Текст книги "Девятиэтажка 5 (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

А ещё дальше, в километре с лишним от посада, окружённый земляным валом, расположился новый пороховой завод. Дробильный цех, смесительный, гранулятор, сушильни, склад готовой продукции. Дополнительно к имеющимся мощностям завод давал пятьсот килограммов пороха в месяц. Что было сейчас очень не лишним.

Жилые кварталы тоже выросли. Добавились три казармы на двести человек каждая. Госпиталь на пятьдесят коек, одноэтажный, с операционной, перевязочной, и изолятором. Рядом бревенчатое ремесленное училище на сотню учеников. Там учили тех кто потом вставал за наковальни, работал на мельнице, плавил руду и пек хлеб.

Разрослись и склады с амбарами вдоль портовой зоны. Места для хранения катастрофически не хватало, и их лепили из чего попало. И доски, и мазанки, и бревна – там смешалось всё.

Сергей перевёл взгляд дальше, на верфь, которая лежала в четырёх сотнях метров к востоку от посада, на пологом спуске к воде. Землю там выровняли, укрепили камнем в нужных местах. Дно в прибрежной зоне углубили до трёх метров.

Если раньше все было под открытым небом, то сейчас старались укрывать. В первую очередь лес. Под навесами лежали штабеля дубовых досок, сосновые и лиственные бревна. Брёвна на подкладках, с зазорами для просушки. Рядом поставили полностью крытый сруб склада металла в котором хранили листовое железо и различный крепёж. За ним расположился склад хранения такелажа с парусиной, канатами, блоками и юферсами. Ещё дальше, в самом конце, поставили смоловарню, где варили смолу для пропитки такелажа и прочего.

Плотницкий цех был открытым, но часть пряталась под навесом. Верстаки, козлы, пилы, буравы. Механическая пилорама работала пока с приводом от волов, но в ближайшем будущем тоже должна обзавестись паровой машиной. Там, под теми же навесами, крутили канаты из пеньки, кожи, и конского волоса.

Стапеля были с теми же, что и по осени, кораблями. Такая заминка объяснялась тем, что основные силы были сосредоточенны на пароходе.

На первом стоял галеас, давно почти готовый, но так и не законченный. На втором тоже был галеас, этот доделали процентов на семьдесят. Корпус был уже обшит, стояли мачты и шел монтаж палубы. На третьем еще один галеас – но в самом начале.

На четвертом стапеле заложили пароход, так же на основе трофейного дромона. Готов он был процентов на восемьдесят, ждали паровую машину, которую обещали минимум через месяц. Её делали мощнее, но что-то не выходило с котлом.

Еще два стапеля был отданы под шлюпы. Один был почти готов, второй наполовину.

Сергей смотрел и думал, что Бородин все же не прав, когда говорил что год ничего не решит. Решит, и даже очень. Главное не терять темпов, и тогда все получится.

Глава 12
Владимир Владимирович

Докурив, Сергей постоял ещё немного, глядя на посёлок. Потом выбил трубку, сунул её в карман и пошёл внутрь, собираясь проведать Владимира. Он тянул с этим всё утро, боясь узнать, что тот умер. Ведь пока не знаешь, надежда есть, а как узнаешь, то всё, конец.

Но идти всё равно надо.

Квартира, где оперировали князя, находилась в этом же подъезде, поэтому доспехи Сергей надевать не стал. Так и пошел в домашнем.

На площадке было тихо. Только где-то наверху, слышались приглушенные голоса.

Дверь открыл Андрей. Судя по тому, как он выглядел, ночью поспать ему не удалось. Увидев Сергея, посторонился, пропуская.

Сергей вошёл, сразу увидев лежащего на кровати Владимира.

– Ну что, как он? – спросил он.

Андрей пожал плечами, но, увидев, что Сергей ждёт более внятного ответа, вздохнул и принялся объяснять очевидное.

– Смотри. Рана сама по себе – не приговор. Ткани повреждены, но если вовремя остановить кровь, промыть и наложить чистую повязку, организм может справиться. У молодых, здоровых, сытых – шансы хорошие. У стариков, у ослабленных – хуже. Но главная беда не в ране. Главная беда – то, что в неё попадёт.

– Заражение?

