Текст книги "Десять тысяч небес над тобой (ЛП)"

Автор книги: Клаудия Грэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Вероятно, так. Я падаю обратно на стул, разочарованная.

Пол остаётся сосредоточенным.

– Ты саботировала технологию Жар-птицы в одном мире, но оставила её жить в другом.

Я киваю:

– Это не много. Всё равно, нам нужно с чего-то начать. Вы ребята ближе к истокам. Может быть, вы знаете, как можно добраться до Триады? Действительно уничтожить их?

Пол и Тео обмениваются взглядами.

– Она может сдать нас Конли.

– Или она может говорить правду, – глаза Пола испытующе смотрят в мои.

Он хочет верить мне. Интересно, стратегия это или отчаяние.

Когда Пол снова заговаривает, он задаёт мне вопрос, которого я не ожидала.

– Какой версии меня ты доверяешь больше всего? И меньше всего?

Мне даже не нужно это обдумывать.

– Полу из моей вселенной.

Он наклоняет голову:

– На какой вопрос ты ответила?

– На оба, – я вспоминаю свой первый прыжок в новое измерение так ярко, как будто я всё ещё стою в Лондоне, дождь мочит моё лицо и волосы, и на плакате я царапаю цель своей миссии: УБЕЙ ПОЛА МАРКОВА. – Я доверяла ему меньше всего, потому что мне нужно было слишком много времени, чтобы понять его. Когда Триада обвинила его в смерти моего отца, и я поверила этому.

Пол простил меня за это. Нет. Для того, чтобы простить, нужно сначала винить человека. Он никогда этого не делал. Я бы прошла мимо такой любви.

– Но ему ты доверяешь больше всего? – Тео садится на стул, немного отведя назад руки и втянув ноги.

Я киваю.

– Поняв своего Пола, я поняла, что он сознательно не причинит мне боли, и вообще никому, если только в целях самозащиты. Он всегда делает то, что считает правильным, и да, иногда мы разного мнения о том, что правильно, но его намерения всегда хорошие. Он так долго был одинок, прежде, чем найти нас. Каждый раз, думая о том, как он был одинок, это убивает меня изнутри. – Почему я не могла сказать это моему Полу? Я скажу при первой же возможности. В следующей Вселенной. У меня перед глазами всё расплывается, и я смаргиваю слезы, не желая плакать, а в это время все версии Пола, которых я знаю, возникают у меня в голове, от сына мафиози до моего обожаемого Лейтенанта Маркова. У него всегда будет место в моём сердце, и есть другие к которым я могла бы испытывать чувства, но… – Я могу отправиться в миллион вселенных и никогда не найти того, кто будет вызывать у меня те же чувства. Только мой Пол. Только он.

Тео издает звук, так знакомый мне из моего мира, «избавь меня от этого». Но Пол так смотрит на него что он сразу же умолкает.

Мне говорит Пол:

– В одном я уверен: ты – не Маргарет Кейн из этого мира. Даже если ты не рассказываешь мне всего. Я вижу, что ты ненавидишь Триаду так же сильно, как мы.

– Отлично, – стонет Тео. Но в его голосе нет огня, он может сопротивляться, но он последует за Полом.

Пол поднимается на ноги.

– Да, мы работаем с ней, и с другим тобой. Так что приготовься к напоминанию, – Тео вполголоса ругается.

Я тоже встаю, счастливая от того, что я больше не узница. Понимание Пола заставляет меня кое-что заподозрить.

– Ты путешествовал между измерениями, пока был с Триадой?

– Один или два раза.

– Так какой версии меня ты доверяешь больше всего, или меньше всего?

Это должен был быть лёгкий вопрос, чтобы разрушить напряжение. Но выражение лица Пола становится твёрже, как у мафиози перед тем, как он выстрелил.

– Мне придётся сказать, что ты – версия, которой я больше всего доверяю.

Мне? Он едва меня знает.

– Скажи, кому меньше всего, – требует Тео, садясь, готовясь с болезненному напоминанию. Пол ничего не говорит. Тео смеётся. – Отлично, я скажу ей.

