Текст книги "Анализ на любовь. Результат положительный (СИ)"
Автор книги: Климм Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 8
8
Холодно. Как же холодно.
Ощущение такое, словно легкие наполнили ледяными кубиками и сейчас они дребезжат в теле, не давая сделать полноценный вдох. Легкие горели, мышцы ныли. Мокрая одежда липла к телу, сковывая движения. Легкий ветерок показался Миле ледяной вьюгой, заставляя зубы отстукивать чечётку громко и часто.
Боже, как же холодно.
Мила смотрела на свои руки, покрытые мурашками, напряженно пытающиеся удержать туловище в сидячем положении.
Этот чокнутый псих чуть не утопил ее!
Ну что ж, зато теперь Мила знала, кто ее похитил. Это знание не давало ей никаких козырей. Ее положение так и оставалось шатким и жутким. Паника и страх, которые накрыли ее вместе с водой, все еще заставляли ее тело содрогаться. Ужас от ощущения собственной беспомощности против толщи воды все еще рвал легкие на части.
Ее хаотичные мысли прервались внезапно, когда Мила почувствовала, что воспарила над землей. Нет, это не переход в мир иной. Это грубые руки подняли ее, прижали к твердой груди. В пульсирующем мозгу Милы пролетал мысль о том, как давно ее никто не поднимал на руки. Мила даже не помнила, чтобы отец брал ее на руки в детстве. И теперь было так непривычно ощущать захват, вдыхать теплый аромат, слышать глухие удары сердца. Эта был секундный полет, после которого Милу небрежно бросили на твердый шезлонг. В ее сторону полетели какие-то тряпки.
– Переоденься.
Мила подняла глаза. Рядом стоял Жанат. В джинсах, босой, с голой грудью.
– Отвернитесь, – прохрипела Мила, непослушными пальцами откидывая назад волосы.
Жанат недоуменно глядел на нее, словно она попросила его преклонить колени для посвящения в рыцари.
– Отвернитесь, – так твердо, насколько смогла, повторила Мила.
Жанат усмехнулся, отступил на два шага вбок, отвернулся и встал к ней спиной.
Мила трясущимися руками сняла футболку, расстегнула джинсы и стянула тяжелую ткань. Ночной ветерок обдул мокрое тело и Мила содрогнулась.
– Почему вы встали именно там? – спросила Мила, натягивая широкую мягкую футболку.
– Камеры.
Мила застыла на секунду. Еще быстрее натянула джинсы. Они, как и футболка, оказались больше на несколько размеров. Но сухая теплая ткань намного приятнее для озябшего тела, даже если и висит мешком.
Как только Мила застегнула пуговицу на джинсах, Жанат обернулся. Мила порадовалась, что поторопилась с переодеванием, так как видимо терпение не входило в число добродетелей Жаната.
Мила накинула на плечи огромное махровое полотенце и поджала ноги. Мягкая ткань окутала ее плотной теплой завесой. Тело начало наливаться теплотой, по градусу приближаясь к нормальной температуре.
Семен принес пузатую бутылку с янтарной жидкостью и два бокала.
– Вам принести еще полотенец?
Мила не поняла, что Семен обращается к ней.
– Нет, Семен, я уже согреваюсь. Спасибо вам.
Жанату он лишь кивнул и зашел в дом.
Они остались вдвоем.
Мила сидела на шезлонге, сжавшись в комок под полотенцем и наблюдала за мужчиной широко раскрытыми глазами. Мила молчала. Кто-то должен сделать первый шаг, и она отказывалась быть этим кем-то.
Жанат тоже молчал. Он не смотрел на Милу, словно ее здесь и не было. Жанат вытер руки полотенцем. Откупорил бутылку и разлил напиток в два бокала, достал сигарету, прикурил.
Затем поднял на нее взгляд.
Появившееся в теле тепло стало стремительно пропадать. Жанат смотрел на нее, не открываясь. Он не пытался ее осмотреть полностью, не выражал никакой заинтересованности, а смотрел прямо в глаза и от этого взгляда показалось, что воздух вокруг застыл, время замерло, а вода в бассейне покрылась тонким льдом. Мила стиснула зубы, пытаясь удержать вновь начавшуюся чечётку.
– Пей.
