Текст книги "Бригантина, 69–70"

Автор книги: Константин Паустовский

Соавторы: Еремей Парнов,Василий Песков,Лев Скрягин,Валерий Гуляев,Александр Кузнецов,Аполлон Давидсон,Яков Свет,Ефим Дорош,Анатолий Хазанов,Жан-Альбер Фоэкс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 32 страниц)

Сержант схватился за рукоять горизонтального винта; пот струился по его лицу, рубашка прилипла к телу, но американец продолжал медленно вращать рукоятку…

Когда взрыв адским грохотом раскатился в ночи, Ли был уже на приличном расстоянии. Английский флот открыл огонь. На борту «Мейдстоуна», который, сам того не ведая, едва избежал гибели, британский капитан Саймонс торопливо писал донесение контрадмиралу сэру Питеру Паркеру: «Сэр, мне вновь приходится обратить Ваше внимание на изобретательность в действиях этих людей. Минувшей ночью под Рождество 1777 года мятежники вновь использовали одну из своих мерзких подводных машин…»

Да, это произошло в 1777-м! Знаменитая «Черепаха» конструкции Дэвида Башнелла, пилотируемая сержантом Эзрой Ли, первая карманная подлодка в истории мореплавания, вновь громогласно заявила о себе. В период американской войны за независимость Эзра Ли буквально терроризировал англичан. В августе 1776 года он пробрался на рассвете в боевые порядки эскадры адмирала Хоу, стоявшей на якоре в бухте Нью-Йорка, разбросал между ними мины и посреди оглушительных взрывов благополучно спасся, не потонул, не попал под ядро и не задохнулся.

В ночь под рождество 1777 года он спустился по Делавэру и выпустил свою «торпеду».

Лишь столетие спустя Жюль Верн опубликовал свои «Двадцать тысяч лье под водой». Его книгу слишком часто называют научно-фантастической. При этом обычно подразумевают, что литература указывала инженерам и изобретателям пути будущего, давая им «материал для работы». В действительности же происходило обратное. Образованные писатели подхватывали идеи, выдвинутые искателями приключений в науке, и облекали их в художественные произведения. Фантастика XIX века шла по следам, уже отвоеванным пионерами-исследователями. Кстати, Жюля Верна считают «изобретателем» подводной лодки в литературе. Это не совсем так. Жюль Верн опубликовал «Двадцать тысяч лье под водой» в 1869 году, а в 1868-м уже вышло первое издание «Путешествия под волнами» Аристида Роже, не говоря о том, что «Путешествие в глубины морей» Меробера появилось в 1845-м.

Курьезная деталь: оба провозвестника подводного плавания были врачами. Доктор К.-Ж. Бриу подписывал свои научно-фантастические рассказы псевдонимом Меробер; они появились, когда Жюлю Верну было семнадцать лет. В книге «Путешествие в глубины морей» доктор Бриу описал водолаза, живущего под водой; его герой пользовался пастилками из твердого воздуха и не нуждался в скафандре.

Предвидения Аристида Роже не уходят так далеко в будущее. Под заголовком «Необыкновенные приключения Тринитуса, или Путешествие под волнами, написанное по материалам судового журнала субмарины „Молния“», он пустил свою «Молнию» в плавание на год раньше «Наутилуса».

Аристид Роже – литературный псевдоним доктора Жюля Рангада. Это был романист, не обладавший жюль-верновским даром. И все же его личное видение будущего и острое чувство времени оставляют за автором «Путешествия под волнами» почетное место среди писателей-фантастов.

Воображение в поисках возможного

Книги Меробера и Аристида Роже, романы Жюля Верна свидетельствуют о коренном переломе в истории подводных погружений. В самом начале, как мы говорили, спуск под воду был одиночной попыткой, на которую человека толкал голод, страх или одержимость подводного Икара. Голые и беззащитные в чуждой человеку стихии, люди быстро поняли, что останутся слепыми и растерянными, пока на помощь их воле не придет воображение. Под водой надо было смотреть, двигаться и иметь при себе запас воздуха.

