Текст книги "В яблочко (ЛП)"

Автор книги: Клэр Уайлдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 3

Миллионы Звезд

САРА

T

толпа снова зааплодировала, когда небо озарилось. Но впервые за эту ночь я не смотрел на звезды. Я смотрел на мужчину, который устроился позади меня.

Элли была права. Мне следовало присмотреться. Этот мужчина был намного моложе Роджера. Но все же значительно старше меня. У него были волосы цвета соли с перцем и аккуратно подстриженная седая борода; обветренная кожа вокруг глаз и глубокая складка между густыми темными бровями.

Но все эти признаки возраста ни на йоту не умаляли его привлекательности. Если уж на то пошло, они ее подчеркивали. Это была неоновая вывеска, подчеркивающая острые скулы. Разрез губ и глубоко посаженные глаза.

Он тоже был крупным. На самом деле огромным. Его мягкая фланелевая рубашка в клетку облегала невероятно широкие плечи; его грудь была такой большой, что могла заменить матрас в двуспальной кровати. Я был удивлен, что хлипкий стул, на котором он сидел, выдержал его вес.

Когда я была замужем, мне было легко сразу же отключать любое мимолетное влечение к другим мужчинам. Все, что мне нужно было сделать, это подумать о том, каково было бы моему мужу флиртовать с кем-то другим.

Но у меня больше не было мужа, и я вдруг остро ощутила отсутствие выключателя, как будто из стены торчали оголенные провода. Меня активно било током.

“Вы хотите им воспользоваться?” – спросил мужчина.

Выражение его лица было непроницаемым. Он был раздражен, что я не взяла предложенный предмет? Ему было жаль меня, потому что я явно плакала? Ему было скучно и ему было все равно?

“Разве ты не хочешь им воспользоваться?” Спросила я слегка писклявым голосом. В детстве я была вечно застенчивой и очень тревожной. Став взрослой, я научилась стратегиям, позволяющим в основном преодолевать это, но мне все еще было не очень хорошо с мужчинами, которых я считала красивыми – не с этим отсутствующим переключателем. Шипение и треск этих проводов беспрепятственно пронизывали меня, заставляя мой желудок танцевать от нервов.

“Я предлагаю это тебе”, – сказал мужчина.

Это не было ответом. Но да, я действительно хотел им воспользоваться. Я был в отчаянии. Увидеть такой душ невооруженным глазом – это одно. Видишь это вблизи?

Я нерешительно потянулся к телескопу. – Может быть, всего на минуту.

Мужчина, казалось, что-то обдумывал. Затем он сказал: “Я знаю этого парня”. Он указал взглядом через мое плечо на мальчика перед нами. “Он не собирается снова садиться. И он не слушает своего отца так, как слушается свою маму”.

Мужчина встал, выпрямившись во весь рост. Он был высок. Отсюда, снизу, невозможно высок. Мне пришлось запрокинуть голову практически до упора, чтобы увидеть его.

Он протянул мне свободную руку. На автопилоте я потянулась и взяла ее. Глаза мужчины не отрывались от моих, когда он заставил меня встать. Его ладонь была теплой и сухой; именно такой шершавой, какой я и предполагала ее увидеть.

При моем полном росте, который не был ни низким, ни высоким (пять футов шесть дюймов), ему все равно приходилось задирать подбородок, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

Мгновение я просто стоял там, как идиот. Потом я понял, что мужчина пытался сказать мне занять его место.

Моей первой мыслью было, что Тед никогда бы этого не сделал.

Во-вторых, этот человек был невероятно добр ко мне, и на его лице не было никаких скрытых мотивов. Он даже не улыбался.

И все же по мне разлилось тепло.

Но я покачал головой. – Я не могу занять ваше кресло.

Выражение его лица ничего не выдавало. – Тогда встань.

Он просто был милым, вот и все. Каким бы прямолинейным он ни был. Ему было жаль меня, потому что мне явно приходилось нелегко. Мне следовало еще раз поблагодарить его и сесть. Именно это я бы сделал раньше. Именно это Тед прошипел бы мне на ухо. Сядь, Сара.

Но мне надоело слушать Теда. Теперь я слушал Сару, ту, которая пребывала в спячке с тех пор, как загадала свое первое желание на миллион звезд.

Только после того, как я почти уверен, что прошла целая минута, а я все еще стоял спиной к наблюдательному пункту, я понял, что пялился.

И он смотрел прямо на нее в ответ.

– Ты пропускаешь представление, – прохрипел мужчина.

Это тепло в моей груди стало горячим.

“Это ты все еще разговариваешь”, – сказал я.

От просекко я немного расслабилась. Но и то, как он смотрел на меня, тоже. Я не мог смириться с тем, насколько взрослым казался этот человек по сравнению с Тедом. Он мог раздавить Теда, как маленькую букашку. Я представил, как он это делает: просто опускает свою большую лапу на голову Теда и вдавливает его в землю, как в мультфильме.

Я не смог удержаться и рассмеялся. И хотя он понятия не имел, над чем я смеюсь, губы мужчины приподнялись с одной стороны, как будто ему было очень приятно видеть, что я это делаю.

В моем животе вспыхнуло трепетание крыльев.

Вот черт.

ГЛАВА 4

Просто Проезжаю Мимо

ДЖЕЙМИ

T

он был нехорош. Совсем нехорош.

Когда я ушел за одеялом для моего друга и квази-отцовской фигуры, передо мной стояла милая маленькая семья. Когда я вернулся, там была женщина, смеявшаяся так сильно, что очки чуть не соскользнули у нее с носа.

Я хотел спросить Роджера, почему семья Патель уехала. Почему эти женщины оказались сейчас перед нами. Почему что-то должно было измениться, когда все и так было прекрасно.

Обычно я считал друзьями Шеймуса, моего тридцатилетнего сына, всех, кому было меньше сорока. Насколько я понимал, они были детьми. Но затем женщина со слегка растрепанными грязноватыми светлыми волосами и в огромной толстовке вскарабкалась на колени, такая же легкомысленная, как ребенок перед ней, когда небо начало светлеть.

Я старался не пялиться. Действительно пялился. Я держал старый телескоп между нами, как щит, пытаясь сфокусироваться на небесной группе над головой. Проверяю Роджера, чтобы убедиться, что у него есть все необходимое. Это был тяжелый год с тех пор, как у моего старшего друга диагностировали слабоумие. Но пока все было не так уж плохо, и прямо сейчас он, казалось, наслаждался лучшим временем в своей жизни.

Но потом – трахни меня! – она начала плакать.

Видеть эту женщину, которая минуту назад излучала радость, почти рыдающей? Мои внутренности разорвало на части, как мокрую бумагу. Я провел рукой по бороде, мое сердце колотилось о ребра.

Я точно знала, на что похожи такие слезы. Они накатывали на тебя, как разбойничья волна. Которые ловят тебя, когда ты занимаешься своими делами, просто любишь что-то, думая, что им бы это тоже понравилось.

Я так хорошо знала эту боль. Я чувствовала, что должна что-то с этим сделать. И вот я протягиваю ей свою подзорную трубу, а она смотрит на меня своими глазами лани, огромными за стеклами очков.

– Спасибо, – сказала она.

Я хмыкнул, не в силах вымолвить ни слова.

От нее слабо пахло солнцезащитным кремом и вишнями. И она была достаточно близко, чтобы, когда обернулась с моим телескопом, эти мягкие взъерошенные волосы коснулись моей руки.

Я попытался еще раз сосредоточиться на Роджере, но когда я оглянулся, то увидел, что его голова упала вперед. Бинокль лежал в его свободной руке, а с губ срывалось тихое похрапывание.

Он здорово помог. В чем, я не был уверен.

Женщина повернулась ко мне. Я все еще стоял у нее за спиной. Я забыл сесть обратно.

Что, черт возьми, со мной не так?

Черт, она была хорошенькой. И, возможно, немного старше, чем я сначала подумал. Может быть, я смог бы поговорить с ней, не чувствуя себя грязным старикашкой.

– Видишь участок неба над Кассиопеей? – спросила она.

На ее лице была озорная улыбка, от которой мне захотелось улыбнуться в ответ.

Я не улыбался.

Ее улыбка превратилась в ухмылку, когда я промолчал. Она думала, что я не знаю, где Кассиопея. Это был тест.

“ Ты думаешь, я не разбираюсь в звездах? – Спросил я.

“Большинство людей не знают звезд”.

– Я смотрю на небо еще до того, как ты родился.

Я тут же пожалела о своих словах. Они были напоминанием о том, насколько я старше ее. Может быть, не на двадцать пять лет старше, как я подумал сначала, но уж точно на двадцать. В лучшем случае на пятнадцать.

Казалось, ей было все равно. Она усмехнулась. – Ты тянешь время.

Я придвинулся к ней и тут же пожалел об этом, когда вишневый аромат заполнил мои ноздри. Но было уже слишком поздно. А Кассиопея была на своей стороне неба. Я стиснул зубы и вытянул руку мимо нее, указывая на характерную W форму созвездия.

Когда она посмотрела на меня, я понял, насколько мы были близки. Я отступил назад и собирался вернуться на свой стул, когда она спросила: “Откуда ты знаешь свои созвездия? Это хобби? Или ты был рыбаком или что-то в этом роде? Ты вроде как похож на капитана Высокого Лайнера. Я имею в виду обновленную версию. Серебристый лис.

Я бросил на нее растерянный взгляд.

Она смущенно хихикнула, и это что-то всколыхнуло во мне.

“ Прости, – сказала она. “ Обычно я не такая. Мне нужно притормозить с просекко.

Какой ты обычно? Я хотел знать.

“ Что такое серебристая лисица? Вместо этого спросила я.

“ Ты не знаешь? Это красивый пожилой мужчина.

У меня перехватило дыхание.

“ Извини. Она поморщилась. – Не хотела все усложнять.

Что было бы странно, так это сказать ей, что она совершила ошибку. Я был грязным пятном по сравнению с ней. Здесь был только один прекрасный человек, и это был не я.

Я сосредоточился на первоначальном вопросе. “ Роджер рассказал мне о звездах. Я указал на своего спящего друга. – Во всяком случае, раньше они ему нравились.

Она рассмеялась.

Я подумал о другой жизни, о той, в которой мы с Роджером были соседями по соседству, моя жена и я – едва ли более чем родителями-подростками, он – опытным пожилым отцом с почти взрослыми детьми. То время в моей жизни было связано с его катастрофической потерей, а позже и с моей. Это было время такой глубокой боли, что мой брак рухнул из-за этого. Теперь мы оба были одинокими стариками, которым нравились звезды.

“Важно знать о мире вокруг тебя”, – сказал я в наступившей тишине. “Вот почему я знаю о звездах”.

Она улыбнулась. – О чем еще ты знаешь?

“Испытай меня”, – сказал я.

Она задумалась. Затем направила подзорную трубу на более высокие холмы на краю долины. – Как называется эта гора?

– У него нет названия.

“ Думаю, на самом деле это не гора, – сказала она. Она опустила подзорную трубу. “Разве не странно, что нет слова для обозначения чего-то среднего между холмом и горой?”

Я тоже всегда так думал. Эта женщина была постоянным сюрпризом.

Эта молодая женщина, строго напомнила я себе.

Мы наблюдали, как все больше метеоров танцевало по небу. Ее лицо освещалось одинаково с каждым из них, их частота ни на йоту не уменьшала ее возбуждения. Мне пришлось заставить себя не бросать на нее украдкой взгляды.

Когда взрыв закончился, она постучала себя по подбородку. – Сколько фунтов в килограмме?

Мы все еще играли в эту игру. Хорошо. В основном это была нейтральная территория. Не то что silver fox, на котором я все еще зациклился.

“2.2.”

“Какая столица Венгрии?”

“Будапешт”.

“Сколько мне лет?”

“Слишком молод для меня”.

Слова вырвались прежде, чем я смогла их остановить. И вот так просто я снова сделала ситуацию не нейтральной.

“Мне тридцать шесть”, – сказала она. “Значит, не так уж молода”.

“Это молодость”.

Она тихо рассмеялась. – Сколько тебе лет?

–Пятьдесятдва.

Она кивнула, как будто принимая это во внимание. “Что ж, если ты доживешь до ста, у тебя все равно останется половина жизни”.

Когда я сердито посмотрел на нее, она рассмеялась.

От этого звука у меня по спине пробежали мурашки.

“Вы любите собак или кошек?” – спросила она.

– У меня есть кошка.

“ Хм. Ну, из этого все равно ничего бы не вышло. Я люблю собак.

Я не говорил, что не люблю собак. Я нормально относился к собакам. Просто лично мне от них было слишком больно. Но она сказала, что из этого ничего бы не вышло, как будто здесь были обстоятельства, при которых это могло бы получиться. Потом я снова, блядь, раскручивался по спирали. По крайней мере, внутри. Снаружи я нахмурился, не говоря ни слова.

Она усмехнулась. – Ты из тех людей, которые думают, что знают все?

– Даже близко нет.

– Ты когда-нибудь совершаешь ошибки?

– Я предпочитаю планировать, как избежать их.

Она наклонилась, положив руку мне на плечо, и прошептала: “Ты не сможешь избежать их всех”.

Мне пришлось закрыть глаза. Это было прикосновение к моей руке; ощущение ее теплого дыхания, щекочущего мое ухо. То, что она сказала.

На это я тоже ничего не ответил. Я не мог.

Она наконец отвернулась, когда ее подруга привлекла ее внимание.

Ночь продолжалась в том же духе, она дразнила меня, а я изо всех сил старался удержаться от того, чтобы не сказать или не сделать какую-нибудь глупость. Я не знаю, сколько прошло времени. Достаточно долго, чтобы храп Роджера стал ритмичным. Достаточно долго, чтобы ее подруга присоединилась к группе людей рядом с нами, и я принял стакан сладкой шипучей жидкости, который она мне протянула. Еще дольше, чтобы маленькие непреднамеренные прикосновения перестали казаться случайными.

Когда она встала передо мной, чтобы показать мне другое созвездие между падающими звездами, я обнаружил, что мои руки перебрасывают ее волосы через плечо.

И когда она вздохнула и прислонилась ко мне, я спросил: “Как тебя зовут?”

Она запрокинула голову, чтобы посмотреть мне в лицо, поднеся кончики пальцев к моему подбородку, словно бабочки. Она улыбнулась, но прошептала: “Я не собираюсь тебе рассказывать”.

Она сказала мне, что просто проходила мимо.

Она приподнялась на цыпочки и прошептала: “Давай просто позволим этому случиться”.

Эта фраза врезалась бы мне в память на всю мою гребаную жизнь.

В какой-то момент ее подруга ушла с туристической группой. Роджер не пошевелился, когда я поправила его одеяло. Семьи начали расходиться. Только что мы были в море людей, а в следующий момент мы были одни. Или, по крайней мере, на нас вообще не смотрели несколько оставшихся разрозненных групп.

Я не хотел уходить, но я не мог держать ее здесь.

“ Могу я проводить тебя до машины? Я заставил себя спросить.

“Ни за что”, – сказала она. “Это еще не конец”.

Она была права, в небе все еще были метеоры. Но чем дольше мы оставались, тем хуже становилось.

Меня бы это устроило. Это были именно те виды общения, которые я предпочитал с женщинами: краткие и максимально анонимные. Но у меня никогда не было их там, где я жила. И не с совершенно незнакомыми людьми. Обычно я брал их с собой в рабочие поездки с женщинами моего возраста, которые, как я мог убедиться, не были замужем и не интересовались большим, чем я мог дать.

Я ничего не знал об этой женщине. Все, что я знал, это то, что она была совсем не похожа на меня, но контраст казался идеальным. Она была нежна к моей жесткости, счастлива к моей немногословности.

Но более того, она скрывала свою боль, смех и радость. Свидетельство того, что это не раздавило кого-то, было бальзамом на мои древние, глубоко зарубцевавшиеся боевые раны.

Она прижала руки к моей груди и мягко подтолкнула меня назад, и именно тогда последние мои рациональные мысли исчезли. Я опустился в кресло. Она встала между моих ног, ее нижняя губа скользнула между зубами.

Со мной было покончено. Я ничего не мог поделать, кроме как протянуть руку и просунуть пальцы в петли ее ремня, нежно притягивая ее к себе.

Она тихо рассмеялась и опустилась ко мне на колени.

“ Что ты со мной сделал? – Прохрипела я. Я продолжала говорить глупости, хотя вообще ничего не могла сказать.

– Я околдовала тебя, – прошептала она, затем рассмеялась.

Ее руки скользнули по моим рукам, которые покоились на ее бедрах. Подол ее джинсов был невероятно мягким под моими ладонями. Ее пальцы – такие маленькие – сжались в промежутках между моими. Она подняла мои руки вверх, так что мои большие пальцы прошлись по мягкой, теплой обнаженной коже ее бедер. И это прикосновение в тот момент было более опьяняющим, чем все звезды на небе.

Я держал ее вот так, пока она смотрела в подзорную трубу, прижавшись головой к моей шее.

“ Кто причинил тебе боль? – Прошептала я. Мне нужно было знать о слезах.

“Никто”, – сказала она, ее пальцы потянулись вверх и скользнули по моей челюсти, посылая за собой электрические разряды. “Все”.

Я хотел попросить ее остаться со мной. Поехать со мной, когда я высажу Роджера. Отвезти ее туда, куда она захочет. Сказать мне, кто она такая, и ответить, если она спросит обо мне. Я хотел полностью забыться.

Но она была просто проездом. Она не захотела назвать мне свое имя. Послание было ясным: она хотела только этого.

Это был вкус моего собственного лекарства. Я не привыкла сидеть на пассажирском сиденье. Но я принимала все, что она мне давала.

Моя рука переместилась к ее подбородку. Его мягкий край так идеально подошел, когда я повернул ее лицо к своему. Она словно была создана для шершавой чашечки моей ладони.

– Ты само совершенство, – прохрипела я.

Она издала тихий звук, и я понял, что она чувствует, как под ней нарастает мое желание.

Я поерзал, пытаясь успокоить его. “ Прости, – сказал я. – Давно не виделись.

Прошло несколько месяцев с моего последнего осторожного свидания. Но тогда я ничего подобного не чувствовал. Даже близко нет.

“ Не извиняйся. Ее дыхание было мягким у моего уха. Она прикусила мою мочку зубами.

Теперь уже ничего нельзя было скрыть.

Когда она отпустила мочку моего уха, я прижался лбом к ее плечу, сила желания столкнулась со знанием того, что это был единственный момент, который я мог провести с ней. Я не хотел, чтобы это был единственный момент. Я нарушал все свои правила, каждое из них.

– Я... – начал я.

Но в нескольких футах от меня раздалось громкое сопение. Затем последовало фырканье, и Роджер сел, выглядя смущенным.

Женщина встала, доставая из кармана очки. – Доброе утро, – сказала она Роджеру с улыбкой в голосе.

Я запрокинула лицо, закрыв глаза. Мое сердце бешено колотилось о ребра. И от того, как близко мы были, и от того, какой задницей я была. Как же я увлекся. Грязный старик. И все же, даже зная, каким дерьмовым человеком я был, мой взгляд переместился на нее, на то, как она заправила волосы за ухо, на размер этой толстовки, которая плавала на ней.

Я хотел увидеть ее в одной из моих рубашек. Улыбаюсь и заправляю ей волосы за ухо. Ем яйца, которые я приготовил для нее. Требует, чтобы я назвал ей все названия растений в моем саду. На латыни.

Но ее улыбка погасла, когда она посмотрела на Роджера, озабоченно сдвинув брови.

Роджер выглядел испуганным.

“ Привет, ” сказала я. Чувство вины окутало меня, как холодное одеяло. Я встала и подошла к нему.

“ Вас понял. Это я. Вы помните, где вы находитесь?

Он моргнул, все еще не в силах сосредоточиться.

Я задавался вопросом, смотрю ли я в свое будущее. Стыда от такого усвоения было достаточно, чтобы вернуть мне остатки здравого смысла.

– Давай поднимем тебя. – Я протянул руку.

“ Почему вы сказали, что было утро? – Спросил Роджер женщину.

– О, это была шутка, я... – она беспомощно посмотрела на меня.

Я помогу ей сделать что угодно. Я помогу ей улететь на Луну.

“ Ты уснул, Роджер. Я поднял его со стула.

Но даже когда я держала его, я забыла о Роджере, когда женщина наклонилась, чтобы поднять свое одеяло. – Я собираюсь идти.

Она уходила. Вот и все. Вот так волшебство ускользало.

Я заглянул ей в глаза, без слов умоляя остаться.

В ее взгляде я увидел мольбу не останавливать ее.

Я бы не стал. Но это все равно было похоже на камень в моей груди.

“Мы отвезем тебя домой”, – сказал я. “Мы проедем мимо отеля”. Я был в отчаянии. Но я также не собирался отпускать ее, не убедившись, что она в безопасности.

“ Со мной все будет в порядке. Это недалеко.

Ни хрена себе. “Это безопасный город, но не на обочине дороги ночью”.

“Это всего на десять минут”, – сказала женщина. Я уловил нотку вызова в ее голосе. Проверка.

Я не мог давить. Я вел себя как последний подонок. Но и отпустить ее одну я тоже не мог. Я уже собирался сказать ей, что схожу за такси, когда из-за выступа раздался голос. “Эй!”

– Элли! – позвала женщина с явным облегчением.

“Я нашла, кого подвезти!” – сказала ее подруга. “На туристическом автобусе”. Она посмотрела на меня сверху вниз. Улыбнулась, но сдержалась. – Если только ты не хочешь...

“ Я иду. Женщина оглянулась в мою сторону. Она улыбнулась, затем подошла, положила руки мне на плечи, приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

Я не могла пошевелиться. Я не могла дышать. Я даже не могла произнести нужные слова, например, могу я узнать твой номер? Просто проведать тебя, где бы ты ни был? Просто чтобы ты не исчез, как эти звезды за миллион световых лет от нас?

Но она уже ушла вверх по склону, чтобы обогнуть выступ, и остались только я и Роджер. Снова мы одни.

“ Давай, Роджер, ” сказал я. Он был тяжелым, но свинцом в моих руках был не он.

“ Кто это был? – Спросил Роджер, поднимаясь рядом со мной по склону.

– Я не знаю, – просто ответил я.

Роджер выглядел смущенным. Вероятно, утром он ее не вспомнит.

Если бы только я мог сказать то же самое.