Текст книги "Девятиэтажка 5 (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Они всегда боялись этого, зная наверняка что такой момент наступит, но все равно, казалось это теорией. Далекой, и расплывчатой. Теперь же стало реальностью.

Он поднял глаза на князя.

– Ты понимаешь, что ты натворил?

Владимир выдержал взгляд.

– Понимаю. Потому и позвал. Скажи своим – пусть готовятся. Теперь у них будет много работы.

Сергей кивнул. Работы и правда будет много – теперь, когда у них больше не было монополии. Он уже прикидывал: надо усилить охрану мастерских, проверить всех, кто имел доступ к пороху, ужесточить допуск. И главное – понять, кто именно сдал.

Он помолчал, глядя в пол. Потом поднял глаза на князя:

– Послушай, как считаешь, ромеям сообщили?

Владимир хмыкнул:

– Не думаю. Говорю же: дураков там нет. Подлые, злые, жестокие – какие угодно, но не дурные. Они секрет теперь похлеще вашего хранить будут.

Сергей помолчал немного, спросил:

– Кроме этого есть что ещё сказать?

Владимир покачал головой:

– Нет, воевода, на этом всё. Если вопросы какие появятся – задавай, а так вроде нечего добавить, покаялся… Думайте теперь, как быть.

Сергей кивнул, поднялся. Ноги держали плохо, но он дошёл до двери, вышел в подъезд. Андрей ждал на площадке.

– Всё? – спросил он.

– Всё, – ответил Сергей. – Пошли.

Они поднялись на четвёртый. Анна уже уложила Мирослава, сидела на кухне с книгой. Увидев Сергея, отложила, поднялась навстречу. Он сел на табурет, поправил аппарат за ухом и коротко – в который раз за сегодня – пересказал всё, что услышал от князя.

От такого женщина откровенно подвисла.

Долго молчала, переваривая. Потом сказала: это так называемый чёрный лебедь. То, чего в глубине души ждали, но при планировании не допускали – не просчитывали, не готовились, гнали от себя саму мысль.

Сергей и сам понимал как эта информация повлияет на все их планы. Да, пока они впереди. И наверняка будут впереди ещё долго за счёт технологий. Тот же главный калибр: чтобы его скопировать, уйдёт не один год. А может, и десятилетие. У литых пушек против него шансов нет совсем.

Но это – если воевать против них. Против девятиэтажников.

Он вспомнил, как когда-то слушал выступления Путина. Тогда это казалось риторикой, политической игрой. Путин говорил про однополярный мир – что он себя изжил, что это мир одного хозяина, и он нестабилен. Говорил про многополярность как естественное состояние. Сергей тогда не вникал, а теперь вспомнил. Те слова президента идеально легли на нынешнюю ситуацию.

Они строили однополярный мир, стремясь стать единственным полюсом силы, своего рода гегемоном.

А теперь рецепт ушёл, и мир не изменится. Как был он многополярным, таким и останется. Не потому что кто-то так решил, а потому что технология не терпит монополии.

Сергей усмехнулся про себя. Вот так. Хотели как лучше, а получилось как всегда. Однополярный мир рухнул, не успев появиться. И скучно теперь уже точно не будет.

Несмотря на самочувствие, он пошёл к генералу: такие новости утаивать не следовало. Подъём на седьмой этаж отнял последнее, но он всё же добрался до «генерального штаба».

Максимов сидел за столом с Коляном, попивая травяной чай с какими-то плюшками. Увидев Сергея – а вид у него был не очень, – генерал поднялся, шагнул навстречу и произнёс укоризненно:

– Ну что ты, капитан, не стоило. Николай мне всё уже сказал. Я потом сам хотел к тебе спуститься, но попозже, думал, ты отдыхаешь.

Сергей молча прошёл, сел на табурет, тянуть не стал – выложил сразу. Генерал аж крякнул от неожиданности:

– Ну, – говорит, – я хоть и ждал, но надеялся, что не скоро это случится. Хитёр Владимир, ничего не скажешь.

