Текст книги "Амулет мертвеца (СИ)"

Автор книги: Константин Чиганов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

Отметили группой, ребята нормальные. Винишко, конфеты, свобода. Девчонки больше заучки, ни ро ни ко, ладно, нам же больше достанется. Мальчишки правда не сказать аполионы, но пара годных есть. Особенно Саша Князев. И улыбка, и мускулы, и море мужского обаяния. Между прочим тебе, Лена, не обломится, смотрел он больше всего на меня. Ну так подать надо себя уметь, милые. Я может не Джоли в юности (а жаль), пока она из красотки не стала костлявойселедкой, но что умею то зашибись.

Сашку надо укрощать и приручать. Я ему уже выдала пару авансов, ничего такого, ясно, но пусть пооблизывается. Я одна догадалась надеть мини и нормальные каблуки. Отличницы, рыдайте.

(Звучит Шакира, «Танго», прерывается)

…

10. 09.

Ну преподы наши. На библиографии дедок нам расточал комплименты. Цветник будущих правоведов, икебана. Он прикольный, жаль, у нас ненадолго. Самое бестолковое время первый семестр первого курса, все говорят. Всякие библиографии, обыжы, все сюда запихивают, чтоб потом больше времени на нормальные предметы и курсовые. Ой, диплом я буду сдувать, чую, самой и за три года хз что напишешь. А, это пока в далеком будущем.

Познакомилась с интересным парнем со второго курса. Рамиль, имя сказал, арабское и сам на татарина смахивает. Он у библиотеки как раз книжки сдавал. «Ах, какая приятная встреча, первый курс? Помню, самое то время, веселье» – ой ветеран такой седой, сам мне в вырез поглядывает, но вежливо, не хамло. Про преподов как раз и поболтали, как и кто, с кем какая «стратегия и тактика» (мужики обожают военные термины). Как обычно, дедки к девушкам с душой, тетки так, иногда лахудры попадаются (никаких мини, да).

Собой не Саша, но ничего, хотя я больше светлых. Слова всякие знает, в общем, будь проще, а то за ботана примут. Но спортивный, вроде даже верховой ездой занимался, где-то в своих степях. Подкатывал – мякенько. Надо подумать, пока Сашенька не телится в своем княжеском тереме. Сходить в кофейню, что ли, с умным мужчиной постарше.

…

17. 09.

Да ничего так Рамиль. Даже не нудный. Угостил латте, чизкейком, не мот, и всякие смешные случаи рассказывал. Как его дядя Мерседес покупал, я чуть не упи… короче, в стендап годится. Ну может не красавец, но какой-то шарм, обаяние есть, не вру. Намекал, что в мистике понимает, я ему – погадай, он нет бы за ручку сцапать, смутился. Ну так не мой типаж, но как френдзона пригодится. Курсаки писать – умный? За себя и за меня накатай.

Наш Князь походу узнал – зыркнул на меня на последней паре как Отелло. Ну кусай локти, парнишша, и чешись, а то ни шиша.

…

11. 10.

Не было счастья, наш Саша раздуплился. Ах, я ему сразу понравилась. Мама, я не тормоз.

День задался, но вот точно с утра не сказала бы. Думала упаду, как лошадь скаковая. Ну или травму получу на всю жизнь моральную. Нас В МОРГ водили.

К покойникам. Натуральным.

Ну да, вот будущих юристов положено. Обычно на втором курсе, но тут чего-то смешалось и поменяли. Слава яйцам, только раз – медики оттуда и не вылазят, ужас. Я сама бы померла, и везти бы туда не пришлось, уже готова.

А могла отказаться? Ну могла. У нас одна девочка не пошла. Но тогда ты а – трусиха, б – помрешь потом уже с любопытства.

Мы думали, как в кино – здание такое без окон, холодильники, полки там выезжают, все стерильно. Ахаха. Старый домик кирпичный, вонизма, какой-то ядохимией и гнилью. На стенах милые картинки-загадки типа «что остается от головы если выстрелить в себя из ружья» – ни хрена там не остается.

И лежат они на полках друг над другом, хорошо не жара. Голые все, какие-то желтые. Брр. Хорошо еще, молодых в тот раз не было, все дедки-бабки.

А потом нас позвали поглядеть вскрытие. Какого-то бомжика с бородой. Главное, в обморок не рухнуть. Прозектор, нестарый такой с бородкой, в грязном халате и переднике зеленой клеенки, с улыбочкой маньяка «деевушки, не бойтесь, ему уже не больно». Деевушки сначала пищать, потом как он эту штуку взял, типа ножа-открывалки здоровую и как в живот трупу… я думала все, попадаем. Работы ему прибавим, в разы. Нет, ничего. Дышать только через рот надо. Маски, конечно, халаты, но маски от вони этой, формалина с падалью без толку.

Я не думала, как внутри много всего напихано. Фуу, прямо лезут наружу кишки как щупальца. Почки-селезеночки. Парни наши у стенок, а девчонки трусихи чуть не под ножик носами тычутся. Любопытно, ну

Добрый дядя некрофил нам его легкие показал. «Не бросите курить, такие будут» – слизистые и ЧЕРНЫЕ вообще. Ну нах, я и раньше так себе раз в неделю баловалась, теперь никакого табака. Считай, моральная прививка, буэ. (звук тошного отвращения)

Ну я такая ах, и в сторону, будто качаюсь. Князев смотрю, ко мне, под ручку берет, вид заботливый. Как ты, девица, как красавица. Я плету как страшно, и теперь спать не смогу неделю.

На самом деле подумать, как ТЕБЯ так вот, ай нет, пусть в печке палят. Гадость какая.

Потом, когда вышли, он меня под локоток, ахти. Он давно хотел спросить, а мо-но бы в клуб сходить вечером, развеяться. У него, типа, там знакомый работает. Я не в соломе себя нашла, с улыбкой «ах, я бы рада, но меня уже ведет в кино друг старшекурсник», азаза, но если на неделе, то пожалуй… мальчик должен понимать свое место, но не отчаиваться.

В кино меня Рамик и правда звал, пришлось идти. Ну так ничего, романтика, он уезжает, она обещает, потом бегают друг за другом. Хэпиэнд, я чуть не поревела. И о мертвяках забыла. В общем, вечер тоже прошел не зря.

Целуется Рамиль на четыре в плюсом, жаль, от него у меня ничего не екает. Но никаких продолжений, должен понимать, я девушка приличная. Такси он мне заказал, молодец, еще балл, так что пятерка, так и быть.

…

13. 11.

Ну не судьба, печаль, конечно. Теперь, когда мы с Сашкой, пришлось все разруливать, пока эти дитята-даунята дуэль не устроили на кодексах. Сашка аж зеленеет от ревности, мавр выискался.

Я к Рамилю сама подошла после последней ленты. Рамка все понял, даже не сказал ничего такого. Попрощался, пожелал удачи – видно было, с каким трудом. Сказал, если что всегда поддержит… я поспасибкала. Сука я, но и мучить человека зря не хочу. Мавр сделал свое дело.

Все равно, когда он мне руку поцеловал, и глянул, будто последний раз. Я чуть не заревела. Какие мы, бабы, бываем твари. За что любят только.

(В сторону «Лен, я иду уже»)

…

23. 12.

Столкнулась с Рамкой. Зайчики под елочкой. Елка на площади в пяти шагах от факультета, ничего странного. Я еще радостная такая, Сашка обещал сюрприз, может, в Анапу на новый год или Геленджик. Тут тепло, и сад Галицкого обалденный, и все равно море же.

Выруливает Рамик. В черном пальто, весь смурной. По слухам, место такое себе, на площади год или два назад кого-то убили, под новый год, как назло. Я бы его за призрака убитого приняла, ладно светлый день. Ну, привет. парой слов перекинулась. Я не спрашивала, как он встречает и с кем, не резать по живому.

Какое «останемся друзьями», я-то вижу. Вроде не виновата ни в чем, а как украла у него… себя. Сашка загруженный, родня донимает. Познакомить обещал, но потом… да я не рвусь особо. Папаша крутой, а мы девочки из простых. Еще как примут.

О, смску прислал, согласен, что нэгэ будет у меня на съемной нашей хате. Ленка все равно в клуб идет всю ночь. Только мы. Моим надо соврать – я с Ленкой. В подоле не принеси, азаза, им одно на уме.

31. 12.

(Приглушенный хлопок, звон, отдаленные куранты, молодой мужской голос)

– Ну, готова, принцесса? Начинаем гулять, наливать и выпивать!

– Готова, Саш. Всем приветки иии… любви, ясен перец, счастья в новом году, денег и салатов тонны, давай, рыцарь… ай, руку убери, рано еще! Смотри, снег пошел!

– За снег! Наше здоровье!

– А за любовь?

– А третий тост, не помнишь?

– Ой, ну да. А селфи, бокал сюда, руку сю…

01.

Хриплый, с трудом узнаваемый голос. С неприятным присвистом, словно что-то мешает говорить.

Ссука.

Сука, в ахуе. Все по пи… Плакать надо, я не могу. Дышать не могу и плакать. Внутри как под током все.

Звонят, откройте дверь. Ктотама? Не хотела идти. Мы навеселе, датые оба, салаты жуем, старый проводили, новый встретили, шурмур и баиньки.

Мужику я бы не открыла. А там девка. Не нашего поля ягодка. Блонда, в коже, волосы до задницы, глаза синие, сапоги как десяток моих стипендий, про серьги молчу. Я в лучшем черном платье перед ней как крестьянка крепостная. Я еще такая – ошиблись, хотела сказать и закрыть.

А она сразу: Князева Александра могу видеть?

Бля…

Я на Сашку. У него морда как у собаки битой, я уж выражение знаю.

Та:

– С наступившим. Может, пустишь?

Он рот раззявил, дверь открыл.

Она опять:

– Твоя? Подруга? Как У ДРУЗЕЙ встретил?

И уже мне так с барского плеча, айфончик протягивает. Покруче того что мне отец подарил.

– Погляди, красавица. Жениться он тебе не обещал? Правильно. Потому что уже. Знаешь, Саш, я своим пока не сказала. Папа мой то, се, еще вспылит, башку тебе оторвет… Только твои родичи знают. Заблукал наш Саша, потянуло на свеженькое от законной, бывает. Не ты мне надевал? Твое-то где? Ааа…

Кольцо показывает на безымянном. Ногти ухоженные. Сашка стоит как параличный, не телится, пятнами пошел, смотреть противно и жалко.

– Дурачина ты, простофиля. Думал, я уехала учиться, так в кепитал оф Британ не узнаю? И не полечу тебя за мудя поймать на горячем?

Я фотки в айфоне кручу (жаль не шваркнула на пол, любопыытство, наше, женское).

Фотки красивые. Вот Сашенька в сером костюме рядом с этой, она в шикарном свадебном, с вуалью. Дворец, бл… сочетания. Вот машут из белого лимузина. Вот на каком-то мосту, вот гости бухие, целует он ее… вот… да чтоб тебя. Везде и она и он без обмана, какая подделка. Я милому подаю показать… а у него все на роже написано.

Баальшими буквами. Глаза прячет, выдрала бы.

Оделся и ушел с ней. Просто ушел, мне не сказал ничего. Ни слова. И так ясно. Она «счастливо» бросила. Спасибо, законная, сцену мне устраивать не стала, век не забуду.

Пауза

Я не знаю, не знаю. Я на балкон вышла, вспомнила, курить же нечего, бросила. Седьмой этаж. Внизу город, окошки, там люди уже отметили, жрут, допивают, трахаются. Луна в небе белая висит, круглая. Где-то салют захлопал. Собак опять напугает, будут потом искать. И всем на меня плевать.

У меня никаких мыслей не осталось, только не думать не ощущать ничего.

Нагнулась над перилами, так все просто. А потом подумала, как после приду в универ, а этот гад меня не узнавать будет в лицо. Ни колечка, ни свадьбы, не заслужила. Свое отработала и гуляй, побл…шка. Такая обида и боль навалились, и всего одно движение и все…

Ветер за шею обнял, холодный-холодный. Пустота. Одно движение.

Не помню дальше. Падения, удара, ничего.

Открываю глаза, как песком забитые, но боли в теле нет, только жжение в груди. Надо мной стоит на коленях Рамка, в черном своем пальто расстегнутом. И прижимает мне что-то к шее. Не холодно, только луна почему-то как сквозь кровь светит, красная она.

Я сказать что-то хочу, сиплю, а он «лежи не шевелясь, руку и шею я тебе вправил, все будет хорошо, все хорошо» а у самого лицо как раньше луна белое.

01.

Рамиль эту штуку тогда чудом добыл. Какой-то кулон, я не знаю. В прошлом году правда недалеко от елки школьницу убили, младшеклассницу. Чуть не в новогоднюю ночь.

А тот кто убил недели через две там напал на Рамиля, он из гостей возвращался.

Как выглядел, Рамка не запомнил толком, вроде в куртке, волосатый и вонял мерзко. Догнал и кинулся. И задавил бы, будь кто послабее, ненормальный же совсем. Но Рамиль помнил про девчонку, врезал, сорвал с него эту штуку, на шнурке с шеи. И отпихнул подальше.

Говорит, тот как взорвался, гноем растекся, одежда одна осталась.

Рамка подвеску с собой унес. Потом уже понял, она мертвых оживляет. Только они дичают. Травленая крыса посидела у него в коробке, вроде ничего, через пару дней на него же кинулась.

Он под моими окнами ошивался, думал, может, я с друзьями выйду потом, после курантов. Вышла… вылетела. Бомбой.

…

Далее под датами – пустые удаленные записи. Последняя без даты. Голос срывается.

Что мы творим!

Рамка, мы уроды, это я виновата. Ты ведь меня простил? Я знаю, простил, я не соображаю ничего когда зверею. Я не хотела так на тебя. Никогда.

Рамиль, спаси меня.

– Ох, не зря он дал нам дневничок прочитать. Ты не испугалась? Я вот испугался. – Профиль Данила в лунном свете казался античной статуей. Пока не открывал глаз.

– Опоздал. А мне тогда было плевать, – Даша вытянула ноги и зашевелила пальцами. – Этот отгрызла акула, этот пошел на кладбище…

– Не прикалывает. Если еще когда-нибудь..

– Я поняла. Надо было положить под руку топор.

– Без толку топор. Надо было держаться за пускач бензопилы. А лучше держать работающую. Кстати, викинг просил нас завтра вечером зайти к нему в бар. Обоих.

– А, вот и познакомишь! – она принялась вить гнездо из одеяла и подушек – и да, надо сходить на мужской стриптиз. Тебя не зову.

– Чегоо?

– Твоего индуса. Раз такое дамовизжательное зрелище, как ты описал. О, ревнуешь? Отелло рассвирепелло?

– К покойнику до нашей эры? Еще чего, растащило. Я хотя бы свежевырытый.

Глава 13. О мертвых маленьких зверушках

На юге в конце сентября небо дышит осенью нежно, застенчиво, время проливных зимних дождей еще не пришло. И люди одеваются по-летнему… но достают с антресолей куртки и дождевики.

«Пещера Лихтвейса» – и откуда такое название пришло в Дашину голову она не помнила. Вроде бы из детства что-то…какие-то приключения. Сыщик и графиня. То ли ее разбойники в пещеру утащили… Но пещера знатная, не просто вульгарный курортный кабак. Викинг для себя делал, для души. И средств вложено неслабо.

А уж когда внутри она увидела корабль, так просто пискнула от восхищения. Данил улыбнулся ее впечатлению, обнял за плечи и подвел к стойке.

– Годдаг, фрекен Дария! – сказал викинг, ставя бокал и пару кружек, и наливая даме белого мозельского, а им с Данилом карлсберга. Хорька он шлепнул по лбу, чтоб не лез к посуде любопытной мордой. На сей раз Ольгер поверх джинсы надел замшевую кремовую безрукавку с готландской вышивкой, не иначе, ради дамы.

Восхищение Даши перед драккаром ему понравилось, старый кормщик даже рассказал, как ходили на абордажи. Кое в чем подробно. Только зря форсил, Даша, сама не из тепличных розанов, слушала охотно.

– И тут, на корме, тебя в последний раз усадили?

– Ага. Рассказал? – Данил пожал плечами, прихлебывая. Не контрабандное ли пиво, очень уж хорошо сварено.

– Ясно растрепал… – Оле не обиделся, допил и поднялся. – Тогда тем более кое-что покажу.

Он открыл герметичную дверь за стойкой.

– Добро пожаловать, вход через кухню.

Даша подумала, что правильно в джинсы влезла, не хватало еще подолом цепляться.

На кухне, современной и дорогой, Оле нажал несколько разноцветных кнопок у плиты, часть стены сдвинулась в глубину. Лестница вниз. Обычная, никаких сырых каменных ступеней, резиновые накладки и мягко светящий плафон на потолке коридорчика. Еще дверь, тоже стальная, герметичная, с кодовым замком.

– Однако катакомбы, – сказал Данил, – ты там бывших жен складируешь?

– Если бы, – Оле открыл, и они вступили в просторную… лабораторию. Бежевые стены, панели дневного сета и система пожаротушения в потолке. Шкафы и какие-то аппараты у стен, бестеневые дампы на гибких подвесах, Даша узнала явно недешевый электронный микроскоп, с надписью «Левенгук», и, пожалуй, все. Ее научных познаний на большее не хватало.

Викинг щелкнул выключателем – у дальней стены отъехала шторка и открыла большой, метр на полтора, аквариум на невысоких ножках, на лабораторном столе.

Что-то там творилось, внутри, под лунно-белой подсветкой, и Даша не уверена была, хочет ли узнать. Но подошла, конечно.

И ощутила тошноту.

В аквариуме исполняли данс-макабр. Среди песочка, камней и веток крутилась карусель смерти.

Почти голые, покрытые ранами и язвами твари, похожие на крыс и голых землекопов одновременно, грызли и рвали друг друга. Длинные желтые резцы оставляли ужасающие раны, но крови не было. Раны обращались в шрамы, за секунды закрывались, чтобы снова стать ранами. Одной из тварей почти перегрызли шею – но она продолжала дергаться и пучить темно-красные глаза, разевая пасть со сломанными… обломки выпали, на их место из верхней челюсти полезли новые резцы. Хорошо еще, запечатанный аквариум не пускал наружу отвратительные звуки битвы.

Даша поняла.

– Это тот? Плохой амулет? Вот в это они превратились?

– Бедные морские свинки. Он самый. Видишь, как стараются держаться ближе к середине самые сильные. Он там, под дном.

– И они так… навечно?

– Ага, прямо как люди, да? Я снова не смог его исправить. Не впервые. Боли они, общем, не чувствуют, не думай. Ампутированные лапы отрастут. Голова… оторванная отращивает новое тело, а тело – голову. Правда, долго и уродливо.

– Оле, прошу, прекрати! Пожалуйста!

Ольгер подошел и сунул руку под аквариум. Достал кусочек непонятного металла и бросил куда-то в угол, попав точно в белую кювету.

В аквариуме словно взорвалась грязевая бомба. Стенки забрызгало бурой жижей, и не осталось никого.

– Все без толку, зря только мучал эту мелочь, самому противно, – сказал бывший берсерк.

– А если бы смог исправить? Или если найдешь хороший? – Даша постаралась не смотреть на знакомые пятна на стеклах. – Будешь искать ее? То есть…

– Я понимаю. Буду. Наш бабник-плясун думает, я ненормальный. Наверное так. – Ольгер пожал плечами. Хорек устроился у него на шее как дорогой воротник, с виду дремал… охраняет, подумал Данил.

– Да кто из вас вообще нормальный?! – ответила Даша, – ты побольше его слушай, у него вместо сердца железяка!

Задумалась – Данил знал это ее выражение лица.

– Почтенный Бьернссон, – сказала она вкрадчиво, – ты ведь погиб не доходя до ад… адел…

– Альдейгьюборг. Ваша Старая Ладога.

– Ага. И данькину игрушку рядом нашли. А если там что-то вроде склада?

– Летающая тарелка навернулась с амулетами, сбили из луков при Рюрике. – сказал Данил. – Нет, я чисто теоретически. И что, перекопать все окрестности? Незаметно так?

– Погоди, – Дашу сбить было не так легко, – погодите. Ох, давайте пойдем наверх, подальше. Выпить найдется?

– И закусить, даже хамон вчера достал, – сказал Ольгер, – Дани, я надеюсь, она не склонна к алкоголизму? Говорят, женский вообще неизлечим. Она-то жива, не забывай. Это нам уже все равно.

Бьернссон запер наружную дверь, пояснив: удобно, когда кабак – твой собственный.

Они уселись снова, с пивом пяти сортов, вином и закуской. Розовая ветчина, зелень, сыры, включая и мюсост. хамонья нога на подставке с вонзенным в дерево острейшим северным ножом, свежайшие круглые хлебцы и круассаны для дамы.

– Не вздумайте только заплатить, озверею, – пригрозил хозяин. Сдул пену и залпом опустошил хрустальную кружку темного.

– Ни-ни, не волнуйся, на халяву уксус сладок, – сказала Даша, наливая настоящего пльзенского, – мальчики, у меня идея. А если там где-то и правда есть хранилище… что ли. Конечно, найти его по запаху или магнитометром на таком просторе вряд ли. А если искать по косвенным признакам?

– О валькирия, изволь пояснее, наши чугунные лбы пощади, – сказал Данил.

– Изволяю. Вокруг маленького амулета оживает всякая живность. Мухи, блохи, мышки-норушки. Причем отличить их от настоящих просто, поймай да отнеси подальше и… бах, – Даша прикончила кружку и перевела дух. – А если амулет не один? Если там целые залежи? Сколько их разведется?

– Вообще-то два амулета действуют сильнее и дальше, – сказал Ольгер.

– Ты пробовал оживить ну, своим присутствием и вот этим, бракованным одновременно?

– Пробовал и давно. Всегда и неизменно порченый срабатывает первым. Может, потому что он хм, снаружи. Но извини, доставать свой не имею желания.

– А ведь гениально, Даш. – Данил поставил кружку, – Погоди, если вместе с живой живностью, да еще оживает дохлая, в таком месте будет всякой мошкары и мышей раза в два или три больше. А то и в десяток. Про более крупную живность не говорим пока.

– Ольгер, – сказала Даша, – зимой ведь оживленные твари не ложатся в спячку? Ты проверял?

– Само собой. Нет, такие же бодрые. Правда, искать мышей и блох под снегом…

– Ну, ждать до снега может и слишком… – Даша задумалась, – таак… тут пожалуй я могу помочь. Обычно между нами, журналюгами, свои связи. А уж питерских я знаю, и они меня.

– Поклонники? – Данил прищурил багровый глаз.

– Не ревнуй, они зануды или фрики. Но узнать, нет ли чего странного в тех местах, я вполне смогу. Интересно, ваши тут помогут?

– Плясуна я спрошу, но он, вроде, в тех местах не бывал, все по заграницам, – сказал Оле. – Выходить на контакт с другими я бы пока не стал, там все сложно. И Майю трогать не надо. Даже тебе.

– А что так? – Даша удивилась.

– Она против любого прироста нашего брата. Нет, с вами все сложилось удачно, но не всегда так бывает. Сами понимаете. Мешать мне не будет, но и помогать тоже. Где-то у нее был нехороший опыт, я думаю.

– Бессердечная хуже Аренка… – Даша стукнула кружкой. – А я-то ей как подруге…

– Просто прагматичная стерва, – сказал Ольгер. – С бритвой Оккама за пазухой. Зачем множить немертвые сущности без необходимости? Да я один поеду. Чего откладывать? Хотя помощь бы пригодилась.

– А если я с тобой? – Данил подумал, сколько лет викинг ждет и надеется, хотя надежды и нет. Кой тролль, как он говорит. – Даш, отпустишь ради такого дела? А я тебе лишний годный амулетик привезу. Он и живым на пользу, так ведь.

– Майя за тобой приглядит, тут не откажет. Ты ей нравишься, – сказал Оле.

– Охти мне, – вздохнула она, – он уже смыться норовит, ай, ну раз сама ввязалась. Береги себя.

– Это ты береги себя, луна моя, – сказал Данил и поднял кружку: – За тебя?

– И за удачу?

– Скол! – сказал Оле, и они выпили.

Данил как-то не ждал, в восьмом часу утра гоня электроконя в Су-Псех, что викинг живет настолько небедно. Хотя один бар сколько стоит. Но – двухэтажный кирпичный особняк с башенкой, под зеленой крышей, за высоким зеленым забором. На шпиле башни крутился флюгер – черный железный драккар с надутым парусом.

Только он остановил Зеро у сдвижных зеленых ворот, из динамика на столбе донеслось: «К троллям, ты вовремя, заезжай в гараж!»

Ворота откатились, открывая бетонированную площадку перед встроенным в дом гаражом. Рольставень гаражного входа оказался поднят, и он направил байк туда. Тем более начинался мелкий моросящий дождишко.

А недурственно, сделал вывод Данил, оставив байк сбоку от входа. Гараж мог вместить небольшой танкоремонтный завод. Правда, стояло там только несколько машин.

Шикарный «Кадиллак Эльдрадо» 77 года, вишневый, с белым верхом, пара квадроциклов, три мотоцикла, один как бы не антикварный «Харлей», черный и хромированный. Спортивный белый «Ниссан» купе. Пара непонятных немаленьких агрегатов под чехлами и матовый черный пикап-внедорожник, лифтованный, на зубастой резине, с «люстрой» на кабине и алыми буквами «JMC» на радиаторной решетке. На кузове, под алым силуэтом летящего ворона, Данил прочел алым «Huginn».

В кузов Ольгер, в неизменных джинсах, гриндерсах и кожаной косухе, догружал какие-то коробки.

– Привет, – сказал Данил, спуская с плеч рюкзак, он и теперь не обременял себя барахлом.

– Хай, – отозвался тот словно янки, – Оставь мот здесь, не пропадет. Еще три минуты и отчаливаем.

Данил обошел машину.

В буксирной проушине грязного массивного заднего бампера, куда мачо-сексисты цепляют металлические тестикулы, висел маленький, вполне настоящий с виду якорь.

Данил нагнулся и потрогал: серебро.

– Сопрут ведь?

– А и пусть, – отозвался викинг. – Дважды пробовали. Жуликов я ловил. И ставил на якорь… поглубже.

Данил хотел усмехнуться, но пригляделся. Во впадинках на металле засохли бурые потеки.

– Кидай рюкзак, и садись, поехали. Раньше едем – меньше пробок.