В 340 году до н. э. Аристотель описал водолазный колокол. В IV веке нашей эры Вегеций придумывает легкие-мехи. В XV веке Леонардо да Винчи делает набросок ласт-плавников и респиратора. В 1538 году в Толедо император Карл Пятый во главе десятитысячной толпы наблюдал, как громадный бронзовый колокол, под которым заняли свои места двое людей с зажженными свечами, погрузился в воды Тахо. Двадцать минут спустя колокол подняли наверх, и двое смельчаков показали остолбеневшей толпе, что их одежда суха, а свечи не погасли! Карл Пятый усмотрел в этом эксперименте лишь ловкий трюк балаганных затейников; толпа же заподозрила ныряльщиков в колдовстве и связях с дьявольскими проделками цыган.

Только приход Ренессанса и бурное развитие искусств и наук вызвали по всей Европе взрыв интереса к подводным поискам. Лихорадка изобретательства влекла умельцев по двум направлениям. Как в воздушном океане миф о летающем человеке сосуществовал рядом с мечтой о летающей машине (самолете), так и в водном пространстве параллельно развивалась идея «человеко-рыбы» и подводной лодки.

Таинственная «квинтэссенция» Дреббеля

В 1578 году англичанин Вильям Боурн после долгих размышлений над античными текстами, где говорилось о попытках человека проникнуть под воду, дал первое описание подводной лодки:

«…Возможно сделать судно, способное опуститься до дна, а затем свободно вернуться на поверхность. Дабы достичь этого результата, в боках судна должны быть сделаны ящики с подвижной внутренней стенкой. Желая погрузить судно, нужно с помощью винтов втянуть внутрь перегородки и уменьшить общий объем, а для того, чтобы всплыть, теми же винтами следует выдвинуть стенки назад, изгнав воду из ящиков».

Одним махом Вильям Боурн изобрел все. Не только общую структуру и принципы действия подлодок будущего, но даже балласты и шноркель: британский математик подсказал кораблестроителям использование «полой мачты в качестве трубы для забора воздуха из-под воды».

Однако Боурн нигде не упоминает о каком-либо способе передвижения своего подводного ковчега. Этой проблемой задался голландский физик Корнелиус Дреббель, приглашенный ко двору короля Якова I Английского.

По его указу плотниками королевского флота в 1624 году была построена первая настоящая подводная лодка. Темзе выпала честь принять в свое лоно предка подводных кораблей. Ковчег Дреббеля приводили в движение двенадцать гребцов; после того как пассажиры занимали свои места, откидывающийся верх плотно завинчивали. Для погружения в несколько ящиков с подвижной внутренней стенкой впускали воду. Для всплытия стенки вновь вывинчивали, изгоняя воду.

Король Яков I не побоялся последовать примеру Александра Великого и занял место в подводной лодке, доставившей его без всякого ущерба из Вестминстера в Гринвич.

Дистанция этого перехода – около 15 километров – сразу же вызывает недоуменные вопросы. Если предположить, что двадцать человек – гребцы и пассажиры – в течение нескольких часов плыли под водой, необходимо было обновлять воздух внутри субмарины. Как? С помощью «полой мачты» Боурна? Нет.

Голландец восстанавливал воздух! Он очищал воздух внутри с помощью некой субстанции, о которой он ничего не пожелал сообщить, кроме названия: «квинтэссенция». Здесь-то и кроется загадка. Сумел ли Дреббель выделить кислород из воздуха раньше Лавуазье? Или же он открыл вещество, поглощавшее углекислоту в замкнутом пространстве? Это предположение возможно. Специалист по подводным исследованиям профессор Пьер Геке замечает в своей книге (Париж, 1963), что Дреббель увлеченно занимался химией и стремился распознать природу воздуха. Он вполне мог в результате опытов открыть, например, что щелочь поглощает углекислоту, и даже найти способ, как выделить кислород из воздуха.