– Чай будешь? – неожиданно спросил он.

Сергей покачал головой:

– Нет, спасибо, не хочется.

Генерал всмотрелся в него, произнёс:

– Что-то ты, капитан, совсем плохо выглядишь. Тебе бы поспать часиков энцать. А потом, как отдохнёшь, приходи. Думаю, без тебя пока посовещаемся, а с тобой я потом посоветуюсь.

Сергей хотел отказаться: он понимал всю важность вопроса. Но сил почти не осталось, хотя у него ничего не болело, не было температуры, не было вообще никаких признаков болезни, кроме глухоты. И на контузию это было не очень-то и похоже: какое-то странное состояние. Пока лежишь – кажется, что всё хорошо. Стоит подняться – шатает, только и думаешь, как бы не свалиться.

Так что Сергей спорить не стал: поднялся, посмотрел в окно, развернулся и пошёл к выходу. Колян подорвался следом:

– Я провожу.

Они вышли на лестничную площадку. Навстречу поднималась женщина с восьмого этажа – она работала в пекарне, и пахло от неё свежим хлебом. Поздоровалась, зыркнула сначала на Коляна, потом на Сергея, задержала взгляд и прошла дальше.

– Ну всё… – буркнул Колян. – Теперь разнесёт по подружкам.

Сергей покосился на него:

– Разнесёт? Что?

– Да уж, найдёт что, с неё станется.

– Ладно ты, не выдумывай, – отмахнулся Сергей. – Нам сейчас главное предателей найти, да решить, как жить дальше.

Колян ответил что-то, но Сергей не услышал. В приборе коротко пискнуло, и он отключился.

Глава 21
Боковушка у туалета

Он зашёл домой и посмотрел на Аню. Та беззвучно шевелила губами – что-то говорила. Он показал на аппарат: не работает.

Повезло: села батарейка. И тут же повезло второй раз. Такие батарейки у Сергея водились – когда-то купил целый блистер, одну использовал, остальные так и пролежали в шкафу, даже срок годности не вышел.

Он достал батарейку, заменил. Закончив с этим нехитрым делом, снова повалился на диван: лёжа становилось легче – голова не кружилась, тошнота отступала. Некоторое время лежал, погрузившись в мысли. Аппарат он снял, так что ничего не отвлекало.

Думать о далёком Сергей не мог, а вот близкие перспективы шли легче. Рассуждал он так: если отвлечься от ушедшего рецепта, наступил очень удобный момент, чтобы разобраться с василевсом. Больше не связанные союзом, они могли нанести удар. В престолонаследии ромеев Сергей не разбирался, но знал: женщина в Византии могла править – обычно как регентша при малолетнем сыне или если прямых наследников мужского пола нет. А это самое отсутствие наследников они могли устроить самым простым способом – сделав с Константинополем то же, что недавно сделали с Тмутараканью.

Но одно дело – прикидывать, и совсем другое – знать наверняка. Точных запасов пороха Сергей не знал. Сколько снарядов для главного калибра осталось, на каком этапе строительство второго парохода – всё это было для него тёмным лесом. Зато он знал другое: фугасов и зажигалок для «единорогов» наделали приличное количество. После нападения орды все видели, какой эффект дают выстрелы из этих гигантов, поэтому определённое время сосредоточились только на них, заготовив впрок и ещё немножко. Плюс прибавились ещё и сами орудия, в количестве трёх штук.

Так что мощь была. Мощь, способная смести любую крепость. Но мощь без глаз – слепа. И это было слабое место. Единственное, чего не хватало, – нормальной разведки.

Это же не просто так – устроить агентурную сеть в чужой стране. Ладно ещё где-нибудь Херсонес, Киев, Тмутаракань – места, где русский язык не вызывает вопросов и легко затеряться в толпе. Константинополь же таким местом явно не был. Там каждый чужак на виду. И чтобы узнать что-то, нужно быть своим, или очень хорошо притворяться.

