и вправил.

– Тебя? – Гремлин хрипло хохотнул и тут же закашлялся. – Ох, дерьмо… больно смеяться… Тебя уложил этот дрищ?

– Этот дрищ, – я подошёл ближе, – хочет задать тебе вопрос.

– Валяй, пацан.

– Какая тварь разлома вспорола тебе ногу?

На мгновение повисла полная тишина. Гремлин и Молот переглянулись.

– Это была авария, – начал Молот. – Грузовик на трассе…

– Молот, я не идиот. – Я присел на край койки, глядя Гремлину в глаза. – Отличить когти твари от рваной раны после аварии я могу даже пьяным. У тебя на ноге три параллельных борозды, глубокие, с ровными краями. Так режет только хитин или костяные когти. Плюс в тканях присутствовал некротический яд, да, он был слабый, но характерный. Авария, говоришь?

Гремлин молчал, буравя меня взглядом. Потом криво усмехнулся.

– Клянусь Триединой, – сказал он, – похоже, я у тебя в долгу, пацан. А он реально хорош, Молот. Не просто меня заштопал, но ещё и хорошо соображает.

– Сочтёмся. Так что за тварь?

Гремлин вздохнул и откинулся на подушку.

– Не знаю, как называется. Хренотень какая-то. Похожа на паука, только размером с собаку. И вместо лап – куча острых когтей. Штук восемь, может больше. Быстрая, сука, еле успел среагировать.

– Где ты её встретил?

– На складах у реки. Там старые доки, заброшенные лет десять. Я туда ездил… – он замялся, – по делам.

– По каким делам?

– Не твоё дело, Мертвец. – Попытался остановить мои вопросы Молот. – Не надо тебе лезть в это.

Голос раздался от двери. Клык стоял на пороге, скрестив руки на груди. Его холодные глаза смотрели на меня без враждебности, но и без тепла.

– Ты друг, Мертвец. Но ты не Волк.

– И что это значит?

– Это значит, что есть дела стаи, в которые чужакам лучше не соваться. – Клык вошёл в комнату, прикрыв за собой дверь. – Стая охраняет свою территорию. А кое-кто решил, что может таскать сюда тварей безнаказанно. Мы разберёмся.

– Как? – я встал, повернувшись к нему. – Гремлин едва выжил, а Молот говорил, что он как боец у вас на хорошем счету. – Клык бросил короткий яростный взгляд на Молота, но промолчал. – Судя по его мышцам, он должен быть у вас в пятёрке лучших.

– Почти попал, в десятке, – поправил Молот.

– Всё равно, и эта тварь чуть его не убила. Обычная тварь низкого ранга. Я видел следы, это максимум D-класс. А теперь представь, что будет, если появится что-то серьёзнее.

Клык молчал, но я видел, как дрогнули мускулы на его челюсти.

– Мертвец, – сказал он медленно, – я ценю то, что ты сделал для Гремлина. Но это дело Волков. У нас свои методы.

– Какие методы? – я шагнул к нему. – Вы байкеры, а не охотники. У вас есть ножи, кастеты, дубинки, но против тварей разлома это всё равно что с вилкой на медведя. Вы же не умеете их убивать. Только зря сдохнете.

– Даже если это так, то ни один волк не сбежит из боя. Будто у тебя есть что-то лучше? – Демоны, эти отморозки настолько не верят правительству, что взяли защиту этой земли в свои руки. Им очень повезло, что город стоит на болотах. Я помолчал секунду, а потом принял решение. Даже если я ошибаюсь в них, но целитель должен спасать жизни.

– Я не просто лекарь.

– Да неужели. – В голосе Гремлина было столько яда, что можно было отравить пару сотен людей.

– Школа 47, я одарённый и уже бывал в разломах. Так что умею справляться с тварями. – И видя их сомнения продолжил:

– Или ты думаешь, – продолжил я, – что обычный врач вытащил бы этого парня так быстро? Без операционной, без оборудования, без нормальных лекарств? За одну ночь остановил некроз, который должен был убить его за сутки?