Подвинул Миле один бокал.
– Я не пью алкоголь.
– Тебе надо согреться.
Затянулся сигаретой.
– Я уже согрелась, честно, – проблеяла Мила.
– Сейчас тело вырабатывает тепло, используя весь запас энергии. Надо разогнать кровь, помочь организму согреться.
– Я не …
Ох, как он на нее глянул! Глаза из карих превратились в черные, черты лица окаменели. Градус ее тела скатывался все ниже и ниже нормальной отметки.
– Ты слишком быстро расходуешь мое терпение.
Очередная глубокая затяжка. Тон безразличный и спокойный. Спокойный до ломоты в костях. Безразличный, как айсберг в ледяном океане. Но слова словно легкой изморозью ложатся на вены и капилляры, замораживая непослушание.
Мила схватила бокал. Зажмурилась и сделала глоток. Напиток оказался не таким гадким, как она ожидала. Горечь и запах алкоголя скрылись за глубоким сладковатым вкусом, с ореховыми и дымными нотками. Мила прикрыла глаза и почувствовала теплое и приятное послевкусие. В глаза бросилась цифра «21» на бутылке.
Жанат тоже сделал глоток. Затянулся сигаретой и выдул дым в сторону. Вместе с ночным ветром до Милы пришел аромат хереса, терпкий и копченый. Видимо заметил жадный взгляд Милы, потому что пальцем подвинул пачку в ее сторону.
Первая затяжка наполнила легкие густым, тягучим дымом. Мила не торопилась выдыхать дым. Она держала его в себе, наслаждалась секундным балансом между вдохом и выдохом. Выпустила дым, наблюдая, как он тает в ночном воздухе. Во рту не осталось противного послевкусия, как после дешевых сигарет, а лишь легкий налет, как после вина высшей пробы. Когда-то давно, в прошлой жизни, где Мила играла роль послушной дочери родителей, она пила только такое вино. Высшей пробы.
После второго глотка виски и очередной затяжки Мила почувствовала, как истома теплой лавой разливается в груди, растекается по конечностям. Глаза налились свинцом, а мысли в голове перестали биться и завывать, а повисли в невесомости, слегка покачиваясь.
– Что случилось с Женей? – шепотом спросила Мила.
Мила не любила алкоголь. Он расслаблял ее. Он обнажал мысли.
Он развязывал язык и ослаблял контроль. Намерение молчать стерлось и перестало быть важным после третьего глотка.
– Он умер.
Безразличные слова, как сухие строки из некролога.
Мила прикрыла глаза и прижала бокал к груди, вдыхая его пряный аромат.
Все вдруг стало … безразлично. Плоско.
Чувства задержались в легких вместе с глубокой затяжкой. На секунду. Потом ушли. Растворились вместе с сизым дымком. Растаяли в глотке виски, как слеза в расплавленном меду̀.
Жанат одним движением впечатал окурок в пепельницу.
– Это я его убила?
Слова слетели с губ подобно перышкам под дуновением. Легко и просто. Невесомо повисли в воздухе между Милой и Жанатом, словно потерянные души.
– Да.
Ненужный вопрос, ненужный ответ.
Мила с некоторым удивлением почувствовала, как по щеке потекла слеза. Одинокая и прозрачная. Мила поморщилась, когда слеза скатилась по скуле. Пальцы нащупали ссадину.
– Ох, черт, – пробормотала Мила, когда увидела кровь на кончиках пальцев. Жанат молча наблюдал за ней. – Вы не задели случайно мою рану?
Жанат лишь помотал головой.
Милу нервировал его взгляд – тяжелый и пугающий. Даже виски не помогло избавиться от напряжения в его присутствия. Видимо, он умеет действовать на людей в любой кондиции.
Молчание давило. Оно окутывало плотнее кокона, заставляя затуманенный мозг желать как-то заполнить паузу. Даже звуки ночи потерялись в этом молчании, утих ветерок, замолкли цикады. Казалось, по немой воле Жаната все замерло в этом моменте для того, чтобы Мила в полной мере ощутила свою вину перед ним.
– Извините, – ей не понравилось, как звучал ее голос. Виновато и обреченно. И немного пьяно.
