Текст книги "Анализ на любовь. Результат положительный (СИ)"

Автор книги: Климм Ди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Молчание повисло над столом. Гнетущее и мрачное, оно темной тучей отскакивало от одного оппонента к другому.

– Твой кофе стынет, – проговорила Мила и отправила в рот кекс. Ох, Софья, Софья, педагог и кулинар в одном лице. Не девушка, а золото. Вот только эта языкастое золото создавала вокруг себя проблемы, которые теперь приходилось решать Миле.

Именно поэтому они сидели с Жанатом за одним столом и завтракали в семь утра, пока виновница их разговора дрыхла в гостевой спальне.

Ну, как завтракали. Мила пыталась делать вид, что ей не страшно сидеть напротив мрачного и взбешенного Жаната и глотать ароматную арабику, заедая кексом, пока Жанат не отрываясь, смотрит на нее тяжелым обвиняющим взглядом.

Когда-то точно также они сидели друг напротив друга в маленькой кухне Милы, и она кормила его жалкой яичницей. Казалось бы, это было всего пару месяцев назад, а словно прошла целая вечность.

– Ты играла нечестно, – бросил Жанат, пока Мила намазывала масло на свежий хлеб. Рука с ножиком застыла над масленицей, и Мила бросила на Жаната разъяренный взгляд:

– Не получи я от вас прошлой ночью столько оргазмов, мсье, а бы отрезала ваши причиндалы этим самым ножиком. Никто не смеет обвинять в нечестности Милу Омарову.

– Да? – темная бровь поползла вверх. – Ну-ка перескажи мне свою вчерашнюю байку слово в слово, и тогда я поверю, что это была настоящая история, а не кадры из порнушки.

– А ты увлекаешься порнушкой, раз такой осведомленный? – Мила откусила хлебец и пожевала.

– Да все мужики увлекаются порнушкой, – грубый смешок сорвался с губ Жаната.

– Нет, есть много воспитанных…

– Очкариков, ботаников, тюфяков, которые с пеной у рта осуждают поруху, хотя каждый вечер дрочат на сисястых…

– Прекрати, – цыкнула Мила и отпила кофе под раскатистый смех Жаната. – Вернемся к нашему вчерашнему уговору.

– Хорошо, подведем итоги, – ладонь Жаната тяжело опустилась на столешницу. – Ты обещала мне историю, правдивую и жизненную в обмен на помощь твоей подружке. Что мы имеем в конечном счете? Дешевую и сырую зарисовку из порнушки в обмен на то, чтобы я влез между твоей подружкой и каким-то мужиком в попытке защитить ее поруганную честь. Нехорошо получается, Мила Омаровна.

– Вчера эта история тебе не казалась дешевой и сырой, – тихо напомнила Мила и смачно слизнула масло с пальца. Взгляд Жаната тут же потяжелел, но он не попался на удочку:

– Вчера ты не раскрыла всех своих карт. Если бы знал, на что иду, то отказался бы от бартера.

– Ой ли?

– Послушай, милая, – серьезно проговорил Жанат и отпил остывающий кофе. – Если бы стоял вопрос о том, что какой-то урод действительно обидел Софью, или кто-то ненароком или специально ей навредил, я без вопросов отрезал бы голову обидчику. Но сейчас ты говоришь о том, чтобы я влез между отношениями мужчины и женщины. А это неприемлемо. В отношении двоих нет места третьему.

– Но ведь Сонька постоянно лезет к нам! Это при тебе она еще прилично себя ведет, – обиженно выдала Мила и получила мрачный взгляд.

– Поэтому ты должна понимать, скольких усилии мне стоит сдерживать себя, чтобы не придушить ее.

– Вот-вот! А этот … варвар! Он пытался ее задушить!

– Поверь, она вполне этого заслуживает, – Жанат с хрустом откусил кусок от яблока. – И насколько я вижу, попытка не удалась, что меня, кстати, очень расстраивает.

– Ты обещал, – непреклонно проговорила Мила. – Ты дал мне гарантий.

– А ты так и не рассказала, что конкретно произошло между твоей Сонькой и тем мужиком, – прищурил глаза Жанат. Мила вспыхнула и пробормотала:

– Это не моя тайна, поэтому я не могу тебе ее раскрыть. Пожалуйста, просто поговори с этим…мужиком. Пусть знает, что за Соню тоже есть, кому постоять.

Жанат дожевал яблоко. Глянул, как первые лучи играют с бликами на посуде и в наступившей тишине кухни проговорил:

– Если бы это была не ты, а кто-то другой, то я бы его на кол посадил за нечестную игру.

– Ну что ж, – с придыханием ответила Мила, – Уже сегодня вечером вы сможете со мной это сделать, Жанат Алиевич.

Жанат мотнул головой и его взгляд заполыхал огнем. Они сидели, разделенные широким столом, и мелкие золотистые пылинки кружили меж ними в лучах утреннего солнца и казалось, что яркий огонь желания горит между мужчиной и женщиной.

Сонька ворвалась в их идиллию с изяществом слона в посудной лавке, войдя на кухню в огромном махровом халате до пят и со всклокоченными волосами и зевнула во весь рот. Она посмотрела сначала на Милу, потом Жаната и громко простонала:

– Опя-я-я-ять, – и вышла из кухни.

Мила откашлялась и протянула руку над столом.

– Так мы договорились?

Тяжелое, крепкое рукопожатие Жаната скрепило этот пакт, который, кстати ни одной стороне не принесет ничего хорошего.

Мила поглядывала на наручные часики, вздернув бровь, а ноготки отстукивали неритмичный стук по мраморной столешнице.

Было уже три часа ночи, а этого… цербера все еще не было дома. Где его черти носят?!

Мила ненавидела себя за роль сварливой жены, которая прилипла к ней этим вечером с того момента, как она получила короткое СМС от Жаната «я задержусь». Никаких объяснении, почему он задержится, где он будет, а главное С КЕМ он задержится.

Мила сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Ее яростный взгляд метнулся к аккуратному ряду сковородок, висящих в кухонном шкафу. Как бы тривиально это ни было, Мила жаждала ощутить чугунную тяжесть в руках и проверить прочность металла на ком-нибудь. На голове Жаната, например.

Чуткий слух Милы уловил шуршание в замке, и она выбежала в коридор. Шуршание замолкло. Мила испуганно замерла у шкафа. Она была в квартире совершенно одна. Семен ушел вечером, загадочно надушившись парфюмом и пригладив мелкие волосики на лысой макушке. Сонька, не смотря на мольбы Милы, сняла номер в гостинице и планировала арендовать квартиру. Свой отъезд она оправдала так:

– Я больше не переживу очередной бессонной ночи из-за вашего визга. Как у вас там вся мебель не поломалась еще?

После этих слов смущенной Миле все же пришлось отпустить подругу, взяв с нее клятвенное обещание видеться каждый день, и делиться все секретами, даже самыми грязными (это обещание заставила дать именно Сонька!)

Мила испуганной тенью замерла в коридоре, пока кто-то настырно, но неудачно пытался вскрыть замок. За дверью послышался отборный мат, затем ключ все же вошел в замок, дверь распахнулся и коридор ввалился пьяный до чертиков Жанат.

– Милая, я так к тебе спешил, – пьяно пробормотал Жанат и направился к Миле шатающейся нетвердой походкой.

– Оно и видно, – процедила Мила, пытаясь удержать тяжеленное тело Жаната, когда он навалился на нее, придавив к стене и обдав Милу таким перегаром, который можно использовать вместо газовой шашки.

– Ты пьян, – прошипела Мила.

– Ну, не сказать, чтоб пьян, – Жанат откинулся назад и упал бы навзничь, но Мила удержала его, схватив за талию.

– О, милая, – прошептал Жанат и обнял Милу за плечи. – Как приятно ощущать твои объятия. Как я скучал и мучился вдалеке от тебя.

– Видимо, ты нашел утешение на дне бутылки. Пошли.

– Куда? В спальню? О да, как я хочу тебя, моя Мила. Моя Мила! Моя! Поняла ты меня?

Ноздри Милы раздувались, когда она дотащила огромную тушу до дивана и скинула его на мягкие сидения.

– Даже соседи поняли тебя, – сдула она прядь с потного лба.

– Ну и пусть! Пусть весь мир знает! Ты моя! Моя Мила! Моя милая восхитительная Мила! С самыми ох…..ми ножками и попкой! О, как я хочу тебя! Иди ко мне.

– Прекрати орать! – прошипела Мила и пошла за водой.

– Куда-а-а ты, Мила-а-а? Не уходи-и-и!