– Я думал, ты просто хороший травник, – медленно сказал Клык.

– Я хороший травник. Но не только. Проще показать, чем пытаться достучаться до вас.

Я закатал рукав, обнажив татуировку на предплечье. Чёрные линии на бледной коже выглядели как абстрактный узор, который при внимательном взгляде складывался в силуэт крысы.

– Тень, – позвал я тихо. – Покажись.

Татуировка шевельнулась. Чернила потекли по коже, собираясь в одной точке. Углы комнаты потемнели? Температура упала на несколько градусов. Странные изменения в призыве, проблема в большом количестве некроэнергетики. Я почувствовал знакомый холодок в груди, когда Тень начал материализоваться.

Он выливался из татуировки медленно, театрально, похоже, этот паршивец любил производить впечатление. Сначала появилась голова: вытянутая морда, красные глаза-угольки, уши прижаты к черепу. Потом шея, плечи, передние лапы с длинными когтями. Тело, задние лапы, хвост – длинный, голый, как у настоящей крысы.

Только эта крыса была размером с крупную кошку и состояла из клубящейся тьмы.

Зачем звал? – его голос звучал у меня в голове, но по лицам присутствующих я понял, что они тоже слышат.

– Знакомство.

Тень повернул голову, разглядывая байкеров. Его красные глаза остановились на Гремлине.

Этот воняет смертью. Почти сдох.

– Почти. Но не сдох.

Твоя работа?

– Моя.

Хорошо. – Тень потянулся, выгнув спину, как настоящая крыса.

– Заткнись и дуй обратно.

Как скажешь.

Тень растворился в воздухе, просочившись обратно в татуировку. Я посмотрел на Волков.

Молот стоял с открытым ртом, словно увидев призрака, хотя, по сути, так оно и было.

Гремлин хрипло рассмеялся.

– Клянусь Матерью Ужасов, – выдавил он между приступами кашля, – у этого пацана есть яйца!

– Размером с твою тупую башку, – добавил Молот, всё ещё глядя на мою татуировку.

– Охренеть… – Гремлин откинулся на подушку, держась за рёбра. – Ох, бля, больно… Клык, ты это видел? Пацан чёртов одарённый! Да ещё и астральщик! В моей марке он бы уже встал под изумрудные знамёна Пен-Искаров.

– Видел, – голос Клыка был ровным, но я заметил, как он незаметно убрал руку от ножа на поясе. – Почему ты сразу не сказал?

– А чтобы это изменило? Я пришёл решить вопросы и решил их. Все довольны. Твой человек жив, я научился ездить на байке. Честная сделка.

– Согласен. – Клык помолчал, что-то обдумывая. Потом посмотрел на Гремлина, на Молота, снова на меня.

– Нам нужны союзники, – подал голос Гремлин. – Ты сам знаешь, Клык. Эта херня на складах – только начало. Если они продолжат таскать тварей…

– Заткнись.

– Нет, не заткнусь! – Гремлин приподнялся, несмотря на боль. – Я чуть не сдох! И сдохну в следующий раз, если мы не найдём кого-то, кто может драться с этой хернёй! А среди нас нет одарённых, Клык. Ни одного. Мы просто люди со стальными яйцами, но против тварей этого мало! Нам нужно что-то, что переломит нашу тихую войну.

– Он прав, босс, – тихо сказал Молот. – Пацан может быть полезным.

Клык долго смотрел на меня. Я видел, как в его голове идёт расчёт – риски, выгоды, последствия. Он был лидером не потому, что самый сильный, а потому что самый умный. И сейчас он решал, можно ли мне доверять.

Наконец он кивнул.

– Ладно. Слушай внимательно, Мертвец.

Он сел на стул у стены и сцепил руки перед собой.

– Последние пару месяцев в город стал поступать новый наркотик. На улицах его называют «Искра». По слухам, он сделан на крови тварей разлома.