– Ну да. Пока непонятно, поэтому и говорю что не знаю. Были бы антибиотики, тогда другой разговор. Но их нет, так что…

Здесь, без лекарств и нормального оборудования, умирали часто. Хотя и не так, как могли бы. Главная беда – отсутствие антибиотика. Микробиолог только этим и занимался, но пока безрезультатно. Несколько доз он выделил, но их можно было колоть только тем, у кого уже совсем не оставалось шансов. Потому что вреда от такого лекарства могло быть больше, чем пользы.

С наркозом решили – тут старо как мир. А вот с чем-то более сложным пока не получалось.

– У кого-то из наших точно есть лекарства, – тихо сказал Сергей.

Андрей усмехнулся.

– Есть. Только кто ж отдаст? Все понимают: сегодня отдашь чужому – завтра твоему не хватит. А если с родными что?

Сергей промолчал. Крыть было нечем. Он и сам знал: в чужих закромах лежат и обезболивающие, и жаропонижающие, и даже антибиотики. Но попробуй отбери.

Он подошёл к Владимиру, присел рядом на табурет. Тот лежал на спине, укрытый до подбородка. Дышал уже ровнее, чем вчера, и лицо чуть порозовело. Хотя, может и показалось.

Андрей по-прежнему стоял у окна, сложив руки на груди.

– Как так получилось-то?

Сергей поднял на него глаза.

– В смысле?

– Ну, с князем. С этим… – Андрей неопределённо повёл рукой, не находя нужного слова. – Со всем. Инсценировка. К чему такая секретность? Могли же просто сказать, что болен, что плохо, что лекари борются. Зачем было объявлять, что умер?

Сергей помолчал. Потом ответил, не оборачиваясь:

– Ты кино про сыщиков смотрел? Ну, там где важных свидетелей или ещё кого объявляют убитыми, чтобы потом – р-раз! – и поймали злодеев.

Андрей кивнул.

– Ну конечно. Только то кино, а здесь по-настоящему.

Сергей усмехнулся.

– А тут, Андрюха, теперь всё по-настоящему. Натур продукт, так сказать.

Он сказал это с той иронией, какая появляется у человека, который давно перестал удивляться. Андрей не ответил, только чуть заметно кивнул, принимая услышанное.

Сергей поднялся, поправил одеяло на князе и обернулся.

– Курить на кухне?

Андрей замотал головой.

– Не, что ты. В подъезд пошли, тут нельзя.

Они вышли. В подъезде по-прежнему никого не было. Андрей прихватил пару табуреток, поставил у стены. Сергей хмыкнул, но ничего не сказал. Сел, достал трубку. Андрей вытащил из кармана нарезанные листы от какой-то книги. Сергей раскрыл кисет, угощая. Андрей взял горсть, принялся крутить самокрутку.

– Не жалко книжку-то? – спросил Сергей.

Андрей мотнул головой.

– Неа, она и так драная была. К тому же муть. А мне бумаги на всю жизнь хватит. Я ведь редко курю, только когда угощают.

Сергей хмыкнул. Табак действительно был доступен не всем. Однако обделять врача – это показалось ему свинством. Он предложил поделиться, но Андрей замотал головой:

– Не, спасибо, здоровше буду.

Закурили. Андрей закашлялся, потом привык. Помолчал, глядя в потолок. Спросил:

– А хоронить как? Не обычный же мужик помер, а событие.

Сергей затянулся, выпустил дым.

– Событие, – согласился он.

Сергей не знал, как сделать так, чтобы все поверили.

Это же не закрытый гроб – тут вообще гробов не было. У русов и варягов покойников сжигали. А как сжечь чтобы лица не увидели? В закрытом шлеме, как рыцаря? Нет, не пойдёт. Шлем на погребальном костре – ещё куда ни шло, но чтобы до того лицо скрыть – не поверят.

А если вообще отложить тризну?

Сергей задумался. Теоретически, наверное, можно. День, два, три – это допустимо. Но толку от такого срока? Тут недели нужны, если не месяцы. Но это ведь не кочевники, что могут таскать за собой тела покойников месяцами, чтобы похоронить в нужном месте. Ни у русов, ни у варягов так не заведено: где убили, там и сожгли.