Сам Сергей хоть и представлял, с чего начать, но только так, в общих чертах. Его специальностью была разведка обычная: когда нужно куда-то прийти, кого-то поймать, допросить, выяснить, где что лежит, где что стоит, чтобы потом взорвать или убить. Здесь же всё виделось гораздо сложнее, и было делом не одного года.

Первая задача, конечно, крыша. Причем такая, к которой у византийцев не было бы вопросов. Лучше всего в эти времена, да и во все другие, подходила торговля. Найти кого-нибудь из местных понадежней, и открыть с его помощью магазинчик. Формально это будет купец, торгующий помаленьку всякой всячиной. На деле же точка, куда стекаются слухи и откуда уходят донесения.

Параллельно искать людей которым нечего терять. Это могут быть разорившиеся ремесленники, беглые рабы, обедневшие монахи, проститутки, уличные торговцы, лодочники, водоносы. Те, кого не надо вербовать «идейно», а можно просто платить.

Но главной целью был человек, который сам бы вращался в высоких кругах. Тут вариантов немного: либо кто-то из греков, обиженных на василевса или на чиновников, либо кто-то из наёмников – варягов, русских, болгар, – из тех что служили в императорской гвардии и которых в городе было немало. Варяг – идеально: он и «свой» для северян, и не «чужой» для греков, он видит, кто входит во дворец, кто с кем шепчется, кто получает деньги, а кто – немилость. С таким человеком можно было говорить открыто, потому что он и сам понимал: если что – его не спасут.

Связь по которой передавались бы донесения, одна – корабли. Купеческие, может быть, военные, те, что могут передать зашифрованное письмецо или перевести что-то нужное.

В идеале это выглядело бы так: торговое подворье у причала, пара лодочников, один варяг в гвардии, один монах-переписчик, который знает, что говорят в патриархии, и один грек-чиновник, который задолжал и готов на всё. Плюс – несколько «глаз» на базаре и в порту. Всё вместе – не больше десяти-пятнадцати человек. Но если они работают аккуратно, то через год-два можно знать о Константинополе больше, чем знает сам василевс.

Мысленно построив идеальную агентурную сеть, Сергей наконец уснул.

А когда проснулся, первым делом посмотрел в окно. Там было всё так же серо, но по ощущениям – а чувствовал он себя выспавшимся, – наступил уже следующий день.

Прислушался: тишина. Ни скрипов дивана, ни звуков дыхания. Ничего. Потянулся к слуховому аппарату, нацепил его, щёлкнул переключателем. Тонкий писк сменился звуками взрыва.

Ещё не осознав, что случилось, он подскочил и в два прыжка вылетел на балкон. Покрутил головой: всё тихо, капает дождь. Но справа идёт огромная чёрная туча, и из неё бьют молнии, оглашая округу ударами грома.

– Чтоб его… – выругался Сергей.

Он постоял ещё немного, глядя на грозу. Потом вернулся в комнату, умылся, сел завтракать.

На столе лежала завернутая в полотенце лепёшка, кусок сыра, в тарелке ломти жаренного мяса, кружка с остывшим кофе. Он жевал механически, особо не «прислушиваясь» к вкусу. Мысли уже свернули в другую сторону.

Как сделать так, чтобы ударить именно туда, где будет находиться василевс?

Корабли подходят к Босфору, «единороги» бьют по дворцу. Если знать, где он в этот момент, вполне можно накрыть. Но где? Василевс не сидит на месте. Он двигается, прячется, у него сотни покоев, переходы, тайники. Нужен человек внутри. Наводчик.

Шансы накрыть всю верхушку стрельбой с кораблей были хорошие. И не воспользоваться ими Сергей считал непозволительной роскошью. Один залп и империя, потеряв голову, на время ослепнет и оглохнет А там – можно и поговорить.

Так, стоп.

А Владимир?

Он даже жевать перестал. Не может же быть, что у великого князя нет своих людей в Константинополе. Он не первый год княжит. Он же с ромеями и воевал, и торговал, и роднился. Наверняка у него там есть связные. Если так – то это шанс.

Воодушевлённый идеей, Сергей даже доедать не стал. Отодвинул лепёшку, встал, оделся, и двинулся вниз, на первый этаж.

Шёл осторожно, держась за перила. Боялся, что снова заштормит, но всё было в порядке. Даже показалось, что другое ухо что-то услышало – не через аппарат, а само.

Дверь открыла медсестра Инга, – та что сообщила Сергею о рождении сына.

Там, в самом начале, она была другой. Молодая, полненькая, круглолицая, с ямочками на щеках, всё время улыбалась. Теперь она постройнела. Щёки впали, ямочки исчезли, руки стали сухими, жилистыми. Ногти коротко стрижены, без следа краски. Улыбалась теперь она редко, говорила коротко, по делу.

Жила она одна, но встречалась со своим начальником – Андреем. Отношения они не афишировали, но Сергей не раз замечал их вместе. Да и по тому, как они смотрели друг на друга, было ясно: это не просто коллеги.

Сергей поздоровался, девушка посторонилась, пропуская.

Он заглянул в комнату. Владимир лежал на кровати, услышав шаги, повернул голову.

Сергей обернулся к Инге:

– Прогуляйся, будь добра.

Та вышла, обрадовавшись возможности отойти. Сказала что через часок вернется. Сергей уверил что дождется, и прикрыл за ней дверь. После чего подошёл к Владимиру.

Сел, поздоровался, спросил:

– Ну как ты, княже?

Князь поохал, приподнимаясь на локтях, сказал:

– Твоими молитвами, воевода. Такое ощущение, словно после исповеди той что-то во мне сработало. Ты только тогда ушёл – мне сразу лучше стало. Теперь потихоньку даже уже гулять выхожу. Далеко, правда, не пускают, – по горнице, да к окошку. Но мне и это в радость.

Князь наконец принял сидячее положение, потянулся за стаканом на столе, выпил половину, поставил на место, сказал:

– По лицу вижу: не просто так пришёл, не здоровьем моим поинтересоваться.

Сергей кивнул:

– Ничего-то от тебя, княже, не скроешь. Дело у меня действительно важное и совершенно секретное.

Князь сдвинул брови и пристально уставился на Сергея:

– Говори, воевода. Чем смогу – помогу. Не смогу – так посоветую.

Сергей хмыкнул:

– Вот именно совет-то твой мне и нужен.

– Спрашивай.

– Думаю я спалить одного ромейского злодея вместе с его городишком.

Владимир нахмурился. Он сразу понял кто имеется ввиду, посмотрел недоверчиво, хмыкнул:

– Шутишь, воевода?

Сергей помотал головой:

– Да нет, какие уж тут шутки. Вполне серьезно, негоже так делать, мы к нему с добром, а он нам чем отплатил?

Владимир опустил глаза.

– Только знаешь что… – продолжил Сергей – не хотелось бы людей мирных зря гробить. Как-то бы узнать, куда стрелять, так чтобы наверняка. Есть такая возможность? Найдётся у кого спросить?

– Спросить-то найдется, – ответил Владимир – только вот кто спрашивать станет?

– Да хоть я.

– Тебе не ответят. А людей нужных, сам понимаешь, у меня сейчас под рукой нет. – Он помолчал, глядя в потолок. – Да и вообще, воевода. Наказать василевса – это конечно хорошо. Только очень не вовремя.

Сергей хмыкнул.

– Почему не вовремя?

– Потому что не Царьград сжигать сейчас надо, а Киев брать. Причем немедленно. Святополк уже вышел, Ярослав на подходе. Если сядут они на стол – назад не открутишь.

Сергей нахмурился.

– Подожди, князь. Я думал сначала с ромеями разобраться. Василевс нас предал, договор нарушил. Мы имеем право на войну.

Владимир криво усмехнулся.

– Имеете. Только если ты уйдёшь на Царьград, оставив Киев Святополку, – вернёшься ты не в свою землю, а в чужую. Пока ты воюешь с ромеями, Ярослав и Святополк поделят Русь, и ты тут будешь никем. Даже со всеми твоими пушками.

Сергей помолчал, переваривая.

– То есть, ты предлагаешь сперва Киев забрать?

– Именно, – кивнул Владимир. – Потом всё остальное. Пока ты в Киеве – ты великий князь. А без Киева ты просто воевода, которого рано или поздно выдавят.

Сергей вспомнил расчёты по походу на столицу Руси и поморщился. Пороги, волоки, обозы, месяцы пути. И всё это – только чтобы сесть в чужое кресло, которое ещё и придётся удержать.

А Владимир, видно, уже всё прикинул. Он знал как быстро девятиэтажники перебрасывают людей и грузы, и решил что они доберутся до Киева раньше, чем туда подойдут его сыновья. И тогда войны можно будет избежать, просто потому что они окажутся там первыми.

Сергей вздохнул, отгоняя эти мысли.

– Ладно. Возьмём Киев. Дальше что?

– Дальше придётся решить с ордой. Ты же понимаешь, что никакой она тебе не союзник, и если ты дашь ей слишком много, она закончит там – и придёт за тобой.

Сергей кивнул. Орда – враг номер один, это и так понятно. Но они надеялись что пока жив дед кагана – советский танкист, эскалации не будет. Для Владимира же орда была просто ордой – степью, которая всегда готова напасть. Он не знал, что у неё есть тормоз.

– А что с тобой делать, князь? – сменил тему Сергей – Ты вроде очухался. Как быть?

Владимир долго молчал. Потом ответил.

– Никак. Оставь меня мёртвым.

– Почему?

– Потому что если я вернусь сейчас, – князь посмотрел ему прямо в глаза, – начнётся война. Мои сыновья уже пошли против меня. Они не отступят. Они будут драться. И тогда ты получишь то, чего меньше всего хочешь: резню внутри Руси. Вместо того чтобы воевать с ромеями, ты будешь воевать с Ярославом, Святополком, Олегом, Глебом. И тогда не только василевс, но ещё и орда этим воспользуется.

– Так они и так будут драться. Да что будут, они уже начали!

– Отправь к ним послов. Дай им шанс сдаться. Прости, если сдадутся. Если ты начнёшь убивать своих, навсегда потеряешь Русь.

Сергей вздохнул. Для него это было слишком много и слишком сложно.

– Я в этом мало понимаю, князь, – признался он. – Я вояка. Моё дело стрелять. А тут…

– А тут надо думать, – усмехнулся Владимир. – Ты не первый, кто не понимает. Научишься…

Сергей кивнул. Возможно так и будет. Только времени на это сейчас нет. Да и желания, если честно, тоже.

От князя он уходил озадаченным. И это ещё слабо сказано.

Он надеялся узнать про Константинополь – получил всё с точностью до наоборот: на Киев. Но и это был не выход. По воде не пройти. Тащить по суше – опять на телегах, через реки, через горы, через леса. И это учитывая что у врага теперь тоже есть и пушки, и порох. Сухопутная война – это совсем другое. Они к ней не готовы, и будут готовы ещё не скоро. Отбиться здесь, за стенами, – одно. На море повоевать – приемлемо. А в поле, линейным строем, под картечью, да против княжей конницы – вообще не вариант.

Но в любом случае решать не Сергею и не Владимиру. Такие решения принимаются только на общем совете. Там, где каждый скажет своё, и где всё будет взвешено.

Совет собрали вечером, на закате.