Уже в XV веке в шахтах удаляли углекислоту разбрызгиванием щелочного раствора. По всей видимости, «квинтэссенция», изготовленная Корнелиусом Дреббелем, представляла щелочной раствор на базе морской водоросли фукуса. Эту гипотезу подтверждает и определение Дреббеля: «Ликер, восстанавливающий затхлый воздух».

«В ночное время коварные суда…»

Заведя речь о подводных судах, надо непременно упомянуть о суденышках-перевертышах скандинавских корсаров. Это о них писал Алус Магнус, архиепископ Упсальский, в своей «Истории северных людей» (Рим, 1555 г.):

«Корсары Грютландии владеют кожаными челнами, на которых уходят по воде и волоком посуху, и нападают на корабли проезжих негоциантов, и пробивают в них большие дыры».

Архиепископ нашел великолепное определение для подобного типа «подлодок» – «навибус инсидиозис», коварные суда, лодки-ловушки. Как же действовали они? Следующим образом.

Завидев с берега или издали, с моря, свою жертву, корсары живо переворачивали кверху килем свои обтянутые шкурами ладьи и, плывя под ними, подбирались вплотную к ничего не подозревавшему купеческому кораблю. А тут уж они могли «обратиться к своим хитростям, дабы пустить его ко дну». Ибо это было главной целью появления большинства подводных судов – от «Черепахи» Дэвида Башнелла, вплоть до «плавучих блюдец» конструкции русского инженера Древицкого, испытанных в 1881 году!

Добрый архиепископ Упсальский был прав: подводные суда были чрезвычайно коварны…

И тем не менее, как это ни парадоксально, именно военные в большинстве стран выступили противниками ранних «субмарин». Впрочем, парадоксально это лишь на первый взгляд.

Наполеон на Святой Елене ждал подводную лодку

Любуясь гордыми парусниками, несущимися по волнам, и услаждая слух канонадой фрегатов, адмиралы с презрением глядели на изобретателей с перемазанными в масле руками, просиживавших в министерских приемных с планами своих абсурдных машин на коленях. Даже Бонапарт не проявил здесь дальновидности. Когда Фультон начал строить вначале в Руане, а затем в Бресте прототип своего «Наутилуса», Первый консул пришел в неописуемую ярость при виде счета на 6820 франков 43 сантима (письмо Каффарелли министру от 26 фрюктидора IX года – 13 сентября 1801 года).

– Этот взбалмошный дурак и шарлатан хочет одного – как бы выманить у меня деньги! – вскричал Первый консул.

«Шарлатан» переехал в Англию. Там его обозвал негодяем, трусом и кровопийцей сэр Говард Дуглас в статье, появившейся в «Нэвел кроникл».

«…Итак, в будущем мы сможем сражаться под водой! Наши корветы должны будут уступить место жутким безвестным аппаратам! Наши фрегаты – уподобиться подводным машинам, наши штурманы – ныряльщикам, наши храбрые матросы – подводным убийцам!»

Однако вскоре Фультон в присутствии высших офицеров королевского флота приступил к опытам и выпустил две торпеды в стоящий на уолмерском рейде бриг «Доротея».

«Двадцать секунд спустя от корабля не осталось ничего, кроме нескольких плававших обломков», – комментировала та же «Нэвел кроникл». Вильям Питт немедля обещал поддержку Фультону и выдал ему в награду пятнадцать тысяч фунтов стерлингов. Английский премьер-министр оказался более дальновидным, чем Первый консул Франции.

Кстати, с именем Наполеона связано еще одно подводное предприятие. В 1821 году американский капитан Джонсон решил вызволить Бонапарта, с острова Святой Елены с помощью подводной лодки, построенной по модели фультонского «Наутилуса».