По-хорошему было где-нибудь выставить тело, показать желающим, чтобы убедились, типа прощание. Ну и там уже слухи сами пойдут: не просто так сказали, что помер, а на самом деле все убедились.

– Слушай, – Сергей кивнул на дверь квартиры в которой лежал князь, – а долго он так будет лежать?

Андрей пожал плечами.

– Как – так?

– Ну… – Сергей пошевелил пальцами в воздухе, подыскивая слово. – В отключке. Без сознания.

Андрей затянулся, и с наслаждением выпустил дым в потолок.

– Точно не скажу. Может, день. Может, два. Может, три.

Сергей задумался.

– Нет, то что живой видно. Особенно если кто-то подойдёт ближе, присмотрится, то наверняка заметит. – сказал он.

Андрей пожал плечами.

– Видно.

Но Сергей не сдавался.

– А что если чем-то его загримировать, намазать краской какой-то, как труп? Какую-нибудь подложку на грудь сделать, чтобы она не поднималась. Что-то такое… – предложил он.

Андрей на секунду задумался, потом сказал, неопределенно разводя руками.

– Можно попробовать. Но всё равно как-то так подать, чтобы близко не подходили.

Сергей уже загорелся идеей.

– Точно! А как простятся, сжигать другого положим. Шлем с личиной натянем, кто там будет присматриваться?

Но Андрей опять засомневался.

– Слушай, но если он очнётся в этот момент? Ну, там моргнёт или ещё что – как тогда?

Сергей усмехнулся:

– Ну… Значит объявим чудом. Скажем, боги вмешались, – вернули нам князя. Так может, даже и лучше будет, интереснее.

Докурив, они вернулись в квартиру.

Разумеется, Сергей не думал куда-то вытаскивать князя. Если показывать «труп», то только здесь, в девятиэтажке. Собрать самых, так скажем, близких, и провести их в девятиэтажку, чтобы увидели князя. Поставить кровать где-нибудь в тёмном углу: чтобы не было видно деталей. Будут по одному заходить, прощаться и выходить. А там уж они сами разнесут что видели.

Не откладывая в долгий ящик, Сергей поднялся к генералу.

Тот сидел за столом на котором дымилась чугунная сковорода, стояла кружка с каким-то отваром, лежала карта, придавленная солонкой. Генерал был в домашней рубахе с расстёгнутым воротом. Увидев Сергея, кивнул на табурет напротив.

– Садись. Есть будешь?

– Нет. – Сергей опустился на табурет, помолчал. – Я по делу.

– По какому?

Сергей не ответил сразу. Взял со стола пустую кружку, налил себе из стоявшей рядом турки пшеничного кофе, сделал глоток. Генерал же отрезал себе кусок мяса и принялся сосредоточенно жевать.

– Есть идея… – начал Сергей, и пока генерал справлялся с мясом, изложил суть.

Генерал дожевал, отодвинул тарелку, вытер рот полотенцем. Взял со стола трубку – она лежала тут же, поднялся.

– Пойдём.

Он вышел на балкон, и Сергей последовал за ним. Там генерал закурил, выпустил дым в сырой воздух и, наконец, заговорил:

– Идея рабочая. Но с оговорками. – Он повернулся к Сергею. – Первое и самое главное, что скажем, когда князь «воскреснет»?

Сергей молчал. Он ждал, что генерал продолжит. Тот затянулся снова.

– Ты сам подумай. Если мы объявляем его мёртвым, а потом он выходит к людям – это либо чудо, либо обман. Значит, нужна легенда, и такая, чтобы никто не усомнился.

Он выбил трубку о перила, посмотрел на Сергея.

– Готовься к тому что это будет не спектакль, а полноценная операция. И если хоть один человек проболтается, мы все окажемся в полной заднице. А пока иди, донеси до народных масс, сию печальную новость.

Сергей не любил приносить дурные вести. Даже сейчас, когда это было понарошку. Но делать нечего – кто-то же должен?

И попрощавшись с генералом, он спустился к себе.

В квартире было тепло и тихо. Анна сидела на кухне у окна с книгой. Увидев мужа, отложила чтение.

– Ну что?

Сергей снял с крюка кольчугу, натянул через голову, и коротко пересказал разговор с Максимовым.