У меня похолодело внутри. Сколько раз в моём старом мире алхимики пробовали заигрывать с силами демонов и тварей, но всегда это заканчивалось очень плохо.

– Продолжай.

– Говорят, что эта дрянь может делать обычных людей одарёнными. Даёт силу, скорость, иногда даже зачатки способностей. Люди платят бешеные деньги за дозу.

– Но?

– Но это херня. – Клык скривился. – Мы видели, что происходит с теми, кто подсаживается. Первые недели они в эйфории. Чувствуют себя богами. А потом…

Он замолчал.

– Потом что? – спросил я, хотя уже догадывался.

– Потом они меняются. – Голос Клыка стал глухим. – Кожа сереет. Глаза мутнеют. Они становятся агрессивными, теряют разум. И в конце концов…

– Становятся тварями, – закончил я.

– Да. Не сразу. Не полностью. Но достаточно, чтобы… – он не договорил.

В моей голове всплыло воспоминание. Подвалы одного алхимика, искавшего эликсир бессмертия. Твари в клетках, что были бывшими людьми, судя по остаткам одежды. Мутировавшие, искажённые, но всё ещё живые. И сам ублюдок, брызгающий слюной и вещавший, что он почти нашёл секрет и готов им поделиться, если мы немного поможем. С каким же удовольствием я убил этого выродка.

В голове возникла картинка моего боя с крысиным королём. Тварь обладала разумом, который был слишком развит для обычной твари низшего ранга. Его явно кто-то ускорил в развитии. Кто-то, кто знал, как работать с кровью демонов, и, возможно, твари в разломах и новый наркотик – это звенья одной цепи.

– Стая постановила, – продолжил Клык, – за торговлю этой дрянью наказание одно. Смерть. Так чтобы все узнали о наказании.

– Кто её распространяет?

– Не знаем. Пока не знаем. Но тот, кто притащил тварь на склады, явно из этой цепочки. Гремлин наткнулся на их… лабораторию? Логово? Хрен знает, как это назвать. Но там было всё очень плохо, пришлось сжечь до тла. – А этот Клык умеет решать вопросы радикально.

Я посмотрел на Гремлина. Тот кивнул.

– Там были клетки, – сказал он тихо. – Пустые, но со следами присутствия. И запах. Такой запах не забудешь.

Кто-то ускорял развитие тварей. Кто-то использовал кровь тварей для создания наркотиков. Это явно не одиночка. Для подобных вещей нужны серьёзные ресурсы. Но куда хуже, что у всего этого была цель, которую я пока не понимал.

Но одно я знал точно.

– Похоже, – сказал я медленно, – у нас один враг.

Клык посмотрел на меня долгим взглядом, а потом протянул мне свою руку.

– Похоже, что так, Мертвец.

– Так убьём наших врагов…

Ответом мне был волчий вой, раздавшийся из трёх глоток.

Глава 19

Неделя пролетела как один день. Всё слилось в единую череду беспрерывной подготовки к турниру. Как я и предсказывал, малый зал стал постоянно занят, и тренировать там Алису было бы очень плохой идеей. Её бои были самым слабым местом в моём плане, но, учитывая, кто обучался в школе №47, шансы у неё приличные.

Общую характеристику всем одарённым можно дать одним словом – мусор. И связано это в первую очередь с самой структурой Освящённой Империи. При официальном населении в девяносто миллионов человек общее количество одарённых – около четырёх-пяти процентов, в зависимости от конкретной местности и насколько много там разломов. Все как всегда чем сильнее разломы, тем больше одаренных детей рождается, вот только и тварей там тоже больше.

На первый взгляд, иметь в активе около четырёх миллионов одарённых звучит солидно, но дальше начинается безжалостная статистика. Семьдесят процентов от всех одарённых – это Е-ранг, почти бесполезные в плане войны или охоты, но, согласно священному учению, любой одарённый должен получить правильное обучение ибо их дар это благо для всей Освященной империи, где Император одновременно и глава основного религиозного течения. Остальные тридцать процентов должны пройти инициацию в разломах, что усилит их способности и принесет пользу государству. И все конечно же под присмотром. Ведь каждый одаренный очень важен для государства. В теории.