Дело было затеяно всерьез. Трехмачтовый барк, экипаж которого имел за плечами опыт океанских переходов, должен был доставить к острову, где томился Наполеон, подводную лодку, а та – скрытно подойти к берегу. На американской верфи спешно покрывали медью корпус подводного судна, когда пришла весть, сделавшая бессмысленным это дерзкое предприятие: император умер.

Перевел с французского М. БЕЛЕНЬКИЙ

Валерий ГУЛЯЕВ
Земледельцы древней Мексики

1. Ученые начинают спор

До открытий Колумба жители Старого Света вряд ли вообще подозревали о том, что за просторами двух океанов обитает еще значительная часть рода человеческого. Судя по всему, отдельные случаи доколумбовых связей между двумя полушариями почти не отразились на знаниях древних, так что изучение богатой и самобытной культуры американских индейцев началось лишь с европейской колонизацией Нового Света, в XVI–XVII веках. С тех пор вот уже более четырехсот лет в науке ведется ожесточенный спор по поводу происхождения наиболее развитых культур доколумбовой Америки (в Мексике и Перу): Все попытки решить этот сложный вопрос ссылкой на «благотворную» и «стимулирующую» роль религии: или же с помощью влияний извне: – со стороны древних цивилизованных народов Египта, Месопотамии, Индии, Греции и Рима – неизменно заканчивались неудачей.

Еще большее недоумение вызвал среди ученых тот факт, что первые индейские цивилизации достигли своего апогея без важнейших изобретений древности, которыми располагали многие культурные народы Старого Света. Выплавка металлов, домашние животные, колесный транспорт, гончарный круг, плужное земледелие и т. д. были здесь практически неизвестны. Металлы (кроме железа), появившиеся в Мексике уже на закате классических цивилизаций, использовались главным образом для изготовления украшений и ритуальных предметов.

По сути дела, наиболее развитые народы Центральной Америки жили еще в каменном веке.

Чем же объясняется тогда появление высоких индейских цивилизаций? Где искать ту животворную силу, которая породила и красочные фрески Бонампака и грандиозные теотихуаканские пирамиды?

Многие ученые, занимающиеся этой проблемой, дают на нее следующий ответ: такой животворной силой в истории древней Америки было земледелие.

И в самом деле, для прогрессивного развития человеческого общества даже самое незначительное на первый взгляд улучшение методов земледелия или усовершенствование орудий труда подчас неизмеримо важнее, чем десятки выигранных кровопролитных сражений и все хитросплетения преуспевающих царей, правителей, фараонов.

2. У истоков мексиканского земледелия

Согласно общепринятой теории предки индейцев – различные монголоидные племена – пришли на Американский континент из Северо-Восточной Азии через Берингов пролив и Аляску около 25–30 тысяч лет назад. Эти древние племена принесли с собой в западное полушарие лишь самые примитивные орудия каменного века. Не было у них и домашних животных (если не считать собаки). Все ремесла, такие, как изготовление керамики, ткачество, плетение корзин и циновок, и, наконец, земледелие они освоили уже на новом месте, во время заселения бескрайних просторов гигантского материка. На территории самой Мексики наиболее ранние следы пребывания человека (в виде кратковременных стоянок бродячих охотников и собирателей) относятся к 12–10-му тысячелетию до н. э.; однако в 7 тысячелетии до н. э. здесь внезапно происходит резкое изменение климата: он становится гораздо суше и теплее, приближаясь в целом к современному. Растительный и животный мир страны постигает подлинная катастрофа.

Крупные животные эпохи позднего плейстоцена (мамонты, мастодонты, ископаемые лошади, бизоны, верблюды и т. д.) быстро вымирают, и местное население, существование которого во многом зависело прежде от охоты, вынуждено было почти целиком перейти к собирательству диких плодов и растений. Рыболовство, сбор моллюсков и охота на мелких зверьков и птиц служили важным дополнением к растительной пище. Следы таких культур собирателей и охотников обнаружены теперь во многих районах Мексики.