Когда он закончил, Анна покачала головой, заговорила:

– Идея правильная. Но народу много быть не должно, – Она встала, подошла, помогла ему расправить складку на плече. – Каждая лишняя пара глаз – это лишний, и совершенно ненужный риск.

– Да откуда много… Выберем человек пять, ну может десять. Тех что основные. Да и хорошо.

Анна отступила на шаг, оглядела его – собранного, в доспехах, с мечом на поясе. Улыбнулась.

– Красавец!

Сергей не любил лесть, поэтому скривился, как от зубной боли, и вышел в подъезд.

А уже спускаясь, встретил на лестнице Коляна. Тот поднимался, перепрыгивая через ступеньку, с какой-то бумажкой в руке. Сергей решил начать с него. Нацепил на лицо хмурое, скорбное выражение – насколько вообще умел.

– Серёг, что случилось? – напрягся Колян, пряча бумажку в карман.

Сергей помялся, будто не хотел говорить. Потом выдохнул и бухнул:

– Князь умер.

Колян замер. Переспросил недоверчиво:

– Князь? Какой князь? Владимир?

Сергей кивнул.

Колян отпрянул, врезался спиной в стену и медленно, словно у него разом отнялись ноги, сполз по ней на пол.

– Да блин, ну как так-то! – выдохнул он.

Сергей смотрел на него и не понимал. Обычно Колян был скуп на эмоции, а тут на тебе.

Однако всё быстро прояснилось. Оказалось, пока Сергей беседовал с генералом, Колян уже успел заглянуть к Андрюхе, и тот – видимо, не удержался или счёл нужным – рассказал ему про инсценировку.

Колян поднял голову, посмотрел на Сергея и без всякого перехода сказал:

– Ты, Серёга, когда такие вещи доносишь, как-то… ну, лицо что ли погрустнее делай. А то рожа у тебя, как кирпич. Я вот, например, не поверил бы. И очень сомневаюсь, что тот же Бабка поверит.

– И что делать? – расстроился Сергей.

Колян поднялся с пола, отряхнул штаны, подобрал бумажку.

– Давай лучше я скажу, – предложил он. – У меня точно получится.

Сергей посмотрел на него внимательно. В глазах Коляна зажглось что-то вроде азарта. Он явно почувствовал себя нужным.

– Ну-ка, попробуй, – сказал Сергей. – Сообщи мне дурную весть.

Колян весь подобрался. Съёжился, будто стал меньше ростом. Опустил глаза в пол. И заговорил – тихо, срывающимся голосом, с паузами:

– Серёга, тут это… даже не знаю, как сказать… Владимир-то… Князюшка наш… помер…

Он поднял глаза. В них стояли самые настоящие слёзы.

Сергей даже отшатнулся, и отдавая должное таланту друга, с облегчением сбросил с себя эту обязанность.

Не любил он такие вещи – ни сообщать дурные новости, ни тем более играть в них. Колян же, окончательно почувствовав свою незаменимость, подобрался, вытер глаза и пошёл вниз – сообщать.

А вскоре – не прошло и двадцати минут – возле подъёма к девятиэтажке стал собираться народ. Сперва подтянулись те, кто был поблизости: караульные с бастионов, мастеровые из кузни, бабы с вёдрами у колодца. Потом подошли те, кто жил дальше. Люди двигались молча, и как-то разом, будто их тянуло сюда одной верёвкой.

Дальше всё пошло по инструкции – ну, во всяком случае, как Сергей это понимал. Звонили в колокола, потом объявили во всеуслышание о смерти великого князя киевского Владимира, и в конце приспустили флаг на девятиэтажке.

На всё про всё ушло не больше часа.

За это время князя обрядили под труп, перенесли его кровать в тёмный угол и сделали всё то, о чём договаривались. Пришел Бабка, пришли тысячники, ярлы, некоторые другие командиры.

И Владимир не подвел, лежал так, будто и в самом деле преставился. Посетители молча заходили, смотрели на лежащего со сложенными на груди руками князя, и так же молча уходили.