– Простите, – произнесла по слогам и помолчала. – Вы фильтруете воду в бассейне? – Жанат не ответил. – Надо фильтровать ее. Отфильтровывать.
Миле стало смешно от того, что она смогла произнести длинное слово без запинки.
– А-чи-щать, – зачем-то добавила Мила.
– Я понял.
– Тем более после того, как возможно, – Мила подняла вверх указательный палец и выделила голосом, – возможно, моя кровь попала в ваш бассейн. Хотя, знаете сколько живет вирус вне организма?
Жанат молчал наблюдал за ней.
– Конечно, знаете, – выдохнула Мила и сделала очередной глоток виски. – Вы все знаете. Все-е-е мои грязные секретики, – Мила глупо захихикала, почему-то представив лицо отца, если бы он увидел, в какое положение попала его никчемная дочь.
– Что случилось в квартире Жени? – спросил Жанат.
Мила упустила те самые опасные нотки, которые в нормальном состоянии заставили бы трепетать от страха. Хмель задушила чувство самосохранения. И Мила пропустил последний вопрос Жаната.
– Вирус вне организма живет всего пару минут. Так что все басни о заражениях шприцами в автобусах и кинотеатрах, это всего лишь… басни, – Мила задумалась и поморщилась. – Тавтология какая-то.
Жанат подался вперед и выдвинул шезлонг Милы ближе к себе. Теперь они сидели в нескольких сантиметрах друг от друга. Слабая подсветка бассейна подчеркивала строгие линии мужского лица, скрывая в полумраке линии губ и подчеркивая жесткость подбородка.
Мила всматривалась в глаза Жаната. Они, как всегда, были непроницаемы.
Мила не могла вспомнить, когда она уделяла мужчинам достаточное внимание. Уделяла ли она его вообще? Каждая минута ее жизни до страшного диагноза была наполнена попытками угодить родителям, оправдать надежды, которых на нее и не возлагали. Лишь на короткий момент она позволила себе сблизиться с Болатом, и эта связь, эта ее попытка получить немного любви для себя, эта встреча подтолкнули ее к пропасти. И Мила до сих пор балансировала на краю, не находя вокруг никакой опоры, никакой поддержки, ни одного голоса, который мог бы ей прошептать «ты мне нужна».
Всего один шаг и … полет.
Но вот сейчас, она сидит в опасной близости к Жанату и чувствует тепло его крупного тела. Может разглядеть тугие сплетения мышц на широкой груди. Мощный разворот плеч, на бугрящихся мышцах которых натянута темная гладкая кожа.
Ух, такому телу мог позавидовать сам Арес – дикий бог войны и битв! Сравнить Жаната с Аполлоном язык бы не повернулся, настолько жалким мальчишкой божество смотрелось бы рядом с этим мужчиной. Как сказала бы Сонька – от такого мужчины не жалко и по попе получить.
Мила не любила алкоголь. Он расслаблял ее. Он обнажал мысли.
Он заставлял ее чувствовать то, что находилось под строжайшим запретом.
– Что случилось в квартире Жени? – Жанат повторил вопрос. Мила обхватила плечи руками и поежилась.
– Я… Я не смогла. Я вдруг поняла, что не могу этого сделать.
– Зато запросто смогла проломить ему череп, – спокойно констатировал Жанат.
– Да, это я смогла, – Милы неловко оправдалась. – У него был пистолет.
Как будто это уменьшает ее вину в убийстве человека. На душе стало еще гаже. Мила взяла бутылку и наполнила свой бокал. Сделала глоток.
– Не-е-ет, это совсем не то, – мысли путались, и связь между ними постепенно размывалась. – У вас есть… как там его, – Мила сжала переносицу, силясь вспомнить. – А! Вспомнила! Бурбон. И лимон. И яйцо. Хочу помянуть свою жертву. В конце концов, тварь ли я дрожащая или право имею? – пьяный смех не давал Миле сосредоточиться.
– Это что еще за бурда? – Жанат чуть поморщился.
– Это любимый коктейль Жени. Был… любимым.
– Он тебе это сказал?
– Ага, – Мила закивала головой.
– Что еще он говорил?
Мила помолчала, затем внезапно вскрикнула:
– Павлин!
Жанат замер и отложил сигарету, которую собирался закурить.
– Какой павлин?
– Не знаю. То ли розовый, то ли голубой.
Жанат терпеливо продолжал ее расспрашивать.
– Так что с этим павлином?
– А это важно? – прищурила глаза Мила.
– Это ты мне скажи.
– И что мне за это будет? – хмыкнула Мила. – За информацию?
– Ты и так довольно серьезно проштрафилась. Сейчас ты не в том положении, чтобы ставить условия.
Тон, которым Жанат ей ответил, немного отрезвил Милу. Черт, он подействовал, как ушат мёрзлой воды. Мила подобралась и отложила бокал.
– Ничего особенного. Что-то типа того, что в клубе «Павлин» он хотел бы умереть. Говорил что-то про Архата.
Повисло молчание.
– Как вы думаете, это его любовник? – тихо спросила Мила.
– Пока не знаю.
«Но обязательно узнает», сонно подумала Мила и зевнула.
– Как ты отвлекла его?
Мила недоуменно посмотрела на Жаната. Миле все тяжелее удавалось уловить нить разговора. Она чувствовала себя размякшей и уставшей.
– Как так получилось, что ты его ударила до того, как он выстрелил в тебя?
– А-а-а. Это игра такая, мама-мышь называется (Отсылка к книге Р.Стайн «Удивительная вечеринка»). В книжке прочитала, – Мила еще раз зевнула и свернулась в клубочек под полотенцем. Она уже не могла сопротивляться сонливости, которая затягивала ее. – Простите, – прошептала Мила и уснула.
Глава 9
Знаете ли вы, как тяжело просыпаться утром и начинать день, не зная, как он закончится?
О, это очень тяжело.
Так тяжело, что Мила долго лежала на широкой кровати, под синим покрывалом, в незнакомой комнате и не хотела открывать глаза.
Солнечный луч играл с пылинками у носа. Мила открыла один глаз, закрыла, потом опять открыла.
События последних дней тонкой цепочкой выстраивались в памяти и заставили Милу со стоном уткнуться лицом в подушку. Последнее воспоминание – она рассказывала Жанату о встрече с Женей. И последнее ощущение – сильные руки, которые подхватили ее, гулкий стук сердца под ухом и … запах мужчины. Мила спрятала нос в вороте футболки и вдохнула. Запах Жаната.
«Прочь, прочь, прочь», бормотала Мила, стоя под ледяными струями воды. Она пыталась смыть вчерашние ощущения и привести мысли в порядок – строгий и неуклонный. Сейчас самое главное для нее – понять, чем для нее обернулась ее вчерашняя ошибка и попытаться выползти из каши, которую сама и заварила. Мила настроила горячую воду, потому что при воспоминании о произошедшем и без того холодная кожа стала ледяной, а озноб начал сотрясать тело.
Мила вышла из душа и обмоталась полотенцем. Глянула в зеркало на свое бледное лицо и ужасалась тому, во что превратилась. Оттянула веки вниз и скорчила рожицу.
Внезапно в зеркале мелькнула тень.
Женя стоял позади и смотрел на нее в отражении.
Мила вскрикнула и резко обернулась. Никого.
Что за игры с ней играет подсознание? Мила прижала трясущуюся руку к сердцу и чувствовала, как под ладонью сердце трепыхается от ужаса и страха.
Все еще под впечатлением от галлюцинации Мила распахнула дверь, и вошла в комнату.
Жанат сидел в кресле и смотрел прямо на Милу.
Она вскрикнула и забежала обратно в ванную.
Что за хрень?! Это что же, все мужчины планеты решили взяться за руки и свести ее с ума?! Что ж, их план сработал. Вот только если Женя был иллюзорным миражом, то сидящий за дверью мужчина был самой что ни на есть настоящей угрозой.
Жанат сидел на том же месте и наблюдал, как Мила с каменным выражением лица и гордо вскинутой головой прошествовала мимо него к стулу, на котором были аккуратно сложены ее футболка и джинсы. С кривой усмешкой отвернулся к двери.
Странное ощущение интимности момента возникло у Милы, когда она скинула полотенце и натянула футболку. Жанат не смотрел на Милу, но при этом быть голой в одной комнате с мужчиной было непривычно. Первые и единственные отношения, закончившиеся нескончаемым кошмаром, были неуклюжи и порывисты. Угловатые рваные движения, зажатость Милы, которая терпела телесные ласки потому, что хотела угодить Болату. За иллюзию отношении Мила расплачивалась телом, лишь бы урвать кусочек внимания для себя и почувствовать себя нужной.
К сожалению, цена за это внимание оказалась слишком высока.
– Ты там себя в зеркале увидела, что так вопила? – мрачно пошутил Жанат и Милы зыркнула на него взглядом.
– Нет, вас вспомнила, – прошептала Мила, но Жанат услышал ее и повернулся к ней.
– А вчера не вспоминала?
– Вчера я вообще плохо соображала.
– Это точно, – отрезал Жанат.
Какая-то мысль билась в голове Милы. Что-то она упустила, за какую-то важную деталь зацепился мозг, и теперь пытался вытащить наружу нужную информацию, как рыбак выуживает рыбку из пруда.
– Откуда вы узнали, что случилось у Жени?
– От тебя.
– Нет. Вчера я несла какую-то околесицу про бассейн и … прочую чушь. Но вы первый упомянули, что я его отвлекла и проломила ему череп. Вы что, следили за мной?
– Да.
Просто и ясно для Жаната. Но не для Милы.
– Откуда? Вас ведь там не было.
– Не обязательно быть там, если есть оптический прицел.
– В меня целились? – хрипло спросила Мила. Дрожащими пальцами пригладила влажные волосы. Под острым взглядом карих глаз она почувствовала себя так, словно прямо сейчас на нее направлен заряженный дробовик, а жёсткий палец Жаната прижат к спусковому крючку.
– Вы ведь могли бы …
– Пристрелить его? – спокойно закончил Жанат за Милу.
– Ага.
– Или тебя, – предложил Жанат равнодушно.
– Ага, – собственный голос показался вороньем карканьем. Мила откашлялась.
– Мне не нужна была его смерть.
– А что вам было нужно?
– Его жизнь.
Вот так, одним емким ответом, Жанат дал понять, насколько Мила все усложнила.
– Значит, я … как бы… испортила все, – Мила выпрямила прядку волос, которая опять собралась в локон, стоило отпустить ее.
– Получается, так.
Черт, Мила словно вела одиночный диалог, а этот мрачный тип вставлял лишь короткие реплики.
– Почему я все еще здесь?
– За тобой должок. Надеюсь, не забыла? – Жанат спросил это с таким интересом, словно ответ Милы был действительно важен для него.
– Я… Что вы хотите со мной сделать? – тихо спросила Мила.
– То, что я бы на самом деле хотел с тобой сделать, считается незаконным в любой части света.
– Вряд ли вас это останавливает. По крайней мере то, что вы делали до этого, доказывает обратное.
– Ты права, – Мила в растерянности ждала продолжения, но видимо Жанат не собирался ничего объяснять.
– Что вам нужно от меня?
– А что ты готова сделать?
Мила молчала.
– Ну же, предлагай варианты, а я выберу. Проверим, насколько далеко ты готова зайти, – Жанат сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Его крупная фигура выглядела расслабленной, но это была обманчивое спокойствие. Мила вспомнила, как Жанат сжимал ее горло в сумраке коридора или таскал за волосы у бассейна, и ей стало страшно от того, сколько силы заключено в его натренированном теле и как слаба Мила в сравнении с ним.
– Мы уже убедились, что не настолько далеко, как я думаю сама.
– Да, доверять тебе – неблагодарное дело.
– Наверняка у вас уже есть какой-то план в голове, в котором я играю роль пушечного мяса.
– Какая умная, – хмыкнул Жанат. – Где были эти мозги раньше?
– А если я откажусь вам помогать?
Жанат вытащил из-за спины ее сумку и положил на колени. Мила замерла.
– Это насколько нужно быть глупой курицей, чтобы таскать в сумке орудие убийства, заляпанное кровью? – Жанат вскинул брови. Он что, серьезно ждет ответа?
– Я… я испугалась, – прохрипела Мила. У него в руках были все улики против нее, ее документы и все сбережения, которые она копила последние годы, отказывая себе во всем. – Что вы собираетесь делать с этим? – она кивнула на сумку.
– Это останется у меня в качестве доказательства твоей преданности, – Жанат встал с кресла и направился к Миле, которая скрестила руки на груди и словно приросла к полу, отказываясь отступить хотя бы на полшага назад. Жанат остановился перед ней. Его бездушный взгляд словно забивал ледяные гвозди в тело Милы, а от тихого голоса по телу прошла холодная волна страха: – Ты думаешь, раз ты все еще дышишь после того, что натворила, то теперь ты в безопасности? – Жанат обхватил шею Милы одной рукой и горячие сильные пальцы сжались, перекрывая доступ воздуха.
Мила обхватила запястье Жаната руками, пытаясь ослабить хватку, но это было равносильно тому, как пытаться переломить железную арматуру. Она смотрела в глаза Жаната и пыталась сказать хоть слово, но ее рот беззвучно открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Резкие черты лица Жаната начали размываться, а слова доходили словно через вату. Жанат ослабил хватку и Мила смогла сделать полноценный вдох. Он играл Милой, как игрушкой, и хотел привести ее в чувство, чтобы она в полной мере осознавала происходящее.
– Я редко даю людям второй шанс. Это бывает настолько редко, что я даже не могу вспомнить, когда такое случалось.
Жанат смотрел на Милу и в глубине его темных глаз Мила увидела ярость, еле сдерживаемую. Мила стояла на цыпочках, и только рука Жаната удерживала ее от падения. Теплое дыхание Жанат коснулось виска Милы, когда он наклонился к ее уху и прошептал:
– Так что, когда в твою кудрявую макушку придет очередная идея меня расстроить, хорошенько подумай, стоит ли спускать в унитаз свой последний шанс на жизнь.
Его пальцы крепко и неумолимо сжимали шею Милы, перекрывая воздух и оставляя отметины, а его шепот звучал почти нежно и теплое дыхание шевелило волосы на висках – этот яркий и ужасающий контраст заставил Милу застыть и прекратить попытки врываться. В тишине комнаты ее хриплое рваное дыхание звучало, как предсмертная агония умирающего.
– Я поняла, – прохрипела Мила. Пальцы разжались, и Мила согнулась пополам в надрывном кашле. Жанат безразлично отошел от Милы, схватил сумку и направился к двери.
Мила молча последовала за ним, не зная, что ее ждет, но понимая, что теперь ее жизнь в руках этого страшного мужчины.
В коридоре их встретил Семен. В ответ на его приветствие Мила лишь кивнула, прижав руку к саднящему горлу. Семен отвел взгляд и обратился к Жанату:
– Все готово к вылету.
Жанату кивнул и передал Семену сумку.
Мила с отчаянием смотрела, как Семен уходит с сумкой, в которой была вся ее жизнь – документы, деньги, медицинская книжка. Но что толку от этой сумки, даже если бы она оказалась у нее в руках? Неизвестно, ищет ли ее полиция. Мила не могла вернуться к родителям. Благодаря стараниям отца, у нее не было друзей, у которых можно попросить помощи. Соня, которая встала бы пышной грудью за подругу, была за океаном. Так что сумей Мила сейчас сбежать, ей некуда было бы пойти. Ни одна живая душа не знала о том, что она находится в этом доме. Реши Жанат ее четвертовать, ему осталось бы закопать ее останки под какой-нибудь голубой елью, которые растут вокруг дома плотной стеной.
Мила была совершенно одна, в непонятной ситуации, в опасной компании.
И, не смотря на все это, она испытывала странное ощущение безопасности, плетясь вслед за Жанатом. Это было очень глупо и необоснованно! Она что, забыла, как минуту назад этот псих чуть было не задушил ее? И пальцев на руках не хватит, чтобы сосчитать сколько неприятностей у нее из-за этого типа!
Но все же, глядя на широкую прямую спину Жаната, обтянутую бежевой футболкой, Мила думала о том, что быть рядом с Жанатом намного предпочтительнее, чем сидеть в тюремной камере. Мила злилась на себя, ведь вместо того, чтобы думать о своей безопасности, четко и ясно проанализировать ситуацию, она с открытым ртом разглядывает мужчину, который никогда не заинтересуется ею. Такой поворот событии возможен был бы в параллельной вселенной, где у Милы нет ВИЧ, и ее жизнь не находится в руках Жаната.
Но у Милы нет ракеты, чтобы улететь в параллельную вселенную. Зато у нее есть ВИЧ. Это ее реальность, которую нужно вбить себе в голову и оставить бесполезные и опасные фантазии на тему «а что, если бы…».
Мила отстраненно наблюдала, как за иллюминатором земля исчезает в серых клубах облаков. Шум мотора заглушал биение сердца, а легкая тряска заставила Милу вцепиться пальцами в подлокотник сиденья.
Мила старалась ничему не удивляться и не задавать вопросов.
Куда они летят? Не важно.
Кто эти люди в соседних креслах, уткнувшиеся в ноутбуки и тихо переговаривающиеся между собой? Не важно.
Кому принадлежит этот маленький самолет? НЕ-ВАЖ-НО.
Мила все равно не получила бы ответов на свои вопросы. Она молча наблюдала за происходящим, словно смотрела со стороны за тем вихрем событии, которые затягивали ее сильнее.
В самолете не было услужливой стюардессы в короткой юбочке, готовой выполнить любой каприз. Был молодой парень в летной форме, который принес разнос с закусками и напитками, и гнусавый голос из динамиков: «Уважаемые пассажиры, бла, бла, бла, температура за бортом, бла, бла, бла. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности». Салон самолета прост до неприличия и в то же время обладает всем необходимым для работы.
Жанат сидел напротив Милы, пролистывал бумаги и не обращал на Милу никакого внимания. Видимо, он не страдает болезнью богатых доказать всем и каждому, что «вот он я какой, и самолет у меня есть, и стюардессы у меня такие, что хочется их разложить на ближайшей поверхности». Такой дуростью страдали друзья отца, которые постоянно хвастались друг перед другом дорогими развлекушками, типа шикарных авто, вилл на море и частных самолетов. Как говорила Соня – такими покупками они пытаются возместить убогий размер своего члена.
«Что ж, видимо этому мужчине ничего возмещать не нужно», подумала Мила и почувствовала, как краска стыда заливает ее щеки, когда против воли ее глаза опустились на ширинку Жаната. Мила зажмурила глаза и порадовалась, что Жанат тихо переговаривался с Семеном и не заметил ее пламенных взглядов.
Жанату не нужны были дорогие костюмы, золотые запонки или повелительные нотки в голосе, чтобы определить, кто тут главный. Это становилось понятно, стоило посмотреть на посадку его головы, спокойно-уверенные движения, внимательный взгляд. Лицо Жаната было непроницаемым, но почему-то Мила была уверена, что Жанат замечает все, что происходит вокруг, слышит и запоминает каждое сказанное слово.
Мила сделала глоток крепкого кофе, пытаясь смахнуть сонливость. Под рукой не было ни журналов, ни газет, чтобы занять себя чем-нибудь и это вынужденное бездействие раздражало.
– Что такое сумсув? – спросил Жанат.
Миле показалось, что ее тела коснулся обжигающий хлыст, вмиг сбросивший сонливость и леность. Жанат просматривал бумаги, и задал вопрос как бы между делом. Но Мила не поверила безразличию в голосе и во взгляде.
Узнать это слово Жанат мог только из ее личных переписок с Сонькой. Но ведь Мила всегда чистила почту…
– Я не знаю, – выдохнула Мила и поставила чашку на столик, боясь опрокинуть на себя горячий напиток.
Жанат резко вскинул голову.
– Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не испытывала моего терпения?
Жанат не повысил голоса, но от его ровного тона в салоне вдруг стало тихо. Одной силой голоса мужчина заставил остальных замолкнуть и уткнуться в ноутбуки. Миле показалось, что сделай она сейчас выдох, как облачко пара замрет в стылом воздухе.
– Это… место, что-то типа клиники, – тихо ответила Мила и отвернулась к иллюминатору. Плотный слой облаков под крылом самолета и их серебристый цвет напомнили Соньку, которая любила красить волосы в такой же пепельный цвет. И глаза подруги были светло-голубые – точь-в-точь, как небо над облаками. В сочетании с шикарной фигурой и высоким ростом Соня производила неизгладимое впечатление на окружающих, в особенности на мужчин.
Мила почувствовала, как ей не хватает сейчас рядом этой жизнерадостной девчушки с острым языком и громовым мужским смехом.