Затем цепь исторического развития резко нарушается, и около 2000 года до н. э. мы встречаем здесь уже вполне сложившиеся культуры ранних земледельцев. Следовательно, памятники первобытных охотников и собирателей, с одной стороны, и оседлых земледельцев – с другой – отделены друг от друга огромным отрезком времени, охватывающим почти пять тысячелетий. Что же скрывается в глубинах этого загадочного периода? Какие подспудные процессы и изменения превратили «дикие» племена с охотничье-собирательским хозяйством в «культурных» земледельцев, овладевших уже многими навыками и ремеслами? Где искать главный центр американского земледелия?

Формирование земледельческих культур не могло происходить сразу на всей территории Нового Света. Первое необходимое условие для появления земледелия – наличие полезных растений, годных для возделывания. Между тем они были далеко не везде. Подавляющее большинство растений, на которых в древности основывалось американское земледелие, происходит из сравнительно небольшого района – Мексики и Центральной Америки. Последний занимает по площади менее 1/20 части огромного Североамериканского континента. Именно там и следовало, по всей вероятности, искать родину первых земледельческих культур индейцев.

Первым, кто поставил и успешно решил эту сложную проблему, был наш соотечественник – выдающийся советский ученый, академик Н. И. Вавилов. После ряда экспедиций в западное полушарие он еще в начале 30-х годов пришел к выводу, что в доколумбову эпоху в Новом Свете существовали два основных очага земледелия: мексиканский (включая часть Центральной Америки) и перуанско-боливийский. Один очаг дал человечеству кукурузу, фасоль, какао, хлопчатник и т. д., другой – картофель.

Кроме того, было установлено, что все главные центры американского (и мирового) земледелия приурочены, как правило, к горным тропическим и субтропическим зонам, создававшим наиболее благоприятные условия для видообразовательного процесса растений и для жизни древнего человека. Как раз в этих районах со старыми земледельческими традициями и возникают впоследствии важнейшие цивилизации доколумбовой Америки.

3. «Сокровища» горных пещер

Все свои выводы Н. И. Вавилов строил на чисто ботаническом материале, поскольку никаких других источников по данному вопросу тогда и не было. Тем поразительнее выглядит почти полное совпадение взглядов советского ученого с результатами последних археологических работ, проводимых в настоящее время в горных районах Мексики (штаты Тамаулипас и Пузбла) под руководством канадского исследователя Ричарда Мак-Нейша. Там, в сухих высоких пещерах, хорошо защищенных от влаги, в течение многих тысячелетий жили предки современных мексиканцев. Слой за слоем откладывались на полу пещер хозяйственные отбросы: кости животных, орудия труда, остатки растений, тканей, корзин и т. д. А исключительно благоприятные климатические условия обеспечили этой своеобразной «летописи» прошлого прекрасную сохранность. В руки ученых попал, наконец, долгожданный материал в виде остатков древних растений, найденных в определенном культурном комплексе. Появилась совершенно фантастическая прежде возможность установить приблизительный возраст ряда диких и домашних растений с помощью радиоуглеродного метода. Основное значение работ Мак-Нейша в том и состоит, что ему впервые удалось поставить вопросы, связанные с происхождением мексиканского земледелия, на твердую хронологическую основу. Выяснилось, что история земледелия в западном полушарии началась гораздо раньше, чем предполагали многие серьезные исследователи.

4. Из родословной кукурузы (маиса)

Сейчас уже окончательно установлено, что до 1492 года это ценнейшее растение не было известно ни в одном из уголков Старого Света. В то же время в Америке кукуруза составляла основную пищу создателей всех развитых культур доколумбовой эпохи, включая цивилизации майя и ацтеков в Центральной Америке и инков – в Южной.