На практике всё не так радужно. Каждый из тех, кто обладает рангом С или выше, попросту обязан пройти инициацию или же отправиться в закрытые лагеря, из которых не возвращаются. И честно говоря, я не очень хочу знать, что там происходит. D-ранг официально имеет право не проходить инициацию, вот только если ты не полезешь в проклятый разлом, то в твоём деле появится отметка о неблагонадёжности, и можно забыть о любой государственной службе, а тем более поддержке. Короче, это тоже выбор без выбора. Лишь Е-ранг может не проходить инициацию, что большинство и делает. Государство не очень желает тратить ресурсы на слабаков и Снег своими словами это подтвердил на практике. Ведь даже при контроле со стороны преподавателей смертность в разломах достигает десяти процентов, и в основном это слабосильные Е– и D-ранги.

Зачем же туда лезут психи вроде меня? Как всегда – за силой. Почти пятьдесят процентов одарённых E-ранга повышают свой ранг до D, а есть истории и о тех, кто сумел возвыситься и до С. Придётся заполнить кучу бумажек и согласий в духе «в моей смерти прошу никого не винить», но если они думают, что риск смерти меня остановит, то очень зря. Мне нужна сила, и я её получу. И если мне для этого придется пройти разлом, то я это сделаю. Медленно и методично подготовлюсь, а потом добьюсь своего.

Шаг. Удар локтем в висок. Нырнуть под встречный удар. Короткая двойка в корпус – и тут же скользнуть в сторону, подсекая противника, чтобы тут же его добить. Рывок вперед и ладонь летит в печень, а тело тут же уходит в скрут со смещением, чтобы в следующую секунду взорваться прыжком с пробивающим коленом.

Я отрабатывал связку за связкой, заставляя тело запоминать множество боевых стилей. Каждая мышца и связка налилась силой. Укрепляющие отвары наконец начали давать нужный результат. Мне удалось набрать почти пять килограмм мышечной массы, и при этом мне уже удавалось пробежать пять километров, не выплёвывая лёгкие к концу. Реакция стала лучше, но перехватить летящую стрелу я всё ещё не мог. До прежней формы ещё далеко, но прогресс был очевиден. Пожалуй без некроэнергетики Костолом для меня был бы все еще непреодолимым противником, но сейчас я бы справился быстрее. Ничего, еще каких-нибудь полгода тренировок и постоянной работы над своим организмом и из меня выйдет приличный боец способный справиться с учениками внешних кругов какой-нибудь из захудалых столичных сект.

Утро уходило на школу, после обеда – тренировки с Алисой и спарринги с Эйрой. И лишь поздний вечер оставался в моём распоряжении. С Мирой удалось встретиться только один раз. Она прибежала буквально на полчаса, бледная, с кругами под глазами, выпила три чашки кофе и убежала, бормоча что-то про дедлайны и проклятую сессию. Я не стал расспрашивать, а она и не стремилась особо рассказывать. По ней было видно, что она на грани, а сессия в самом разгаре. Предупредив её, что начинаю активную подготовку к школьному турниру, получил вкуснейший поцелуй и обещание, что как только она закончит с делами, а я выиграю турнир, то она затащит меня в постель на пару дней и никуда не отпустит. Расставшись на столь приятном обещании, я занялся другими делами.

Волки сдержали слово. Каждый вечер я приезжал в Логово и катался на старом Айрон Хоге, пока Молот орал советы и материл меня за каждую ошибку. К концу недели я уже мог входить в повороты, не рискуя свернуть себе шею.

Гремлин, как и предсказывал Молот, пополз к гаражу на третий день после пробуждения. Клык лично оттащил его обратно в койку, пригрозив привязать. На шестой день Гремлин всё-таки добрался до своих инструментов и теперь возился с каким-то движком, сидя в инвалидном кресле и отказываясь разговаривать о чём-либо, кроме карбюраторов. Лишь однажды он согласился поговорить со мной, когда я пришел к нему с разговором о кастомном байке и объяснил, чего хочу.