– Что ты там делала?
«Господи, отстань ты от меня!», хотелось крикнуть Миле. Зачем ему нужно знать о ней все? Зачем он бередит ее раны, все еще не затянувшиеся даже через три года?
– Лечилась, – зло процедила Мила.
– От чего?
– От ВИЧ, – с вызовом ответила Мила и посмотрела Жанату прямо в глаза.
Как же она ненавидела Жаната сейчас! Ненавидела бездушный взгляд, ровный голос, безразличие, с которым Жанат глянул на Милу, отвлекшись от бумаг!
Конечно, Милу услышали все, но никто не отреагировал на ее слова, делая вид, что заняты работой. Лишь Семен глянул на нее своими круглыми глазами, и глубокие морщины резче обозначились на лице мужчины.
– Это лечится?
– Это, – выделила Мила, – не лечится.
– Так что ты там делала?
– Я не хочу об этом говорить, – выдохнула Мила и уставилась в иллюминатор, обхватив себя руками. – Можете прямо сейчас выкинуть меня из самолета, но я не буду об этом говорить.
Мила просипела последние слова, замолчала, но слова вырвались против ее воли:
– Могу удовлетворить ваше больное любопытство. Сумсув – это аббревиатура, самое ужасное место с самыми ужасными врачами.
– Но ведь твоя подруга вылечилась.
Что за упертый человек! Мила посмотрела на Жаната, словно пыталась прожечь огненным взглядом дыру в непроницаемой броне Жаната. Но его броня действительно была непробиваемой, потому что в ответ на ее взгляд, полный ярости и боли, Жанат вздернул темную бровь в ожидании ответа.
– Это не лечится в нашей стране, нашими… – Мила запнулась, – приемами. Но есть препараты, которые постепенно вымывают вирус из крови. В штатах. Очень дорогое лечение. Но что значат деньги, когда на кону здоровье?
Последние два года Мила жила и дышала ради того, чтобы получить такое же лечение. Конечно, сумма была огромная, но Миле удалось забрать часть своих украшении из дома отца, которые она продала, а деньги отложила в банковскую ячейку. Каждую лишнюю копейку Мила носила в эту ячейку, кропотливо считая сбережения. Открывать депозит было слишком рискованно, так как отец мог заинтересоваться, для чего дочери нужны такие большие накопления и откуда поступают внушительные суммы. Ведь родители до последнего свято верили, что Мила работает в замызганном офисе обычным секретарем.
– Я тоже хочу получить кое-какие ответы, – выдала Мила, чем заслужила чуть усталый взгляд Жаната.
– Мне сразу стоило понять, что так просто ты не успокоишься.
– Наверно именно поэтому отец засунул меня в сумсув на полгода, – усмехнулась Мила и изумленно прижала пальцы к губам. Сама не хотела говорить об этом, и тут же делает такие заявления.
– Он пытался вылечить тебя?
– Он пытался изолировать меня.
– От кого?
– От…ото всех.
Мила поежилась и налила себе и Жанату горячего кофе, чтобы хоть чем-то занять руки. Она не заметила, как в глазах Жаната зажегся странный огонь, который тут же погас, когда Мила подняла на него взгляд и передала чашку.
– Чего он боится? Что ты заразишь его?
– Отец человек совковой закалки. У Чехова было такое «Как бы чего не вышло!». Вот и папа так живет. Для него я – несмываемый позор и как бы чего со мной не вышло.
Некоторое время они жевали сэндвичи и пили кофе, как вдруг Жанат спросил:
– Лечение в той клинике, оно помогло?
– Нас пичкали препаратами от ВИЧ и наблюдали за побочными эффектами. Что-то типа подопытных кроликов. Вы не представляете, как долго человек привыкает к одной схеме лечения, – Мила сокрушенно покачала головой. – А в сумсуве ее меняли каждый месяц. В нашей стране доступно около двадцати видов лекарств, но, боюсь, после сумсува к половине из них у меня резистентность (Резистентность – устойчивость, невосприимчивость).
То, о чем Мила не могла вспомнить без содрогания, сейчас становилось частью ее прошлого. Да, ужасающей его частью, но раз прошлое нельзя изменить, так пора бы уже престать зависеть и бежать от него.