Исключением был Володя. Сергей хотел ему сказать, что всё не так, но не стал. Потому что, во-первых, Володя был очень импульсивен, мог как-то выдать себя. Во-вторых, Владимир на самом деле еще мог умереть – и переживать одно и то же два раза парню было бы слишком. Володя постоял возле деда, потом развернулся и, едва сдерживая слёзы, вышел.

А ещё через полчаса Сергей узнал, что у Зои начались роды – сильно раньше срока.

Может, из-за стресса. Может, просто так совпало.

Но факт оставался фактом: вечером в день смерти князя родился наследник, и о том что это был мальчик, Сергею сообщил Колян.

– Мальчик! – выпалил он с порога. – Слышь, Серёга! Сын у них! Володька-то прав был!

– Ну и как? – спросил Сергей. – Хорошо всё с ним?

– Да вроде. – Колян пожал плечами.

Сергей снова кивнул.

Реакция местных оказалась неоднозначной. Смерть здесь не считалась концом. Она была переходом в мир иной, к предкам, к богам. В этом не сомневались, это было так же точно что солнце на небе днем, а луна ночью. И потому совпадение дня смерти и дня рождения просто не могло быть случайным. Они верили в это так же, как верили в то, что море кормит, а меч убивает. Вождь не уходит. Он просто ждёт, когда его позовут снова. И вот – позвали. В тот самый день родился мальчик.

Но во всем этом была одна закавыка, и закавыка серьезная. Если бы князь на самом деле умер – это одно. Но вот что будет, когда он вернётся оживлённый? Сергей просто не представлял, какой будет реакция обманутых людей. Ему казалось, что возможны даже стихийные бунты, отказ подчиняться. И самое главное – авторитет вернувшегося князя рухнет, а вместе с ним рухнет и поддержка всей династии.

Возможно, какие-то ближники простят его ради высших целей, но и у них осадок останется. А основная часть, конечно, сочтёт это предательством и уйдёт. Церковь… Ну, тут Сергей особо не разбирался. Скорее всего обвинят в колдовстве и ереси.

Союзники тоже отнесутся неоднозначно. Возможен даже разрыв союзов, какие-то требования вплоть до моральной компенсации. Ну и соответственно те же римляне используют этот факт для дальнейшей дискредитации, подстрекательства, информационной войны. Век хоть и десятый, однако методы те же самые.

И что совсем однозначно: под самый сильный удар попадут девятиэтажники. Их просто обвинят в измене. Скажут: это они всё устроили, они обманули князя, и захватили власть. Рождённый в день смерти прадеда наследник и вовсе потеряет хоть какую-то легитимность. Вместо «вернувшегося» он станет «подменённым», и тогда уже никто не вспомнит, что инсценировка была нужна для спасения.

Выходов, точнее вариантов развития событий, Сергей видел три.

Первый – самый худший: полномасштабный политический кризис, возможно даже гражданская война. Дружина расколется, союзники отвернутся, враги воспользуются моментом. И всё, что было достигнуто, рассыплется в прах, потому что не будет никого, кто поверит хоть одному их слову.

Второй вариант полегче – они прямо сейчас соберут всех, кто причастен к управлению, и объяснят обман необходимостью. И тогда те либо поймут, либо нет. Но шанс все равно будет.

Ну и третий, самый лучший, – оставить эту инсценировку тайной навсегда. Ведь как бы там ни было, а раскрытие правды станет ударом по основам того, что они здесь заложили. И с политической точки зрения, и с сакральной – как бы это ни звучало. Люди поверили в знамение. Дружина увидела возвращение вождя. На этом можно было построить очень многое.

Но выбирать надо быстро. Ибо времени почти не осталось.

И тут Сергей заметил то, чего раньше не замечал.

Получается, наследник-то – Владимир Владимирович. Это что, знак?

Глава 13
Послы

Тело для подмены искали недолго.

На посаде, в дальнем конце, умер рыбак. Родни у него не было – раб, вытащенный из какой-то дыры ещё в первые месяцы. Ростом и сложением он походил на князя. Его привели в порядок: обмыли, одели в чистое, экипировали в кольчугу Владимира, в его доспехи. На голову надели шлем с личиной, закрывающей верхнюю часть лица.

На следующий день к вечеру, когда уже всё приготовили для тризны, тело вынесли сами девятиэтажники. Уложили на огромную конструкцию из брёвен – специально делали её повыше, чтобы затруднить обзор. Мотивировали такой размах просто: не абы кого провожаем, а великого князя.

