Текст книги "Анализ на любовь. Результат положительный (СИ)"

Автор книги: Климм Ди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Мила стиснула зубы и еле удержалась, чтобы не отбить ударом мясистый палец, пляшущий перед носом. Никому другому она не позволяла такого обращения. Но, во-первых, она пришла сюда с просьбой. А во-вторых, никогда не знаешь, какой реакции ждать от отца.

– Ну, скажи матери, что ты мне только что заявила?

Мать перевела встревоженный взгляд с Омара на Милу.

– Мне нужна виза, чтобы свалить из этого дурдома. У папы есть связи, которые он может использовать. Сбудется ваша мечта и я исчезну за океаном. – Мила развела руками. – Не понимаю, что тебя разозлило.

– Тебе что, отказали, потому что узнали?… – испуганно прошептала мать и прижала руку к животу, словно ее сейчас вырвет.

– Да черт его знает, мам. – Мила устало потерла глаза. – Даже если и так, мы же не девятнадцатом веке, когда неугодных выгоняли из деревни факелами или жгли на кострах. Вы мои родители, – Мила начала закипать. – Разве я не могу рассчитать на вашу поддержку? Впервые за столько времени я обращаюсь за помощью. Которая, кстати, избавит вас от черта с рожками на семейных фотках, – Мила устало усмехнулась.

– Побойся бога! – мать прижала руку к губам. Где же твой знаменитый платочек, мамочка?

Отец бросил на нее грозный взгляд.

– Ничего святого не осталось, – бросил он и вытер ладонью пот с макушки.

– Святого? В том аду, куда вы меня засунули, из меня вытравили все «новейшим лечением», – последние слова Мила взяла в воздушные кавычки.

– Мы сделали это для твоего же блага, – голос матери дрожал. О, а вот и платочек мелькнул в пальцах матери и прижался к сухим глазам.

– Мам, поверь, там было все, кроме блага.

– Ты, – палец Омара больно ткнулся в плечо Милы, – после всего, что натворила, смеешь заявляться сюда и рассказывать сказки, как тебе было тяжело? А каково было нам, когда ты махом перечеркнула все наши надежды?

– Но ваша-то жизнь наладилась! – Мила развела руки и нарочито огляделась по сторонам. – У вас ничего не изменилось! Вы просто заживо похоронили меня, оплакали и живете дальше.

– А что по-твоему мы должны были делать? – вскрикнул Омар. – Поднять бокал с друзьями и коллегами и выпить за твой позор?! Что тогда было бы с нами? От нас бы все отвернулись! Мы остались бы ни с чем! Ты этого хочешь для своих родителей?!

– Ты сам знаешь, что это была не моя вина! – голос Милы дрожал. Воздух кабинета трескался от летящих обвинении, оставляя царапины на деревянных панелях.

– Пожалуйста, не кричите! – мать встала между Омаром и Милой. Она приложила руку к груди отца. К Миле она не прикоснулась. – Дария уже пришла. Она может услышать.

Одна бочка бигуди съехала набок. Карие глаза заблестели от слез.

– Ты помнишь, о чем мы договорились, когда ты покинула этот дом? – тихо и грозно спросил Омар у Милы. – Мы договорились, что ты и отгородишь нас от своего позора и твое имя никогда не всплывет наружу.

– Я помню, – процедила Мила. – Просто по глупости подумала, что могу положиться на родителей в тяжелый момент.

Она знала ответ до того, как слово вырвалось из узких губ отца.

– Ты уже большая девочка. Справишься сама.

Мила почувствовала, как из желудка к горлу подступила желчь.

– Сама не понимаю, на что я рассчитывала, – Мила не сводила взгляда с отца.

– Я тоже, – бросил Омар, отвернулся и взял в руки клюшку.

Милы выходила из родительской квартиры со слезами на глазах. Но яростно вытерла их и громко выдохнула. В этот раз встреча прошла намного быстрее. Обычно родителям требовалась долгая раскачка, прежде чем начать осуждающе глядеть на дочь и кидать обвинения.

Мила с запозданием увидела, что все еще сжимает ключи от родительского дома. Ах, как бы хотелось швырнуть их отцу и уйти! Но возвращаться обратно на поле боя – выше ее сил. Ей нужны силы. Чтобы справиться. Преодолеть, перетоптать, выжить.

Глава 3

Как утомительно было возвращаться домой в полупустом автобусе, сонно наблюдая, как город вечерней птицей пролетает за окном. Душный воздух окрасился в сумеречные оттенки. Яркие рекламные щиты, желтоватые огни фонарей.

Мила остекленевшим взглядом выхватывала желто-красные подмигивания светофоров. Так всегда на ее пути.

Либо красный свет – СТОП.

Либо желтый – подожди.

Но на зеленом свете светофор Милы всегда ломался и ей приходилось топтаться у разметки, чувствуя за спиной напирающий поток прошлого, который тронется в путь следом и ни на какой скорости не получается от него оторваться. Когда уже загорится ее зеленый свет?!

Сознание устало и отказывалось принимать удары. Оно смешалось. Билось в голове острыми болевыми вспышками. Появилось желание громко засмеяться, а к глазам подступали слезы, невыплаканные за эти годы. Ее заставили отказаться от нормальной жизни. Стыдились, что на нее будут показывать пальцем, как на уродцев из передвижного цирка.

Бежать, бежать, бежать.

Бежать, пока в легких не останется воздуха, а ноги не собьются в кровь. Бежать, лишь бы сбежать из этого города, в котором Мила задыхалась, словно жила в запечатанной бутылке.

Ключ мягко вошел в скважину. Квартира встретила Милу темнотой и непривычной тишиной. Щелчок задвинутого засова ухнул в пустом коридоре.

Двери комнат были плотно закрыты. Обе семейные пары, совместно с которыми Мила снимала квартиру, съехали.

Мила осталась одна.

Потом, чуть позже она подумает, куда переехать. Как получить чертову визу. Как жить дальше, когда мечта растворяется в горизонте, а реальность обнажает язвительный оскал.

Потом, чуть позже она проверит комод, в котором спрятано самое важное – лекарства.

А сейчас… скинуть быстрее джинсовый сарафан, встать под теплый душ, смыть детским мылом усталость и разочарование. Особенно после разговора с отцом.

Какого черта она туда поперлась? Ведь знала, что отец откажет. Это на виду у всех он любящий и щедрый, а рядом с дочерью – язвительный и жесткий.

Глупо было рассчитывать на его помощь. Мила со злостью понимала, что осталась той же наивной дурочкой, которой была раньше. Вся ее бравада и маски не спасают ее от ошибок. Каждый раз отплясывает один и тот же танец на граблях, хоть бы защитную каску надела.

После душа надела широкую футболку, мягкие трико и тенниски. Собрав влажные волосы в пучок, Мила подошла к комоду, приподняла до упора выдвижной ящик и потянула его на себя. И замерла.

Ящик был пуст.

Сердце пропустило удар, ладони покрылись потом, а от ужаса в глазах потемнело. Мила сделала судорожный вдох и закрыла глаза, превратившись в ребенка, который жмурит глаза и верит, что кошмар исчезнет, когда глаза распахнутся. Мила открыла глаза.

Ящик все еще пуст.

Спокойно, без паники. Она нигде не оставляла пакет. Словно традиция, каждое утро Мила перед выходом проверяла содержимое.

Мила начала судорожно выдвигать ящики комода, шаря руками в жалких пожитках. Она смахнула покрывало с дивана и прощупала матрац. Заглянула под диван и в шкаф. Мила словно озверела. Она швыряла вещи, выворачивала пододеяльник, трясла подушку. Поиски в комнате заняли всего несколько минут. Сумки нигде не было.

Мила резво кинулась на кухню. Мусорное ведро сверкало пустым нутром. Проверила полки. Сморщенное яблоко и банка с засохшим вареньем сиротливо стояли на столе. Пакета нигде не было.

Боже, стоило только ненадолго ослабить хватку, как вся ситуация полетела вниз головой с высокой секвойи. Осталось несколько секунд до сокрушительного удара с землей.

Мила бегом направилась в первую комнату. Пусто. Где же этот чертов пакет?!

Бегом ко второй комнате. И прежде чем распахнуть вторую дверь, Мила пятой точкой почувствовала, что именно там найдет ответ.

Ужасающий и мрачный ответ в виде мужчины, который сидел на стуле в середине темной комнаты.

– Что-то потеряла?

Низкий ледяной голос подобно шаровой молнии ударил Милу в солнечное сплетение острыми вспышками ужаса. Она застыла на пороге.

Дымчатый желтый свет уличного фонаря проникал в комнату сквозь окно и обрисовывал очертания огромной фигуры, развалившейся на стуле. Мила кинула взгляд на пакет, белеющий на полу у его ног.

Господи! Как же часто она шептала это слово в своей жизни, но впервые поняла, как важно знать слова молитвы, когда находишь незнакомца в своем доме и замираешь, не в силах двинуться.

Мила отчетливо помнила, что закрыла входную дверь на засов. Замок можно вскрыть, а как же засов? Он что, обладает даром телекинеза и выдвинул металлическую арматуру одной силой мысли? Осознание того, что он зашел в квартиру до прихода Милы и провел все это время в комнате удушало своей простотой и ясностью. В любой момент он мог зайти в ванну и задушить Милу скрученным полотенцем.

Возможно, он захотел повеселиться, прежде чем вытрясет из нее предсмертное дыхание.

– Можешь включить свет.

Голос был равнодушный и спокойный, как будто мужчина ведет беседу со старым знакомым. «Что за чокнутый псих?», подумала Мила, пока дрожащие пальцы нашарили выключатель. Вспыхнувшая лампочка на секунду ослепил Милу, и она прикрыла глаза. А когда распахнула их, то встретилась с абсолютно холодными и самыми безжалостными глазами в мире. Глаза палача.

– Присаживайся.

Опять этот голос, как будто это Мила пришла к нему в гости и топчется в нерешительности на пороге. Мила заметила стул у двери, выдвинула его и села напротив мужчины. Тот сидел неподвижно и не сводил с Милы глаз, цепко отслеживая каждое ее движение.

– Кто вы? – сипло спросила Мила и откашлялась.

– Жанат.

Он так запросто назвал свое имя, что Мила растерялась. Жанат… Мила впервые слышала это имя и впервые видела этого мужчину с жутким леденящим взглядом. Ей что, протянуть руку в знак знакомства?

– Мила, – пробормотала в ответ и получила кивок, который можно было расценить по-разному – «да, я знаю твое имя» или «это для меня не важно, так как в скором времени даже для тебя это перестанет волновать». – Кто вы? Что вам нужно?

– Мы еще успеем об этом поговорить. Это твое, – мужчина схватил пакет у ног и помахал перед носом у Милы. У нее появилось безрассудное желание схватить пакет и выбежать из комнаты. Но как далеко она успеет убежать, прежде чем этот монстр ее настигнет? А он ее настигнет. Это читалось в холодных бездонных глазах, которыми он не отрываясь смотрел на нее.

– Мое, – подтвердила Мила и сжала ладони между коленей. Она хотела удержать безудержную дрожь, что сотрясала тело, но ничего не получалось. Кожа покрылась мурашками, а пальцы заледенели. Мужчина в это время сидел, вытянув ноги вперед и скрестив лодыжки, и не делал лишних движении, свойственных неуверенным в себе людям.

– Ты продаешь это нелегально.

Очередное утверждение Жаната.

– Ну как бы не то, что нелегально…

Жанат резко перебил лепет Милы, которая пыталась скрыть факты.

– Ты дилер медпрепаратов? Или директор фармкомпании?

– Н-н-нет, но…

Жанат со стуком бросил пакет на пол.

– Договоримся на берегу. Я задаю вопросы. Любые. А ты правдиво и оперативно на них отвечаешь. Я в любом случае узнаю правду, а тебе только остается выбрать, каким именно путем я их получу. Все ясно?

Слова, сказанные спокойным разъяснительным тоном вкупе с равнодушным взглядом, действовали так, как если бы Милу приколотили к крутящемуся барабану и метали в нее ножи. Пока для зарядки, не метясь в плоть. Но Мила поняла скрытый смысл – говори правду и ничего кроме правды, а то говорить тебе вообще не придется. Поэтому замершая Мила смогла только кивнуть в ответ, глядя на мужчину широко распахнутыми испуганными глазами.

– Вот и молодец, – скупо похвалил Жанат и продолжил допрос, – Где ты их достаешь?