В квартиру все не помещались, поэтому решено было провести его на крыше. Там, между метательных машин, пушек, ракетных установок и прочего чем было забито небольшое, в общем-то пространство, устроили что-то вроде временного лагеря. Натащили стульев, лавок, принесли стол, поставили доску с картой.

Сергей понимал что это вызвано необходимостью, ибо внизу не соберешься, высока вероятность утечки. Но поход на девятый этаж, на крышу, дался с трудом, хоть он и обошёлся без посторонней помощи. Садиться не стал, заняв место с краешку, возле парапета. Но его заметил Колян, и принёс табурет.

В центре за столом сидел Максимов, по обыкновению с трубкой, но пока не прикуренной. Присутствующие разбились на группки и в ожидании начала общались по-своему: Цой что-то объяснял Лидии Яковлевне, Магомед спорил с Гороховым, Дронов стоял между ними и поворачиваясь то к одним, то к другим, периодически вставляя какие-то фразы. Петров стоял в окружении остальных офицеров, говорил что-то. Сергей не слышал о чем идет речь: на крыше было ветрено, да аппарат у него был не настолько чувствительный. Поэтому в ухе стоял бестолковый набор звуков.

Он знал, что за последние дни собирались не раз, но меньшими составами, по направленности. Сейчас же решили обсудить на общем собрании – даже правильнее будет, всеобщем.

Первым взял слово генерал. Он поднялся, медленно обвел глазами присутствующих, потом заговорил:

– Так, на повестке дня один вопрос: что дальше? Прошу высказываться.

Сергей подумал, что вопрос поставлен слишком обще. Как будто они могут решить всё разом, но промолчал.

Вперед вышел Петров. Подошёл к столу, развернулся боком так, чтобы видеть и генерала, и присутствующих, осмотрелся и заговорил:

– Кое-что мы уже обсуждали, теперь же, в свете открывшихся обстоятельств…

– Каких? – выкрикнул кто-то.

Петров хмуро посмотрел на кричавшего, он не любил когда его перебивали.

– Это и секрет пороха, благополучно нами профуканный, и предательство василевса, о котором стало известно благодаря нашему дорогому союзнику Владимиру, ясну солнышку. Ну и только что полученное донесение о том, что орда повернула на Византию.

Первые две новости Сергей принес сам, а вот про орду не слышал, поэтому поднялся с табурета, и растолкав народ, спросил:

– А откуда такие сведения, товарищ полковник?

Петров посмотрел на него тем же хмурым взглядом:

– Гонец с письмом от кагана.

Сергей поправил слуховой прибор и уточнил:

– А как же Европа? Они же хотели её завоевать, не так, что ли?

Вместо Петрова ответил генерал:

– Хотели. Да, хотей не дал. Оказалось, что не такая уж она и беззащитная, Европа-то.

– Как так? В чем причина? Их же орда? – спросил кто-то.

Генерал поднялся, чиркнул зажигалкой, прикурил.

– Орда не орда, а встали там, где степь кончилась, и пошли леса, горы, болота. Плюс крепости, которых в Европе сотни. С наскока их не возьмешь, а опыта долгих осад у степняков нет.

Он отошёл от карты.

– Вот и увязли.

Петров дождался, пока генерал сядет, и снова шагнул к столу. Обвёл взглядом собравшихся – от Сергея до Лидии Яковлевны, от Коляна до Дронова.

– В общем, – подытожил Петров, – рассматриваются три варианта. Первый: никуда не лезть, ни во что не вмешиваться, развиваться, набирать людей, строить пароходы, лить пушки, запасаться порохом – в общем, укрепляться и вооружаться.

Прежде чем продолжить, он сделал паузу.

– Второй вариант: пойти на Константинополь. Как поддержка орды или отдельно – не важно. Сам факт: идти или не идти.

Он замолчал на секунду, давая всем переварить.

– И третий вариант: идти на Киев.