Тем не менее вопрос о времени и месте первоначальной доместикации кукурузы в пределах Нового Света долго оставался нерешенным. И вдруг – сенсационная находка! В одной из буровых скважин, заложенных на территории города Мехико, на глубине почти 70 метров была неожиданно обнаружена пыльца дикой кукурузы. Она залегла в слое, который, по определению геологов, относится к последнему межледниковому периоду и может быть датирован временем около 80 тысяч лет до н. э.

Отсюда следует, что дикая кукуруза произрастала на Американском континенте задолго до появления там человека. Как показали раскопки Р. Мак-Нейша, около 5200 года до н. э. дикая кукуруза с первыми признаками доместикации появляется на юге Мексики – в штате Пуэбла. А в 4-м тысячелетии до н. э. (радиоуглеродная дата 3600 ±250 г. до н. э.) здесь возникают зачатки земледелия, основанного на выращивании кукурузы, фасоли, тыквы и некоторых других растений. Но вместе с тем этот новый, только что родившийся тип хозяйства уступал еще по своему значению и собирательству и охоте. Общая доля продуктов земледелия в питании местного населения составляла тогда не более 10 процентов.

Кукуруза из пещерных стоянок Пуэблы относится к примитивному типу «Пре-Чапалоте» («Pre-Chapalote»), названному так благодаря своему сходству с кукурузой «Чапалоте», которая до сих пор выращивается в северных районах страны (Синалоа, Сонора). Початки этого типа имеют очень небольшой размер и сравнительно незначительное число рядков зерен (12 рядков, по 9 зерен в каждом). Другой вид примитивной кукурузы – «Наль-Тель» («Nal-Tel») – происходит, по мнению ботаников, из горных районов Гватемалы, где его сейчас еще можно встретить в департаментах Чимальтенанго, Кецальтенанго и Уеуетенанго. «Наль-Тель» также имеет очень мелкие початки (до 9 сантиметров длиной, с 9–11 рядками зерен). Со временем кукуруза этого типа распространилась почти по всей Мексике. Во всяком случае, обожженные початки «Наль-Тель» найдены при раскопках древней стоянки в пещере Ла-Перра, штат Тамаулипас, в слоях 3000–2500 гг. до н. э.

Вопрос о происхождении других видов кукурузы окончательно еще не решен.

Важно другое: земледелие, основанное на возделывании этого замечательного растения, впервые появляется на Американском континенте около 4-го тысячелетия до н. э. И родиной его является мексиканский штат Пуэбла. Примерно в 3-м тысячелетии до н. э. кукуруза распространяется до северо-восточных районов Мексики (Тамаулипас) и юго-запада США (Нью-Мексико). Несколько позднее, в 1-м тысячелетии до н. э., некоторые разновидности кукурузы проникают и на юго-восток США, в бассейн реки Миссисипи.

В южной части материка (Эквадор, Боливия, Перу) кукуруза появляется внезапно, около 700–600 годов до н. э., по-видимому, как результат влияний с севера, со стороны земледельческих культур Мексики и Гватемалы.

К 2000 году до н. э. земледелие становится в Мексике уже основным видом хозяйства. Возникают первые постоянные поселки. Появляется гончарное искусство. В истории местных племен начинается новая эпоха – эпоха расцвета раннеземледельческих культур.

5. Первые земледельцы Америки

После того как человек, вооруженный самыми примитивными орудиями, смог обеспечить себя постоянными урожаями со своих полей, по всей Мексике наблюдается быстрый рост оседлых земледельческих поселений. Раскопки этих ранних памятников, в какой бы части страны они ни находились, вскрывают поразительно однообразную картину: остатки хрупких глинобитных хижин с высокими крышами из листьев или тростника, многочисленная глиняная посуда, каменные инструменты – то есть весь набор вещей, характерных для простого быта земледельцев. Их жизнь была нелегка. Она состояла, по сути дела, из бесконечных циклов изнурительных сельскохозяйственных работ. Все зыбкое равновесие нового производящего хозяйства целиком зависело от величины собранного урожая. Стоит ли поэтому удивляться, что древние мексиканцы так ревностно поклонялись небесным силам, от которых, по их глубокому убеждению, зависел урожай, а следовательно, и само их существование. Подобно всем земледельческим народам древности, они поклонялись обожествленным силам природы: солнцу, ветру, дождю и т. д. Правда, эти верования носили еще довольно примитивный характер и не вылились в какие-то осязаемые формы и образы.

Однако если верно предположение ученых о том, что многочисленные глиняные статуэтки (главным образом женские), найденные на земледельческих поселениях, связаны с культом плодородия, то мы имеем здесь дело с первым конкретным воплощением религиозных канонов в искусстве.

Эти маленькие и грубые фигурки из обожженной глины – настоящая энциклопедия древней жизни. Благодаря им мы знаем теперь, как одевались и украшали себя предки мексиканцев, каков был их внешний облик и т. д. То изящные и выразительные, то, напротив, нарочито огрубленные и схематичные, они производят тем не менее сильное впечатление, позволяя заглянуть в мир мыслей и чувств людей, живших почти 35 веков назад. Кажется невероятным, что вся эта галерея образов родилась еще в глубокой древности. Мастера, создававшие их, вложили в них столько жизненной силы и выразительности, что, несмотря на всю свою условность и схематизм, они смогли донести до нас дыхание той далекой эпохи.

Мать, нежно укачивающая на руках свое дитя; «три грации» – очень смешные и вместе с тем выразительные женские фигурки с непомерно большими головами. А вот и еще один женский портрет – молодая женщина с тонким и одухотворенным лицом. Но сделан он в совершенно иной манере, напоминая скорее европейских средневековых дам, нежели ставший уже каноническим образ «краснокожего» индейца.

Среди архаических глиняных статуэток из долины Мехико резко выделяется одна вполне реалистическая скульптура: голова молодого мужчины или юноши. Одутловатое лицо, пухлые губы, узкие пронизывающие глаза – все это исполнено настолько живо и ярко, что невольно напоминает лучшие образцы античной терракоты.

6. По ступеням прогресса

В 1-м тысячелетии до н. э. замкнутая жизнь ранних земледельческих общин претерпевает некоторые изменения. Увеличивается число возделываемых растений, совершенствуются методы земледелия, достигает значительных успехов селекция кукурузы. Успехи в хозяйственной сфере не замедлили сказаться и на других сторонах местной культуры. Расширяется торговля с соседними областями. Появляется уже и некоторое имущественное неравенство, особенно заметное в распределении вещей, сопровождавших умерших. Здесь же мы впервые встречаем изображения людей, заметно отличающихся по внешнему виду от своих соплеменников. Их лица прикрыты иногда масками; на голове – вычурный убор или же высокая коническая шапка; на плечах – длинный плащ и т. д.

Хотя эти глиняные статуэтки не имеют еще четких канонизированных форм, они отражают, по-видимому, процесс зарождения жречества, которое, превратившись позднее в могучую политическую силу, оставило заметный след в истории древних цивилизаций Мексики. Примерно в то же время появляются и первые храмы, построенные из дерева и глины. Их размеры еще невелики, но они уже гордо возвышаются на своих высоких пирамидах-фундаментах над окружающими хижинами земледельцев. В наиболее засушливых районах начинают строиться первые оросительные каналы, плотины и дамбы. На склонах бесчисленных гор кропотливым трудом многих поколений земледельцев возводятся опорные стены-террасы из камня, несколько увеличившие общую площадь годной для обработки земли.

Все отчетливее и ярче проглядывают сквозь простоту старого архаического быта контуры будущих индейских цивилизаций. Все убыстряется темп общественного и культурного развития. Многие народы Мексики вплотную приближаются уже к тому невидимому и роковому рубежу, который отделяет жизнь свободных и равноправных людей первобытнообщинной эпохи от рабского удела их прямых потомков, очутившихся на самом низу гигантской социальной пирамиды, созданной раннеклассовым государством.

7. Становой хребет древних цивилизаций

К началу новой эры в Новом Свете возникают первые индейские цивилизации. Рождаются могучие империи, многолюдные города, жрецы создают новые религиозные учения, пышно расцветают науки и искусство. Народы Мексики и Центральной Америки переживают свой «золотой век». И все это великолепие было бы нежизнеспособным без земледельца, без плодов его труда и прежде всего без главной земледельческой культуры древней Америки – маиса.

Сразу же за окраинами великолепных городов, на пыльных улочках небольших деревушек и селений продолжал существовать простой и незыблемый уклад сельской жизни, проверенный тяжелым опытом многих поколений.

История мексиканских классических цивилизаций заканчивается грандиозной катастрофой, совершенно изменившей культурный облик страны. В конце 1-го тысячелетия н. э. по всей Центральной Америке, от Рио-Гранде до Панамы, свирепствовали войны, усобицы и мятежи. Под натиском неведомых северных варваров целые народы снимались с насиженных мест и двигались на юг в поисках обетованной земли. Возникали и вновь рушились эфемерные империи тольтеков, миштеков и т. д., созданные исключительно силой оружия и погибшие от него же. Наконец, в XVI веке на страну обрушился грозный вал конкисты. Жадные руки испанских колонистов протянулись к сказочным богатствам Нового Света. Конкистадоров интересовало все: от золота в сокровищнице Монтесумы до крошечного клочка мексиканской земли, которая при надлежащем уходе могла давать по два-три урожая в год. Сразу же после завоевания Мексики католическая церковь принялась жестоко искоренять среди индейцев малейшее напоминание об их былом величии, о замечательных достижениях древней культуры и таинственных языческих богах. Но настолько прочны были традиции прежнего образа жизни, настолько сильно укоренились они в сознании народа, что ни время, ни стальные мечи и мушкеты испанских завоевателей не смогли уничтожить или изменить их.

Именно эта поразительная живучесть древних культурных традиций и позволяет нам совершить увлекательное путешествие по времени и с помощью археологов, этнографов и историков перекинуть невидимый мост в ту эпоху, когда на туманном горизонте американской доистории рождались первые индейские цивилизации.

8. Боги рассказывают

Передо мной лежит книга советского исследователя Ю. В. Кнорозова, в которой собраны все уцелевшие до наших дней рукописи древних майя. Дрезденская, Мадридская и Парижская.[38]38
  Эти названия условны и даны по названиям тех городов, в библиотеках которых хранятся в настоящее время упомянутые рукописи майя.


[Закрыть] Странные гротескные фигурки майяских богов заполняют почти все их страницы. Боги мирно беседуют между собой, сражаются, плывут на легких лодках – каноэ, ткут пряжу, совершают сложные религиозные обряды, охотятся на оленей, услаждают себя звуками музыки и т. д.

Таким образом, «царство небесное» было создано у древних майя по прямому подобию «царства земного».

На одной из страниц Дрезденской рукописи изображен бог с тонким и красивым лицом. Его голову увенчивает высокая корона из растений. В руках он держит глиняный сосуд с нежными ростками кукурузы. Это – Юм Каш – юный бог кукурузы, покровитель земледелия и один из самых почитаемых богов в пантеоне майя накануне конкисты. Всего на страницах трех майяских кодексов его изображение встречается 98 раз.

А вот еще один интересный персонаж, уже из Мадридской рукописи. Одной рукой он бросает в землю горсть зерен, а другой сжимает остроконечную палку для выкапывания лунок при посадке семян. Там же встречаем мы изображение очень популярного среди земледельцев майя бога воды и дождя Чака с каменным топором в руках. Именно такими примитивными топорами майя вели упорную борьбу с джунглями, вырубая для своих посевов очередной участок леса.