Текст книги "Анализ на любовь. Результат положительный (СИ)"
Автор книги: Климм Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
– Нет. Ты помог мне. Помог понять.
Мила и Архат обнялись, как добрые друзья.
– Мне пора идти, а то кое-кто, боюсь, разнесет все ваше заведение в поисках меня.
– Это уже показатель чего-то, за что стоит побороться. Но! – Архат поднял вверх указательный палец. – С такими зареванными глазками я тебя никуда не пущу, дорогая моя.
За пару минут волшебные пальцы Архата не только восстановили макияж Милы, но и сделали его ярче и лучше.
– Вот и все, теперь иди с богом, – выдохнул Архат.
У двери Мила изумленно притронулась к изумрудному халату, распахнувшемуся на груди Архата.
– Такой же, как у Жени, – пробормотала она.
– Это его халат. Когда я его одеваю, у меня ощущение, что я чувствую его объятия.
Мила поцеловала Архата в лоб и вышла из гримёрки.
А он остался один, чтобы сползти вниз по стене, вдохнуть любимый запах и затрястись в глухих рыданиях.
Глава 13
Первое, что спросил Жанат, было:
– Ты что, накрасила губы?
Мила устроилась на диване, откинув назад длинную тунику, и не спеша глотнула воды. Разговор с Архатом вывернул ей душу и вытряс последние силы. Вернувшись из темной гримерки, она словно вернулась в настоящий мир. Мир, где есть Жанат, и где у нее есть ВИЧ.
А теперь, всего неделю спустя, у нее есть еще и дурацкая любовь, с которой Мила совершенно не знала, что делать.
Твёрдые пальцы Жанат обхватили подбородок Милы и повернули к себе. Жёсткий взгляд впился в губы Милы, ища признаки чужих к ним прикосновении.
– А, да. Это Арже накрасил мне губы.
Большой палец Жаната заскользил по нижней губе Милы. Ее глупое тело вновь ожило, налилось жаром и потянулось к мужчине.
– Он накрасил тебе губы, – с расстановкой повторил Жанат. Палец чуть скользнул во влажное нутро губ Милы и она, не выдержав, облизнула его горячим языком. Ноздри Жаната раздулись, как у взмыленного жеребца. – Ты кажется забыла, что я тебе сказал.
Мила выдохнула горячий воздух в ладонь Жаната, откашлялась и постаралась вернуться в реальность.
– Не это важно. Архат сказал, что…
Рука Жаната опустилась ниже и скользнула по груди Милы, которая вновь почувствовала пьянящее возбуждение от прикосновения мужской руки к своей груди и вмиг забыла, что хотела сказать. Соски стали чувствительны и натянули ткань платья. Взгляд Жаната стал совершенно диким, а голос был полон гнева:
– А это что?!
Только тут Мила заметила, что платье на груди стало влажным от слез Архата.
– А-а-а, это от слез Архата.
Жанат буквально задохнулся от ярости и прошипел:
– Что?!
– Когда он узнал, что Женя умер, то заплакал.
– На твоей груди?!
– А что тут такого? Не могла же я оставить его в таком состоянии.
– Уверен, он нашел утешение, прижимаясь к твоим сиськам, – Жанат откинулся на диван, закинул руки на спинку и шумно выдохнул. Скулы заалели, а глаза полыхали пламенем, который мог поджечь до углей разложенные на столе блюда.
– Боже мой, он же гей, – закатила Мила глаза. На что получила еще один гневный взор.
– У него есть член?
– Насколько мы успели увидеть в танце, все причиндалы на месте, – ехидно заметила Мила.
– Раз есть член, значит он – мужчина. А я тебе говорил, что я с тобой сделаю, если ты к кому-нибудь прикоснешься.
Мила томно вздохнула, ее ладошка скользнула под пиджак. Напряженный пресс Жаната стал просто каменным от поглаживаний Милы.
– Ревнуете? – мягко спросила Мила.
В ответ Жанат кивнул на бокал и внезапно попросил Милу.
– Не могла бы ты налить мне еще?
Мила удивленно вскинула бровки, затем пожала плечом, не уловив подвоха и привстала, чтобы дотянуться до бутылки на столе и наполнить бокал. Когда она села обратно, то почувствовала под ягодицами ладонь Жаната. Мила хотела было вскочить обратно, но Жанат второй рукой усадил ее обратно.
Хлестко прозвучал приказ:
– Сидеть.
Мила замерла на месте, держа спину прямо и ощущая, как прохладная кожа согревается от горячего прикосновения. Похоть горячей волной спустилась ниже, сосредоточившись внизу живота. Палец Жаната – толстый и твердый, скользнул по складкам Милы, которые тут же увлажнились и раскрылись навстречу. В затуманенном мозгу слабо прозвучал сигнал опасности, который становился все тише и тише по мере того, как все глубже и глубже проникал палец Жаната. И вот жалкие остатки разума вскрикнули в предсмертной агонии, как Мила вынырнула из сладкого плена вожделения и распахнула глаза. Она повернула к Жанату голову и выдохнула:
– Это опасно! Так нельзя! Вы можете заразиться!
Мила хотела было вновь подскочить, но твердая рука Жаната удержала в том же положении, а тихий шепот коснулся виска.
– Не брыкайся. У меня на руке нет никаких ран и трещин. Перед твоим приходом я был в уборной и тщательно помыл руки. Так что и для тебя это безопасно.
– Дело не во мне, – простонала Мила, когда почувствовала, как палец Жаната скользнул ее глубже в нее и медленно задвигался внутри. – Вы можете…
– Опасности нет, это во-первых. А во-вторых, любой риск я беру на себя. Так что откинься назад и расслабься.
Какой там расслабься! Как можно расслабиться, когда палец Жаната уверенно и умело двигался внутри Милы, раскрывая створки шире и заставляя Милу постыдно истекать влагой прямо на его ладонь. Кончик пальца завибрировал внутри Милы, и она чуть было не застонала в голос.
Мила обхватила лицо руками и глухой стон вырвался меж стиснутых зубов Милы, когда Жанат засунул в нее второй палец.
Жанат доводил Милу до исступления резкими толчками, сменявшиеся нежными поглаживаниями стенок влагалища. Он сменял ритм и совсем прекращал его, когда видел, что Мила уже готова кончить. Затем вновь начинались до боли сладкие и мучительные вторжения огрубевших пальцев и вновь Мила заходилась в исступленном рваном дыхании и готова была умолять Жаната закончить истязание, доведя до долгожданного завершения еще одним мощным и точным толчком. Миле казалось, что она уже теряется рассудок от возбуждения и находится на грани самого первого настоящего оргазма, когда Жанат точно почувствовал момент и вытащил из нее пальцы. Мила ошарашенно посмотрела на Жаната, не в силах справиться с дыханием, которое рваными вдохами и выдохами вырывалось из искусанных губ. А Жанат, не смотря на огромный ствол члена, натянувшего ширинку до предела, откинулся на спинку дивана и спокойно проговорил:
– Так что сказал Архат?
Мила вскочила на ноги и почувствовала, что дрожащие коленки не держат ее. Но все же высоко вскинула голову, поймала удивленный взгляд Жаната и бросила:
– Наши дела на сегодня закончены. Я ухожу, – и направилась к выходу.
Мила шла, держа спину прямо и при этом со стыдом и ужасом чувствуя, как горячая жидкость потекла по внутренней стороне бедра. Чертов ублюдок! Заставил истекать на глазах у всего зала, но так и не довел дело до конца. Миле казалось, что даже кончики ее волос дрожат в возбуждении, и она боялась, что все вокруг замечают ее состояние.
Хотя к этому времени самое интересное в клубе только начиналось, и почти у каждого мужчины на коленях сидело под одному полуголому парню.
У выхода Мила невольно поёжилась. Появилось навязчивое морозящее ощущение, словно вдоль позвоночника провели стальным лезвием. Чей-то взгляд внимательно провожал ее, ловя каждое движение. Мила обернулась, но Жанат стоял у столика, разговаривал с Салемом и не смотрел на Милу. Встряхнув головой, Мила вышла в распахнувшуюся дверь.
Ночной воздух немного отрезвил Милу, и она почувствовала приятную прохладу, которая окутала ее бедра, немного остудив пыл и вернув мозги на месте.
Какого черта она там творила?! Что бы ни говорил Жанат, риск заражения был очень велик, и вся ответственность и груз легли бы на Милу, если бы не дай бог, Жанат заразился бы от нее вирусом!
Ночной ветер обдул полуголое тело Милы, и она вздрогнула. Обняла себя за плечи, стиснув пальцами предплечья, и начала выглядывать машину с Семеном за рулем.
Внезапно на озябшие плечи опустился теплый пиджак, окутав Милу тем же знакомым и ставший привычным запахом Жаната. Он стоял рядом с сигаретой в зубах. А Мила поняла, что имел в виду Архат, когда говорил, что чувствует объятие Жени, когда одевает его халат.
Взмах рукой и черный зверь медленно выехал из-за поворота и плавно остановился перед Милой и Жанатом.
– Как прошел вечер? – спросил немного сонный Семен.
– Хуже не бывает, – прошипела Мила и проскользнула в салон.
Машина тронулась в путь. Жанат приспустил стекло, выдыхая терпкий дым и впуская прохладный воздух порочного города, не спящий даже глубокой ночью.
– Так что сказал Архат?
Мила сдержала желание послать Жаната к черту вместе с его вопросами и пожеланием оставить ее в покое. Но гордость взяла вверх и Мила постаралась ответить самым спокойным тоном, на который была способна:
– Он почти ничего не знает. Сказал про микрочип. Подсказал, что искать надо там, где умер Женя. Вот и все.
– Да, не густо, – равнодушно бросил Жанат и выкинул окурок. Стекло вновь поползло вверх, отрезав их от внешнего мира.
– Что будете делать? – устало поинтересовалась Мила.
– Действовать, – просто ответил Жанат и Мила вздрогнула. Слишком много непреклонной решимости прозвучало в мужском голосе.
Но она не стала задавать лишних вопросов и позволила усталому телу почувствовать приятную теплоту пиджака. Слишком многое нужно было Миле обдумать, слишком за многое себя поругать.
Сладкий Салемушка был прав, когда говорил, что их ждет незабываемый вечер.
Слишком много воспоминании осталось от этой ночи, которые гарантировали Миле бессонницу на протяжении очень долгого времени.
Сон удушающим одеялом накрыл Милу. Ей снились обрывочные кадры, в которых главную роль играл ее главный истязатель с горящими глазами. Безумные кадры проносились в жадном сновидении.
Мила чувствовала прохладные простыни под собой и приятную тяжесть горячего тела, накрывшего ее и отрезавшего от всего мира. Сплетение тел высекало огненные всполохи, и комната вспыхнула ярким пламенем. Грубое и мощное вторжение огромного члена, и Мила обхватила горячими складками пульсирующий орган. Она ощущала его точный размер и форму, ловила движение бедер…
Мила со слабым вскриком проснулась и резко села в кровати.
Тело горело, пот пропитал тонкую ночную рубашку, а сердце заходилось в удушающем стуке. Мила почувствовала влагу между ног и со стоном обхватила ноги и прижала их к груди.
Что-то было не так.
То же ощущение стального клинка, что было у выхода из клуба, вновь появилось в теле Милы. Предчувствие леденящим ушатом окатило Милу, заставив вскинуть голову.
На кресле у ее кровати сидел мужчина и смотрел прямо на нее.
– Хуан, – вырвалось из онемевших губ Милы, прозвучав слабым сиплым шелестом.
– Миля, здасьтите, – китаец ехидно улыбался, оглядывая напряженное тело Милы. – Как давно мы с вами не виделись, – пропел он на чистом русском, без намека на акцент.
– Что… – Мила замолкла, так как от страха в ее легких не осталось воздуха, а мысли затерялись под алчным взглядом узких глаз.
– Что я тут делаю? – продолжил китаец, сложив маленькие руки домиком и уперся в них подбородком. – Я пришел за тобой, моя милая.
Слова, сказанные тихим голосом и сопровождаемые кривой улыбкой, удушающей удавкой легли на шею Милы, заставив откатиться на другой конец кровати.
– Я буду кричать, – прохрипела Мила.
– Ах, как я люблю эти дорогие отели, – китаец взмахнул рукой. – Все для комфортного пребывания и спокойного отдыха, начиная от таблички «Не беспокоить» на двери до звуконепроницаемых стен.
– Что вам нужно? Зачем я вам?
Мила судорожно соображала, чем можно вооружиться, но на тумбочке у кровати не было ничего, чем можно защититься.
Кроме телефона.
Стоит только дотянуться до трубки, набрать цифру «0» и дозвониться на ресепшен. Мила миллиметр за миллиметром двигалась к телефону, стараясь отвлечь китайца разговорами.
– Вы были сегодня в клубе?
– Ах, да. Жаль, что нам не удалось свидеться там. Но этот чудовищный человек рядом с тобой отбивает всякое желание к общению
– Но зачем вы тут? Я ничего не знаю. Я лишь жертва обстоятельств.
– Ах, как был бы прекрасен мир, если бы он был полон подобных жертв, скачущих на руках мучителя и кончающих во сне. Тебе ведь снилось что-то очень грязное, не так ли, Мила? – китаец тоненько засмеялся.
– Это не твое дело, – отбила Мила. Еще немного, и трубка в нескольких сантиметрах от руки Милы.
– Как это было… сладко, – китаец мелко вздрогнул, – наблюдать, как твое тело мечется в постели, ища выплеска, который ты не получила в клубе.
Мила почувствовала горькое отвращение, когда поняла, что этот вонючий вертлявый китаец стал свидетелем тайных и сладких игр между ней и Жанатом. Она медленно завела руку за спину. Еще чуть-чуть.
– Я хотел было тебе помочь и завершить начатое этим … чудовищем, – выплюнул китаец. – Но проблема в том, что я намного брезгливее твоего возлюбленного.
Мила резко схватила трубку и попыталась набрать одну лишь цифру, которая могла спасти ее из маленьких отвратительных рук Хуана, как оглушительная тишина ударила ей в ухо. Телефон молчал. Мила ошарашенно и хаотично нажимала на кнопки на телефоне, а Хуан с улыбкой наблюдал за истеричными движениями Милы.
Затем он встал и приблизился к кровати. На нем был черный спортивный костюм, облегающий тонкую фигуру, и под эластичной тканью угадывались узловатые напряженные мышцы. Китаец медленно натянул перчатки из черной лайкры, залез ногами в кроссовках на постель и теперь возвышался над Милой, которая сжимала в тонких пальцах молчащую трубку и с ужасом смотрела на него.
– Нам предстоит небольшое путешествие. И ты, Миля, – пропел Хуан, – будешь моей спутницей.
Мила открыла рот и громко закричала, но ее истошный крик был прерван мощным ударом. Остатки разума взмахнули крыльями и вылетели из ослабевшего тела.
«Жанат, помоги», были последняя мысль, прежде чем она провалилась в густую темному.
Китаец спрыгнул с кровати, подхватил скрючившуюся фигуру, и порадовался, что девушка оказалась такой легкой. Лучше убраться отсюда как можно быстрее.
Если этот оборотень узнает, что сделал Хуан с его Милой, то смерть будет самым сладким спасением от его ярости.
Глава 14
14
Все далее происходящее напоминало фильм ужасов, которые в детстве смотрела Мила, прячась под одеялом, высунув лишь огромные глазки и следя за страшными мучениями героев. После этого она долго не могла уснуть ночью. Тогда в комнату заходил отец, смачно ругался, присаживался рядом с Милой и начинал сварливо ругать дочь и раскрывал все тайны закадровых съемок. И Мила успокаивалась, ведь рядом большой и сильный папа, который даже если не поцелует на ночь, то неловко коснется мягких кудрей Милы огромной ладонью и пробасит:
– Еще раз будешь хныкать над ужастиками – выпорю. Дочь Омарова должна быть сильной и бесстрашной.
«Я постараюсь быть дочерью Омарова, папа», подумала Мила. Но это так тяжело, когда сидишь в темной пустой комнате, привязанная к металлическому стулу кожаными ремнями и прохладный ветер задувает из пустых оконных проемов, а полуголое тело съеживается от холода и страха.
В какой момент все стало так плохо? Всего несколько часов назад Мила сидела в надежных объятиях Жаната и наслаждалась их сладким порочным флиртом, а сейчас она привязана к стулу и голые ступни ощущают обжигающий холод бетонного пола.
Хуан точно подгадал момент, когда Мила пришла в себя. Его маленькая фигура мрачной тенью появилась из-за двери. Глухо лязгнула старая щеколда.
– Ты пришла в себя, милая моя.
– Хуан, пожалуйста, отпусти меня. Я ничего не знаю.
– О-о-о, – протянула Хуан и в его руках звякнула металлическая цепь. – Совсем недавно я слышал эти же слова из уста сладкого мальчика. Как он орал, ух!
Хуан зашелся в противном тонком смехе, а из узких глаз потекли слезы.
– Архат, – прошептала Мила. – Что ты с ним сделал?
– Мы с ним славно повеселились, – Хуан проверил на прочность цепь и его звон ржавым гвоздем прошелся по оголенным нервам Милы. – Все именно так, как он любит. Эти геи такие неженки! – с отвращением выплюнул Хуан и приблизился к Миле.
– Где он? Что ты…
Мила задыхалась от поступившей горечи, когда увидела, что к тонкой талии Хуана привязана резиновая дубинка.
– Он оказался таким слабаком, – расстроенно протянул Хуан. – Надеюсь, ты продержишься дольше. Уж я об этом позабочусь.
– Что ты пытаешься узнать? Что тебе нужно?
Милы пыталась выпутать тонкие запястья из обжигающих оков ремня. Но, видимо, Хуан отлично знал свое дело, потому что жалкие попытки Милы вырваться лишь сильнее стянули руки и оставили кровавые следы на нежной коже.
– Мне нужно то, что управляет миром, – Хуан величественно возвел руки к потолку. – Информация.
– Какая?
– Где флешка?
Вопрос был задан серьезным голосом и Мила перестала вырывать руки и растерянно поглядела на Хуана.
– Какая флешка?
– Флешка Жени, в которой этот пидорас хранил все доки против Йенсена.
Йенсен. В памяти Милы заскользили титры из газет с этим именем, а в ушах звучали голоса ведущих новостей, которые чуть ли не каждый день говорили об участии Йенсена в самых крупных сделках, приносившему ему огромные состояния. Вот значит кто был нужен Жанату. И Жене. И Хуану.
Мелкая дрожь прошла по коже Милы, когда она поняла масштабы операции.
– У меня ее нет, – растерянно ответила Мила. – Честно.
– Нет? – удивился Хуан. – Как так? Ведь она пропала как раз после того, как ты вышла от Жени, оставив его истекать кровью.
– Но… – беспомощно пробормотала Мила. – Я не понимаю. Я ничего не брала…
Слова застряли в горле Милы, когда она вспомнила тяжесть сжатого в руке пресс-папье.
– Да, да, да, – закивал маленькой головой Хуан. – Именно об этом я говорю. Пресс-папье, которым ты укокошила Женю.
– Это ты его убил! – вскрикнула Мила.
– Я всего лишь доделал то, что ты оставила на полдороги. Он все равно был не жилец. С его заразой он протянул бы еще сколько? Месяц? Два?
Мила потрясенно молчала. Она не могла, не могла сказать Хуану, что пресс-папье со спрятанной внутри флешкой находится у Жаната. Хуан ее не отпустит в любом случае, Мила видела это в горящих узких прорезях глаз. А после того, как он разберется с Милой, то придет очередь Жаната. А этого Мила не могла допустить. Пусть даже ценой своей жизни, но она не могла выдать Жаната и рисковать его жизнью.
Лишь бы он был жив, а Мила… У нее все равно нет смысла жить без него, а Жанат возможно заинтересован в Миле, но не настолько, чтобы связать свою жизнь с ее диагнозом.
«Лишь бы ты был жив и здоров», помолилась Мила и ее уста навсегда запечатались, отказываясь вымолвить правду.
– Ну, так где флешка? – нетерпеливый голос Хуана вернул Милу в холодную темную комнату. Мышцы ее затекли от долгого сидения, обездвиженное тело ломило от боли, а руки и ступни, обхваченные веревкой, горели огнем. Но единственной мыслью, которая билась в равнодушном мозгу Милы, было: «Лишь бы ты был жив и здоров».
– Я выкинула ее, – промолвила Мила.
– Да неужели? И куда же?
– Не помню. Кажется, в мусорку во дворе. Поэтому теперь тебе придется порыться в вонючих отходах, чтобы найти ее.
– Не дури мне мозги! – тонким голосом прокричал Хуан, и точный удар пришелся по скуле Милы, заставив ее откинуть голову почти до хруста.
– Ничего, – пробормотала Мила. – Тебе не привыкать. Ты сам воняешь, как чертова дюжина мусорных отходов.
Еще один удар, и в ушах Милы тоненько зазвенело. Во рту появился металлический привкус крови.
– Куда ты дела флешку? – с расстановкой просил Хуан.
– Почему ты так долго ждал, если мог забрать раньше? И откуда ты вообще про нее знаешь? – Мила сморщилась от ощущения ноющей боли на левой стороне лица. Этот ублюдок кажется оставил ей пару приличных синяков.
– А ты думаешь, кто помог Женечке сбежать от Йенсена? Кто собрал большую часть документов? Это был я, – выделил Хуан и его глаза налились ненавистью: – Я работал у Йенсена охранником, но какие гроши я получал в сравнении с тем, что я могу получить за компромат. А Женя был тот еще хитрец. Забрал флешку на хранение и обещал, что мы вместе ее используем данные, и Йенсен отвалит нам миллионы. Но время шло, а Женя стал все больше отдаляться, строить какие-то свои планы, в которые я не входил. Я понял, что он хочет меня бортануть. Этот пиздюк никогда не говорил, где хранит флешку, поэтому я не мог его прикончить раньше времени. Хотя с удовольствием сделал бы это, – прошипел Хуан и гримаса одержимости скривила его потное лицо: – Прежде, конечно, я бы развлекся с ним как следует, как с его сладким мальчиком.
Мила вздрогнула и явно представила, как красивое тело Архата сжимается в судорогах, а из красивых печальных глаз медленно вытекает жизнь. Хуан тем временем продолжил:
– А когда я зашел в комнату, Женя пытался встать и первым делом спросил про пресс – папье. В панике он признался, что именно в нем хранил флешку, и тогда я понял, что Женя мне больше не нужен. Кстати, он пожелал тебе пройти все круги ада, когда понял, что ты забрала его тайник, – Хуан мерзко хихикнул и хлопнул в ладони. – Что ж, я исполню последнюю волю хозяина.
Хуан приблизил к Миле лицо, и она ощутила омерзительный кислый запах пота, который заставил ее поморщиться и отвернуться.
Хуан схватили Милу за волосы и повернул к себе.
– Это что же? Наша принцесса смеет брезговать меня? Забыла, у кого в венах течёт заразная грязная кровь?! Как только этот оборотень глянул на такую как ты? – Хуан брезгливо оглядел тело Милы, скрытое под тонким кружевом ночнушки персикового цвета.
Мила купила ее на деньги Жаната. Она долго бродила в магазине нижнего белья, перебирая воздушные кружева и мечтая, как бы отреагировал Жанат, если бы увидел ее в таком обличие. И теперь этот грязный уродец прошелся по ее напряженному телу, словно провел склизкими щупальцами, и увидел то, что было уготовано для другого мужчины. И Милы не выдержала.
– Уж лучше быть вирусной, чем вонючим грязным китаезой, как ты! – Мила выплюнула в лицо Хуана кровь, накопившуюся у нее во рту. Хуан с визгом принялся стирать скользкий плевок с лица и истерично умываться водой из бутылки.
Хуан тщательно вытерся белым платком и отбросил его в сторону. Затем он глянул на Милу. Черные глаза недобро сверкнули в темноте.
Хуан вытащил из рюкзака медицинскую маску и затянул узелки на шее.
– Так и знал, что она мне пригодится.
Затем поднял маску и повязал верхние шнурки. Лишь горящие глаза светились маньячным блеском поверх белоснежной ткани.
– Да начнется пиршество.
И оно началось.
На Милу обрушились удары по лицу, по груди, по ногам и боль накатывала мощными сокрушающими волнами. Кажется, даже кончики ресниц дрожали от боли, когда Мила открыла заплывший глаз, чтобы посмотреть на своего мучителя, который наматывал на кулак металлическую цепь и переводил дыхание.
– Ух! А ты крепкая, – весело засмеялся Хуан. – Это просто дар божий! Знаешь, твои предшественники были таки-и-и-ие хиляки, что теряли сознание, когда я расшатывал им зубы. Но ничего, у нас все впереди.
Мила слабо выплюнула кровь, и она попала на ее ночнушку. Невозможно было понять, какого цвета было это кружевное чудо, так как сейчас она превратилась в грязные лохмотья от кровавых разводов и отпечатков кроссовок Хуана. Тоненькие бретельки держали топ на худых плечах, уже алеющих синяками. Мила с отрешенным болезненным безразличием смотрела на свои ноги, покрытые багряными царапинами и порезами.
Боль притаилась в глубине комнаты, чтобы заново наброситься и электрическим током пройтись по измученному телу Милы. Она взвыла, когда тяжелая металлическая цепь хлестко опустилась на ее спину, оставив пылающий огнем след.
Мила хотела что-то сказать, но опухшие губы не желали разлепляться, и из ее груди вырвалось лишь жалкое хрипение.
– Что? Ты хочешь что-то сказать? – Хуан приподнял брови и приблизил ухо к губам Милы. Она собрала жалкие остатки сил, ухмыльнулась через силу и выдохнула предсмертным дыханием.
– Он выудит уздечку из твоего маленького члена и сыграет на ней, как на банджо за все, что ты со мной делаешь.
Мерзкий смех Хуана поднялся до высокого потолка и отскочил от бетонных стен.
– Теперь я понимаю, что он в тебе нашел. Жаль, что сейчас он тебя никак найти не сможет.
«Жанат, помоги», простонало обезумевшее от боли сознание, как вдруг на улице послышался шум. Хуан принял настороженную стойку и подошел к окну.
– Черт! – прошипел Хуан и оглянулся к Миле. – А он у тебя быстрый.
Затем схватил рюкзак, закинул на плечо, и ринулся к другому окну.
Мила не понимала, о чем говорит китаец. Она уже успела попрощаться с жизнью, и ничего ее больше не волновало, лишь бы мучения кончились как можно быстрее.
– Нам придется закончить в другой раз, милая. А может и не придется, – прохрипел Хуан, перешагивая через подоконник. – Ты уже не жилец. Прости, прощай!
С этими словами Хуан исчез за окном.
Истерзанное тело Милы держалось на стуле лишь благодаря крепким узлам. Боль стала постоянной подругой Милы, совместно с вирусом гуляя в ее теле и заставляя сердце биться в мучительных судорожных перестуках.
«Боже сделай так, чтобы все закончилось как можно скорее», слабо помолилась Мила, когда услышала громовой голос Жаната.
– Мила! Мила, где ты?
Он впервые назвал ее по имени, глупо радовалось израненное сердце. И только Мила хотела окликнуть его, как ее заплывшим глазам предстало ее тело – в кровавых разводах, в ранах и синяках.
Господи, он ведь может заразиться!
Хотя можно было избежать прямого контакта ее ран к телу Жаната, но Мила уже теряла связь с реальностью и думала лишь о том, что не может допустить даже малейшего риска заражения.
«Лишь бы ты был жив и здоров».
Эта молитва запечатала и без того спекшиеся губы и Мила не произнесла ни слова, когда вновь услышала голоса, выкрикивавшие ее имя.
Мила молчала. Мучительное осознание близости Жаната отдаляло ее от заветной мечты быть с ним.
– Ладно, ее тут нет. Ищем снаружи, – вдруг проговорил Жанат и шум за дверью стих.
Только через минуту после наступившей тишины Мила позволила себе болезненный стон, наполнивший комнату сменившимся рыданием. С опозданием Мила услышала, как дернулась ручка двери и когда та не поддалась, послышался громовой разбег. Одним четким яростным ударом плеча Жанат снес дверь с петель и его глаза нашли Милу в середине комнаты
– Мила, – в ужасе прохрипел Жанат и подбежал к ней.
– Не трогай, – прохрипела Мила. – Ты заразишься.
– Господи, милая моя, что же ты наделала, – хрипел Жанат, отвязывая Милу от пут. Ее обессиленное тело упало в сильные руки Жаната и горькие слезы с примесью крови оставили разводы на белой рубашке Жаната.
– Лишь бы ты был жив и здоров, – из последних сил шепнула Мила, с благодарностью и остервенением вцепившись в широкие плечи Жаната. Он поднял ее на руки и вынес из комнаты, на ходу отдавая кому-то отрывистые приказы.
Жанат осторожно положил измученное тело Милы на заднее сидение, а сам втиснулся в узкий проход и сел на пол.
Мила уловила ошарашенный взгляд Семена, который втопил педаль газа до упора и помчался вперед на предельной скорости.
А Мила лежала, тихо наслаждаясь прохладой ладони Жаната на лбу. Его глаза, полные боли и еще какого-то непонятного огня, смотрели на Милу с нежностью.
Последние слова, которые услышала Мила перед сладким забытьем, был шепот, сиплый и прерывистый, полный бессильной ярости:
– Я выставлю тебе счет еще и за это. И так просто ты не отделаешься, милая моя.
Слабая улыбка замерла на губах Милы, когда она потеряла сознание.
Она не почувствовала прикосновения твердых сухих губ Жаната к своим губам и не услышала хриплых молитв из мужских уст.
Пик, пик, пик.
Тонкий свербящий звук ворвался в искаженное подсознание Милы.
Пик, пик, пик.
«Выключите звук», хотела сказать Мила, но губы ее не слушались, и Мила растерянно охнула про себя. А когда она попыталась пошевелиться, то боль миллиардами иголок прошлась от макушки до пят. И даже тогда из груди вырвался лишь глубокий вдох вместо крика, полного иступленной боли.
«Неужели это мое сердце бьется? Так слабо», отстраненно удивилась Мила.
Ей казалось, что она привыкла к боли и мучениям за время, проведенное в клинике три года назад. Но то, что она пережила тогда, показалось ей нежным щекотанием беличьей кисточкой в сравнении с той агонией, в котором находилось ее тело сейчас.
Потом Мила почувствовала чье-то прохладное прикосновение ко лбу и чуть не заплакала, когда узнала шершавую широкую ладонь Жаната. Но вместо рыданий из уголка глаз Милы вытекла одинокая горячая слезинка, скатилась по истерзанной скуле и затерялась в висках.
Но это все ничего, ничего. Она потерпит, она переживет. Она через все пройдет, пока Жанат рядом с ней, а его твердая ладонь покоится на ее лбу.
Следующее возвращение к реальности было еще более мучительным.
Боже, божечки мои! Что с ней сотворил этот вонючий китаец такого, что каждая мышцы Милы наполнялась огненным спазмом, не давая пошевелиться!
Мила сделала несколько глубоких вдохов и почувствовала, что грудь стянута тугой повязкой. Невозможно даже пальцем шевельнуть без боли. Но Мила была бы не Милой, если бы все же не попыталась хотя бы открыть глаза.
Зрение было затуманено и Мила несколько раз моргнула, чтобы смахнуть пелену. Все тот же писк, на этот раз учащенный и ритмичный, звучал в комнате.
Мила слабо застонала и почувствовала, как над ней кто-то склонился. Нос уловил сладкий запах барбариса, а мягкая ладошка нежно погладила ее по руке. Что-то знакомое прозвучало в тихом женском шептании:
– Срань господня, вот это тебя отделали.
Сонька! Господи, что она тут делает? Или Мила уже окончательно сошла с ума и ей чудится до боли знакомый запах подруги, и ее ироничный голос, в котором прятались боль и сострадание?
– Сонька, – прохрипела Мила.
– Что ж, теперь мы хоть знаем, что ты в своем уме, – опять прошептала Соня и попыталась улыбнуться. Но черты ее лица исказились и слезы полились из ярких голубых глаз.
– Не плачь, – тихо прошелестела Мила.
– Боже, ну и дурная же ты! – всхлипнула Соня и все же улыбнулась сквозь слезы. – Да я три литра слез выплакала за неделю, пока ты тут была. Вон, ведёрко даже стоит.
Неделя? Ух, сколько всего она наверно упустила. Хотя если подумать, ничего важного. Самое важное – это Хуан, которому удалось сбежать. А значит сейчас в опасности…
– Жанат, – простонала Мила, пытаясь глазами передать подруге сигнал опасности, чтобы та бежала и спала Жаната. Мила возненавидела свое слабое тело, которое вновь переполнилось болью, когда она попыталась пошевелиться.
– О, твой цербер жив и здоров, как ты и просила, – ухмыльнулась Соня и Мила приподняла брови в немом вопросе. – Да, именно это ты и просила в лихорадке. Ну ты че, Милка, совсем молитв не знаешь, кроме этой?
Мила слабо улыбнулась Соне. Вот она, ее верная подруга, с озорной улыбкой и такой непривычной болью в красивых глазах.