Он выпрямился.

– Вот три варианта. Первый – сидеть. Второй – бить василевса. Третий – Киев. Решайте.

Повисла тишина. Генерал дымил трубкой, глядя в сторону.

Вперёд шагнул Бородин. Он встал спиной к Сергею, да ещё и говорил глухо, в сторону генерала, поэтому звуки долетали плохо – аппарат ловил обрывки, и Сергей напрягал слух, чтобы уловить суть.

– Я за Константинополь, – сказал Бородин. – По морю это и удобно, и быстро. Две недели, никаких порогов, никаких волоков. Никаких обозов. Флот есть, порох есть, снаряды есть. Ударим – и уйдём.

Он сделал паузу, потом добавил:

– На счёт Киева. По воде не пройти – это и так всем известно. А сухопутная операция в текущей ситуации – очень рисково. Обозы, телеги, пушки на руках. Месяцы пути. И всё это под угрозой удара с флангов. Я против.

Высказавшись, он развернулся и отошёл обратно.

Следом выступил Дронов, коротко выдав противоположное: сказал, что василевс от них никуда не убежит, а вот Киев надо бы взять. Если сядем в Киеве – говорил он – получим всё. Людей, ресурсы, легитимность. Станем не просто крепостью на обрыве, а самой Русью. Со всеми её князьями, дружинами, городами. И тогда уже можно будет говорить с ордой, с ромеями, с кем угодно с позиции силы, а не с позиции осаждённой крепости.

Сергей внимательно слушал, не соглашаясь ни с одним из ораторов. И Киев – геморрой. И василевс – не лучше. И за стенами сидеть – не хорошо. Все варианты так себе, но выбирать надо.

Вспомнилась кабинка для голосования – далёкий год, их роту вывезли с позиции, потратив кучу сил, средств и времени, угодив по дороге ещё и под обстрел.

И вот он стоит с бланком в руках и смотрит на список партий.

В политику он никогда не лез. Она всегда представлялась ему чем-то нехорошим и грязным, а её участники – за редким исключением – людьми думающими не о том, чтобы сделать жизнь в стране лучше, а исключительно о собственном кармане.

Раньше он ставил галочку против всех. А тут не нашёл – убрали её. Поэтому, не придумав ничего умнее, просто смял бланк и сунул в карман.

Потом, много позже, когда общался с Михалычем – был у них такой прапор, умнейший мужик, – тема зашла за выборы, и Сергей бросил пренебрежительно: мол, что толку ходить, всё равно ничего не изменится, выбирать не из кого. Вот была бы нормальная партия – тогда да, тогда бы он голосовал.

Михалыч выслушал, ухмыльнулся и сказал, что Сергей не прав.

– С чего бы? – не понял тот.

Михалыч объяснил:

– Да, тебе не импонирует ни одна партия. Что ж, значит, выбирай по принципу: кто из них менее всего неприятен? Если тебе надо ехать, а осталась только боковушка у туалета в плацкарте, ты берёшь этот билет и не ноешь. А если ехать не надо, какая тебе разница, какие места остались в поезде?

Задумавшись, Сергей как-то отключился от обсуждения и включился снова тогда, когда спор перешёл в совсем агрессивную фазу. Спорили все со всеми: кто-то кричал, кто-то топал, кто-то махал руками. До драки пока не дошло, но было уже недалеко. О чём идёт речь, Сергей почти не слышал: шум, вой, ничего конкретного. Пока всё это не прервал генерал.

Рявкнул:

– А ну заткнулись! Не на базаре!

Тут же стало тихо, настолько тихо, что Сергей даже проверил аппарат, аккуратно постучав по нему – вроде работает.

Генерал прошёлся как перед строем, взял со стола трубку, посмотрел на неё, положил обратно и, выпрямившись, сказал:

– Раз такая история, устроим голосование. Согласны?

Сергей ухмыльнулся. Ехать всё-таки надо.