Тризна же была грандиозной. Такого Сергей ещё не видел.

Собирались в поле за посадом, потому что нигде внутри не умещалось такое количество народу. Людей было море. Наверное, все, кто мог оторваться от дел: дети, старики, женщины, воины – все.

Было сказано много слов, пролито много слёз. В общем, кто бы как ни относился к князю – равнодушных не было.

Зажгли костры, зарезали быков, лошадей, баранов. Потом, когда прогорело, сели за столы. Столов было много, но все всё равно не помещались. Блюда уходили в толпу, приходили пустыми. Много пили. Вино ушло, наверное, всё, которое было в запасах. Мясо ушло тоже – выносили с кладовых. Еды не хватало, тащили, тащили, тащили. Всё это продолжалось до самого утра.

И чем больше Сергей смотрел на это, тем больше понимал: чтобы правильно воскреснуть, князю нужно очень постараться. Потому что после такого просто прийти и сказать: «Ребята, я пошутил», – ну… не совсем реально.

А позже, к вечеру следующего дня, дав отойти от тризны и от ночного бдения, генерал собрал всех у себя. Сергей – понятное дело, Колян, Дронов, Бородин, Петров, Горохов, Лидия Яковлевна, Аня, Степан Ильич, Цой, Андрей, Магомед, Артём – в общем, все те кто был в курсе, и чьё мнение было важно в этом непростом вопросе.

Вопрос же извечный: что делать.

Сначала высказался генерал. Его речь была просто перечислением сложившейся ситуации – так сказать, фундамент будущего обсуждения.

После него слово взял Петров. Он говорил о том, о чём уже думал Сергей: поделив реальность на три варианта – очень плохой, просто плохой ну и, нейтральный. В его исполнении это выглядело так обоснованно и логично, что даже те кто витал в облаках, поняли что в такой жопе они, наверное, ещё не были.

За Петровым поднялся Дронов. Обычно он не лез ни во что кроме своих пушек, но тут решил высказаться. Говорил коротко и по делу. Суть сводилась к тому, что не надо дёргаться: князь – непонятно, выживет или нет, – и всё может быть не так плохо. Закончив, он сел.

Его поддержал Магомед. Наверное потому что они с Дроновым в последнее время сдружились на почве общего дела. Он так же призвал не дергаться, ибо время у них есть.

Сергей, неожиданно для себя, тоже выступил, усомнившись на счет времени.

Его спросили:

– Почему?

– Почему нет времени? – переспросил он, но за него ответила Анна.

– Потому что Ярослав пытался убить отца. И если он пошёл на это, он пойдёт и дальше. Он попытается убить того, кто встал на место великого князя. То есть маленького Владимира. Да, он не наследник по закону, но он больше. Ибо в глазах окружающих он и есть усопший Владимир. А это, как ни крути, реальная угроза.

Она перевела дыхание.

– Мы с вами только догадываемся что именно Ярослав покушался на отца. А ведь есть те, кто точно знают это, кто помогал ему. И они хотят результата, хотят видеть своего ставленника в Киеве. А будет ли результат, когда тут такое?

Лидия Яковлевна тихо сказала:

– Анна права. Мы не можем ждать. Те кто поддерживал Ярослава, не думали, что так будет. Они надеялись, что по-тихому берут Владимира, спишут на каких-нибудь кочевников, или ещё кого-то, и не рассчитывали на то, что появится новый Владимир.

Анна продолжила, обведя взглядом собравшихся.

– Вот почему нет времени, и нам надо действовать пока он не добрался до младенца.

Поднялся Бородин, сказал:

– А почему вы думаете, что Ярослав захочет его убить? Может, он наоборот попытается взять его под контроль, приблизить, обласкать, чтобы держать под рукой?

На что возразил Сергей:

– Не может. Он прекрасно понимает что мы не отпустим ни ребенка, ни его отца. Поэтому остается только один вариант – убийство. Конечно действовать он будет не напрямую, штурмовать не станет, а вот подослать кого-нибудь, отравить, или ещё что-то – вполне себе вариант.

Генерал выслушал всех, постучал пустой трубкой по ладони.

Сергей видел, что его что-то гложет. Он обвёл взглядом собравшихся и заговорил:

– Всё это так. Но есть и другая сторона. Что будет, когда все узнают, что князь мёртв?

– В смысле все? – вклинился Колян. – И так же знают?

– Я не про наших, все – это остальные дети князя. Их, если кто не в курсе, кроме Ярослава еще трое. Так что будет тогда?

Генерал помолчал, выжидая. Но никто ему не ответил. Он продолжил:

– Владимир держал Русь на себе все эти годы. Он был осью, вокруг которой всё крутилось, а теперь его нет. И что тогда получается? Каждый сам за себя? Святополк в Турове, Ярослав в Новгороде, Полоцк, Ростов – каждый из них скажет: я сам князь, сам себе голова. И начнут потихонечку – сначала, может, попробуют договориться, потом передерутся, а там и поляки подоспеют, ромеи, орда та же.

Он посмотрел на Сергея:

– Ты понимаешь, о чём я? Если мы сейчас не решим вопрос с наследником Владимира, Русь разберут на части, и никакой Ярослав, никакой Святополк не соберут её обратно.

Высказавшись, он сел. В комнате стало тихо.

Сергей понимал что вопрос Максимов поднял крайне серьезный. В шахматах это называется вилка. И даже если они сейчас закроют все ходы и выходы из поселка, новость о том что они выкрали Владимира уже ушла. И вскоре, Сергей в этом не сомневался, к ним придут и спросят, где князь. А ответ, в любом случае, плохой. Скажут живой, – плохо. Убит – тоже плохо. Те кто это устроил, наверняка уже озаботились легендой. Скажут: напали какие-нибудь печенеги, Владимира ранили, ближников его убили. Потом пришли девятиэтажники, чтобы добить. Ну и добили. У них и причина есть, правнук великого князя. Всё логично.

Понимание это появлялось не только у Сергея, поэтому долго спорили, а когда наконец закончили, на часах было почти два ночи, и Сергей уже с ног валился.

Спустившись домой, в свою квартиру, он кое-как снял с себя надоевшие доспехи, и даже не умываясь, бухнулся спать.

Ему снился сон.

Он шёл по длинному коридору, стены которого были сложены из серого бетона, а пол из утрамбованной земли. Коридор уходил вдаль и не кончался. Свет шел откуда-то сверху, хотя там был глухой потолок.

Он знал, что идёт к Рюриковичам. К Володе, и к его сыну, Владимиру Владимировичу. Хотя фамилия, на взгляд Сергея, совсем не подходила этому имени-отчеству. Наверное, сказывалась привычка – привык он к ВВП за столько-то лет, что теперь это имя-отчество ни с кем другим не ассоциируется.

Он попытался вспомнить, когда узнал, что президентом – точнее, и.о. – стал Путин. Где он тогда был, Сергей не помнил. То ли в училище учился, то ли закончил уже. Помнил только что сказали, что какой-то мужик непонятный президентом теперь. Непонятный, потому что в отличие от других претендентов, незаметный он тогда был. Безликий. Серый.

Коридор сузился. Из стен начали проступать лица. Они были плоскими, как на старых фотографиях, и беззвучно шевелили губами. Он не слышал, что они говорят, но знал: они спрашивают одно и то же. «Кто теперь?» «Кто теперь?» «Кто теперь?»

Он не отвечал. Просто шёл дальше.

Потом стены кончились. Он вышел на площадь – огромную, пустую, вымощенную камнем. В центре стоял мальчик. Совсем маленький, года два. Он стоял и смотрел на Сергея. И Сергей понял: это новый Владимир.

Мальчик улыбнулся и протянул руку.

Сергей шагнул к нему.

И проснулся.

Было сумрачно. За окном шумел дождь. Он лежал на своей кровати, укрытый до подбородка, смотрел в потолок, а в ушах всё ещё стояло это беззвучное «кто теперь?».

Кое-как заставив себя подняться и дотопать до ванной, Сергей умылся, и вышел на балкон, за утренней дозой никотина.

Пока он курил, Анна сварила кофе, сделала какой-то бутерброд. Сергей поймал себя на мысли, что ест, не чувствуя ни вкуса, ни желания. Знает, что надо, и пихает в себя куски. Будто бак бензином заправляет.

