Текст книги "Девятиэтажка 5 (СИ)"

Автор книги: Клим Ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Убрав блокнот в карман, Сергей посмотрел на часы: на всё про всё ушло три с половиной часа. Это если он тем же темпом пойдёт, то закончит не раньше следующей недели. Да и выглядеть будет странно: он сам лично обходит всех и каждого в поисках батареек.

Он ещё раз пробежал глазами список. Долго так не протянешь. И тут ему пришло в голову: а что, если совместить два дела сразу? Сходить к Магомеду и заодно пообщаться с теми, кто у него работает. По идее, сейчас там должно быть пять человек девятиэтажников. Прийти, покурить, посмотреть на реакции – в принципе, план оправданный. Одним выстрелом несколько зайцев.

Он вышел из подъезда, спустился к посаду и зашагал в сторону Магомедовского штаба – как тот называл свою мастерскую. По дороге ему повстречался Володя. Обрадовался так, что едва не бросился обниматься. Сергей подумал: парень ведь вырос среди местных, но пары лет в нормальном окружении хватило, чтобы он начал вести себя как обычный современный, цивилизованный человек.

– А это что такое, воевода? – Володя кивнул на слуховой аппарат.

Сергей решил пошутить:

– Миелофон.

Володя нахмурился, услышав незнакомое слово:

– Что?

– Устройство такое. Артефакт. Читает чужие мысли.

Парень прищурился:

– Не может быть. Я, конечно, знаю, что у вас всякие штуки есть, но про такое не слышал.

Сергей усмехнулся:

– Хочешь, скажу, о чём ты сейчас думаешь?

Володя кивнул.

– Ты думаешь о том, что воевода обещал быть крёстным и тянет как кота за одно место. Поэтому ты хочешь спросить конкретно: когда?

Володя изменился в лице:

– Так что, это правда мие… миело…

– Миелофон, – подсказал Сергей и, едва сдерживая улыбку, добавил: – Я тебе что, врать буду? Сейчас я занят, но забегу обязательно. Сделаю кое-что – и к вам. Там и поговорим, решим, когда точно Владимира Владимировича покрестим.

Володю видимо проняло. Он молча кивнул и, всё ещё с опаской поглядывая на слуховой аппарат, припустил к дому.

В мастерской Магомеда не было. Мужики работали: один был занят на сверлильном станке, второй что-то вытачивал маленьким напильником – какую-то мелкую деталюшку, третий старательно вырисовывал чертёж на специальной доске, с которой можно было стирать изображение. И больше никого не было.

Сергей зашёл, поздоровался. Мужики вразнобой ответили. Среди девятиэтажников к нему не было такого почитания, как среди местных. Он спросил, где Магомед. Ему ответили, что тот ушёл во вторую домну.

Сергей вздохнул, план, который он только что придумал, провалился. Торчать здесь без Магомеда смысла не было. А идти до второй домны которая располагалась в самом конце посада, не хотелось: как-то он уже набегался, устал. Поэтому решил сначала заглянуть к Володе – благо до терема недалеко.

Зашёл, постучал, толкнул дверь. Володя встретил его, обрадовался и опять с опаской покосился на слуховой аппарат. Сергей прошёл в горницу.

На столе, который обычно к приходу Сергея ломился от всяких вкусностей, почти ничего не было. Володя извиняюще развёл руками, сказал, что прислугу они сегодня отпустили – какие-то дела, а Зое нездоровится. Сергей успокоил его:

– Да ладно, ничего не надо. Так посидим. Ты в храме узнавал, у попа?

Володя кивнул:

– Да, да. Он сказал: в любой день, как удобно.

Сергей подумал: ну, немудрено, такого масштаба мероприятие. Посмотрел на Володю, спросил:

– А что с Зоей-то случилось? Простыла?

Володя нахмурился:

– Да я сам не понял. С утра всё было нормально, а пришёл – она тут же слегла.

Это было странно. Зоя всегда радовалась его приходу, даже больная выходила поздороваться. А тут – такое. Сергей напрягся, почуяв неладное. Поднялся, спросил, где она. Володя показал на лестницу.

Сергей поднялся на второй этаж, постучал, заглянул. Зоя сидела с ребёнком на руках. Бледная, взволнованная.

– Здравствуй, Зоя, – поздоровался Сергей.

Девушка замерла и не ответила. Он подошёл ближе, справился о самочувствии. Она что-то пробормотала, но он не расслышал. Глаз не поднимала, старательно отводила взгляд. Сергей видел: она на грани истерики, но причины не понимал.

«А если Володя рассказал ей про миелофон? – подумал он. – И она испугалась, что её мысли прочтут? Для современного человека это сказки, а для местных, пусть даже и принцесс, вполне реально».

Он потоптался у кровати, пододвинул табурет, сел, прокашлялся и достал из-за пазухи трубку. Зоя на миг подняла на него взгляд – и по мелькнувшему в глазах испугу он понял: трубку она узнала.

Почуяв азарт, Сергей решил пойти ва-банк, постучал по аппарату и сказал, стараясь не выдать нетерпения:

– Всё кончено, Зоя. Я всё знаю. Рассказывай. Хуже, чем есть, уже не будет.

Глава 24
Деза

Зоя снова спрятала глаза. Сергей ждал. Он понимал, как важно сейчас не допустить промашки, и думал о том, как так вышло, что предателем оказалась византийская принцесса. Наконец она заговорила:

– Всё было оговорено заранее, ещё там, в Константинополе. Угрозами меня заставили пообещать, что я буду шпионить. Дядюшка умеет убеждать – я хорошо знаю, – он слов на ветер не бросает. Но я ничего такого не передавала. Правда. Я ведь и в самом деле почти ничего не знаю. А от меня требовали, чтобы я вынюхивала активнее.

Сергей молчал. Открытие сбило его с толку. Если она не передавала секрет пороха – тогда кто? И вообще, она работала на василевса, а секрет ушёл к Владимиру. Как?

– Какие у тебя отношения с Доброгой? – спросил он.

Зоя подняла на него глаза. В них мелькнуло удивление.

– С Доброгой? Никаких. Видела несколько раз, он заходил к нам. Володя с ним на короткой ноге, для него Доброга вместо отца.

Сергей откинулся на табурете. Вот оно. Доброга – из дружины Мстислава, один из самых близких его людей. Володя вырос рядом, знал его с пелёнок. И если мальчишка в виду малолетства сболтнул лишнего – не со зла, не по глупости даже, а просто потому что доверял, – что с него взять? Он же не чуял в нём врага. Тот был ему как отец. А какие тайны при таких отношениях?

– Хорошо, – сказал Сергей. – Кто к тебе приходил, кроме этого? – он тоже посмотрел на трубку. – И как ты передавала информацию?

Зоя ответила сразу, без запинки, как отвечают на то, что давно решено:

– Кроме него – ещё двое. Один из ваших, сотник. Все зовут его Когтем, но я знаю его под именем Варда, друнгарий из гвардии дядюшки. Второй тоже здешний, я его иногда видела. Имени не знаю.

– Передавала как?

– Письменно. Либо отдавала этим, либо оставляла в условленном месте. Там, за окном, лавочка стоит. Между бревном и доской щель – вот туда совала. Оттуда же забирала инструкции.

Сергей слушал и понимал что это очень похоже на ту агентурную сеть, которую он мечтал построить в Константинополе, – с явками, донесениями, с человеком в высоких кругах, – всё это он видел сейчас перед собой. Только работала она не на них, а против них. И работала, судя по всему, неплохо.

Он только открыл рот, чтобы спросить ещё что-то, – но тут заревел ребенок, громко, требовательно, как умеют младенцы. Зоя тут же подхватилась, и разговор оборвался на полуслове.

В дверях показался Володя. Заглянул, встревоженный.

Сергей махнул ему – иду, мол, – и вышел.

– Что с ней? Как она? О чём вы говорили? – зачастил парень.

Сергей кивнул на лестницу:

– Пойдём вниз. Не будем мешать.

Спустились. Сергей сел за стол. Володя уселся напротив, не сводя с него глаз.

– Слушай, ты Доброгу давно видел? – спросил Сергей.

Володя пожал плечами:

– Да уже прилично. Точно не скажу, но наверное месяца полтора-два назад. Ты же сам знаешь.

– Ясно, – сказал Сергей. – А помнишь, о чём говорили?

Володя задумался:

– Да не особо. Так, ни о чём таком. Он интересовался, чему я научился, что нового узнал, что думаю дальше делать.

Сергей замолчал. Володя – пацан не глупый. Постоянно трётся среди промышленников: то у Магомеда в мастерской, то с Дроновым что-то обсуждает. На пароходе, на строительстве, подолгу торчит. Ну и вообще книжки читает, причём уже довольно серьёзные – пока не научная литература, но уже что-то около того. И вполне возможно, что в них он и мог наткнуться на тот же состав пороха. Да и вообще, просто пересказать что видел, что слышал, а Доброга уже сам сделал выводы. В общем, как возможная утечка информации Володя подходил на сто процентов. Только что с этим знанием делать?

Ответ на этот вопрос мог дать Владимир.

Сергей поднялся, посмотрел на Володю. Тот сидел напротив, встревоженный, и явно ждал объяснений. Но объяснять было нечего. Пока нечего.

– Не выходи пока из дома и не выпускай Зою.

Парень нахмурился, открыл было рот, чтобы переспросить или возмутиться, но Сергей сделал жест рукой, предупреждая возможные вопросы:

– Жди меня, – сказал он. – До моего прихода никуда. Усёк?

Володя кивнул. Сергей развернулся и вышел.

Первое, что он хотел сделать, – поставить охрану возле терема, но подумал, что не стоит. Одна часть его твердила, что надо хватать тех, кто причастен, тем более Зоя указывала на конкретных людей. Другая же часть советовала не торопиться.

Поднявшись в девятиэтажку, он зашёл в подъезд и сразу – в квартиру, где лечился Владимир. Князь спал. На кухне сидела Инга, на столе стоял термос, пара чашек, что-то в тарелке, накрытое полотенцем. Сергей спросил:

– Давно спит?

Девушка ответила:

– Да только уснул.

Сергей шагнул к дверям в комнату, заглянул, вернулся на кухню.

– Слушай, если разбужу – ничего не нарушу? Хуже ему не станет?

Инга пожала плечами:

– Ну, вообще не должно, по идее. Но, если что, я тебя предупреждала.

Сергей кивнул:

– Конечно, как скажешь. А пока прогуляйся, пожалуйста, минут тридцать. Думаю, у тебя есть дела.

Девушка заулыбалась: возможность уйти с поста представлялась нечасто, и вскоре за ней хлопнула входная дверь.

Сергей же пошёл к князю. Тот уже не спал – смотрел сквозь прищуренные веки.

– Симулируешь? – спросил Сергей.

Князь привстал на локтях, потом сел:

– Что это я симулирую? Совсем даже не симулирую, хотел подремать, а тут ты топаешь. Стряслось чего? Прибежал – лица на тебе нет.

Сергей пододвинул табурет, сел рядом, потом встал: эмоции переполняли его, и он принялся за рассказ, меряя комнату шагами. Говорил сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но Владимир слушал не перебивая. Смотрел на него внимательно, чуть прищурившись, и по лицу было видно: удивлен.

Выслушав, Владимир покачал головой:

– О как… Неожиданно, однако. И ты думаешь, девчонка правду сказала?

Сергей остановился, развернулся:

– Скорее да, чем нет. Я бы на её месте врать не стал.

– Тогда всё ещё запутаннее, чем я думал. У тебя курить есть? – князь встал, поправил рубаху.

Сергей ответил:

– Есть. А тебе можно?

Владимир удивлённо посмотрел на него:

– А почему нет? Я что, какой-то не такой?

Сергей не стал объяснять про вред курения, тем более для ослабленного организма, и показал на дверь:

– Давай на кухне покурим. В подъезд-то тебе нельзя выходить.

Они прошли на кухню, сели за стол. Сергей поднял термос, побултыхал – он был почти полный – и спросил у князя:

– А может всё-таки чайку?

Но тот мотнул головой. Сергей вытащил кисет, достал обе трубки: и свою, и трофейную. Владимир взял её, покрутил в пальцах, хмыкнул:

– Красивая вещь.

Сергей насторожился:

– Не видал такую? – спросил он.

Владимир ответил, что нет, не видал. Потом замолчал ненадолго и спросил:

– А что, должен был?

Сергей пожал плечами, сказал:

– Я бы не удивился. Это та трубка, на которую среагировала Зоя.

– Так если известно, кого хватать, – надо хватать, – хмыкнул Владимир. – Взять его и на дыбу. Я не слыхал, чтобы кто-то молчал при таком подходе. Выложит всё как миленький…

Сергей тоже думал, что при желании разговаривать можно любого, но хотел обыграть это как-то иначе. Ведь то, что они знают о наличии резидентуры, можно использовать по-другому. Например, дать дезу, то есть направить василевса по ложному пути. Какую дезу – Сергей не знал, но думал, что за этим не заржавеет. Плюс пока присматриваться к этому сотнику, сделать так, чтобы Зоя показала на второго, установить за ними слежку: с кем общаются, контактируют. А потом всех скопом и взять.

– Есть ещё кое-что, – сказал Сергей, пока не прикуривая.

Владимир, не поднимая головы – он был занят своей трубкой, – спросил:

– Что?

– Ты точно уверен, что Доброга договорился с кем-то из наших?

Владимир поднял на него глаза, кивнул:

– Абсолютно.

Сергей помолчал немного, глядя на то, как князь справляется с табаком, и добавил:

– А этим нашим, не мог быть твой внук Володя?

Князь едва трубку не уронил:

– Ты что, воевода, с дуба рухнул? Во-первых, он пацан совсем. Во-вторых, он не ваш, а то, что предатель живёт именно в каменной крепости, я знаю абсолютно точно.

– Откуда? – спросил Сергей.

– Потому что сам видел. Он отсюда спускался, вот прямо по этой лесенке – князь посмотрел за окно – к Доброге направлялся, они говорили. Лица я тогда не разглядел, но то, что он шёл именно из крепости, видел наверняка. И также знаю, что до меня вы сюда никого не пускали.

Сергей задумался: на его взгляд, это ни о чём не говорило. Местные бывает и поднимались наверх, к подъезду, по каким-либо делам. Ту же воду носили, дрова. Да мало ли чего.

– Это что, все твои аргументы? – спросил он, радуясь тому что возможно предатель всё-таки не среди них.

– Нет, конечно, – огорчил Владимир. – Доброга и сам говорил, что мол редкая удача – удалось договориться с одним из ваших.

Сергей вздохнул: шанс исчез, не успев появиться.

– А что ещё говорил Доброга?

– Ну, говорил, мол, что человек этот не ради денег пошёл на такое. Вроде как не нравится ему у вас. То ли обидели его чем-то, то ли обделили.

Владимир закончил набивать трубку. Сергей щёлкнул зажигалкой, поднёс. Тот прикурил, с наслаждением затянулся, тут же закашлялся, схватился за грудь.

– Ты что, тебе плохо? – подскочил Сергей.

Владимир замахал рукой:

– Нет-нет, садись, ничего страшного. Просто с непривычки.

Примерно так Сергей себе это и представлял. Ради денег – вряд ли. Любой девятиэтажник был если не богаче василевса, то уж точно не беднее – благодаря тому, что хранилось в его квартире. Деньги отпадали. Да и любой здравомыслящий человек понимает: за пределами девятиэтажки его жизнь не стоит и копейки. А вот обиженный – другое дело. И таких наверняка много: кому-то недодали, кого-то обделили, кого-то заставили делать что-то против воли. Так что обход списка своей актуальности не терял. Только теперь отпадала трубка, как индикатор, и надо было искать что-то другое.

– А ты, воевода, – продолжил Владимир, выдыхая дым, – найди самых подозрительных среди своих, да поломай им чего-нибудь. Если невиновные – простят, они же понимают, что стоит на кону. Ну а коли виновный попадётся – так всё и выложит. А там, глядишь, ниточка ещё куда потянется.

Сергей вздохнул. Вон как у него всё просто: взять самых неблагонадёжных, поломать руки, ноги, пальцы – и заговорят. Да, если виноваты. А может, и невиновные заговорят – лишь бы прекратить мучения.

Нет, так не пойдёт. Во-первых, сразу станет известно, что ищут предателя, и он затаится. Так, что потом его никакими силами не вытащить. Надо что-то другое. Но что?

Доброга? Если он выжил – а это, конечно, не факт, но всё же, если выжил, – его бы спросить. Тут уж можно и пальцы ломать, и всё остальное – не жалко.

Отложив трубку, Владимир со знанием дела скрутил крышку с термоса.

– Вот хорошая вещь! – сказал он. – Утром девчушка твоя принесла, а до сих пор кипяток. Подари мне такой.

Сергей хотел сказать, что бинокль уже подарил, но сдержался, кивнул:

– Да не вопрос, князь, подарю, чего уж там.

– А ещё часы хочу. Время определять. Вот как твои, на руке, можешь найти?

Сергей кивнул, повторяя:

– Не вопрос, найдём.

С наручными часами и правда повезло. Один из гражданских в своё время занимался аффинажем: скупал старые советские часы с позолотой, вытравливал золото из корпусов, а механизмы откладывал. И таких механизмов у него накопилось – вагон и маленькая тележка. Речь шла о сотнях, если не о тысячах. Кроме механизмов оставались ещё стёкла, задние крышки и куча всевозможных браслетов. Часовых мастеров среди девятиэтажников не было, зато имелись литература и инструменты. Поэтому часики приводили в порядок, отливали золотые и серебряные корпуса, и продавали за огромные по местным меркам деньги, серьезно пополняя запасы валюты.

Кроме часов и торговли чудесами, продавали вещи уже собственного производства: посуду стеклянную, мыло, подковы, ножи, топоры, пилы. Спрос на инструмент был огромен за счет того что сталь у девятиэтажников получалась гораздо прочнее и надёжней, чем всё, что имелось в этом времени. Также хорошо шло оружие: мечи, сабли, копья, наконечники, доспехи – как трофейные, так и уже своего производства. Стекло, в основном оконное, шло нарасхват – не успевали делать.

В общем, планов и по производству, и по добыче было громадьё, но на всё банально не хватало ни людей, ни времени. И это ещё больше усложняло поиски предателя: чем больше народа допущено к производству, тем шире канал утечки. Ведь любой из тех, кто имеет доступ, мог передать информацию. Мысль неприятная, но её следовало держать в голове.

Поговорив с Владимиром и выкурив по трубке, Сергей пошёл к генералу.

Дома его не оказалось – он был на крыше. Поднимался Сергей не спеша, набегался за день, да и после разговора с князем нужно было время подумать.

Максимов стоял возле ракетной установки, обсуждая что-то с Дроновым. О чём они говорили, Сергей не знал и спрашивать не стал: по напряжённым лицам обоих было видно, что тема тяжёлая, а лезть в чужой разговор без повода не хотелось.

Заметив Сергея, генерал оборвал спор на полуслове и повернулся к нему. Посмотрел как-то непривычно официально, и спросил:

– Что у вас, капитан?

Сергей покосился на Дронова, но решил говорить при нём. Тот был не из болтливых, да и тема касалась всех. Он коротко, без лишних подробностей, пересказал всё, что удалось выяснить.

И генерал, и Дронов явно не ожидали такого услышать – они были ошарашены новостями. Генерал задумался, отвернулся. Дронов же сказал:

– Надо хватать гадов и трясти, чего медлить?

Генерал ответил не сразу. Постоял, глядя куда-то в сторону моря. Потом медленно повернулся, задумчиво переводя взгляд с Дронова на Сергея.

– Не торопись, майор, – сказал он.

– Как же не торопиться, а если уйдут? – возразил Дронов.

Генерал хмыкнул:

– Не уйдут. Куда им уходить-то? Они сюда не для того пришли.

– Но всё равно я считаю: надо брать и трясти, пока такой момент – можно всех выловить!

Генерал посмотрел на Дронова так, как смотрят на человека, который сказал глупость и должен сам это понять.

– Ну хорошо, – произнёс он медленно. – Потрясёшь, выловишь. А дальше что? Думаешь, на их место не придут другие?

Дронов молчал. Желваки на скулах заходили, но он сдержался – не стал ни спорить, ни оправдываться.

Генерал продолжил уже тише, но от этого не мягче:

– Придут. Ещё как придут. И затаятся так, что ты их вовек не поймаешь.

Он отвернулся, шагнул к ракетной установке, положил ладонь на холодный металл, будто искал опору.

– Самое верное сейчас – не дёргаться, – заговорил он снова, глядя на море. – Посмотреть, проследить за теми, о ком уже знаем. Тихонечко так, невзначай. Чтобы никто не подумал, что нам что-то известно.

Сергей не вмешивался, он понимал обоих. Дронов тактик, он привык к прямым решениям: есть возможность уничтожить, значит надо уничтожить. Генерал же думает иначе, не о сиюминутной выгоде, а стратегически, на шаг, а то и на два, вперед.

– Вскрыть сеть – это одно, – произнёс Максимов. – А вот заставить её работать на нас – совсем другое. Можно, конечно, запытать, запугать, выбить признания. Ну и что? Они скажут всё, что мы захотим услышать, а толку – ноль. Здесь другой подход нужен…

Он сделал паузу. Дронов поднял голову, прищурился.

– Это какой? – спросил он.

Генерал потёр нос, чихнул, прикрываясь рукой. Достал из кармана платок, вытер лицо.

– Не знаю пока. Надо подумать…

Он не договорил. Дронов не торопил. Сергей тоже молчал. Все трое понимали: цена ошибки будет неимоверно высока.

Но думать было некогда.

Той же ночью, за дальними холмами дозор столкнулся с необычным отрядом: это были какие-то оборванцы на хороших лошадях – не степных, а таких, какие были у славянских князей и у римлян. Завязался короткий бой: оборванцев было больше, но дозор был вооружен огнестрелом. Почти всех перебили, двоих легкораненых взяли в плен. Как водится провели допрос, и получили очень неожиданные новости. Пленники поведали о том, что на девятиэтажку готовится очередное нападение с суши и с моря – объединенными силами ромеев, норманн, и русских князей. Их было не так много, как ордынцев, но у них был огнестрел, у них были пушки, у них были метательные машины, кидающие бомбы, начинённые порохом, и главное, они видели тактику девятиэтажников изнутри. О сроках пленные не знали, сказали лишь что скоро.

Совещание собрали в квартире генерала. Народу было немного – только основные.

– Угроза нешуточная, – сказал Максимов, поднявшись из своего кресла. – Если они не дураки и кое-чему научились, – нам не выстоять. Какие будут предложения, товарищи офицеры?

Он обвёл всех взглядом и остановился на Дронове. Тот сидел, сцепив руки на коленях, и смотрел в пол. Генерал чуть подался вперёд:

– Ну, майор? С тебя начнём.

Дронов поднял голову, заговорил. У него было всё просто: использовать остаток времени для укрепления обороны, для варки пороха, клепки снарядов, минирования территории и подготовки отхода на Змеиный.

Высказавшись, Дронов сел. Генерал черкнул что-то в блокноте, и сказал:

– Принимается. Еще соображения?

Встал Бородин. Он говорил про свою стихию – про море: мол, надо разослать разведку, встретить флот на подходе и потопить. Так будет проще отбиться: они не будут распылять внимание, а сосредоточатся на атаке с суши.

Следующие ораторы говорили плюс-минус о том же, о чём и первые двое. Сергей от высказывания отказался – добавить ему было нечего.

Удивил Колян. Он вышел на центр, встал подбоченясь, и предложил дать дезу. Сергей с ним уже обсуждал этот момент, но тогда они ни к чему не пришли. Сейчас же, судя по всему, Колян что-то придумал.

– Нам нужно провести испытания супероружия, против которого нет никакой защиты. – важно надувшись, он обвёл присутствующих взглядом.

Дронов усмехнулся:

– Это что за супероружие у тебя? Что ты испытывать собрался?

Бородин отнёсся серьёзнее, посмотрел внимательно на Коляна, спросил:

– Николай, я чего-то не знаю?

Колян поджал губы:

– Нет, всё знаешь. Никакого супероружия нет. В том-то и дело. Но нам нужно сделать так, чтобы они знали, что оно есть. Точно знали. Были абсолютно уверены.

Дронов криво усмехнулся.

– Чушь какая. Ты хоть мысль сформулируй, прежде чем рот открывать.

Генерал жестом осадил майора, и подошёл к Коляну:

– Ну-ка, ну-ка, давай-ка поподробнее. Что ты там придумал?

Колян сосредоточился. Сергей его хорошо знал и знал это выражение лица – максимальное усилие мысли.

– Если мы проведём испытание, о котором узнают наши шпионы, то они об этом доложат. То есть нам нужно для вида испытать что-то такое, чего они испугаются и передумают нападать.

Всё замолчали. Сергей подошёл к другу:

– То есть ты хочешь сказать, что надо всем объявить, что мы придумали чудо-пушку, показать её и дать информации уйти?

Колян закивал:

– Ну да, как-то так.

Генерал посмотрел на Дронова:

– Ну что, майор, как тебе идейка?

Тот хоть к Коляну и относился с прохладцей, рационализм уважал:

– Мысль хорошая. Обмозговать – и вполне рабочий вариант.