– Скажешь мне что?

Тео усмехается снизу-вверх и говорит:

– Версия, которой мы меньше всего доверяем, та. Наша собственная Маргарет Кейн, самая верная последовательница, которая есть у Ватта Конли, и самая холодная сука во всей мультивселенной.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

Глава 26

Я всё еще жду, что Пол скажет, что они шутят, или что выражение лица Тео наконец сменится на его обычную самодовольную усмешку и что он скажет мне, что выражение моего лица бесценно. Они этого не делают.

Я уже знала, что работаю на Ватта Конли. Но добровольно? Зачем мне это делать? Не успев задать себе этот вопрос, я нахожу ответ.

– Это из-за Джози, – говорю я. – Моей сестры. Я не знаю, знакомы ли вы с ней…

– Да, – Пол говорит тихо, но за его словами проскальзывает что-то не похожее на сострадание.

– Мои родители не такие. По крайней мере в большинстве измерений. Ты должно быть сам это видел, так? – когда Пол кивает и усмешка Тео пропадает, я понимаю, что на правильном пути. – Они потеряли своего ребёнка, и они рассыпаются на части.

Тео складывает руки на груди:

– Это не извинение.

– Нет, но всё равно, нам просто нужно привести их в чувство. Всё, чего они хотят – это снова увидеть Джози.

Тео фыркает:

– Сказал бы я.

Эта версия Тео просто какашка.

– И что это должно значить?

Отвечает Пол, но другим вопросом:

– Ты правда не знаешь, разве нет?

– Мама и папа объяснили.

– Не всё, учитывая, что ты их всё ещё защищаешь, – Пол смотрит на меня, словно с жалостью.

В ту секунду, когда я поняла, что мои родители – соучредители Триады, шок и ужас оглушили меня. Эти эмоции снова нарастают внутри, ещё глубже, чем до того.

– Скажи мне, – шепчу я.

Пол качает головой.

– Если это будет исходить от меня, ты не поверишь. Ты должна услышать от них сама.

– Это не из-за Джози, – фыркает Тео. – Для тебя, я имею в виду. Маргарет Кейн из этого измерения обожает залезать вам в голову. Власть над вашими другими воплощениями – вот от чего она кайфует. Живёт ради этого.

– Откуда ты знаешь? – выпаливаю я в ответ.

Пол шагает между нами, возможно боясь, что мы действительно сцепимся.

– Мне жаль, Маргарет, но это правда. Ты говоришь так сама. Ты манипулируешь жизнью других своих воплощений, просто потому, что можешь. Я видел, как ты бросала школу, уничтожала картины, разбивала машины, ввязывалась в потасовки, – через несколько долгих секунд он добавляет, более тихо: – спала с другими парнями. Иногда с девушками. Без разницы. Это для тебя не имеет значения, если это причиняет кому-то боль.

Он не встречается со мной глазами. Он чувствовал эмоции другого Пола, который прошёл через это.

Я держу голову высоко:

– Это не похоже на меня.

Тео снова фыркает. У Пола, по крайней мере, хватает совести выглядеть сожалеющим о том, что ему пришлось сказать.

– Это похоже на Маргарет Кейн, которую мы знаем. Она всегда играет с другими своим воплощениями, просто посмотреть, сколько она сможет изменить или уничтожить, она называет это формой искусства. Она говорит, что это скульптура, но вместо глины она использует жизни.

У меня в животе образовывается пустота, но я не позволяю себе верить этому.

– Неважно. Я не она, так имейте дело со мной. Чего вы хотите?

– Удержать Триаду от расширения влияния и захвата всех миров, до которых они могут дотянуться, – Пол медленно идёт вокруг меня, оценивая. – Мы знаем, что они намеренно привели тебя сюда.

– Они пытаются завербовать меня. Это не получится, – я делаю шаг вперёд, нарушая его траекторию, он не единственный, кто решает, куда мы направляемся.

– Но ты сделала за них грязную работу, – говорит Тео. – В частности, другая версия меня рассказала всем это, прежде чем уснуть.