Вспомнив о бензине, он подумал, что давно не интересовался делами на этом поприще.

Нефть здесь была. Не так чтобы много, но всё же. Добывали её в нескольких местах: на Таманском полуострове, где она выходила на поверхность естественными источниками, и в Крыму, у Керчи, где били неглубокие колодцы. Ещё он знал, что арабы и персы везут её откуда-то издалека, поэтому хотели они за нее почти как за золото.

Здесь, у них под боком, нефть брали двумя способами. Первый – просто черпали из ям, которые сами собой заполнялись чёрной жижей. Второй – рыли колодцы глубиной в пару саженей, обкладывали их камнем или плетнём, и ждали, пока наберётся. Процесс был медленный и муторный. За день один колодец давал ведра три-четыре, если повезёт.

Стоила нефть по-разному. На месте просили достаточно дёшево, потому что спросу мало. Кому она нужна? Печи топить? Так дрова есть. Колёса мазать? Так дёготь лучше. А вот в городе, куда её везли через море, цена подскакивала в разы. Там уже находились покупатели – те, кто смекал, что к чему.

Он снова взялся за бутерброд. На этот раз вкус появился – хлеб, масло, что-то солёное. Или просто желудок проснулся. Так или иначе, а бак надо заправлять.

Девятиэтажники нефть покупали давно, но нефть эта была грязная и водянистая. Иногда слой воды был таким толстым, что её приходилось сливать через край, а потом ещё и фильтровать через мешковину. Мокрая нефть в перегонном кубе – это риск что куб лопнет от перегрева. Поэтому первую партию всегда гнали осторожно, на малом огне.

После фильтрации и отстоя, из сотни литров грязной, водянистой нефти после оставалось около семидесяти литров сырья. А уже из него при кустарной перегонке выходило порядка десяти литров бензина. Это в лучшем случае. Если же нефть попадалась совсем тяжёлая, – и того меньше.

Дальше – арифметика простая. Один относительно мощный генератор в среднем съедал литра два в час. То есть из ста литров нефти выходило пять часов его работы. Чего, конечно же, было крайне мало.

Сергей дожевал, вытер руки о штаны и поднялся.

Теперь к князю. Идти недалеко, и можно было бы выйти в домашнем, но после Сергей планировал сходить к Володе, поэтому пришлось надевать весь комплект.

Снарядившись, он спустился вниз, постучал в дверь первого этажа, толкнул – заперто. Вскоре послышались шаги, знакомый голос спросил:

– Кто там?

Сергей ответил:

– Свои.

Замок щёлкнул, дверь открылась. На пороге стоял Андрей – всё такой же замученный и лохматый. Отойдя в сторону, он пропустил Сергея. Тот зашёл, протянул руку – Андрей пожал.

– Ну что, как он? – спросил Сергей.

Андрей скривился:

– Да как… непонятно. Ночью думал – всё, кранты. Ну, вроде оклемался. Сейчас вон капельницы поставил. Сразу пару.

Сергей спросил удивлённо:

– Что, антибиотики нашли?

Андрей помотал головой:

– Да какой там. Так, колем всякого для поддержки. Мази трём, отвары вливаем. Ему бы переливание по-хорошему сделать, или хотя бы чистку… А так, сам понимаешь, всё что могу…

– Но прогноз-то есть хоть какой-то?

Андрей пожал плечами:

– Нет. Пока нет. Времени прошло всего ничего. Дай хоть недельку – там уже что-то скажу определённое. Но на мой взгляд, шансов что всё будет хорошо, мало.

Сергей посмотрел на Владимира. Тот лежал на кровати под простынею. В квартире было тепло, но он всё равно спросил:

– Слушай, ему не холодно? Он так не простынет?

– Нет, не холодно. – тоже повернулся Андрей. – Тем более если перегреть, будет только хуже. Это же не грипп, когда температуру сбил, и хорошо. Здесь так не работает.

Сергей посмотрел ещё раз, но не понял, лучше князь выглядит, или хуже. Смотрел на капельницы, на какие-то тазы что стояли возле кровати. Потом предложил Андрею:

– Пошли покурим, что ли?

Андрей помотал головой: