Текст книги "Девятиэтажка 5 (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3
Началось

Шатры стояли в стороне от основного лагеря, на невысоком взгорке, откуда просматривалась вся равнина. Два больших белых купола, обнесённых кольцом вооружённых всадников.

Каган ехал первым, не оглядываясь. Максимов двигался следом.

У входа каган спешился, что-то коротко бросил страже. Те расступились. Генерал спешился тоже, и сразу за каганом шагнул внутрь.

В шатре было сильно натоплено. На низком деревянном возвышении, застеленном шкурами, сидел старик.

Он был очень стар. Сухое, тёмное лицо, глубокие морщины, редкая седая борода. Но глаза были живые и ясные.

Рядом с ним, чуть позади, застыли двое телохранителей – молодые, с плоскими лицами, без оружия на виду, но с такими руками оружие им не особо и нужно.

Каган склонился, что-то сказал по-своему. Старик выслушал, медленно кивнул и заговорил по-русски:

– Подойди, – голос был глухой, но твёрдый, с лёгким акцентом, как у человека, который давно не пользовался этим языком, но не забыл его до конца.

Максимов подошёл. Старик долго смотрел на него, не мигая.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

– Договориться.

Старик усмехнулся, обнажив редкие жёлтые зубы.

– Мне-то это зачем? Я уже к полудню буду там, в твоём доме.

– Ты потеряешь много людей, прежде чем возьмёшь девятиэтажку.

– Что мне люди? – старик повёл плечом. – Эти умрут, придут другие. Степь не остановить. Я долго запрягал её, и вот – получилось. Она уже не моя. Она сама пошла.

Генерал помолчал, глядя на него. Потом спросил:

– Зачем тебе это? Почему ты так хочешь нас уничтожить?

Старик ответил не сразу.

– Ты всё равно умрёшь, так что объясню. Дело не в тебе и не в твоих людях. Дело в том, что вы принесли.

Он подался чуть вперёд.

– Этот мир ещё не готов для таких вещей. Или, точнее, я не готов. Ты думаешь, я настолько туп, что не смог бы делать порох? – Он выдержал паузу. – Нет. Я не тупой. Просто знаю: шила в мешке не утаишь. Секрет уйдёт. И мне же потом аукнется.

Генерал молчал.

– Поэтому разговора не выйдет, – старик откинулся назад. – Всё, что вы знаете, умрёт вместе с вами.

Максимов выслушал его до конца. Потом заговорил сам.

– Ты думаешь, что уничтожишь нас, но ты ошибаешься. Большая часть моих людей уже погрузилась на корабли. И они отчалят, как только ты двинешься вперёд. У нас есть где укрыться, так, что ты не найдёшь, а если и найдёшь, то сделать ничего не сможешь, несмотря на свои полчища.

Старик слушал, не перебивая. Лицо его оставалось неподвижным.

– И будь уверен, – продолжил генерал, – секрет пороха, пушек и всего остального уже через месяц будет у всех. Включая твою главную цель.

Он сделал паузу, глядя старику в глаза.

– Я ведь угадал? Ты целишься на Константинополь?

Старик не ответил. Только прикрыл глаза, как человек, которому вдруг стало скучно и долго молчал

– Умно, – произнёс улуг-хан наконец. – Красиво.

Он снова открыл глаза.

– Но поздно. Ты сам пришёл. Значит, не уверен.

Генерал не отвёл взгляда.

– Я пришёл, чтобы ты понял: война ещё не началась, а ты уже проиграл.

В шатре стало тихо. Где-то за пологом всхрапнул конь, звякнула сбруя. Старик медленно поднялся, опираясь на посох, и сделал шаг к генералу, произнёс:

– Сними плащ.

Генерал помедлил, потом скинул плащ, оставшись в кителе. Ордена и медали блеснули в свете масляных ламп. Звезда Героя Советского Союза, колодки, погоны генерал-полковника.

Старик обернулся, цокнул языком, подошёл ближе. Прищурился, разглядывая награды, задержался на звезде Героя. Долго смотрел, не поднимая глаз. Потом перевёл взгляд на погоны.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – произнёс он негромко, – А я вот не успел до звёзд дослужиться…

Прежде чем ответить, Максимов выдержал паузу.

– Тогда тем более ты должен понимать: нам надо договориться. Мы из одной страны. Из одной армии. Ты представляешь, что мы можем сделать вместе?

Старик покачал головой, отступил к своему месту и тяжело опустился на шкуры.

– Нет, – ответил он. – Не представляю. Зато представляю, что могу сам.

Он положил посох поперёк колен, посмотрел на генерала снизу вверх.

– Мне ни к чему твои пушки и твой порох. Я уже говорил: мне это будет только мешать. Да и не укроешься ты нигде. Скоро вся Европа содрогнется от топота копыт орды. Не будет ни одного уголка, куда бы мы не дотянулись.

– Значит, войны не избежать? – спросил генерал.

– Уже не избежать, – старик чуть склонил голову. – Она началась в тот день, когда вы здесь появились.

* * *

Сергей вышел из дота и полез наверх, на приступок у бастиона. Отсюда было видно лучше.

Да, на самом деле пошло уже конкретное шевеление, в том числе с осадными орудиями. Их было действительно много, только тех что находились в пределах видимости – десятка четыре, если не больше. Одни тянули быками, другие – лошадьми, третьи – людьми. В предрассветной мгле они походили на оживших чудовищ, что медленно ползли к стенам, переваливаясь на неровностях.

А еще движение этих машин говорило о том что эти кочевники на самом деле не такие как обычно. Вместо того чтобы ломиться напролом, они явно решили сначала обстрелять девятиэтажку. Подготовить, так сказать, плацдарм для прорыва. На что они рассчитывали, Сергей не понимал. Пушки куда дальнобойнее, два три залпа – и от них останутся только воспоминания, они даже подъехать не успеют.

Сзади послышался топот. Подбежал запыхавшийся Колян. Сказал что доставил Володю с Зоей на корабль, и что Бородин просил передать что флот не уйдет до последнего, и будет поддерживать огнем на флангах.

Наверное это была хорошая новость, однако Сергей понимал что так они хоть и получат еще сколько-то времени, но все равно не одолеют орду. Ведь как можно её одолеть, если даже не видно, где она кончается?

Или видно?

– Давай на крышу, – бросил Сергей Коляну.

Они поднялись быстро, не разговаривая. В будке, где обычно отогревались дежурные, сидел один из девятиэтажников. Перед ним стоял ноутбук, на который шла трансляция с камеры воздушного шара.

Сергей присел рядом, вгляделся в экран.

Картинка была четкой, а приближение хорошим. Орда была видна как на ладони. Не бесконечная, как казалось снизу. Сверху, с высоты, она всё же имела границы. Но от этого не становилось легче.

Сергей видел что вражеское войско делилось на несколько больших частей. Впереди – конница, собранная в плотные колонны. За ней – пешие воины, неорганизованные на вид, но текущие сплошной рекой. Ещё дальше, за ними, – бесчисленные телеги, запасные лошади, стада, кибитки. Обоз. Огромный, как целый кочующий город.

Конечно, это не давало надежды на победу. Ибо того что он видел, хватило бы, чтобы захватить их крепость трижды.

– Ну что там? – не выдержал Колян.

– Ничего хорошего, – коротко ответил Сергей.

В будку зашёл сосредоточенный Дронов. В руке он держал рацию, из которой доносился лёгкий треск. Не глядя на Сергея, он поднёс её ко рту и сказал:

– Ждите команды.

Сергей выпрямился.

– Кому ты?

– «Единорогов» буду корректировать.

Он бросил короткий взгляд на экран, и чуть заметно мотнул подбородком – мол, подвинься. Но Сергей сам уже тянулся к клавишам.

– Дай-ка я.

Оператор, молодой парень с красными от недосыпа глазами, молча пододвинул ноутбук, показал как управлять.

– Вот так приближение, а так поворот.

Сергей сел, осторожно повёл камеру влево, потом вправо, привыкая. Картинка на экране слегка запаздывала, но слушалась.

Он навёл объектив на белый шатёр.

Приблизил.

Тот был уже не просто большим – он был огромным. Едва ли не полноценный дом. Вокруг него, полукругом, стояли воины.

Сергей вгляделся.

Эти кочевники разительно отличались от тех, кого он видел раньше. Никакой разномастной одежды, никакого рванья и случайных доспехов. Все в одинаковых длинных халатах, поверх которых – кожаные панцири с металлическими пластинами. Головы покрыты шлемами с железными нашлепками. За спиной у каждого круглый щит и короткое копьё у ноги.

Сергей чуть довернул камеру. У входа в шатёр, в тени полога, стоял каган. Он был в своём стёганом доспехе, но без шлема. Волосы, стянутые в хвост, всё так же блестели от масла. Он явно был чем-то сильно недоволен. Даже скорее взбешен. Здесь он привык видеть его бесстрастным, а тут прямо другой человек.

И злится он не на них, не на девятиэтажку, а на то, что происходит внутри шатра.

– Ну и рожа, – тихо произнёс Колян, заглядывая через плечо.

Сергей не ответил. Только перевёл камеру чуть правее, туда, где катились катапульты и другие осадные машины.

Смотрел и хмурился. Машины отличались от всего, что им доводилось видеть у римлян или норманнов. Эти были шире, приземистее, с длинными рычагами, поставленными под непривычным углом. Колёса выше, рамы легче, и оттого вся конструкция казалась подвижнее, живее.

Подошел Дронов. Заглянул в экран.

– Скорее всего увеличенная дальность, – сказал он, не дожидаясь вопроса. – Если бить будут чем-то не особо тяжёлым, то снаряды полетят далеко. Не пушки, конечно, но тоже неприятно.

Он наклонился, ткнул пальцем в экран.

– Вот сюда сдвинь. И увеличь.

Сергей послушно довернул камеру, приблизил. На экране показалась повозка, гружённая снарядами. Они лежали в несколько рядов, и форма у них была странная, что-то продолговатое, с лёгкими крылышками, будто оперённые стрелы, только размером с человеческую руку.

Дронов нахмурился.

– Если это зажигалки, будет худо. Бить надо на опережение. Они, если всё так, как я думаю, выйдут на дистанцию стрельбы минут через тридцать.

Сергей отдалил камеру. Катапульты двигались медленно, но верно. Дронов продолжал рассуждать:

– Если не хотим дать им отстреляться, бить надо, как только войдут в зону поражения.

– Пока есть надежда на генерала, нельзя, вдруг ему удастся договориться? – покачал головой Сергей.

Он снова навёл камеру на шатёр, и увидел, как Максимов выходит наружу под конвоем. Его встречал каган, и говорил что-то.

По губам читать Сергей не умел, но оно и не требовалось – переговоры явно зашли в тупик, или, что более вероятно, вообще провалились.

– Всё, – выдохнул он. – Теперь можно.

Дронов уже подносил рацию к губам.

– Первый, второй, – произнёс он, не отрывая взгляда от экрана ноута. – Ориентир – право двадцать, дистанция три и восемь. Огонь по готовности.

Рация затрещала, в ответ дважды донеслось короткое «понял».

Спустя пару минут где-то за спиной, со стороны моря, ухнуло. Потом ещё раз. На картинке перед ордой взметнулись два столба земли – недолёт.

– Плюс двадцать, – тут же скомандовал Дронов. – Повторить.

Снова грохот. На этот раз ядра легли уже в толпу. Сергей увидел, как полетели в стороны тела, как оставшись без седоков заметались кони.

Дронов едва заметно кивнул.

– Хорошо. Теперь фугас, угол выше на пять.

Прошло ещё пару минут. Первый фугас лёг точно между двух катапульт, смешав все в один огненный вихрь, который на экране выглядел как короткая вспышка, а потом только дым и чёрная яма.

Второй фугас влетел в гущу всадников.

Сергей отчётливо увидел как прямо в темной массе конницы, расцветает огненный цветок, и по его краям разлетаются мелкие фигуры.

– Мать честная, – выдохнул Колян.

Дронов не обратил внимания. Он уже давал следующую поправку, спокойно, как будто не замечал тех, кто только что были живыми людьми, а теперь лежали вповалку.

На крыше все увидели результаты стрельбы и одобрительно загудели. Внизу, на стенах, тоже заорали и засвистели, радуясь первым успехам. Даже ветер, казалось, дунул веселее.

Но Сергей знал реальное положение вещей. Фугасов для «единорогов» было мало, как и самих этих огромных пушек. Будь у них время, появись орда хотя бы на год позже – тогда другой разговор. И стены бы подняли, и пушек наклепали бы больше, и порохом бы вдоволь запаслись. А так – что есть, то есть.

Дронов снова дал корректировку. Прошло полминуты, и ещё две бомбы ушли в сторону орды. На этот раз одна опять не долетела – вздыбила землю перед рядами, никого не зацепив. Зато вторая ударила по пехоте, оставив в ней большую проплешину. На экране было видно, как тёмная масса расступилась, обтекая воронку, и снова сомкнулась, будто ничего не случилось.

– Готовься подать сигнал на нижние батареи, – не оборачиваясь, бросил Дронов.

Один из пушкарей кивнул и побежал к краю крыши, туда, где стояла коробка с разноцветными флажками. Сергей проводил его взглядом и подумал: вот тоже не успели. Ведь всего-то надо было протянуть телефоны на каждый бастион. Не хватило людей, времени, рук. А теперь бегают с флажками, как в прошлом веке.

Он перевёл взгляд на степь. Там, в серой мгле, уже разворачивались первые линии. И чем дольше он смотрел, тем отчётливее понимал: тактика у орды совсем другая. Не обычный наскок, не лава, что с визгом летит на стены. Они явно рассчитывали сначала подавить сопротивление метательными машинами, а уж потом пустить конницу.

И в этом Сергей увидел шанс. Небольшой такой, совсем малюсенький, но всё же шанс.

Тактика их хороша против местных. Но они ещё не знали, что такое плотный пушечный огонь. Да, катапульт у них много, и часть, конечно, сумеет подойти. Но и пушек на стене порядком. Если считать все вместе – около тридцати орудий. Это значит, что каждую минуту, в среднем, по метательным машинам будет уходить три десятка ядер. А потом, когда подойдут ближе, ударит картечь. И это только стены.

Плюс крыша. На ней, кроме пяти стомиллиметровых пушек и стольких же камнемётов, ещё три гром-телеги, только без телег. Ракет немного, но по два залпа они выдать смогут, накрыв очень приличную площадь.

В стороне моря снова грохнуло, и две чёрные «кометы» прочертили небо. Сергей вскинул голову, но тут же перевёл взгляд на экран.

Первая бомба легла чуть впереди, перед тащимой волами катапультой. Взрыв поднял столб земли и дыма, разметав упряжку в клочья. Огромное деревянное чудовище, ещё мгновение назад ползшее вперёд, завалилось набок. Вторая бомба ударила правее и чуть сзади, накрыв ещё две машины. Одну в лоскуты, вторая, хоть и уцелела, лишилась и тягловой силы, и расчёта.

Сергей уже хотел отвести взгляд, но тут экран полыхнул.

Рванула телега со снарядами.

Сначала короткая, почти незаметная вспышка. Потом наверх взметнулся язык пламени, разбрасывая вокруг брызги горящей жидкости. Всё, что находилось рядом, вспыхнуло разом: люди, кони, обломки, земля. Оперённые снаряды с греческим огнем, лежавшие в телеге, начали рваться один за другим. Их раздирало изнутри, и они лопались, выбрасывая во все стороны струи пламени, в котором горело все что было рядом. Телеги, люди, лошади, метательные машины.

– Мать честная, – снова выдохнул Колян.

На крыше и на стенах заорали от радости – зрелище и правда было великолепным. Огненный столб, разлетающиеся во все стороны горящие обломки, мечущиеся тени – всё это походило на картину, от которой трудно оторваться. Люди свистели, махали руками. Им казалось, что ещё немного – и орда дрогнет, как уже бывало не раз.

Но Сергей не разделял этого восторга.

Дронов, не отрываясь, смотрел на экран. Потом коротко дал поправку «единорогам», и оставив свой пост у ноутбука, направился к краю крыши. Шёл быстро, не оглядываясь, и уже на ходу что-то бросил сигнальщику, который как раз разбирал флажки.

Тот кивнул, выпрямился и, подняв руки, замахал флажками, передавая команду нижним батареям. Прошло несколько секунд, и внизу загрохотало. Стены окутались пороховым дымом.

Сергей буквально впился взглядом в экран.

Первый залп вышел не очень удачный. Ядра легли с разбросом, вздыбиливая землю перед рядами, и сбив лишь нескольких всадников. В стороне, у левого края машин, поднялся столб пыли – попали в катапульту, но она устояла, и продолжила ползти вперед.

Перезарядившись, били уже по готовности, и на сей раз куда результативнее.

То тут, то там среди метательных машин вставали чёрные султаны взрывов. Одна катапульта развалилась прямо на ходу, похоронив под собой упряжку. Другую ядро ударило по колесу, и она завалилась, утянув за собой ещё одну, что ползла следом.

Судя по всему, битва начиналась всерьёз.

Глава 4
Звездный час

Явно озадаченные такой встречей, часть метательных машин остановилась. Расчёты засуетились, принялись переводить их в боевое (осадное) положение – опускали станины, натягивали рычаги, подтаскивали снаряды.

Пушки же со стен не умолкали ни на минуту. Грохотало так, что для того чтобы тебя услышали, приходилось орать в самое ухо.

Дронов же продолжал корректировать «единороги». За общим грохотом Сергей самих «выходов» не слышал, зато отчётливо видел результат.

Очередная бомба упала в самую гущу наступающих. Вверх полетели комья земли, обломки, тела. Огненная вспышка накрыла сразу несколько рядов, и там, где только что шли люди, осталось лишь черное пятно, вокруг которого корчились и ползали уцелевшие.

Следующая легла по обозу справа. Взрыв разметал повозки, перевернул несколько из них, и почти сразу занялся огонь. Сквозь дым было видно, как мечутся люди, как обезумевшие лошади тащат за собой горящие телеги. Огонь расползался всё шире, и даже отсюда, с крыши, казалось, что доносится его гул.

Каждое крупное попадание защитники встречали громкими восторгами. Со стен снова кричали, свистели, стучали оружием. Но Сергей смотрел на экран и думал о другом.

Как бы не убило генерала.

Судя по тому, что он видел раньше, Максимова отвели во второй шатёр, рядом с которым уже дважды падали бомбы.

Он подошёл к Дронову, показал на шатёр. Тот коротко кивнул, мол, знаю, и сказал что шатер не зацепят.

– Всё равно не нравится мне это. – настаивал Сергей.

– И мне не нравится, – повернулся Дронов. – Но там командиры, и пусть они знают, что бывает, когда лезут куда не просят.

Сергей промолчал. Может, Дронов и прав. А ещё подумал что пора на стену, потому что его должны видеть.

Он отошёл в сторону, поправил доспех, расправил плащ. Колян, как обычно, поднялся следом.

– Я с тобой.

Сергей даже не стал спорить. Чай не маленький, сам разберётся.

И они пошли вниз.

Спускались быстро, почти бегом, и чем ниже, тем тяжелее становилось дышать от дыма и гари. На выходе из подъезда они попали в пробку тащивших тюки и ящики и пропустив нагруженных как мулы людей, наконец оказались на улице.

Сразу в дот Сергей не полез. Сначала прошёлся по стене, по самой верхотуре, так, чтобы побольше быть на виду. Воевода не должен прятаться. Особенно сейчас.

Остановившись у одного из зубцов, он оглядел поле.

Видимость отсюда, конечно, была не та, что с крыши, но результаты стрельбы он видел. Орда словно бы замерла, принимая на себя урон и неспешно, как во сне, продолжая двигаться к стенам. Сергей ждал, когда раздастся вой и они ломанутся вперёд, всей массой, как уже бывало. Но ничего не менялось.

Пушки же тем временем доломали почти половину катапульт первого ряда. Но те что встали, начали готовиться для стрельбы. Их расчёты суетились, крутили вороты, целились.

А сзади подползал второй ряд, который был совсем другим.

Сергей прищурился, вглядываясь в дым.

Первыми, под прикрытием щитов, ползли тараны. Тяжёлые, крытые, с бревном, подвешенным на цепях внутри деревянного короба. Но не такие как у ромеев. Эти были ниже и шире, давая укрытие гораздо большему количеству бойцов. Двигались они на катках, и толкали их укрытые за длинными щитами воины.

За ними, возвышаясь над всем полем, ползли осадные башни. Высотой со стену, а то и выше. С площадками для лучников наверху и перекидными мостками, что пока были подняты. В самом конце тащились огромные стреломёты на широченных рамах. Они походили на гигантские арбалеты, только поставленные на колёса.

Сергей не знал, как назвать эту технику, но понимал что это результат модификации кагановского деда. И тактика несомненно тоже от него. Хотя логики в ней он пока не наблюдал.

И тут катапульты открыли огонь.

Сергей видел, как вылетели первые снаряды. Даже пригнулся невольно, хотя летели они явно с недолётом.

Но когда первые из них коснулись земли, стал понятен замысел.

Падая, снаряды тут же начинали дымить, быстро раскидывая вокруг почти молочную пелену. Сначала пара, потом ещё три, ещё два. Дым расползался, стелился по земле, поднимался вверх, и вскоре между нападающими и защитниками выросла настоящая стена из дыма, сквозь которую не было видно ни машин, ни людей.

Ветер с моря пытался сносить его, но снаряды дымили все активнее, добавляя новый и новые порции белесой, почти молочной пелены. Она стелилась по земле, поднималась вверх, и вскоре между стеной и ордой выросла настоящая стена, сквозь которую не было видно ни машин, ни людей.

Сергей понимал, что это значит. Если орда под прикрытием дыма подойдёт вплотную, будет худо.

Он уже не раз видел такое. Дым глушит звуки, путает расстояния, скрывает направление удара. Пока они тут, на стенах, всматриваются в белесую муть, конница может вынырнуть в любом месте, и тогда пушки просто не успеют развернуться.

А ещё этот дым ел глаза, не давал нормально дышать, люди начинали кашлять, отворачиваться. Наводчики теряли ориентиры. Всё, на что они могли положиться, – это чутьё.

Но тут из распахнувшихся настежь ворот, вылетели несколько десятков конников. Они доскакали до дымовушек, и прямо на ходу срывая с сёдел бурдюки, заливали шипящие снаряды водой. Один за другим очаги гасли, и дым, ещё недавно такой плотный, начинал редеть, оседать, расползаться рваными клочьями.

И за ним открылась новая картина.

Тысячи всадников, несущихся во весь опор, уже миновали невидимую черту, за которой их не должны были видеть. Они рассчитывали пройти под прикрытием дыма, вынырнуть из него у самых стен и смять защитников. Но дым рассеялся, и теперь они оказались как на ладони перед пушками.

Пожарники вернулись за стены так же быстро, как выскочили. Последние всадники влетели в ворота, и створки захлопнулись за ними. Над стеной ещё клубились остатки дыма, но основная пелена уже сползла в сторону, открыв поле.

Сергей услышал, как по стене прокатилась команда:

– Картечь!

И когда вся эта брызжущая пеной и воплями масса подошла на расстояние выстрела, пушки открыли огонь.

Первые залпы слились в один сплошной грохот, от которого заложило уши. В наступающей лаве передние ряды исчезли, их просто сдуло. Люди и кони повалились кучей, но задние не остановились. Они продолжали нестись, перепрыгивая через павших, давя своих же, врезаясь в опрокинутые тела.

А еще через секунду с крыши полетели зажигалки.

Камнемёты швыряли их навесом, и они падали в самую гущу – глиняные горшки, обмотанные просмолённой паклей, вспыхивали ещё в воздухе, оставляя за собой огненный хвост, и лопались от удара. Греческий огонь весело разливался, прожигая всё чего касался. Люди вспыхивали целиком, мгновенно, и бежали, не в силах сбить пламя, пока не падали. От поля понесло горелым мясом и шерстью.

Сергей смотрел, не отрываясь.

Вся первая волна, ещё минуту назад казавшаяся несокрушимой, захлебнулась. Но на её месте, из-за дыма, уже поднималась вторая. За ней третья.

Он перевёл взгляд на стену. Расчёты работали споро и весело, они видели результат, и делали все на совесть.

Перезарядившись, пушки ударили снова.

На этот раз залп получился особенно плотным, потому что сами наступающие шли так густо, что промахнуться было невозможно. Каждый выстрел, даже из лёгкой шестидесятки, выводил из строя не меньше двух десятков верховых, а ещё стольких же заставлял резко тормозить, сбивая ряды позади. Кони вставали на дыбы, опрокидывались, увлекая за собой соседних. Лава, только что летевшая вперёд, захлебнулась, сбавила ход, закружилась на месте.

А потом ударили все три десятка орудий разом.

Грохот накрыл поле, как обвал. Первые ряды просто исчезли в сплошной пелене дыма, а когда её снесло ветром, стало видно: вся земля перед стеной устлана телами. Люди, лошади, обломки копий, сбитые щиты – всё смешалось в одну сплошную кашу, по которой метались уцелевшие.

Сейчас их атаковало тысячи три, может, чуть больше. Но после второго залпа они не выдержали.

Кочевники дрогнули, развернулись и в панике понеслись обратно, догоняемые шрапнелью и очередными горшками с греческим огнём. Огненные хвосты ложились прямо в спины бегущим, и от этого отступление превращалось в бойню. Некоторые всадники, охваченные пламенем, продолжали скакать, пока не падали вместе с лошадьми. Другие сталкивались, давили друг друга, и уже не было понятно, кто куда бежит.

Стена взорвалась криками.

Расчёты у пушек орали, смеялись, хлопали друг друга по спинам.

Сергей заглянул в пушечный дот. Там тоже царило оживление. Все были на подъёме, и их можно было понять – первый накат отбили, да ещё как.

Он бы тоже оживился, но, быстро пробежавшись глазами по зарядным ящикам, наоборот, приуныл. Штурм ещё толком не начался, а треть всех запасов уже израсходовали. Это плохо. Очень плохо. Но в то же время он понимал: когда попрут основательно, они просто не успеют всё потратить. Их сомнут раньше, чем опустеют ящики.

Почему орда сразу не прибегла к своей излюбленной тактике – большой вопрос. Решили обкатать новую? Или это уже не новая? Новости распространяются медленно, но орда уже вполне могла где-нибудь испытать подобное. Любой из множества городков на юге мог стать полигоном. А может, и не один.

Он вышел из дота, встал на стену.

Позади продолжали тащить добро на корабли, в том числе и из самой девятиэтажки. Сергей подумал, что мог бы спасти из своей квартиры, если бы захотел. Но ничего особо ценного в ней не было. Цветную посуду, что пылилась в шкафу, он уже отдал на продажу, когда в очередной раз собирали «чудеса» по квартирам. Книги свои Анна забрала, а у него особо и не было ничего. Но, видимо, у других дело обстояло иначе, потому что поток «коробейников» не ослабевал. Мешки, тюки, коробки тащили на пристань и оттуда переправляли на корабли.

А вот про свой плед – который стоил как стадо коров, он совсем забыл. Его было жаль. Может, когда пойдёт на крышу – точнее, если пойдёт – заскочить, да передать, чтобы тоже забрали?

Очередной залп заставил его отвлечься.

Похоже, кочевники осознали, что новая тактика не сработает, и решили вернуться к старой, собираясь большими группами по несколько тысяч сабель. Вдали строилась первая колонна, а рядом две другие, разворачиваясь на флангах. Всё говорило о том, что удар будет не в лоб, а сразу по всем направлениям.

Сергей надеялся, что Дронов тоже это понимает, и флот поддержит фланги с моря.

Телефона в бастионе не хватало вот прямо очень. Раций было мало, и в основном они находились на кораблях – для лучшей координации. А здесь, на стенах, приходилось полагаться на гонцов, сигнальщиков и собственную голову.

Он снова посмотрел в степь, и повернувшись к Коляну, – который всё это время держался рядом, как тень, попросил его:

– Поднимись к Дронову, узнай, успеет ли флот долбануть по флангам, если эти попрут с трёх сторон?

Колян кивнул и, не теряя времени, побежал к лестнице, а к Сергею подошли Бабка с Гордеем.

– Воевода, – начал Бабка, – когда они подойдут и пушки отстреляются, надо бы в контратаку выйти. Эффект неожиданности, сам знаешь.

Он произнёс это так, будто повторял выученный урок. Хотя так оно и было: офицеры проводили инструктаж для местных командиров, и среди прочего вдалбливали им про «контратаку», «эффект неожиданности» и прочие премудрости. Сергей сам не раз сидел на этих занятиях, где седые мужики, как школьники, повторяли за наставниками незнакомые слова, стараясь вложить в них свой смысл.

Гордей молча кивнул, переступая с ноги на ногу. Видно было, что ему эти словечки тоже пришлись по душе. Он бы, кажется, сейчас и без команды попёр вперёд.

Сергей посмотрел на степь, туда, где уже шевелились первые отряды, и покачал головой.

– Нет. С крыши будут бить гром-телеги, а точность у них, сам знаешь, так себе. Накроют вас вместе с кочевниками. Пока не лезьте.

– Но ведь…

– Лучше встречать их на стенах, – перебил Сергей. – Если прорвутся. Точнее когда.

Бабка поджал губы, переглянулся с Гордеем. Видно было, что ему не по нраву сидеть и ждать, но спорить не стал. Покряхтел, поправил секиру, отступил на шаг.

– Добро. Ждём.

Для новой атаки кочевники собирались недолго.

Отбросив всю эту возню с осадными машинами, они взялись за привычное – развернулись лавой и потекли к стенам – в три руки, общей численностью не меньше десяти тысяч. Пять – на центр, оставшиеся – поровну на фланги. Конечно, Сергей не мог сказать точно, сколько их, но в голову приходили именно эти цифры. Может, чуть больше. Может, меньше. Но точно не настолько, чтобы это что-то меняло.

На стенах уже орали:

– Ядрами по готовности! Потом картечь!

Сергей забежал в дот, припал к пустой бойнице. Дышать было сложно: дым заволакивал помещение, но и снаружи было не лучше. Ветер гонял туда-сюда клочья пороховой гари, заставляя то и дело кашлять.

Прямо в центре атакующих порядков поднялись столбы огня и дыма. Судя по всему, ударили «единороги». Земля вздыбилась, разметало коней и всадников – но лава не дрогнула. Она просто обтекла воронки краями и, не теряя скорости неслась дальше.

Сергей, сочтя дистанцию достаточной для ядер, набрал воздуха и заорал:

– Огонь!

Грохнуло. На миг в доте стало совсем темно от пороховых газов. Потом свет вернулся, но уши заложило.

– Картечь по готовности! – тут же добавил он.

Там, где попали ядра его батареи, в наступающей массе образовались рваные дыры. Первое ядро прошло насквозь, снося всё на своём пути, и оставив за собой кровавую просеку. Второе ударило в землю, срикошетило и пошло скакать, как плоский камень по воде, срубая ноги лошадям. Третье разорвало переднего всадника пополам, и его конь ещё несколько десятков метров бежал, таща за собой половину тела, пока не споткнулся и не рухнул. Еще пара прошлась поверху, и врезалось в толпу где-то позади.

Но лава продолжала нестись.

Сергею казалось, что лошади у этих или глухие, или так вышколены, что не боятся ни грома, ни огня. Они не шарахались от взрывов и грохота, а продолжали бежать, вытянув морды.

Первыми перезарядились и отстрелялись казнозарядные, выкашивая картечью целые коридоры в наступающей массе.

Почти неслышно – на фоне общей оглушённости – отработали пищали. Кто и куда стрелял, Сергей не видел, только краем глаза улавливал вспышки. А вот когда ударили дульнозарядные сотки, эффект вышел особенно хорошим.

Тяжёлые стволы поочередно рявкнули, и там, где ещё секунду назад неслись всадники, осталась только широкая полоса черноты, усеянная обломками и шевелящимися пятнами.

Но атакующих было слишком много, чтобы этот урон как-то существенно повлиял.

Они шли. Уже не скакали – именно шли, потому что передние ряды, перебираясь через горы тел, сбились в сплошную, рвущуюся вперёд массу. Рёв тысяч глоток заполонил пространство.