– Затем он ещё рассказал вам, почему. Я сделала то, что нужно было, чтобы спасти вас обоих. И по меньшей мере один раз я смогла придумать, как повернуть план Конли против него.

Пол взглядом говорит Тео: «Нужно было это запомнить».

– Ты права. Если мы хотим победить Триаду, нам нужно работать вместе. Как идеальный путешественник, Маргарет, ты должна быть в состоянии бороться с нашей Маргарет, если она когда-нибудь придёт в твой мир…

– Она этого не сделает, потому что для неё будет совсем невесело войти в тело, которое она не может украсть, – говорит Тео. На этот раз я не возражаю против самодовольства в его голосе, я занята тем, что испытываю облегчение от того, что злая ведьма Маргарет не сможет копаться у меня в голове.

– Мы работаем вместе, – говорит Пол громче, очевидно намекая Тео, что не надо снова встревать. – Это может означать, что тебе придётся прийти сюда и помешать планам нашей Маргарет, даже если они будут ожидать этого.

– Отлично. Но как я узнаю, что нам нужно встретиться? Или где? – наши секретные свидания могут происходить в любой точке мультивселенной.

Через секунду Пол говорит:

– Как ты думаешь твой Пол Марков отреагирует на мой вход в твоё измерение на короткие промежутки времени, только чтобы согласовать планы?

Позволить моему Полу раствориться в этом? У меня нет прав заключать такое соглашение. Но если это правда единственный способ…

– Я даю тебе разрешение прийти один раз. Когда ты это сделаешь, я сообщу тебе, что думает Пол.

Выражение лица Пола немного меняется и становится похожим на уважение.

– Согласен.

Мы можем это сделать. Наконец, мы на шаг вперёд Главного офиса…

Понимание приходит, сокрушающее и ужасное. Другие Маргарет, в которых я была, помнят всё, что происходило, пока я была внутри. Сейчас я внутри Маргарет, которая на стороне Триады.

Когда я говорю об этом Полу, однако, он не поражён.

– Это не имеет значения. У тебя не было другого способа связаться с нами, и Конли бы заподозрил, если бы мы предприняли что-то подобное, в любом случае. Мы сменим местоположение сразу же после твоего ухода.

– Этого достаточно, чтобы защитить вас? – спрашиваю я.

– Мы в такой же безопасности, как и до этого. Другими словами, не совсем, но достаточно, – Пол качает головой, возможно, с удивлением. – Тебе правда не всё равно.

– Я всегда забочусь о тебе, – слова Лейтенанта Маркова всплывают в моей памяти, и не смотря на всё, что я видела в этом путешествии, я могу сказать их Полу в ответ и действительно имею это в виду. – Я бы любила тебя в любой форме, в любом мире, с любым прошлым.

Он не сразу отвечает. Любой, кто не знает его так хорошо, как я, подумал бы, что ему всё равно. Вместо этого он одновременно тронут и сомневается.

– В этом мире ты меня не любишь.

Ещё нет? Никогда? Я говорю то, во что я абсолютно верю:

– Тогда я могла бы полюбить тебя.

Пол тяжело выдыхает, будто с усталостью. Однако, он не противоречит мне, и я знаю, что он понимает то же, что и я – возможность. Вечную возможность. Хворост ждёт только искры, чтобы вспыхнуть.

Внутри меня разгорается надежда. Три измерения, три версии Ватта Конли в сговоре против меня и моей семьи. Теперь, наконец-то у нас собственный сговор. У нас есть источники в Главном офисе, и может быть более того. Конли уже не будет всегда на шаг впереди нас.

Что бы он ни замышлял, у нас есть возможность его остановить.

– Думаю, ты можешь спросить у моей версии разрешения посещать его измерение прямо сейчас, – Тео принимает устойчивое положение и поднимает Жар-Птицу. – Давай. Сделай это.

Он говорит с Полом, но я ближе. Поэтому я наклоняюсь, беру Жар-птицу из рук Тео и набираю последовательность напоминания прежде, чем он может возразить. Хотя я отпускаю Жар-птицу вовремя, разряд обжигает мне пальцы. Тео морщится и откидывается назад, его стул скребёт по полу, но, когда он смотрит на меня, он снова мой Тео.

– Ух ты, – он наклоняется вперёд, упершись локтями в колени, чтобы прошёл шок. – Если я правильно помню последние несколько минут, я был придурком. Извини за это.

Я пытаюсь улыбнуться.

– Очевидно, в этом измерении ни с одним из нас неприятно проводить время.

Тон Пола меняется, когда он говорит с моим Тео, он более вежливый, более отстраненный.

– Ты помнишь план, который мы предложили?

– Думаю, что да. Работать вместе. Два измерения против Триады. Это значит позволить Тео из этого мира периодически вселяться в моё тело, – Тео кажется смущённым. – Учитывая, что сейчас я в его теле, это кажется честным обменом…

Почему только два измерения? Военное измерение могло бы помочь, если бы мы попросили…

Но я отбрасываю эту идею. Как мы можем заставить все миры участвовать? Нам придётся прыгать туда и обратно, так что мы едва сможем понять, с кем разговариваем, и для наших врагов будет проще проникнуть в другие наши воплощения.

От заговоров у меня начинает болеть голова.

Вместо этого я сосредотачиваюсь на лучшей части этого. Между нашими мирами мы разделим информацию и доступ, необходимый, чтобы свергнуть Триаду, раз и навсегда. Это было бы облегчение, если бы не тёмные намёки Пола о настоящих намерениях моих родителей.

Обернувшись к Тео, я говорю:

– Ты помнишь, что Тео из этого мира знает о моих родителях? Что они задумали?

Он качает головой.

– То, что они говорят, проще запомнить, чем то, что они думают. Ты получаешь… эмоциональное впечатление, а не запись того, что происходит на экране.

Все говорит в пользу этого плана.

– Тогда нам нужно найти их и заставить рассказать.

– Нет, – резко говорит Пол. – Не Тео. Если твоя версия прыгнет и оставит нашу версию там, где его могут выследить, Триада засадит его в тюрьму в течение получаса.

– Тогда я пойду сама. Хотя я на самом деле не знаю, где живу в этом измерении.

– Я дам тебе адрес, – говорит Пол. – У нас есть эта информация.

Тео поднимается со стула, даже его манера стоять отличается. Он более устойчив, более уверен, но не такой усталый.

– Мне это не нравится. Ты отправляешь её одну, чтобы её родители сказали ей то, что ты знаешь, но очень удобно не рассказываешь.

– Я вам расскажу, – говорит Пол. – Но, как я уже сказал ранее, никто из вас мне не поверит. Маргарет не успокоится, пока не услышит это от них.

Я делаю шаг к нему:

– Испытай меня.

Он медлит, и я думаю, не поймали ли мы Пола Маркова на лжи. Потом я понимаю, что он мешкает, потому что считает, что его слова причинят мне боль.

– Твои родители… – Пол делает глубокий вдох, потом заканчивает: – Они не просто хотят навещать Джози в других мирах. Они хотят вернуть её в наш навсегда.

Я бы поняла это, если бы мама и папа уже не рассказали мне.

– Ты бы не хотел вернуть своего ребёнка? Но это невозможно. Джози расщепилась на множество осколков. Мои родители знают, что нет способа воссоздать её.

– Есть один способ, – говорит Пол. – Есть одна вещь, которую они могут сделать со всеми измерениями, которые посещала Джози, чтобы обеспечить, что каждый осколок её сознания вернётся домой.

Мы с Тео переглядываемся, он так же сбит с толку, как и я. Это обгоняет наши исследования. Я спрашиваю Пола:

– Что им нужно сделать со всеми этими измерениями?

Пол говорит тихо, как будто хочет смягчит свои следующие слова:

– Уничтожить их.

Через двадцать минут я стою лицом к лицу с побледневшими как пепел версиями моих родителей.

Пол дал мне указания, как найти их. Должно быть, квартира считается роскошной в этом измерении, но мне она кажется пустой и бездушной, нет чёрной стены, испещрённой формулами, нет стопок книг. Я почти могу поверить, что мои родители решили жить в номере отеля вместо семейного дома – такая квартира отстранённая и холодная.