Ну вот, только что он предупредил Милу правдиво отвечать на вопросы, но тут же задал такой вопрос, на который Мила никак не могла ответить правдой.

Могла ли она выдать поставщиков? Ответ: нет.

Выживет ли она после того, как выдаст целый список высокопоставленных лиц и громких имен? Ответ: нет.

Стоило ли говорить правду этому мрачному типу? Ответ: да.

Потому что, глядя в жуткие темно-карие глаза Жаната Мила видела неотвратимость его приговора, который он вынесет в случае лжи.

– От врача.

– Как ты находишь клиентов?

Жанат внимательно следил за Милой, словно пытаясь подгадать момент, когда она солжет. Но Мила не солгала, потому что не хотела умирать такой молодой от рук такого мрачного типа.

– Тот же врач. У него список имен, которые он передает мне. Я что-то типа курьера.

– Откуда он знает, кому какие лекарства нужны?

– Я не знаю.

Карие глаза мужчины сощурились и Мила явственно ощутила, как механизмы в оружии Жаната заработали, целясь в нее, поэтому она еще быстрее затараторила:

– Честное слово, я не в курсе. Я прихожу туда раз в месяц. Передаю собранные деньги и отдаю пакет. Вот и все.

Медленный кивок, принимающий ответ и Мила тихо выдохнула. Правду пишут во всех священных писаниях «Выбирай дело правды».

Зачем он вообще пришел к Миле? Неужели за лекарством? Жанат не выглядел больным, хотя и по Миле никто бы не сказал, что она страдает недугом.

– Слушайте, – осторожно начала Мила, словно ступала по минному полю, – Если вам нужны препараты, я могу их достать. Самые лучшие и дорогие. Все, что…

– Мне они без надобности, – оборвал ее Жанат.

– Тогда зачем вы тут? У меня нет денег, драгоценностей. Вы сами видели, как я живу.

Она смотрела на мужчину и сомневалась, что он грабитель. Уж слишком опрятно сидела отглаженная рубашка в черно-зеленую клетку на широких плечах. Недешевые электронные часы на темном запястье. Обувь на каучуковой подошве может показаться простой, но Мила разбиралась в таких вещах и безошибочно угадала хорошую кожу и качественный пошив.

А Мила жила на съемной комнате, на ней старая футболка, трико, побелевшие от постоянных стирок, и даже нет приличного маникюра на ногтях. Они явно из разных сословий, и Мила была уверена, что Жанат стоял на много ступеней выше.

Так что ему, черт подери, от нее нужно?!

Кажется, Жаната тоже позабавило предположение Милы, что ему нужны от нее деньги, потому что жесткий контур губ сложился в еле заметную ухмылку, и он ответил:

– У тебя есть клиент.

На колени Милы легла фотография, которую Жанат вытащил из нагрудного кармана. Один взгляд и Мила сразу узнала худощавое лицо, серые дымчатые глаза и огромный рубин на мизинце человека, который улыбался в объектив кривой ухмылкой.

– Женя, – выдохнула Мила и взяла снимок в руку. Приблизила к глазам, отодвинула. Да, точно, тот самый хитрый жук, у которого она была вчера.

– Все верно. Как часто ты носишь ему лекарства?

– Раз в месяц, иногда реже.

– Как он вышел на врача?

– Я не знаю. Вообще у врача целый список имен, и со многими из них он не знаком лично.

– Когда следующий визит к Жене?

– Я ходила вчера. Но у меня с собой не было кое-каких лекарств. Думаю, через три дня я вновь к нему пойду.

Вопросы сыпались на Милу, словно шарики в лото и в зорких глазах Жаната угадывалась жилка дельца. Он точно знал, как говорить с оппонентом, как ошарашить его, не давая увильнуть, и задавал четкие вопросы, на которые нужны четкие ответы. Что и делала Мила, так как она видела, что любое промедление может разъярить Жаната и любая ее ложь тут же будет обнаружена и выявлена. С таким человеком лучше не юлить. Слишком уж леденящая решительность светилась в глазах мужчины и слишком много силы заключено в огромном теле.

– Ты их принимала?

– Да, – прошептала Мила.

Когда сильные пальцы сжимают челюстные мышцы, заставляя шире открыть рот, чтобы всыпать капсулы, приходится их глотать. В этот момент не стоит вопрос, хочешь ты их принимать или нет. Вопрос в том, хочешь ли ты вновь испытать боль. Мила не хотела. Потому глотала капсулы, захлебываясь собственной слюной и слезами.

Мила опустила взгляд на колени. Глубокий вдох. Призраки незримо отступили.

Жанат наблюдал за ней. Его долгий тяжелый взгляд нервировал и без того взбудораженную от страха Милу. Что он делает? Пытается ее загипнотизировать и запугать до смерти? Что ж, для этого ему не нужно было так цепко следить за Милой своими темными глазищами, так как она уже заходилась в удушающем страхе. По каменному выражению лица и бездушным глазам невозможно было понять, для чего ему эти данные и что он намерен с ними делать.

На этот вопрос Мила узнала ответ, когда Жанат после минутного молчания сказал:

– В следующий раз, когда ты поедешь к Жене, ты передашь ему тот флакон, который я тебе дам.

– Что?! Зачем?!

– Потому что так надо.

– Но что… Что будет во флаконе?

– Это не твое дело. Твое дело – выполнить это задание и все. Без лишних вопросов.

– Женя может заметить подмену, – Мила взглянула на снимок, – Он знает все об этих лекарствах, о побочках и последствиях.

Жанат проигнорировал ее слова.

– Какие лекарства ему нужны?

Мила задумалась на секунду.

– Я не помню наизусть. Мне нужно посмотреть записи.

– Где они?

– Они в сумочке, в моей комнате. Я могу сходить.

Если бы он только дал Миле возможность выйти в коридор. Она могла бы напасть на него в темноте, застать врасплох и выбежать в подъезд. Как-то перевесить силы в свою сторону. Мила лихорадочно вспоминала, чем может вооружиться в коридоре или в своей комнате.

– Тут? – Жанат вытащил из пакета ее сумку и протянул ей.

– Да, – обреченно пробормотала Мила. Получается, пока она принимала душ, Жанат спокойно разгуливал по квартире и успел прихватить ее сумочку, а Мила даже не заметила пропажи.

Блокнот был исписан укороченными записями. Мила нашла нужную страницу и пробормотала название лекарства. Жанат кивнул.

– Вы не запишете?

Жанат оставил вопрос без ответа.

– Зачем вы это делаете? – Мила подняла взгляд на Жаната.

– У меня свой интерес.

– А у меня какой интерес? Как я могу взять непонятную отраву с ваших рук и передать другому человеку? Что будет во флаконе? Я не хочу участвовать в ваших темных делишках. У меня своих проблем выше крыши.

На несколько секунд в комнате повисла тишина. Жанат не сводил с нее взгляда изучающего, оценивающего. Тёмный взгляд хищника, который принюхивается к жертве в поисках слабого места. Ну что ж, тут ему было где развернуться. Слишком уж много у Милы было слабых мест, и она ненавидела каждое из них.

– А чего ты хочешь? – спросил Жанат.

Мила замерла.

– Ну же, скажи, чего ты хочешь, – Жанат склонил голову на бок. Ни в голосе и ни во взгляде не было издевки. Голый интерес. Желание удовлетворить любопытство. Поставить галочку напротив графы с ее именем.

– Неужели вы умеете исполнять желания щелчком пальцев? – осторожно усмехнулась Мила.

– Скажи, чего ты хочешь и, возможно, я смогу дать тебе это взамен.

Жанат словно забавлялся реакцией Милы, которая сидела на краю стула без движения.

– Не сможете, – Мила выдохнула и усмехнулась.

– Но ты даже не попыталась, – Жанат наклонился вперед и уперся локтями о колени. Невольно Мила тоже подалась вперед.

Мила сидела напротив самого жуткого типа, которого когда-либо видела. Дело было не во внешности, состоящей из острых и резких линий, а в энергии, которая исходила от Жаната – темная, мрачная, пугающая. Один только взгляд его темно-карих глаз действовал так, словно по спине Милы провели острым клинком, чтобы она в полной мере ощутила леденящее прикосновение металла и замерла в ужасе.

Именно в таком состоянии сидела Мила и разглядывала незнакомца. Скулы, покрытые щетиной, усиливали хищный образ. Суровый контур губ явно давал понять, как редко они улыбаются. Темные с проседью волосы немного отросли. Сколько ему? Тридцать пять? Сорок? По фигуре не определить – уж слишком хороша она была для старца и слишком сурова и наработана для молодого. То, как отглаженная рубашка обхватывала широкий разворот плеч, давало понять, что под тканью прячутся стальные мускулы. Рукава закатаны до локтей, открывая руки, скорее жилистые, чем накачанные. Увитые натянутыми канатами мышц и вен, они не оставляли сомнении в своей силе.

Они сидели в пустой комнате, склонившись друг к другу, словно передавали шепотом какую-то тайну. Мила смотрела в холодные глаза Жаната. Глубоко посаженные, мягкого шоколадного цвета. Так странно, подумала Мила. Шоколад казался признаком хорошего настроения с ощущением тягучей сладости на языке. Но, вглядываясь в глаза Жаната, Мила вдруг поняла, что в этом мужчине нет ничего сладкого или веселого. Одна лишь горечь, приправленная смертельно опасным обаянием. Скорее всего, он много времени проводил под солнцем, щурясь в его лучах. Оттого и кожа на лице, шее и руках загорелая и грубая.

В сознании ледяным дыханием проскользнула мысль, что наверняка на вкус Жанат напоминает дубовую кору – терпкий, свежий, насыщенный смак. Ассоциация вызвала озноб у Милы, словно от стен потянуло холодом, и кожа на руках покрылась мурашками.

– Я хочу это услышать, – низкий голос Жаната понизился до интимного шепота, а глаза, не отрываясь, вглядывались в ее глаза. Он словно видел Милу насквозь, просвечивая рентгеновским лучом тайные уголки души. Жанат словно нашептывал заклинания, от которых из груди Милы тихим выдохом высвободились слова, которые никогда не произносились вслух.

– Я хочу вылечиться.

Время остановилось. Ни звука не проникало в комнату. Пустые стены навсегда сохранят этот тайный разговор.

Жанат кивнул и спокойно откинулся на спинку стула.

– Хорошо. Я тебе помогу.

– Если… – Голос надтреснутый и хриплый. Откашлялась, – Если вы пытаетесь уговорить меня пустыми обещаниями, то…

– Зачем мне тебя уговаривать? Есть более действенные способы.

Констатация факта. Намек на способы, которых наверняка в арсенале у Жаната целый расписной каталог, и о которых Миле не хотелось бы узнать.

– У тебя есть подруга – Соня, она живет в Америке. Ее уже сняли с учета. Тебе нужна грин-карта в США, чтобы пройти то же лечение. Сколько раз ты проваливала собеседование? Два? Три? И сколько еще придется пройти? А я могу тебе помочь.

Сердце Милы пропустило удар. Она зажмурила глаза, потом широко их распахнула. Стиснула пальцами стул, вгрызаясь ногтями в дерево и оставляя вмятины. Соня-Сонька. Откуда этому жуткому типу известно о ее подруге?

– Это очень жестоко, вы знаете? – усмешка полоснула губы Милы. – Играть так с людьми.

Тело враз ослабело, как после тяжелой схватки. Осталась только горечь во рту. Мила расслабила пальцы и откинулась на спинку стула.

– Никаких собеседовании, ожидания, денег. Все будет готово к тому моменту, как ты выйдешь из его квартиры, – Жанат словно гипнотизировал Милу, размахивая перед носом билетом в новую жизнь.

– Как я могу верить вам? – с сарказмом заметила Мила. – Вы можете всунуть мне пластиковую липу, а я даже не замечу фальшивку.

– Все будет сделано, как надо, – последовал безотлагательный ответ.

– Вы не успеете все сделать так быстро. Для этого нужны огромные деньги и связи, – взволнованно заговорила Мила.

– Я знаю, – бесстрастно ответил Жанат.

– Но милиция… Они найдут меня. Весь дом Жени напичкан камерами. В квартире останутся мои отпечатки. И что будет с Женей? Он умрет? Отравится?

– Это лекарство не оставляет следов в организме. Это во-первых. Во-вторых, я здесь нахожусь слишком долго, пытаясь уговорить тебя, а я не люблю спускать время впустую. Я сказал, что у тебя не будет проблем, если ты выполнишь свою работу, значит я сдержу свое слово.

– А Хуан?

– Его я тоже беру на себя, – Жанат с легкостью отбивал все ее подачи.

Мила помолчала и усмехнулась.

– Это все похоже на бред, – она провела рукой по лицу, словно отгораживаясь от Жаната. Но вот он, сидит, откинувшись на спинку стула с таким спокойным выражением лица, словно делает выбор между капучино и латте.

– Почему я? – растеряно спросила Мила. – Вы можете попросить кого-то другого. У многих есть доступ к нему.

Жанат молча взял фотографию с колен Милы и положил обратно в нагрудной карман.

– Считай, ты мне понравилась больше всех.

«Плохая реакция на плохой комплимент», подумала Мила, когда от его слов сердце пропустило удар.

Мила пыталась мыслить трезво:

– Флаконы наглухо запечатаны. Если вскрыть крышку, то это сразу будет видно. Женя не дурачок. Сейчас даже в интернете можно посмотреть, как выглядят лекарства. А этот хитрый лис уж точно заглянет туда. Так что если он поймет, что я впариваю ему какую-то мутотень, он в две секунды снимет с меня скальп!

– Ты сказала название лекарства, и скоро ты получишь идентичный флакон с таблетками. Запечатанный.

Тело Милы начала бить мелкая дрожь.

– Нет, я не могу так поступить. Да, я продаю эти лекарства, но я знаю, для чего они. И покупатели знают. А вы предлагаете мне… – Мила замолчала. – И, если он узнает, что я подменила таблетки… – повторила Мила, но Жанат перебил ее.

– Он никогда не узнает, – отрезал Жанат.

– И что это значит? – сиплым голосом спросила Мила.

Жанат привычно оставил вопрос без ответа.

– Ты отвезешь товар Жене. Убедишься, что он принял таблетку. На этом твоя работа закончена. К тому моменту, как ты выйдешь из подъезда, карта будет у тебя на руках. Легко и просто.

Мила чувствовала признаки надвигающейся истерии.

– Легко и просто?! Он никогда не принимает лекарства при мне. Вы переоцениваете мое влияние на него.

– Значит, ты должна сделать так, чтобы он это сделал.

– А потом… Он … умрет?

– Тебе не стоит об этом беспокоиться, – безразличие Жаната бесило Милу. Весь его невозмутимый вид, спокойная уверенность в своей силе выводили Милу из себя.

– Я не могу, – пробормотала Мила, затрясла головой и зажмурила глаза. – Нет, я не могу этого сделать, – затряслась Мила. – Не могу.

Жанат сделал резкое движение вперед, захватил стул Милы с обеих сторон и потянул на себя. Ножки стула скрипнули по ламинату. Мила оказалась между широко разведенных ног мужчины, больно ударившись коленками о стул Жаната. Расстояние между ними снизилось до нескольких сантиметров.

– У тебя есть два выхода. Либо ты принимаешь мое любезное и довольно выгодное предложение, которое спасает твою задницу. Либо я найду другого исполнителя. Но три человека в деле – это слишком много. Кого-то придется исключить, – в голосе не было угрозы, Жанат просто констатировал факты, но от его обыденного голоса у Милы заныло в затылке.

Что это за монстр, который врывается в квартиру и предлагает визу в обмен на жизнь человека?! Как бы Мила не хотела свалить из этой страны, даже ради заветной мечты она не могла так поступить с Женей.

– Я никому ничего не скажу. Обещаю, – лепетала Мила, пытаясь найти в бездонных глазах Жаната хоть немного сострадания. Но ни проблеска жалости или понимания не проскользнуло в этих глазах, обрамленных темными прямыми ресницами. Жанат смотрел на нее глазами, в которых отражались полное безразличие к ее переживаниям и некоторая усталость от ее упрямства. Сердце Милы сжалось, и в ушах зашумела кровь, заглушая все звуки. – Вы можете нанять кого-то другого, а обо мне никогда не услышите. Я клянусь!

– Как жаль огорчать твоего отца, – вдруг ответил Жанат и покачал головой.

Сокрушительный удар, от которого Мила пошатнулась на стуле.

– При чем тут мой отец?

– Видный политический деятель. Столп общества. Отец семейства. И вдруг, – Жанат вскинул брови, – такой скандал. ВИЧ-инфицированная дочь, еще и торгашка краденных лекарств.

В СПИД-центре тщательно избегали слова «ВИЧ», заменяя его на щадящие «диагноз», «вирус» или нейтрально «это». Но мягкость не была свойственна Жанату. Зная его всего несколько минут, Мила была уверена в этом. Весь он – прямота. Жалящая и непоколебимая.

– В моей болезни нет ничего постыдного, – процедила Мила сквозь зубы. Мила удержала очередное желание врезать по бесстрастному лицу Жаната.

– Но он-то так не думает, – пожал плечами Жанат.

Жанат прав, отец так не думает. Отец хранит свое благосостояние, как Кощей – свою иглу. Стоит только коснуться сокровища, как на волю вырывается бес. Он сметает все на своем пути. И в первую очередь под раздачу попадет Мила.

У Милы было ощущение, что отцу не хватает малейшего повода, чтобы стереть дочь в пыль и развеять ее прах с балкона, попивая Chivas из граненого стакана. И если Мила нарушит уговор, и малейшая частичка информации о ней и ее диагнозе выплывает наружу, то отец лишь сладостно улыбнется в предвкушении, когда сможет сжать ее черепушку огромными руками.

Три года назад Милу привезли домой после шести месяцев ада. Исхудавшая, с исколотыми венами, изуродованным телом и душой, Мила сидела в своей комнате и щурилась от яркого солнца, пробивавшегося сквозь окно. Свежий ветерок колыхал атласные шторы.

Мила потерянно оглядела родные стены. Жесткие кончики пальцев прошлись по выбитым пионам на виниловых обоях. Все ей казалось незнакомым, словно она забыла каково это – жить нормальной жизнью, в комнате без замков на дверях и решеток на окнах.

Мила бросила взгляд на зеркало в белоснежной рамке, висевшее напротив кровати. На нее смотрела старуха. Волосы жидкими прядями обрамляли серое лицо. Взгляд, пустой и безжизненный, потерянно плясал по комнате. Огромная спортивная кофта и длинная юбка бесформенным мешком висели на тоненькой фигуре. На тот момент Мила весила 42 килограмма.

Мать зашла в комнату и подошла к ее кровати.

– Как ты? – голос матери дрожал.

Мила молча потянулась к матери, глотая живительное тепло. Она склонила лицо к материнской руке и потерлась щекой о мягкую кожу. Алия убрала руку, неловко похлопала Милу по плечу и вышла из комнаты.

Утром Мила зашла в ванную и застала мать, когда та воровато засовывала постельное белье Милы в стиральную машину. Увидев дочь на пороге, маленькое лицо Алии залилось краской.

– Просто… давно не стирали, – коробка выпала из дрожащих рук и порошок ароматным снегом рассыпался по кафельному полу.

– Оно даже не успело остыть, мам.

Через неделю Мила съехала на съемную квартиру.

Не смотря на все усилия отца, на шестимесячный кошмар, в который он ее засунул, Мила сумела выжить. Но во второй раз Омар не даст ей такого шанса.

– У тебя три минуты на обдумывание. После этого я уйду, и у тебя никогда не будет возможности выкупить свое здоровье, – голос Жанат вырвал ее из прошлого. Мужчина бесстрастно посмотрел на электронные наручные часы.

– Вы… – дыхание с хрипом вырвалось из груди Милы, – Вы убьете меня?

– Ты сама это сделаешь, когда твоя жизнь превратится в ад, – Жанат безразлично пожал плечами.

Конечно, убивать ее – зря руки марать. Ее кровью. Заразной. Вирусной.

Мила зажмурила глаза. Ладони и спина покрылись липким холодным потом. Миле казалось, что она слышит звук движущихся стрелок. Они отсчитывали секунды, с каждым щелчком подталкивая Милу к пропасти. И ей нужно решить – падать или взлететь. И взлететь можно с грин-картой в кармане.

Начать новую жизнь.

Вывести вирус из организма и жить, как нормальный человек.

Когда-нибудь взять на руки маленькое чудо, которое доверчиво прильнет к ее груди мягкими губами.

Жизнь человека. Ее или чужая?

Время выбирать. Секунды идут.