– Мертвец, зачем тебе такой байк? Возьми себе Айрон Хог и мы вместе его доработаем будет у тебя железный конь не хуже чем у Молота.

– Пойми Гримлен, мне хочется скорости. Мощи и скорости, а Хог не даст мне таких возможностей. Молот рассказывал, что у восточников и южан есть колеса, в духе того что мне хочется. – Мой бывший пациент отхлебнул пиво и внимательно на меня посмотрел.

– Тебе не нужен восточник, если ты действительно такой безумный псих. Есть идея как помочь исполнить твою мечту, но это будет не просто дорого, а очень дорого.

– Насколько? Молот говорил о пятнадцати -двадцати тысячах.

– Боюсь, для этого будет мало. И деньги тут лишь малая часть. Тут все будет упираться в ресурсы из разломов. У краснобородых есть мотоцикл, который больше не выпускают. Красный демон. Это будет лучшая база из возможных, а потом придется с ним работать и работать долго. Использовать сталь разломов, чтобы повысить прочность. Полностью переделать внутрянку, чтобы он работал не только на топливе, но и на зернах с разломов.

– Что тогда?

– Тогда он сможет выдавать почти четыре сотни в час, а еще недолго сможет выдерживать энергию разломов. – От одной мысли о подобном у меня попросту захватило дух, но грубый голос Клыка выбил меня из мечтаний.

– Не загружай голову парню. Даже аристо не будут тратить столько, чтобы создать подобную игрушку. – Ох, насколько же ты не прав Клык. Аристо может и не будут, а вот я обязательно.

Сам Клык начал охоту за пушерами, но те провалились словно сквозь землю. Так что мне оставалось лишь ждать и тренироваться самому, и учить сражаться Алису.

За прошедшую неделю в Алисе что-то изменилось. Нет, физически это была всё та же худенькая девушка с тонкими запястьями, но, глядя, как она стоит в расслабленной стойке перед глиняным манекеном, сосредоточенная и собранная, я видел, как изменился её взгляд.

Ушло стеснение и страх. Огненная ярость, из-за которой она била лицо и которая сжигала её изнутри слепым, неконтролируемым огнём, превратилась в пепел. Каждый новый удар был всё лучше и точнее, а вместе с ним – и ледяная уверенность в том, что когда придёт время, она сможет убить своего врага.

Может быть, с точки зрения местной религии, что проповедует послушание и гуманизм, я творю зло, превращая добрую девочку в безжалостный клинок. Вот только мне плевать на то, каким путём идти. У меня были годы жизни, чтобы понять, что все эти учения – чушь. Это всего лишь методы для управления людьми. Хочешь достичь могущества – пойми, на что ты готов, и действуй согласно своему кодексу чести.

– Готова? – спросил я Алису, когда она немного передохнула. Коротко кивнув, она встала в стойку.

– Точка семнадцать. Основание черепа. Бей.

Алиса сделала шаг вперёд. Её правая рука метнулась со скоростью атакующей змеи – ну, такой змеи, очень хорошо обожравшейся и разомлевшей на ярком солнышке, но это был качественный удар основанием раскрытой ладони. Она всё сделала, как я учил: сместилась с линии атаки и, используя инерцию движения, вложила всю силу в один удар, и он пришёлся точно в отмеченную мелом точку на затылке манекена.

По черепу зазмеились трещины, глина треснула, показывая, что моя Зрячая научилась бить. Но один удар – это не показатель.

– Хорошо, – я кивнул, показывая, что доволен. С такими, как она, похвала – лучший способ добиться результатов. Меня бы за такой удар просто не ударили палкой. Вот что значит разница в тренировочном подходе. – Точка восемь. Висок.

Она не думала, а тут же атаковала левой рукой. Короткий, хлёсткий удар – и снова точно в цель.

– Точка три. Горло. – Мои слова прозвучали резко, как удар хлыста, и ребро ладони рассекло воздух, чтобы врезаться в кадык манекена. Глина глубоко вмялась; в реальности чьим-то трахеям пришлось бы очень несладко.

Я молча взял комок свежей глины и залепил повреждения. Капля энергии потекла через мои каналы, заставляя манекен восстанавливать форму. Буквально пара ударов сердца – и им снова можно было пользоваться.

– Ещё раз. Отработай эту связку до идеала. Каждый удар идёт друг за другом без разрыва.

Кивнув, Алиса вновь атаковала. Основание черепа – висок – горло. Три удара за две секунды, и все три точных. Дай ей в руки стилет – и у тебя готовый убийца, правда, одноразовый. Нет, эта девочка слишком ценна, чтобы её так использовать, да и давать ей оружие пока слишком рано.

Когда мы только начинали тренировки, она не могла нормально ударить даже в неподвижную мишень. Её удары были слишком слабыми и неуклюжими, но она верила мне, а я верил в неё. И вот результат. Сейчас она работала как хирургический инструмент.

Силы по-прежнему не хватало. Её удары не убьют взрослого мужчину, максимум оглушат на несколько секунд. Но точность была идеальной, а для большинства на этом турнире подобного хватит с лихвой.

– Твоё восприятие серьёзно улучшилось, – сказал я, осматривая новые вмятины.

– Я чувствую их, – Алиса смотрела на свои руки. – Точки. Раньше мне приходилось вспоминать, где они находятся. Теперь я просто их вижу.

Небо, обычно у каждого Зрячего – лишь малая часть таланта. Но эта девочка, похоже, истинный самородок даже по меркам Зрячих. Способность видеть слабости, уязвимости, а в будущем и точки, способные пробить доспехи духа и магические щиты. Редкий талант, который в моём мире ценился на вес золота. В правильных руках он превращал даже самого слабого бойца в смертоносное оружие.

– Это только начало, – сказал я. – Чем больше практикуешься, тем острее становится твоё зрение. Со временем ты будешь видеть не только физические точки, но и энергетические узлы, слабости в технике и бреши в любой защите.

– И сколько времени на это понадобится? – Кажется, кто-то мечтает стать супер-охотником. Надо немножко остудить её пыл.

– Годы, Алиса. Долгие годы упорных тренировок, но для турнира хватит и того, что уже есть.

Она сосредоточенно кивнула и лишь вновь встала в стойку. Зрячая была настоящим бойцом, не жаловалась, не спрашивала «почему так долго». Просто принимала и работала дальше. Идеальная ученица.

Но любые отработки на стационарных мишенях никогда не заменят реальной схватки. Даже тренировочной. Лишь в бою она научится чувствовать траектории движения ударов и понимать, как от них уходить. Подождав, пока она в очередной раз передохнёт, я скомандовал:

– Теперь спарринг.

Алиса напряглась. Она знала, что это значит. И её тело тут же вспоминало, как ему было больно. Прости, девочка, но человеческая цивилизация не придумала ничего лучше, чем учебный поединок, для безопасной отработки техник. И радуйся, что тебя учу именно я.

– Правила те же, – я встал напротив неё. – Я атакую медленно. Твоя задача – не закрывать глаза и уклоняться. Понятно?

– Понятно. – Судя по её тяжёлому вздоху, она всё равно боится. Да, с закрытыми глазами её дар работает быстрее и лучше, но она должна уметь использовать его в любой момент, а не только когда ей комфортно. И я заставлю её научиться.

Я сделал шаг вперёд и лениво махнул рукой в сторону её лица. Медленно, очевидно, давая время среагировать.

Алиса зажмурилась и дёрнулась в сторону. Эта дурацкая привычка никуда не делась; не удивлюсь, если ей неоднократно прилетало в раннем детстве. Такие рефлексы запоминаются лучше всего, но и легко уходят, когда в твоей душе появляется уверенность. А у неё она появится, даже если мне придётся заставить её убивать.