Текст книги "Хозяйка магического источника. Я попала в тело аристократки (СИ)"

Автор книги: Колин Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 46

Шум воды проникал в приоткрытое окно спальни. Деревянная створка поскрипывала, медленно покачиваясь от каждого порыва утреннего бриза. Кровать посреди комнаты напоминала поле боя, а в её центре, словно повелитель хаоса, спал мужчина. Широкая спина могла бы вызвать зависть и восхищение во всём мире четырёх стихий – но хозяину этой спины было безразлично чужое мнение.

Даже во сне по сжатым кулакам было видно: его мучили кошмары или тяжёлые мысли. Но сейчас это не имело значения. Предмет его тревог уже с утра раздавала приказы – властно и уверенно, будто воительница, восседающая на коне. С самого рассвета жизнь в особняке водников Дельмарис кипела.

Разумеется, не всем её распоряжения приходились по вкусу. Но юную магичку это мало заботило. Жажда быть полезной, наконец увидеть плоды своих стараний пересиливала недовольство окружающих. Для девушки, которую мир считал лишней и ненужной, важнее всего было почувствовать: теперь она нужна. Теперь её слушают.

Свежий ветер принёс обрывки фраз рабочих:

– Домики из дерева? Да где она такого набралась?! – возмущался один из братьев.

– Говорит, что так гости будут ближе к природе, и магия подействует быстрее, – хохотнул собеседник.

– Чушь какая! – скривился поджарый мужик и неохотно потащился вниз по склону, к Источнику.

За последние недели поместье изменилось до неузнаваемости. У водницы появились первые деньги, и жители городка затаили дыхание: все боялись, что она исчезнет так же внезапно, как утренний туман. Но вместо этого девушка развернула такую бурную деятельность, что местному столяру пришлось созвать всех дальних родственников из соседних поселений.

Медленно, но верно жизнь оживала. Городок словно просыпался от векового сна: открывались лавки, в воздухе витало ощущение перемен. Даже первый этаж заброшенного дома переоборудовали под постоялый двор для новых работников. Глядишь, и скоро вспомнят о библиотеке… а может, и о храме. Всё возможно.

– Не там ставишь! Ты разве не видишь, как солнце уходит за домом? Все окна должны выходить на восход, а не куда попало! – снова раздался командный голос Каталины.

Две кикиморы-хохотушки вбежали в дом, на бегу пожелали слуге доброго утра и показали язык её внучке. На пару секунд особняк погрузился в тишину, а затем снизу раздался оглушительный грохот.

Мужчину разбудил именно этот шум. Казалось, он только прикрыл веки, а солнце уже воинственно пробивалось в комнату, игриво прыгая между ресниц. Данте недовольно рыкнул и натянул подушку на голову, всё ещё надеясь хоть немного отоспаться после нескольких бессонных ночей.

Но дом снова содрогнулся – гул прокатился откуда-то из глубины, будто сама стихия решила напомнить о себе.

Плавным движением Данте перешёл в боевую стойку. Все мышцы напряглись, заиграли под кожей, будто отлитые из бронзы. Свободные серые штаны опасно сползли до пояса, недвусмысленно намекая, что секунду назад хозяин явно не собирался показываться миру.

Он был готов встретить врага, несмотря на усталость, но знакомый голос заставил его остановиться. Не хотелось пугать персиковое солнце – ту, что и без того держала его на расстоянии вытянутой руки.

– Девочки! Что случилось?! Почему взорвался кабинет?! – удивлённый крик Каталины прорезал какофонию грохота и визга.

Данте вздрогнул. Сузил глаза и, стараясь не шуметь, начал спускаться вниз. Непрозрачный дым уже стелился по первому этажу, медленно поднимаясь вверх.

Рука мужчины описала замысловатый пас, и в ту же секунду его ладони обхватили острые клинки, сотканные из тьмы.

«Кто-то напал на дом? Или снова ищут неприятности?» – мелькнула мысль.

Желание защитить своё персиковое солнце мгновенно вытеснило все эмоции. В этот миг Данте снова стал тем, кем его выдрессировали быть – Хранителем.

Тем самым, кого некогда обучали отцы и короли: защитником на службе у трона. Тем, кто умеет убивать без сожаления.

Тем, кто так и не научился любить.

Повинуясь той самой тьме, что текла по венам вместо крови, Данте действовал привычно. И нельзя сказать, что это не доставляло ему удовольствия. Когда он отпускал контроль, то переставал походить на человека. Вены наполнялись чёрной магией, кожа покрывалась узорами, по которым струилась сила. В глазах застывал вечный холод – безжалостный и бездушный, напрочь убивающий надежду на милосердие.