– Ты пыталась найти твою версию Теодора Бека, не так ли? – Мама так говорит, когда она злится, но пытается сдержаться и вести разумную дискуссию. – Внизу опасно, милая. Ты не должна…

Мне не нужно это выслушивать.

– Я нашла Тео. И Пола.

Мои родители переглядываются. Папа говорит?

– Я предполагаю, ты не расскажешь нам, где они.

– Нет. Вы расскажете мне, что… что вы собираетесь делать по поводу Джози.

Я не повторяю то, что сказал мне Пол, вслух, потому что я всё ещё не верю в это. Я не могу.

Отец выглядит так, будто не знает, что сказать, или ему слишком стыдно сказать это. Мама, однако, снова обрела почву под ногами. Единственный признак дискомфорта – то, как она обхватила себя руками, как будто пытается спрятаться от несуществующего холода.

– Путешествия между измерениями опасны, даже для идеального путешественника. Конечно, нам не нужно говорить тебе об этом, ты сама сталкивалась с опасностью. Конечно, в какой-то момент, ты спрашивала себя, не стоит ли прекратить путешествовать насовсем.

Спрашивала, но эти сомнения были не более чем шёпотом в глубине моего подсознания. Удивительные вещи, которые я видела, разные воплощения себя, которыми я была, и которых узнала в других мирах, для меня это перевешивает страшную часть. Пока что.

– После смерти Джози мы сначала подумали, что нужно полностью завершить проект, – продолжает мама. – Риски были слишком высоки, чтобы удовлетворять простое любопытство или даже служить технологическому превосходству. Но потом твой отец и я поговорили с Ваттом Конли, и мы поняли, что у нас есть новая цель. Та, которую добиваются любой ценой. Которая стоит любой жертвы.

– Вы хотите вернуть Джози, – говорю я. – Но как вы собираетесь этого добиться?

Я хочу, чтобы они спорили со мной, чтобы повторили, что воссоздать Джози после расщепления невозможно. Или, если не так, то сказали бы мне, что решение более адекватное.

Но из того, как затихли родители, я понимаю, что Пол сказал мне правду. Триада может быть мотивируется искренней любовью к моей сестре, но их планы более ужасны, чем то, о чём мог когда-либо мечтать мой Ватт Конли.

Мама подходит ближе и встает прямо передо мной.

– Маргарет, осколки души Джози рассыпаны слишком обширно чтобы мы смогли собрать их. Но если это измерение не сможет больше удерживать её…

– Потому что оно прекратило существование? – спрашиваю я.

Через несколько секунд папа кивает.

– Меньшее бы не сработало.

Я так нервничаю, что почти физически дезориентирована, как будто вся планета вращается в новом направлении. Всю свою жизнь я шутила насчёт «сумасшедших маминых теорий», хотя я всегда знала, что они не сумасшедшие, просто немного странные. Но то, что я вижу сейчас на лице моей матери, и моего отца тоже, это безумие.

Не метафорическое безумие. Настоящее, реальное сумасшествие забрало их обоих.

– Вы не можете уничтожить целое измерение, – я объясняю это медленно, как будто это как-то поможет им понять. – Даже если бы это не было абсолютным злодеянием, я имею в виду – как? Нет такой бомбы, которая разрушила бы вселенную, тем более несколько.

– Маргарет, подумай, – мама становится профессором, ошеломляюще знакомым в эту безумную минуту. – Резонансы между измерениями удивительно чувствительны, как ты должна знать. Помни, их можно изменить чтобы создать только одного идеального путешественника на вселенную.

Я никогда не понимала научное значение слова «резонансы», но смысл понятен.

– Чувствительны – значит хрупкие. Разрушаемые.

Папа улыбается, подбадривая меня, не смотря на своё напряжение, как он делал, когда я училась кататься на велосипеде.

– И каждая вселенная пытается достичь идеального баланса. Всё, что нам нужно сделать – это вернуть её к её фундаментальной симметрии.

Воспоминание о прогулке в Муирском лесу с Полом приходит так живо, что я чувствую запах леса. Он стоял на освещённом месте и рассказывал мне что фундаментальная симметрия нарушилась на самой заре сотворения мира. Если бы этого не случилось, если бы материя и антиматерия существовали в равных количествах, как гравитация и антигравитация, вселенная бы уничтожила себя в то же мгновение. Мы бы даже не узнали, что происходит катастрофа, происходила бы катастрофа, потому что время бы тоже перестало существовать.

– Как вы это делаете? Как это вообще возможно? – шепчу я.

– Устройство на удивление просто, – говорит отец. – Удивительно, что никто не придумал его раньше. Но опять же, если даже кто-то подумал о нём, у него хватило здравого смысла не конструировать его.

Я хватаюсь за единственную надежду, которую вижу.

– Но нельзя принести устройство в другую Вселенную! Только сознание может путешествовать между измерениями. Не материя.

– Большая часть материи не может, – мой отец указывает на Жар-птицу, висящую у меня на шее. – Мы экспериментировали с различными сплавами и соединениями. Не займёт много времени сконструировать устройство, которое будет путешествовать так же легко, как Жар-птица. Однако, конечно, любой человек не сможет активировать его. Большинство людей будут стёрты с лица земли с разрушением вселенной, без возможности сбежать.

– Только идеальный путешественник, – говорю я.

Наконец, всё встаёт на свои места. Я знала, что Конли слишком зациклен на мне, что было лишком много других способов сделать грязную работу без меня. Чего я не знала – это насколько грязной будет работа.

– Стоп-стоп-стоп, – я руками показываю знак тайм-аут. – Вы имеете в виду, что хотите, чтобы я уничтожила целые вселенные?

– Джози разбилась на множество осколков, слишком маленьких, чтобы собрать. Но возможно путешествовать в эти измерения. В конце концов тебе не нужно оставаться там надолго, – мама кладёт руку мне на плечо, жест, который должен успокоить, но вместо этого у меня бегут мурашки по коже. – Ты не будешь никого убивать, Маргарет. Всё измерение будет просто стёрто из Мультивселенной. Никому не будет больно. Никто даже не поймёт.

Когда измерение умрёт, оно заберёт с собой всю свою историю. Люди в нём не умрут, они никогда не родятся.

Я думаю о Военной Вселенной, где Джози – пилот истребителя. Или о родителях – военных исследователях, которые изо всех сил стараются поддерживать надежду своей страны. О солдате-Тео, который пробирается в мою комнату по ночам, ища моменты любви в той серой, страшной жизни.

О Лейтенанте Маркове из того мира, который любил меня так глубоко, даже узнав, что я одурачила его.

Я не осмелюсь вернуться в то измерение, и это значит, что я больше не увижу этих людей. Но они заслуживают жить своими собственными жизнями и найти свою судьбу. Получить шанс выиграть войну и выжить.

Как бы ни больно было узнать, что люди в Военной Вселенной мертвы, бесконечно хуже знать, что их никогда не было.

– Вы не понимаете, о чём меня просите, – мой голос дрожит. – Уничтожить измерение – это хуже, чем геноцид.

Они хотят, чтобы я уничтожила целые виды, планеты, звезды, бесчисленные галактики.

– Возможно, уничтожить – неправильное слово, – говорит папа, как будто смена словаря всё исправит. – Думай об этом, как об «аннулировании» измерения, и это гораздо ближе к истине.

Они так далеко зашли, что даже не видят этого. Я наношу удар тем, что первое приходит на ум.

– Джози никогда не приняла бы этого. Даже если у вас получится, если вы снова соберёте её, она возненавидит вас за то, что вы сделали.

– Я уверен, Джозефина поймёт наши мотивы, – говорит мой отец тем же тоном, как когда они позволили Джози в третий раз проколоть уши.

Мама добавляет:

– Помни о том, что Джозефина путешествовала гораздо дольше, чем ты. Она видела, сколько существует наших воплощение, в разных мирах. Одной версией больше или меньше – очень небольшая разница, математически говоря.

– Это больше, чем математика! Вы не можете просто обменять одного из нас на другого!

Кажется, мама почти раздражена моим непониманием.

– Все наши версии – один и тот же человек на очень важном уровне. Разве ты этого ещё не видела? Твой Пол Марков – разве он не тот же человек, которого ты любишь, во всех мирах?

Когда-то я бы сказала, да. Теперь я понимаю, что правда гораздо сложнее. Какими бы похожими не были наши версии, каждая из них уникальна. Каждый из нас, где бы он ни был, незаменим.

– Твоя вселенная в безопасности, – говорит мама. От этого мне не должно стать лучше, но становится. Я достаточно труслива, чтобы радоваться, что мы не первые на разделочной дочке. – Идеальные путешественники – ценный ресурс. Мы не можем аннулировать их налево и направо.

– Ты теперь понимаешь, что технологии надо держать под контролем, – вступает папа. – Если бы у каждого измерения была такая сила, ты можешь себе представить оружие, которое можно было бы создать?

Я качаю головой.

– Но, если вы – единственное измерение, у кого есть такая возможность, это не война. Это просто резня.

– В твоих устах это звучит просто дьявольски, – говорит папа, как будто это не так.

– Пожалуйста, милая, обдумай это когда у тебя будет возможность успокоиться, – мама открыто упрашивает меня, как они никогда не делала раньше. Несмотря ни на что, она достаточно похожа на мою настоящую маму, чтобы у меня заболело сердце. – Мы хотим работать с тобой. Мы хотим, чтобы для всех, кто в этом участвует, всё обернулось наилучшим образом. И мы столько можем тебе дать.

– Например, что? – технологию, чтобы превратить наше измерение в смехотворный коллаж Гойи и Уорхола, как их? Это должно извинить массовое убийство?

Она медлит, её глаза встречаются с папиными.

– Мы хотим защитить тебя, Маргарет. Ты тоже наша дочь. Но… если до этого дойдет… Конли может пойти в другое измерение и создать идеального путешественника там.

Я понимаю, что она имеет в виду в ту же самую секунду, как она произносит это. Но похоже, что мой мозг не принимает это знание. Вместо этого, я горю с головы до ног, и мой желудок сжимается, как будто я выпила яд, который должен сейчас же выйти из моего организма, потому что иначе он уничтожит его.

Мои родители убьют мою вселенную. Они убьют меня. Все потому, что одна версия так же хороша, как и другая, потому что они думают, что мы все одинаковые, взаимозаменяемые…

– Ты понимаешь, что для нас это будет нелегко, – говорит папа, выпрямляясь. – Мы с трудом привели тебя в это измерение. Тебе нужно было узнать правду, хотя мы надеялись преподнести её гораздо деликатнее.

Я плюю в него мой ответ:

– Нет «деликатного» способа сказать мне убить миллиарды людей.

Он продолжает, как будто я ничего не сказала:

– Не торопись. Обдумай всё. Обсуди это с нами дома! Когда ты полностью осознаешь разницу между смертью и несуществованием, что ни один из этих людей не будут страдать так, как страдала Джозефина…

Папин голос прерывается рыданием. Мама берёт его руки в свои, а он крепко сжимает глаза. Почему-то это самое худшее из всего – видеть, что они всё ещё мои родители, всё ещё способны любить и сострадать, и всё равно желают приговорить к смерти целые миры.

– Я ухожу, – говорю я. – Не идите за мной.

Я имею в виду, не следуйте за мной в коридор и определённо не следуйте за мной в мой мир. Но они не преследуют меня. Мама и папа просто стоят, выглядя более грустными, чем я когда-либо их видела.

Однако, они не сожалеют о себе, или о дочери, которая умерла. По большей части, они сожалеют обо мне.

Я могла бы прыгнуть из этой Вселенной прямо с места, но вместо этого я иду к двери. Так я смогу захлопнуть её и создать иллюзию того, что они не преследуют меня, что я могу оставить всё, что узнала, позади.

Но они могут последовать за мной куда угодно, и они так и сделают, пока не получат то, что хотят. Или они уничтожат весь мой мир.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется