Текст книги "Анализ на любовь. Результат положительный (СИ)"

Автор книги: Климм Ди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Твой цербер отправил еще одного цербера, который пинком выбил дверь моей квартиры и потащил в машину. По дороге я узнала, что ты в беде и без вопросов села в самолет.

– Так вот почему ты только с одной маленькой сумочкой, а не с целой тележкой чемоданов.

– Отчасти поэтому, – пожала плечом Соня. – Твой цербер бросил мне пачку денег и сказал, чтобы я купила себе все необходимое. Но мне было не до этого. Я так скучала по тебе, моя милая Мила и хотела провести как можно больше времени рядом с тобой. Да и потом я была занята тем, что запивала свое горе алкоголем.

– Бедная моя девочка, – Мила прижалась губами ко лбу Сони и вдохнула родной сладкий аромат барбарисок. Милая, милая Соня! Такая сильная снаружи, но такая хрупкая внутри!

– Но теперь, когда я вижу, как вы с Жанатом смотрите друг на друга, как сильно вас тянет друг к другу, я понимаю, что ВИЧ – не приговор. Я говорю прям как врачи в СПИД-центре, – хихикнула девушка и Мила ей грустно ответила:

– Ты права, это лишь очередной этап жизни. И мы его пройдем.

– Какие у тебя результаты анализов? – спросила Соня и Мила почувствовала, как легко говорить с человеком, полностью понимающим медицинские термины.

– Иммунка (сокр. от иммунограмма при ВИЧ – уровень иммунной системы) уже почти 800. А ВН (сокр. от вирусная нагрузка – мера тяжести вирусной инфекции на миллиметр плазменной крови) всего тысяча.

– Да ты что! – восхищенно всплеснула руками Соня. – Еще месяц терапии и вообще вирус будет неопределяемый. Вот это класс!

– Да, врач сказал, что это вполне возможно.

– Ты понимаешь, что это значит?! Что ты можешь перестать переживать, что заразишь кого-то. Вируса-то в организме нет. А это значит, знаешь что?

– И что же?

– Ну не будь такой, Ми-и-ила! Это значит, что вы с цербером наконец-то сможете слиться в страстных объятиях и излиться любовными соками!

– Соня!

– Ну а че? Красивее было бы сказать, что он сможет оттрахать тебя своим огромным толстым членом так, что ты на ногах не сможешь стоять?

Мила громко засмеялась и мысленно поблагодарила музыку за то, что заглушила пошлые слова Сони.

– Ну, я не знаю. Еще ничего не понятно между нами… – протянула Мила.

– А мне все понятно. То как он на тебя смотрит, словно уже мысленно поимел по всех возможных позах и теперь придумывает новые. А уж эта влюблённость в темных глазах!

– Слушай, нет тут любви. Похоть, желание, страсть, но никак не любовь.

Голос ее звучал грустно, что тут же заставило Соню вскинуть голову и проговорить:

– Милка, я может плохо разбираюсь в жизни и всякой такой любви, но поверь, то, как на тебя смотрит Жанат, как он сидел сутками у твоей кровати, вслушивался в дыхание, вот это все и есть любовь.

Сердце Милы, замершее на секунду, хотело верить, но разум кричал прямо в душу: «Это невозможно! Лучше не мечтай, а то потом больно будет падать!». И Мила вняла голосу разума, отвернувшись от трепещущего сердца, и лишь сказала Соне:

– Если бы так, ах, если бы…

– Дурная ты моя, такая глупышка, – Сонька обняла Милу и прижалась к ее груди. Затем сдавленно пробормотала сквозь смех: – Да за такие сиськи можно полюбить даже с чумой.

Салон машины наполнился звонким смехом девушек, и Семен за рулем улыбнулся, слушая громкий молодой перелив голосов.

– Мы так и не выпили за твой корсет, – печально сказала Соня и помотала пустой бутылкой. – Разлилось. Какая жалость, что я умру такой молодой от рук такого старого цербера.

Мила усмехнулась и тронула Семена за плечо.

– Мы не поедем в квартиру Жаната Алиевича. Первый пункт – салон красоты.

Глава 17

Целый день Мила и Соня мотались по городу. В салоне красоты Соне сделали красивое короткое каре, открывшее длинную шею и сделав подругу похожей на студентку. Затем они опустошили половину бутиков в огромном торговом центре. Сытно поужинали в китайском ресторане острыми ребрышками и заливной рыбой.

Вечером, уставшие и счастливые, они вернулись в машину и поехали домой. Семен глянул в зеркало на Соню и, как всегда, сделал галантный комплимент ее новому образу.

– Ха, а кое-кто сказал, что у меня слишком большая голова, чтобы носить короткую стрижку! – выпалила Сонька, все время притрагиваясь кончиками пальцем к коротким прядкам.

– И кто же на такое осмелился? – воскликнула Мила.

– Один тип. Жуткий до одури! – худенькое тело Сони пробрала дрожь. – Почти как твой цербер, вот только выдержки никакой!

О, какие новости! Раз уж своевольная и бесстрашная Соня говорит такие речи, значит мужчина действительно тот еще экземпляр!

– И кто же это? Кто так напугал нашу Зену? – хитро спросила Мила и заметила, как зажглись огнем глаза Соньки, когда та ответила:

– Один садист, который думает, что все можно купить за деньги!

– Да? Ничего не хочешь мне рассказать? – осторожно спросила Мила. А Сонька повела точеным плечиком и ответила:

– Не стоит даже того чтобы говорить об этом! Скажу только одно! Он пытался меня задушить! Ты представляешь?! Я чуть кони не двинула, когда он своими лапищами мне h2o перекрыл!

Мила лишь хмыкнула и отбила:

– Два. Две попытки удушения и одна попытка утопления.

Глаза Сони расширились, затем ее громовой хохот сотряс салон. Она прижалась к Миле и выдохнула:

– Ох, ну что же мы такие, а? Любим самых настоящих садистов и мазохистов?

– Любим? – тихо спросила Мила и посмотрела в огромные печальные глаза Сони. – Точно ничего не хочешь сказать?

– Пока не о чем говорить, – расстроено бросила Сонька. Затем вдруг захлопала в ладони и вскрикнула. – Семен Семеныч!

– Ау?

– Есть на пых?

– Что-о-о? – воскликнули Семен и Мила.

– Ой ну ладно вам, праведники какие, – отмахнулась Соня. – Солома, маша, ганжа, афганка, травка, как вам угодно будет.

– Софья, вы хоть представляете, что со мной сделает Жанат Алиевич, если узнает, что я снабдил его Милу такими веществами?

– Как скучно вы живете, – выдохнула Соня и откинулась на сиденье.

Мила заворожено уставилась за окно, вглядываясь в вечерний город и с трепетом ожидая долгожданной встречи. Весь день она думала о Жанате. Вспоминала его лицо, до мельчайших подробностей, впечатавшееся в сердце. Вспоминала горячие ладони на своем теле. Ощущала его запах – мужской и будоражащий кровь. Не было ни минуты, чтобы взгляд Милы не бегал по толпе в поисках знакомой фигуры. Но никто, ни один не был даже отдаленно похож на Жаната. Он такой один. И любила Мила только его одного.

Квартира Жаната на самом деле была пентхаусом в элитном жилом комплексе.

Мила проводила рукой по кожаной обивке дивана, оглядывала светлые стены без картин, прикасалась к ровному ряду бокалов. Это было истинно мужское логово, суровое в простоте интерьера и уютное в мягкости подобранных тканей.

Тут жил Жанат, и Мила старалась не думать, скольких женщин он приводил сюда. Потом, она подумает об этом потом. А сейчас они с Сонькой устроились на мягком широком диване перед огромным кинотеатром с бутылкой колы и чашкой чипсов, и включили легкую комедию. Мила сидела, облокотившись на спинку дивана, а Соня полулежала у нее на коленях.

Мила точно уловила момент, когда повернулась ручка двери, и в квартиру вошел Жанат. Звякнули ключи, щелкнул выключатель, и каждый этот звук приближал любимого мужчину все ближе и ближе к ней. Мила уже перестала следить за происходящим на экране, когда теплые ладони легли ей на плечи, а губы прижались к щеке, царапнув щетиной.

– Как ты?

– Хорошо. А ты?

– Скучал.

– Я тоже.

Они говорили шепотом, словно делились секретными данными. Соня, даже если слышала их, упорно делала вид, что увлечена происходящим на экране.

– Что делали?

– Да так, фигня всякая.

– Я тоже.

Тихий теплый смешок в макушку.

– Все время смотрел на часы.

– Я тоже.

Конечно же, выдержка Сони уже дала течь, и она воскликнула:

– Слушайте, голубки, если хотите пошептаться, идите в спальню. Тут кое-кто фильм пытается смотреть.

Теплая усмешка в волосы.

Жанат налил себе виски и сел в кресло напротив.

– Софья, отличная стрижка. Тебе идет.

Чутье Сони никогда ее не подводило, поэтому она приняла стойку и нервно потрогала торчащие кончики.

– Че эт вы такой любезный?

– Просто так.

Жанат пожал плечами, чем привлек внимание Милы к их широкому развороту. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, несколько пуговиц расстегнуты. Мила смотрела на темную сильную шею и губы горели от желания прижаться к солоноватой коже, а кончики пальцев зудели от желания прикоснуться к щеке, на которой успела проступить отросшая щетина.

Жанат почувствовал перемены в Миле. Его взгляд зажегся мягким огнем, когда он оглядел Милу. Она сидела напротив и обнимала диванную подушку, в простой белой футболке и укороченных джинсах, приоткрывавших тонкие лодыжки. Взгляд мужчины остановился на тонкой косточке под нежной кожей. И вновь оба одновременно подумали, как будут смотреться темные руки Жаната, обхватывающие хрупкие лодыжки в горячем желании раздвинуть их в стороны и удобно устроиться меж стройных бедер.

Жанат кашлянул, закинул ногу на ногу и отпил виски. Затем его взгляд вернулся к Соне, и он пробормотал:

– Софья, ты знаешь повесть о том, как перед смертью жертву одевают в красивые одежды, укладывают волосы, говорят приятные слова, чтобы потом одним точным движением переломить ей шею? Слышала о таком?

– Нет, – прохрипела Соня и вцепилась в коленку Милы мертвой хваткой, которая тоже замерла от спокойно-равнодушного голоса Жаната. Обманчивый прием зверя перед прыжком.

– А, ну так и нет такой повести, – Жанат сделал еще глоток виски, – Я ее придумал. Когда увидел залитый шампанским салон и узнал, что ты пыталась накурить мою Милу.

Обвинение легкими камушками летели в сторону Сони, и Мила постаралась принять удар на себя.

– Это была моя идея.

Темная бровь взлетела вверх. Жанат удивлённо глянул на Милу.

– Да?

– Ага.

– Милая, ты ведь знаешь, как я не люблю, когда ты врешь.

Нежность в голосе Жаната способна была заморозить даже горячую кровь в венах Милы. Но ее пульс стал учащённее, а жар окатил с ног до головы.

– Вы же не будете… – нервно засмеялась Соня.

– Буду, – перебил ее Жанат, не отрывая огненного взора от Милы. – Так ведь, милая?

– Будет, – сипло подтвердила Мила и сильнее стиснула подушку, которую держала перед собой.

– Жертве еще дают право на последнее слово. Есть что сказать, Сонечка?

Жанат не отрывал взгляда от Милы и в воздухе между диваном и креслом зажглись яркие искры, подогревая и без того возбужденных до предела Жаната и Милу.

– Есть, – Соня откашлялась. – Я скажу.

– Говори, – повелительный наклон головы.

– Корсет сегодня сняли.

Повисла тишина такая, что Мила даже перестала дышать.

– Кто снял?

Тот же ровный тон, но взор горящий впился в подушку на коленях Милы, которая боялась, что под таким взглядом подушка вспыхнет прямо у нее в руках.

– Она, – ткнула Софья в Милу.

Руки Жаната стиснули бокал, а взгляд поднялся к губам Милы, которая в это время их нервно покусывала. Внизу живота Милы стало горячо-горячо, что теперь она боялась, как бы ни вспыхнул диван, к которому прижималась ставшая влажной промежность Милы.

– Софья, выйди из комнаты, – приказ прозвучал вместе с резко опустившимся на столик бокалом.

– Прости, тебе придется отдуваться за двоих, – успела шепнуть Соня Миле, прежде чем перепрыгнула через низкую спинку дивана и убежала, плотно закрыв за собой дверь.

Они остались вдвоем. Возбужденные, утомленные долгим ожиданием и жаждущие самых порочных прикосновении.

– Подойди ко мне.

Очередной приказ и Мила, словно под трансом, отложила подушку в сторону и направилась к Жанату. Тяжелый мужской взгляд прошелся по длинным ногам, остановился в развилке меж стиснутых бедер, обхватил взглядом тонкую талию, и захватил груди с торчащими острыми сосками в жадный плен. Как следует полюбовался округлостями с темным ореолом сосков, проступавших под футболкой дерзко и бесстыдно, затем поднялся выше и страстным взглядом обвел лицо Милы, запоминая каждую черточку, обрисовывая новыми линиями, внимательными и тщательными.

Жанат поднялся с кресла и теперь стоял вплотную к Миле. Она чувствовала, как горит его темная кожа под слоями одежды, а торчащий бугор натянул ширинку и недвусмысленно тянулся к ней, упираясь ей в живот твёрдо и настырно. Она чувствовала горячую каменность вздыбленного члена даже сквозь его брюки и свою футболку и задохнулась в страстном предвкушении.

Рукой Жанат обхватил ее подбородок и поднял ее лицо к себе. Наклонился ниже, обдав дрожащие губы горячим дыханием и прошептал:

– Я скучал.

Мила чувствовала – вот он момент, когда она наконец-то ощутит на своих губах твердость губ Жаната и отшатнулась. Удивленный Жанат качнулся вперед и глянул на Милу потяжелевшим взглядом. Мила начала сипло шептать:

– Вирус еще есть в крови, сейчас нельзя. Это опасно, Жанат. Надо ждать еще месяц. Я не могу…

– Зато могу я, – резко оборвал Жанат Милу. Его рука обхватила Милу за талию, резко притянула к твердой груди, а твердые жадные губы прижались к полуоткрытым губам Милы в иссушающем и требовательном поцелуе.

Горячие ищущие губы впивались друг в друга, посасывали и покусывали мягкую плоть. Нетерпеливые языки сплелись в безумном танце, проникая глубже и пробуя на вкус друг друга и не могли насытиться.

Одна рука Жаната прижимала Милу к себе, а другая держала за затылок, направляя движения и не давая вырваться. Он целовал ее страстно и требовательно, жадно и алчно. Никто никогда так не целовал ее, помечая территорию и запечатывая ее губы огненной печатью и ставя запрет для всех остальных.

Они оторвались друг от друга только когда воздуха стало катастрофически мало, и их прерывистые сдавленные дыхания сплелись в жадных вдохах и выдохах.

Мила ощущала пожар во всем теле и не удивилась бы, если бы вся комната вспыхнула адским пламенем. Жанат все еще крепко держал ее за талию, прижимаясь возбужденным органом к ее животу, от чего ее и без того горящее нутро свело в мелких спазмах в остром желании принять в себя Жаната во всю длину и обхватить его нежно и плотно.

– Хочу, хочу, хочу, – прохрипел Жанат и его голос больше был похож на рык зверя, возбужденного долгой погоней и настигшего свою самку.

Он подхватили Милу, и понес по длинному коридору. Последняя дверь справа, которую он открыл пинком, зашел внутрь и очередным пинком впечатал дверь в косяк. Жанат опустил Милу на кровать и отошел к двери, чтобы включить мягкий свет.

Он стоял у двери, наблюдая за замершей на кровати Милой, и волчий оскал полоснул губы, а глаза стали совсем дикими, когда он прорычал:

– Сейчас, милая моя, ты начнёшь расплачиваться по длинному списку счетов, которые ты успела наработать.

Взбудораженная Мила замерла, расширившимися глазами следя, как Жанат медленно идет к ней, на ходу расстегивает пуговицы на рубашке, снимает ее и отбрасывает в сторону. Тонкая майка плотно обхватывала торс мужчины и от контраста белой ткани на темной коже у Мила пересохло во рту, а кровь прилила бешеными скачками билась в висках. Жанат одним чисто мужским движением снял майку и отбросил на пол и остановился у кровати. В полумраке спальни Мила наблюдала за игрой мышц под гладкой кожей и стиснула ноги сильнее. Даже прикосновение твердой джинсы к промежности возбуждало ее и заставило потереться бедрами друг об друга. От Жаната не ускользнула эта непрошеная ласка, и его зубы блеснули в хищной улыбке.

– Начнем расплачиваться, – медленно проговорил он. – Встань.

Мила застыла на кровати. Тело предвкушало встречу с любимым, но Мила боялась, что дрожащие коленки не удержат возбужденное тело.

Жанат ждал, пока Мила медленно поднялась с кровати. В интимном полумраке нижнего света огромная фигура Жаната казалась зловещей и громоздкой. Мила встала перед ним, с трепетом ожидая и предвкушая продолжение.

– Начнем с того, как ты дразнила меня в машине. Это раз. Раздевайся.

В тишине прозвучало шуршание ткани и Мила отбросила джинсы в сторону. Следом полетела футболка и вместе с поверхностным дыханием Милы теперь звучало тяжелое надсадное дыхание Жаната, когда его взгляд жадно оглядел идеально округлый половинки с дерзко торчащими сосками.

– Это тоже, – взгляд остановился на развилке бедер Милы, и она словно почувствовала горячее прикосновение. Кружевная полоска скользнула по ногам и мягко упала на пол.

Жанат шумно вздохнул и кашлянул. Но голос его оставался грубым и хриплым, когда он заговорил:

– Теперь за то, что прикасалась к тому пиздюку в клубе. Раздень меня.

Мила приблизилась к Жанату вплотную, прикасаясь оголёнными сосками к напряженным мышца груди Жаната и тот издал буквально звериный рык. Хлестко прозвучал отстегиваемый ремень, и Мила сняла брюки с Жаната. Он перешагнул через них и откинул в сторону вместе с носками. Миле встала на колени перед Жанатом и схватилась пальцами за черные плавки, под которыми мощный ствол члена подрагивал на уровне губ Милы. Трусы поползли вниз по сильным мощным бедрам и искрам, а длинный толстый ствол члена дерзко выбрался из плена и буквально просил обхватить его губами. «Огромная пушка», в восхищении вздрогнула Мила, оглядывая гладкую кожу с выступающими крупными венами, и облизнулась. Кончик языка нечаянно (честно, нечаянно!) коснулся возбужденной налившейся головки и Жанат резко поднял Милу и прорычал:

– Успеешь еще.

Затем подтолкнул Милу, и та упала навзничь на кровать. Жадный алчный порочный взгляд мужчины блуждал по ее обнаженному телу, и мощная грудь заходилась в хриплом дыхании. Руки, загорелые и сильные, обхватили тонкие лодыжки и широко развели в стороны. Твердый палец прижался к полоске между гладких половых губ Милы и легонько надавил, заставив их раздвинуться в стороны и открыть глазам нежные створки.

Мила уже не понимала, где начинается ее рваное учащенное дыхание и начинается грубое резкое дыхание Жаната. Вся комната наполнилась сладким запахом предвкушения, а горячие тела подогрели и без того плотный воздух до предела.

Жанат ласкал взглядом тело Милы, словно проводил по ее торчащим грудям, сведенному судорогой животу и набухшему клитору обжигающей плеткой. Темной огромной тенью Жанат наклонился к Миле и захватил ее губы в терзающем глубоком поцелуе с примесью виски.

Мила застонала прямо в рот Жаната, когда почувствовала внутренней стороной бедра лёгкое прикосновение горячего тяжелого члена. Ее рука ринулась вниз, но Жанат успел перехватить запястья, завести их вверх, и соединить вместе. Одной рукой он запросто удерживал тонкие руки Милы, не давая ей двинуться.

Темная голова наклонилась ниже и горячие губы нашли горошины чувствительных сосков, чтобы взять их по очереди в горячий плен ненасытного рта и языка. Жанат посасывал и покусывал один сосок, а другой рукой сжимал вторую грудь, перекатывая и зажимая между пальцами сосок до сладкой боли. Мила уже не контролировала себя и из пересохшего горла громкими стонами вырывалось наслаждение, которое дарил ей Жанат. Голова ее моталась из стороны в сторону, а губы шептали слова мольбы прекратить и невнятные вскрики продолжать восхитительное мучение.

– Теперь, – прохрипел Жанат, подняв голову, и обхватил нижнюю губу Милы, втянул и прикусил, – пришел момент платить за то, что играла в партизанку и рисковала собой.

Жанат привстал и направил возбужденный дрожащий ствол в сладкие истекающие складки Милы. Огромная твердая головка уперлась в горячий вход и Мила издала еще более мучительный стон, приподняв бедра в попытке как можно быстрее и глубже захватить Жаната в себя. Толстый орган уткнулся в Милу, растягивая ее до боли, и той казалось, что она не сможет принять такой огромный ствол. Милы жалобно застонала, когда сладкая боль свела спазмом влагалище.

– Нет, ты не поместишься, я не могу, – Мила почти рыдала от возбуждения, нетерпения и страха того, что все закончится, не начавшись.

– А придется, – рыкнул Жанат и одним мощным толчком вошел в Милу во всю длину, издав гортанный хрип.

Затем началось настоящее безумие тел, сплетенных в развратном танце страсти и похоти. Жанат входил в Милу мощными хлесткими толчками, выходил полностью, чтобы в следующее мгновение вновь погрузиться в горячее лоно во всю длину резко и властно. Голос Милы охрип от стонов и криков, перемежающихся с хриплыми стонами Жаната. Его член двигался в ней, как поршень, вгоняемый по самую длину всей своей мощью. Тела покрылись потом, простыни сбились в сторону, кровать ходила ходуном от сильных ритмичных движений. Наслаждение накатывало волнами, и Мила не понимала, где начинается один оргазм и начинается другой. Движения Жаната становились быстрыми и отрывистыми, а Мила приподнимала бедра, принимая болезненно-точные удары. Влагалище ее обхватывало член мощными судорогами ошеломительного оргазма, когда Жанат в последнем рывке вбился в Милу во всю длину и излился горчим семенем внутри нее, а член с благодарностью содрогнулся в тесных дрожащих складках.

«Да, он действительно такой большой», в восхищении мысленно ответила Мила на вопрос подруги, пока руки обхватили заходящееся в тяжелом дыхании тело любимого, а сладкая истома заставила уставшие глаза закрыться в сладком сне.