Он был прекрасен в своей смертельной красоте. Говорили, что хищный лик Хранителя навсегда застывал в зрачках тех, кому не повезло увидеть его в бою.

Может, так и было. Данте не знал наверняка – ведь до встречи с иномирянкой он никогда не оборачивался.

Тем страннее было теперь выпускать силу с оглядкой. Мужчина не хотел навредить белокурой красавице, но и стоять в стороне больше не мог.

Резкими движениями Данте прорезал густой туман, будто хрупкое полотно. Он быстро добрался до центра разрушения и заслонил ошарашенную Каталину собой.

Каждый раз, когда он пытался выпустить больше тьмы, чтобы рассеять смог, происходило нечто странное. Невидимая сила давила на плечи, заставляя мышцы вздуваться, а ноги – упираться в пол с ещё большим напряжением.

– Что произошло?! – голос Данте прозвучал глухо, будто из глубины. – Кто напал? Почему ты ещё здесь? Почему не выпустила магию? Ждала, пока очередной ректор проткнёт тебя своим кинжалом?!

Раздражение и тревога за Каталину вырывались злостью и резкими словами. Он и правда не понимал, что творится: комната больше не была похожа на комнату – в центре пола пульсировало нечто голубое, напоминающее шар размером с карету.

А сама Каталина… вместо того чтобы спрятаться за его спиной, она смеялась и кружилась вокруг этого шара, будто заколдованная.

– На нас никто не нападал, Данте! – крикнула она, не отрывая взгляда. – Разве ты не видишь, что происходит?

Он покачал головой в смятении. Как это, «никто не нападал»? Неужели она не чувствует, как бешено бурлит сила? Более того, казалось, голубое свечение вытягивает из него саму тьму. Мышцы дрожали от невыносимого напряжения. Он ещё никогда не испытывал ничего подобного.

Если бы он был склонен к романтике, то сказал бы, что дом пытается изгнать его. Чушь.

– Сейчас же отойди от сферы! – резко приказал он. – Я попробую укрыть её своей магией. Не знаю, что это, но выглядит враждебно. Может, очередные проделки твоих знакомых, а может – аномалия после восстановления Источника…

Он хотел добавить ещё что-то, но Каталина перебила:

– Тут нет ничего опасного! Смотри!

И прежде чем он успел остановить её, она коснулась ладонью сферы.

Раздался гулкий треск – и в следующий миг неведомая сила подхватила Данте, швырнув его прочь. Он вылетел из холла, с грохотом приземлившись прямо у подножия Источника.

Что за…?

Глава 47

Покачиваясь, Данте встал на ноги. Выплюнул тёмно-алый сгусток и неторопливо повёл головой, вправляя шейные позвонки. От силы удара вокруг образовался небольшой кратер.

На его месте обыкновенный человек сейчас бы лежал как безвольная тряпичная кукла, не ведающая ни боли, ни страха. Но смерть к тёмному магу забыла дорогу давным-давно. Что ж, возможно, так даже лучше: глядишь, ещё успеет понять, каково это – быть любимым.

– Каталина, – надрывно закричал, когда окончательно пришёл в себя.

Мужчина лихорадочно пытался понять, что произошло. Вправляя запястье, мысленно приказал тьме вернуться к месту взрыва. Магия откликнулась – неохотно, однако, подчинилась.

Что это было? Какая сила сумела швырнуть тёмного мага, как тростинку? Когда он был ребёнком, отец вселил в него сотни душ завоевателей и кровавых полководцев. Данте сумел их укротить – со временем они стали просто тенями, беспрекословно слушающимися его воли.

Но сегодня даже они отступили перед светлыми силами, поселившимися в доме.

Он мысленно вернулся в холл, перематывая в памяти каждую мелочь за миг до того, как его швырнуло наружу. Пахло свежестью, в воздухе искрилась светлая магия. И всё же там было ещё нечто – крошечная деталь, ускользнувшая от внимания, пока он думал только о своём «персиковом солнце».

Данте прибавил шагу. Шум на стройке вздулся и тут же отхлынул – рабочие что-то крикнули, но он лишь отмахнулся, не замедляя хода. «Не их дело, чем заняты маги», – машинально буркнул про себя… и тут же поморщился: «Каталине такое бы не понравилось. Ладно, извиняться потом – сейчас важно другое».

Мысль о ней цепко держала внимание: «Она ещё молода и не видит, сколько вокруг охотников до чужой магии…» И в этот момент щёлкнуло – кикиморы. Они ведь не просто топтались рядом. Они подпитывали сферу, как положено фамильярам воды: подхватывали процесс и тянули его дальше, слой за слоем. Если они не испугались и не пострадали, значит, речь не о нападении.

С этим осознанием всплыла забытая деталь: стены усадьбы таяли, будто воск на солнце, а воздух пах свежестью и чистой силой. Такое Данте встречал только в старых трактатах о всплесках светлой стихии – видеть своими глазами не доводилось. «Выходит, это был именно всплеск, а не удар, и если он безвреден для водных фамильяров… – Мысль закончилась последним недостающим звеном:

– …То и с Каталиной всё в порядке».

Надежда тихо кольнула в груди и выровняла дыхание. Он ускорился ещё – уже не от тревоги, а чтобы поскорее убедиться в собственном выводе.

Данте вдруг заметил: его тени не проходили внутрь. И сам дом… уже был другим.

Перед ним высился не полуразрушенный особняк, а живое, ухоженное жилище: два этажа, светлые окна, а на востоке – башенка с флюгером, лениво покачивающимся на ветру.

Стиснув зубы, он переключился на зрение духов – больно, но иначе никак: нужно убедиться самому. Мир вспыхнул мягким сиянием, будто откликнулся на зов Каталины.

– Девочка моя… – выдохнул он. – Впервые вижу, чтобы сам мир благоволил магу. Но ты, солнце, совершила невозможное: достучалась до небес – и они ответили.

Улыбка вышла усталой, с привкусом несбыточной мечты. Он знал: после этого Каталина вряд ли захочет иметь с ним дело. В самом деле, кто он – и кто она?

Тряхнув головой, Данте решился на то, чего не делал много лет: разрезал полотно мира и шагнул в объятия теней.

С тихим хлопком тьма сомкнулась за ним. Он так и не заметил злого, настороженного взгляда ещё одного свидетеля чуда.

Свидетельницей оказалась она. Кто бы подумал, что кроме леди Каталины кто-то ещё осмелится щеголять по-мужски в брюках и кепке? Город привык: магичка живёт сама по себе, ни с кем не считается и одевается по какой-то дикой моде. Но теперь, здесь и сейчас, объявилась ещё одна леди – тоже в мужском наряде.

Пока мужчины, ворча и ругаясь, возвращались к работе, «один из них» ловко ускользнул. Уже за углом дома беглец сорвал кепку – и оказалось, что это молодая женщина. На вид лет двадцати пяти; бежала так, будто спасалась от самой смерти. Копна пшеничных волос рассыпалась по спине, но она не оглядывалась: нужно было успеть раньше, чем поползут слухи.

Минут через тридцать в тёмном кабинете градоначальника раздался визгливый, до боли знакомый голос – истинная Каталина кипела от злости. С отвращением стянула с себя мужскую жилетку, швырнула в угол и, сверкая глазами, выпалила:

– Я больше так не могу! Что она сделала с особняком? Я даже войти не смогла! Представляешь, папенька? Она всё испортила!

– Что ты пытаешься мне сказать, дочь? – голос Дельмариса прозвучал как падающий лёд.

Он подался вперёд, как хищник перед прыжком, и негромко, отчётливо произнёс:

– На рассвете мы должны передать шкатулку с древними амулетами одному человеку. Иначе нас упекут в каменный мешок – надолго. Ты меня поняла?

– Но… но я не виновата! Это всё та су…

– Каталина! – он резко перебил её и вскочил из-за стола. – Этот спектакль затянулся. Ты должна была выведать её секрет, перехватить управление поместьем и Источником. А вместо этого ты ежедневно ноешь! Не кажется ли тебе, дорогая, что твоя двоюродная сестра и усерднее, и одарённее тебя?

Щёки девушки вспыхнули от обиды. В глазах полыхнули злость и ненависть; миловидная аристократка в одно мгновение превратилась в злобную мегеру.

Из угла комнаты за сценой, затаившись, наблюдал вечно спящий градоначальник. Его громкий храп уже давно стих, но ни Каталина, ни её отец не заметили лишних ушей.

С круглыми от изумления глазами чиновник впитывал каждое слово. Он не то чтобы жаловал магичку из поместья у Источника, но и такие подлости ему были не по вкусу.

С какой стати его кабинет превратился в штаб заговорщиков?

Он старался не дышать и ждал, когда они уберутся. Потом – пойдёт и всё расскажет. Вопрос лишь в том, кому, чтобы его не заподозрили в соучастии?

Задумался так, что прозевал момент ухода Дельмарисов. Спохватился уже при полной луне: выскочил на улицу и стал оглядываться.

«Вот бы найти Хранителя… Он куда могущественнее всяких стихийников. Только как его сыскать?» – мрачно подумал градоначальник.

Улицы пустели: горожане зажигали лампы и расходились по домам. Стройка у Источника занимала почти всех, но одного жителя волновало совсем иное.

Невысокий градоначальник прищурился, вытянул шею, как любопытная курица, и вгляделся в фигуру спешащего человека.

Он радостно крякнул, узнав по торопливой походке лекаря Буво, и вприпрыжку поспешил его догнать.

Слово за слово – и вот они уже мнутся перед Тиссарой, смущённые, словно два жениха.

– И зачем вам мой брат? – недовольно прищурилась она. – Чем таким важным вы располагаете, чтобы тревожить Хранителя?

– Леди… кхм. Мне, конечно, неловко вас беспокоить, но я не знаю, как иначе до него добраться, – промямлил градоначальник.

– У Каталины Дельмарис в особняке поискать не пробовали? – хмыкнула Тиссара, вспоминая, как несколько дней назад Данте обходил дом и собирал опасные безделушки, о которые его возлюбленная могла порезаться в запале своей деятельности.

– В том-то и моя тревога, – шумно сглотнул и добавил:

– Я не уверен, что та, кого мы все зовём Каталиной Дельмарис, – подлинная.

К рассвету Тиссара разыскала брата и пересказала всё услышанное. А утром ей самой пришлось столкнуться с лжеКаталиной.

Глава 48

С утра я отнесла лекарю новую партию заражённых артефактов и заодно заглянула к Гору. Так хотелось рассказать, как преобразился наш дом – настоящее чудо. Но Гор, нахмурившись, колдовал над глиняным горшком, пытаясь разбудить крошечный росток, и не сразу меня заметил.

Интересно кто принёс ему этот цветок и, главное, кто научил так с ним обращаться?

Вид полулежащего парня на белых простынях, с дрожащими пальцами над крохотным горшком, больно кольнул сердце. Я слишком ярко вспомнила, как он сюда попал, и прикусила щёку изнутри. Всё,  – по сути, – из-за меня. Точнее, из-за одной конкретной семьи – моей. Похоже, запас их подлостей ещё не иссяк.

Как же не хватает сведений о том, как моя бабушка – сестра Дельмариса – оказалась в немагическом мире… и как здесь очутилась я. Я знаю, что это был её ритуал, но воспоминания о Каталине достались слишком выборочно: ни того, как он проводился, ни зачем понадобилась именно я, – я так и не увидела.

И вообще, с чего я решила, что Каталина именно в моём мире? Только потому, что упомянула мою бабушку?

Странно… Я сжала кулаки, чтобы в сотый раз не просить у Гора прощения за свою родню. При всём радостном блеске в его глазах я чувствовала себя обманщицей. Наверное, было бы честнее отправить его к матери – пусть простая жизнь охранника харчевни, но хотя бы без опасности на каждом углу.

– Чем занят? – решила отвлечь и его, и себя.

– Пытаюсь разбудить этого ворчуна, – с досадой указал парень на горшок. – Капризничает, никак не пробьётся сквозь почву.

– Ого, разговариваешь с растениями? – невольно улыбнулась я. Сразу вспомнила наши прежние, тёплые разговоры о магии и маленьких победах.

Присев на табурет у изголовья, протянула ему медальон на шнурке:

– Держи. Это тебе. Нашла шкатулку над камином – была запечатана, но удалось вскрыть. Внутри лежали такие кулоны. Я зарядилa их своей силой и отдала лекарю на изучение. Говорит, это древние накопители магии жизни. Могут ускорить восстановление магических каналов. Один я припасла для тебя.

Я затаила дыхание. Он молчал, долго глядел на кулон, потом неловко кашлянул и коснулся моего плеча – осторожно, будто боялся причинить боль.

– Госпожа… я подвёл вас, – выдавил Гор, вспыхнув до корней волос. – Не остановил вора. Пойму, если вы откажетесь от нашего сотрудничества. Вам нужен кто-то смелее, а не Гор, сын Алетты. Я не выполнил свою часть…

Смех почти сорвался с моих губ – от облегчения, – но я лишь крепко обняла его и уткнулась носом в грудь.

Мы с ним так были похожи, двое виноватых, до смерти боящихся разочаровать друг друга.

– Если подумать, я и сама не выполнила обещание, Гор, – мягко сказала я. – Так и не помогла тебе обуздать стихию… и теперь ты вынужден довольствоваться маленьким горшком и упрямым ростком. Давай лучше извлечём урок из того, что было, и просто пойдём дальше. Ладно?

Он неуверенно кивнул.

– Тогда расскажи, кто научил тебя разговаривать с растениями?

– Я… мы… госпожа… – замялся Гор. – Как же я благодарен вам за… за помощь нам обоим. Честно, лучше учителя и не найти… Я думал, когда поправлюсь… эм…

Он сбился, то краснея, то бледнея, и так и не сказал, кто его учил. Что с ним? Я даже испугалась – не прихватит ли сердце.

– Не волнуйся, Гор, – мягко сказала я. – Я всё пойму и поддержу. Только расскажи, кто тебя учил. Хочу поблагодарить этого человека. Видно же – у тебя получается всё лучше, – кивнула на застенчивый росток, пробившийся сквозь мягкую землю.

Я осторожно коснулась его руки – тёплой, натруженной. Он немного расслабился. Интересно, что же его так напугало?

Спросить я не успела.

– Водница! Какой… неприятный сюрприз, – раздался за спиной ехидный голос.

Тиссара.

– Раз для тебя это сюрприз – радуйся, – парировала я, не оборачиваясь.

Не понимаю, чем я ей насолила, но при каждой встрече она морщит свой аристократический нос, будто унюхала что-то не то. Ну уж нет, сглаживать углы я не собиралась. Получит ровно столько вежливости, сколько заслужила.

– Слушай… – протянула она приторно-сладко, растягивая змеиную улыбку и без тени смущения усаживаясь на кровать Гора. – Как тебе удаётся держать моего брата на расстоянии – будто он доберётся до тебя только тогда, когда высохнет последний Источник? Я уже думаю начать отсчёт дней до того момента, когда Данте сорвётся, и… привяжет тебя к своей постели.

В её глазах сверкнул хищный блеск. Гадина откровенно наслаждалась моим замешательством, смакуя каждую недосказанность и попытку вывести меня из равновесия.

Несмотря на всю браваду, в груди защекотало. Я ненавидела это чувство – тянущее, предательское. Хотелось знать, нравлюсь ли я тёмному магу, и в то же время страшно было представить, что однажды он просто вычеркнет меня из своей жизни. Что будет, если однажды я проснусь – а он исчезнет, оставив после себя только тени?

Остаться с разбитым сердцем… и понимать, что больше никогда не встретимся?

Наверное, всё это ясно отразилось на моём лице, потому что брюнетка закинула ногу на ногу и лениво облокотилась на бок Гора, как на подушку.

Сегодня её наряд был как отражение характера – помесь амазонки и викторианской монахини: кожаный корсет с ремнями поверх строгого серого платья из плотного сукна, высокий воротник, узкие рукава, тяжёлые сапоги и тонкий кинжал на поясе.

Её вид словно говорил: «Я опасна и горжусь этим».

Мой взгляд невольно скользнул к Гору – он тоже смотрел на неё. Слишком внимательно. Между ними витало что-то, от чего внутри стало неприятно тянуть.

Я поймала себя на мысли, что ревную. Глупо, конечно, но картина их рядом вдруг показалась невыносимой.

Перед глазами вспыхнули вчерашние события, и мне захотелось выставить гостью за дверь. Если она похожа на Данте и тоже исчезает без предупреждения, нам с Гором обеспечены не только разбитые нервы, но и сердца.

Может, ну её, эту любовь?

– Так что ты собираешься делать, когда мой брат перестанет быть тебе нужным как защитник и представитель при короле? – с ядовитой мягкостью спросила Тиссара, играя прядью своих чёрных волос.

– Тебя это не должно волновать, – ответила я холодно. – Я, конечно, благодарна тебе за помощь, но, может, пора и честь знать? – я поднялась и подчеркнуто спокойно указала на дверь. – Вижу, наш лекарь быстро поставил тебя на ноги… Можешь, пожалуйста, закрыть за собой, когда уйдёшь.

Я нагло указала ей на дверь – без тени сомнения.

Мне срочно нужно было обсудить свои подозрения хоть с кем-то, а в отсутствие Данте именно Гор становился для меня тем самым человеком, кому можно довериться.

Но Тиссара… её характер – явно не мой вид спорта. Пусть с ней разбирается сам Данте, у него терпения больше. А я – пас.

Я хотела побыть наедине с единственным человеком, которому доверяю в этом чужом мире, но не вышло. Увидев тревогу на лице Гора, я лишь покачала головой и поднялась.

– Не буду мешать вашему уроку, – сказала холодно и вышла.