Мила прибежала обратно с бутылкой воды, так как громовой голос Жаната мог разбудить даже семидесятилетнего глухого консьержа на первом этаже. Она села возле дивана.

– Что ты орешь? На, воды. Господи, сколько ты выпил?

Жанат сощурил глаз и разжал кулак, оттопырив пальцы.

– Пять чего? Бутылок?!

– Ну, это на двоих. Но я выпил больше. Дима сдулся после третьей, – похвастался Жанат, как будто получил золотую медаль на Олимпийских играх среди алконавтов.

– Кто такой еще этот Дима? – Мила пыталась увернуться от тяжелых лап Жаната, которыми он пытался захватить Милу в плен.

– Кто такой Дима? – глупо переспросил Жанат. – Кто такой Дима. Кто. Такой. Дима.

Мила буквально осязала приятную прохладу чугунной сковородки в ладони. Даже в хлам пьяный Жанат заметил, какие яростные стрелы метают карие глаза Милы, и он пробормотал:

– Как кто такой Дима? Тот, который обижал твою Саньку.

– Соньку.

– Саня, Соня, какая разница, – махнул рукой Жанат и выдохнул. Мила чуть не задохнулась от алкогольных паров и поморщилась.

– Так ты пил с этим…чудовищем?

Жанат по-детски обиделся за новоявленного друга.

– И вовсе он не чудище. Нормальный мужик.

– О да, нахлестались вискаря, и вы друзья навек.

– Милая, ну правда, мужик как мужик, – Жанат попытался сосредоточиться. – Это твоя Санька доводит его сама, первая начинает, – наябедничал Жанат, видимо делясь словами безликого Димы.

– Ага, конечно. Что еще он тебе напел?

– Все, – развел руками Жанат и попытался обнять Милу. – Хватит о них, сами разберутся. Иди ко мне, моя Мила. Как же я хочу тебя.

– Да ты совершенно пьян!

– И что? Доведи меня до кровати, и я все сделаю в лучшем виде!

– Ну уж нет. Ты, дорогой мой, будешь спать тут. Я принесу тебе одеяло.

– Не-е-ет, Мила-а-а, не уходи-и-и.

Как странно и непривычно и умилительно было слышать мольбу в громовом голосе Жаната.

– Не ухожу я. Вот она я.

Она села на пол возле Жаната. Тот сосредоточился и его взгляд заскользил по лицу Милы. Нетвёрдая рука неуклюже погладила нежную щеку. Столько тоски, столько нежности было в его взгляде, что Мила не могла отвести глаз от затуманенного взора Жаната.

– Только ты никуда никогда не уходи, – хрипло проговорил Жанат. – Никогда. Поклянись.

– Клянусь, – сквозь слезы прошептала Мила в ладонь Жанату и поцеловала горячую кожу.

– Только бы ты была рядом, всегда, моя любимая Мила, – пробормотал Жанат и глаза его сонно закрылись и комнату наполнил громовой хлап, пока ошарашенная Мила сидела возле любимого мужчины и охраняла его сон.

Сонька тоже не спала этой ночью.

И причиной тоже стал один вдрызг пьяный мужик.

Весь вечер она получала на телефон угрожающие сообщения от чудища, которое заполнило все ее мысли последние месяцы. Он ворвался в ее жизнь чудовищным ураганом и разнес в щепки ее хваленную броню. Смог дотянуться огромной волосатой лапищей до сердца и сжать его в жестком плену сильных пальцев.

Телефон на столике запиликал.

«Найду придушу».

Сонька попыталась засмеяться, но ее хриплый надломленный смех звучал жалко и испуганно в темноте гостиничного номера. Вся ее бравада вдруг сжалась в комочек и спряталась под одеялом, когда на экране высветилось еще одно сообщение.

«Хочу тебя».

Сердце под ладонью стучало быстро-быстро, а кровь, разгоняемая огненными буквами на экране, побежала по венам. Соски под атласной ночнушкой затвердели и натянули ткань, а клитор запульсировал, словно по нему провели твердым мозолистым пальцем.

Пик-пилик.

«Сейчас».

Ощущение неотвратимой беды и приближающейся угрозы нависло над Соней, а у нее было отличное чутье на подобные вещи. Ей казалось, что чудовище уже вырвалось на свободу и сейчас рыщет по городу в поисках своей жертвы. Вынюхивает ее запах, идет по следу и сейчас между ними осталось всего несколько светофоров до его вероломного вторжения.

Паника душила Соню, и она набрала единственный номер, который она знала ответит даже в четыре часа утра.

– Сонька, что такое? – прохрипела в трубке Мила.

– Милка, ты че там, мешки таскаешь?

– Нет! – Соня услышала шипение подруги и тут же представила, как яростный огонь полыхает в оленьих глазках. – Я тут пытаюсь урезонить одного пьяного мужика. Которому пора уже спать! – последние слова Мила прокричала кому-то в комнате, и кто тут же отозвался громовыми выкриками с призывами Милы.

– Господи, что у вас там творится? – засмеялась Соня в трубку и напряжение отступило. Ровно до того момента, как она услышала разъяренный голос Милы:

– А ты у своего Димы спроси!

– Что… Какой Дима… Откуда…

Даже упоминание имени этого оборотня заставило Соню напрячься, а пятая точка сжалась в ужасном предчувствии.

– Что! Какой Дима! Откуда! – передразнила Мила Соню. – Это твое чудовище напоило моего цербера до невменяемого состояния! Ох, Дима, Дима, берегись! Ну доберусь я до тебя!

Яростный голос Милы заставил Соню поверить, что даже Диме не справиться с яростью маленькой худенькой Милкой. У подруги, конечно, оленьи глазки, но будить в ней демона все же не стоит.

– Короче, Сонька, говори, что хотела. А то этот…цербер щас весь город перебудит.

На фоне послышалось громкое пьяное пение. «Милая моя далеко-о-о-о» завывал голос и в этом нестройном голосе тяжело было узнать всегда ровный леденящий голос Жаната.

– Да я так… Просто поболтать…

– Ай, Жанат, ты мне щас футболку порвешь! Все, Сонь, мне пора.

Послышался звонкий смех Милы, грозный рык Жаната и связь отключилась.

Соня стояла с телефоном в руках и задумчиво смотрела на ночной город с высоты десятого этажа. Ее подруга рядом с любимым. Счастье и любовь так и светятся в глазах этих безумцев, которые никак не могут сказать друг другу самые главные слова.

«А ты бы смогла?», шепнул робкий голос внутри, и Соня прижалась лбом к холодному окну.

И тут же отскочила назад, когда узнала огромный чёрный джип, припаркованный прямо на тротуаре у входа в отель. Сердце Сони пустилось в безумную пляску, а кровь зашумела в ушах, заглушив тихий щелчок замка за спиной и звук открывшейся двери.

По ягодице словно чиркнули спичкой, в попытке высечь искру. И ее можно было высечь, настолько горящий взгляд в них впился. Соня уловила терпкий запах алкоголя, заполнившей огромный номер, когда за спиной она услышала тяжелое свирепое дыхание зверя.

Он нашел ее. Ей не убежать.

Ее зверь. Его добыча.

– Слышал, ты повадилась жаловаться на меня своему зятьку?

Голос хриплый и хищный прозвучал за спиной, и Соня замерла, не смея двинуться с места. Стоит только сделать движение, как зверь кинется вдогонку, а если настигнет…

Она слышала тяжелые шаги за спиной, приближающиеся к ней. Он еще был в трех шагах от Сони, а она уже ощущала жар поджарого огромного тела, а горячее дыхание волнами окатывало обнаженные руки и ноги. Взгляд, обжигающий и жадный, алчно прошелся от затылка к маленьким пяткам. Поднялся выше и остановился на ягодицах, обтянутых короткими атласными шортиками. Соня старалась не дышать и не двигаться. Да и не смогла бы. Воздух казался безумно горячим, что трудно было бы сделать вдох пересохшими губами. А взгляд хищника подействовал также, как если бы он вонзил острые клыки и когти в мягкую плоть, оставляя кровавые метки и помечая своим запахом.

Еще один шаг, еще…

Соня почувствовала наглое и твердое прикосновение в области поясницы и безошибочно угадала формы и размер торчащего под штаниной члена. Как не угадать, когда не далее, как вчера, она держала этот огромный напряжённый ствол во рту и обхватывала щеками взбухшие вены, а набухшая голова упиралась ей в гортань, изливая в горло поток горячей спермы.

Испепеляющее дыхание коснулось затылка, и Соня свела ноги вместе, когда почувствовала запретное возбуждение. Ее влагалище наполнилось жаром и запульсировало в ответ на явный призыв члена, упершегося ей в поясницу еще сильнее.

– Соня, сладкая Сонечка, – горячо прохрипел зверь ей в шею, и раздутые ноздри втянули ее запах. – Наконец-то я добрался до тебя, моя сладкая Сонечка.

Соня закрыла глаза и помолилась всем богам, которых знала, когда горячая ладонь легла на ее шею, откинула голову назад, а острые клыки обхватили нежную шею под ухом в обжигающем алчном поцелуе.

Глава 21

Знаете, что спасает от жесткого похмелья лучше всего?

Стакан горячего черного чая без молока и одно сваренное вкрутую яйцо.

А знаете, что имеет противоположный эффект, заставляя волны похмелья накатывать сильнее и сильнее, в желании залезть под одеяло с головой?

Яркий свет из распахнутых окон, громкая музыка из динамиков и жуткий осуждающий взгляд, не предвещающий ничего хорошего.

Есть еще один эффективный способ от похмелья, но об этом потом…

Как вы думаете, каким методом воспользовалась Мила?

Она сидела в кресле закинув ногу на ногу и в очередной раз палец нажал на копку пульта, прибавляя басов. К высокому потолку квартиру полетели громовые раскаты и хриплый голос, выкрикивающий «DuHast» в исполнении Рамштайн.

Огромная глыба на диване заворочалась и стала приобретать очертания тела, а не сваленных в кучу мышц и костей.

– Че за хуйня?

Голос Жаната был сиплый и еле слышный под перекатные барабанные отбивания из динамиков.

– Бля-я-я… – выдохнул он и Мила даже со своего места почувствовала амбре перегара. Ее носик сморщился, а руки поправили широкий пояс платья.

Жанат мотнул головой, попытался сесть, но рухнул обратно на диванные подушки со стоном страдальца.

– Мила, – прошептал он в воздух, не открывая глаз. Мила убавила звук музыки.

– Доброе утро, Жанат Алиевич.

Ледяной голос Милы способен был поднять с могилы мертвеца. Но мы с вами знаем, что в под хладнокровным и леденящими взглядам Жаната отступали даже эти дохлые зомби. Но сейчас Жанат сам напоминал одного из них, поэтому даже его пульсирующий мозг уловил в тонком голосе леденящие нотки, и он все же с кряхтением сел на диване.

– Воды. Пожалуйста, – промолвил он и прижал руку к глазам, пытаясь спрятаться от ярких лучей, залетающих в комнату сквозь панорамные окна. От этих ярких бликов мозг начал пульсировать еще сильнее, а язык превратился в огромную губку в пересохшем рту. Мила прекрасно понимала все это, поэтому заглушив в себе нотки жалости к любимому и затоптав носком туфли желание ему помочь, рявкнула:

– Как вы объясните свое поведение прошлой ночью?

– А что? Что я натворил? – взгляд Жаната приобрел осмысленное выражение и заскользил по фигуре Милы. – Я тебя обидел? Сделал больно?

– Не смогли бы даже, если бы захотели, – ядовито ответила Мила.

– А что тогда? – недоуменно спросил Жанат и его глаза обратились в сторону кухни, к желанному холодильнику, в недрах которого был спрятан обжигающе ледяной лимонад. С фруктовыми кубиками льда. Такой умела делать только его Милка. – Любимая, пожалуйста, – умоляющий взгляд скользнул по Миле и перекинулся к двери, – Глоток воды. Потом можешь хоть кастрировать меня.

– Что ж, над этим стоит подумать, – бросила Мила его же слова ему же в лицо. Жанат напрягся, и рука в непроизвольном защитном жесте легла меж ног. – Ваше счастье, что ваши причиндалы пока справляются со своими обязанностями, а не то …

– Милая, – хрипло перебил Жанат Милу. Пелена похмелья слетела, а темные шоколадные глаза налились похотью. – Когда ты произносишь слово «причиндалы», у меня появляется лишь одно желание отправить свой причиндал в твой …

– Прекратить! – вскрикнула Мила и вскочила на ноги. Ситуация стала выходить из-под ее контроля. Разговор шел совсем не в том направлении, как она рассчитывала. И снова она вспомнила соблазнительный блеск сковородок.

Мила выдохнула, чем привлекла еще все сильнее загорающийся взгляд Жаната к декольте.

– Ты знаешь, милая, – прохрипел Жанат, и его рука перестала прикрывать пах, а свободно легла на спинку дивана, – даже после самого жесткого бухача самое большое желание мужика – затеять самый жесткий трах со времен Моисея и Иуды.

Мила расширенными глазами смотрела, как огромный зверь начинает просыпаться под брюками Жаната, ворочаться и натягивать черную ткань. Ее соски затвердели, а жар, привычный и любимый, сосредоточился между ног. Жанат конечно же сразу почувствовал перемены в ней, поэтому в его глазах вместе с похотью плясали самодовольные искры, а губы скривил кривой оскал.

Черт! Черт! Черт!

Совсем не так она предполагала провести разговор! Казалось, она проведет жёсткую разъяснительную беседу, даст Жанату в полной мере ощутить вину, но одним взглядом и хриплым голосом Жанат вновь выбил из ее рук главенство. И когда он уже было попытался встать, Мила ринулась на кухню со словами:

– Не сквернословь!

– Куда-а-а, – протянул Жанат, не отрывая взгляда от стройных ног, обутые в красные туфли на шпильках, удлиняющие тонкий силуэт.

Мила вернулась с подносом, на котором были разложены тарелка с вареным яйцом, чашка черного горячего чая и запотевшая бутылка с водой.

Жадная рука Жаната откупорила крышку и присосалась к горлышку. Мила смотрела и глядела, и не могла не любоваться, как от быстрых глотков двигается кадык Жаната на сильной шее и как вены проступают под темной кожей. Именно так выглядела его шея, когда в спазмах оргазма он вдалбливался в Милу, нависая над ней…

Черт! Черт! Черт!

– О-о-о, – протяжный стон вырвался из груди Жаната, пустая бутылка выпала из рук, и он обессиленно рухнул на спинку дивана. Глаза блаженно стали закрываться.

– Не спать! – Мила щелкнула пальцем и притопнула ногой.

Жанат распахнул глаза и сосредоточился на Миле, которая села в кресло, скрестила руки на груди и уставилась на Жаната. Повисло молчание и даже Жанату стало неловко под взглядом карих глаз. Обычно такие мягкие, добрые, в последнее время часто страстные, сейчас они глядели тяжело и осуждающее.

Жанат поерзал на диване и провел взглядом по комнате. Кажется, это было впервые в жизни, когда он избегал смотреть оппоненту в глаза. Но его взгляд, предательский и блуждающий вернулся к девушке напротив. Скрещенные под грудью руки вновь привлекли предельное внимание Жаната к молочным округлостям в глубоком вырезе красного платья, и зверь внутри него поднял голову и принял стойку, унюхав свою самку. Жанат перевел взгляд на голые коленки, гладкие и округлые. Как он любил раздвигать их в стороны, чтобы…

– Этого не будет, – приняла Мила единоличное решение, по взгляду мужчины угадав его намерения. Хотя намерение можно было узреть вживую, настолько сильно ткань натянулась на паху Жаната, что Мила боялась, как бы тонкая шерсть не треснула от натиска.

– Проверим? – хрипло проговорил Жанат, сразу приняв желанный вызов. Он хотел было подняться, но проворная Мила вскочила на ноги и метнулась влево.

К куче собранных чемоданов, которые до этого не заметил Жанат.

Его взгляд стал жёстким, а голос ледяным, когда он кивнул на груду багажа и спокойно просил:

– Собралась куда?

– Я ухожу.

Ответ летал по комнате, отскакивая от стен и с болезненными ударами попадая в Жаната.

– Куда?

Жанат заметил пачку сигарет на столе, взял одну и прикурил. Он ждал ответа с ледяным спокойствием на лице и, видит бог, он прикладывал для этого все усилия!

– Так не может продолжаться вечно, – выпалила Мила и нервно затеребила ручку розового чемодана.

– Как?

Очередная затяжка. Глубокая и сильная. Лишь бы чем-то занять руки, пока они не схватили это поросячье безумие возле Милы и с размаха не вышвырнули его в окно.

– Вот так, как у нас. Без определенности. Без ясности. Без надежды, – прошептала Мила последнее слово.

– Есть планы?

Слабый кивок Милы.

– Поделишься?

Затяжка. Еще одна. Еще.

– Буду снимать квартиру. Найду работу. Займусь чем-нибудь.

– Какая самостоятельная, – хмыкнул Жанат, изображая веселое равнодушие. Которое вмиг испарилось при следующих словах тоненького дрожащего голоса:

– Может встречу кого-нибудь.

Ярость, безумие и ревность взмахнули кровожадными пальцами по натянутым как канаты нервам Жаната. Пальцы впечатали окурок в стол, а взгляд, дикий и полыхающий не отрывался от девушки.

– Ты стол испортил. Придется выкидывать, – тоненько задребезжал голос Милы. Она прекрасно понимала, что сказала и сделала что-то не то и Жанат собирался дать ей понять, что именно. А потом взять расчет за ошибку. Жесткий и мощный.

– Это мой стол. И ты моя. Так что стол, как и ты, останутся в этой квартире.

Жанат вынес жёсткий вердикт, а Мила застыла, оглядывая искаженное яростью лицо Жаната. Сколько раз она наблюдала перемены в личности Жаната, начиная о безразличия заканчивая страстью, но никогда не видела его настолько взбешенным и разъяренным.

– Ты не можешь…

Скрипучий смех Жаната прервал Милу.

– Милая моя, мы прекрасно знаем, что я могу, а что нет.

– Но…

– Что тебе нужно? Определенность? Определенно ты моя и никуда не уходишь. Ясность? Ясное дело, что ты расплатишься за свой проступок. Надежда? Я надеюсь, что ты будешь очень страстной и горячей, когда я буду трахать тебя перегнув через эти хреновы чемоданы. Что-то еще?

Слова падали на Милу подобно груде камней, придавливая своей тяжестью и точностью.

– Этого недостаточно.

Мила подняла подбородок и выдохнула. Напряжение в комнате было настолько высоко, что воздух искрился и не желал заполнять легкие Милы. Она опять судорожно вздохнула и хрипло проговорила:

– Я так не могу Жанат.

– Как так?!

– ВИЧ…

Тогда Мила впервые услышала крик Жаната. Крик полный злости и непонимания.

– Клал я на этот хренов ВИЧ огромную пизанскую башню! Ясно тебе или нет?!

Жанат смотрел и смотрел на нее, не отрываясь. Он любовался тонкой фигурой, красивым лицом и пушистой копной волос, которые окружили голову подобно медному нимбу. Глаза, красивые раскосые глаза, цвета палой листвы поздней осенью, были наполнены такой грустью и страданием, что сердце Жаната заходилось в желании схватить ее в объятия и шептать нежную чепуху.

Но Жанат явно чувствовал, что одно лишнее движение и выдержка Милы лопнет к чертям собачьим. И тогда жди беды. Его Мила, конечно, ангел во плоти, но лучше не будить в ней демона. Поэтому Жанат продолжал сидеть на диване, вглядываясь и любуясь любимым лицом.

– Без любви, – прошептала Мила.

Жанат шумно выдохнул.

– Ты что же, не любишь меня?

– Люблю, – сразу же ответила Мила и сердце Жанат пропустило удар. Еще один. Еще. Черт, его сердце вообще перестало биться в течение нескольких секунд, замерев от счастья.

– Но ты меня не любишь, – просипел Мила, и одинокая слезинка скатилась по бледной коже.

Жанат смачно выматерился и стукнул кулаком по колену.

– Тебе что обязательно нужны признания?!

– Да.

– Я люблю тебя! Люблю, черт тебя подери! Жить без тебя не могу и не буду! И никогда никуда не отпущу! Довольна?!

Жанат замер, когда понял, что впервые в жизни произнес эти слова вслух.

– Как романтично, – буркнула Мила и счастливо улыбнулась, но при этом слезы, сладкие и горячие, полились по ее лицу.

Жанат подскочил к любимой и сжал в долгожданных объятиях. Как идеально и удобно он вписывалась в его тело. Как правильно тонкие линии ее тела ложились в его крепкие объятия. Как доверчиво она льнула к нему, а горячие слезы пропитывали его рубашку, жаром доставая до заледеневшего сердца и растапливая его.

– Ну не плачь, не плачь, любимая. Милая. Моя. Единственная. Только моя. И я только твой, – шептал Жанат, целую заплаканное лицо и гладя по пушистым локонам.

Мила попыталась успокоиться, но после следующих слов Жаната заплакала еще сильнее:

– Если бы это был не я сам, то я бы убил того, кто довел тебя до слез.

Слезы и смех смешались воедино. Ее хрупкая фигура тряслась в его руках от счастливого смеха, а мягкие нежные губы скользили по его скуле, а тихий голос капризно шептал:

– Колючий…

Жанат прижался губами к волосам Милы и вдохнул родной и любимый запах – аромат детского мыла и невинный аромат мягкой кожи. Вдыхая и впитывая живительный аромат Жанат ненавидел себя в этот момент за все, что делал с этой стойкой, но такой ранимой девушкой. Ладони горели от воспоминаний о том, какие чудовищные вещи он творил с Милой – душил, топил, безразлично отталкивал. Как только его Мила полюбила его таким? Точно ангел. Ангел, который полюбил дьявола. Сожаление и любовь были настолько велики, что Жанат хрипло прошептал в мягкие волосы:

– Прости.

Опять он впервые в жизни произнес это слово. Все с Милой было впервые – радость общих пробуждении, счастье в объятиях тонких рук и горячая любовь. Иногда перемежающаяся с желанием придушить эту невозможную девушку в его руках.

– Так с кем ты хотела встречаться?

Объятия Жаната стали крепче, а голос жестче и у Милы привычно перехватило дыхание. Сердце заходилось в бешенном стуке и пело свой гимн любви, отбивая барабанную дробь в ушах.

– Ну может с каким-нибудь очкариком, ботаником, туфяком…

Мила не успела договорить, как жесткие губы впились в запечатывающем поцелуе, стирая запретные слова навсегда.

И снова у них было одно дыхание на двоих, прерывистое и жадное, но теперь уже сплетавшее их неразрывными узелками любви.

Жанат оторвался от сладких губ и хмыкнул:

– Как ты целуешь меня? От меня наверно несет за километр.

– А мне все равно, – Мила впечатала мягкие губы в жесткий контур губ Жаната.

– Ну и ладно, – усмехнулся Жанат. – А теперь давай-ка спрячем эти чемоданы как можно дальше с глаз моих, пока я их не выкинул в окно.

Рука обхватила ручку чемодана и Жанат замер. Медленно глянул на Милу, которая прижимала ладошку к губам в попытке спрятать озорную улыбку.

– Почему она такая легкая?

– Потому что она такая пустая.

– Вот значит, как? Разыграть меня решила?

Мила зашлась в смехе, когда Жанат схватил ее в объятия, закинул на плечо и потащил в сторону спальни.

– Помогите! Спасите! – визжала она со смехом.

– Ну уж нет, – кряхтел Жанат с драгоценной ношей на плече. – Никто не спасет тебя от расплаты.

Дверь спальни захлопнулась, отрезав влюбленных от остального мира.

И мы с вами, дорогие читатели, будем довольно тактичны и оставим их купаться в любви без наших любопытных глаз и ушей.

Через много-много часов любви, снятия похмельного синдрома и нежного совместного приема душа, больше похожего на оргию, счастливая Мила сидела на коленях сонного Жаната, на диване в гостиной и они смотрели какую-то мелодраму.

Жаната совершенно не интересовали сопливые слезы героя на экране, а больше интересовало, сколько же отметин он оставил на теле любимой. Надо бы проверить…

Рука скользнула под тонкий шелковый халат и тут же получила легкий шлепок и осуждающий взгляд.

– У подружки набралась? – немного обиженно пробормотал Жанат и прекратил попытки.

– Кстати, о Соньке!

Мила захлопала в ладони. Жанат откинул назад голову, закатил глаза и громко застонал. Мила сжала в ладонях тяжелую голову и заставила посмотреть в глаза.

– Не далее, как вчера, мы с вами, Жанат Алиевич, заключили договор. Пожали руки, как в лучших деловых домах. Что мы имеем в итоге? Бессонную ночь, измотанные нервы и жесткое похмелье. И если первые два пункта я выполнила, то за вами остался только один и, кстати, самый простой.

– Ну не такой уж простой, – попытался пожаловаться Жанат, на что Мила лишь закатила глаза, тогда Жанат пошел другой дорогой. – Есть еще одно признание в любви, – напомнил Жанат.

– Если вы думаете, что это избавляет вас от выполнений обязательств, то ошибаетесь. Ну серьезно, что было вчера?