Текст книги "Небесный всадник. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Глава 72

– А со мной Жаннель должна была лететь. Но я ничего не говорю. Мне с тобой тоже очень нравится летать! Ты же знаешь, есть люди, с которыми тебе комфортно, а с которыми не очень. Вот с тобой мне комфортно! Но, по правде сказать, мне со всеми комфортно, ведь мы как семья, как сёстры, а сёстрам всегда хорошо рядом друг с другом. Кстати, ты знаешь, что тринадцатый маршрут был придуман ещё во время войны трёх империй? Тогда почти все всадницы сражались, и на патруль людей не хватало, поэтому были придуманы длинные маршруты, чтобы охватить как можно больше одной парой. А то границы надо было кому-то защищать, да ещё повадились другие через Великие горы к нам в тыл залетать, а потом, сам понимаешь…

Понимаю, что Аэль после сна перезарядила все свои орудия и начала расстрел, едва мы встретились в коридоре.

– Тебе тоже привет… – пробормотал я. – Вижу, ты полна сил…

– Я всегда полна сил! – гордо выпятила она грудь в кирасе. – Ты подготовился? Патруль будет долгим! Где-то на дня два длиннее, чем обычные, а может, и все три! Но это всё лучше, чем сейчас летать вдоль границы. Слишком уж там неспокойно. Поговаривают, что лопоухие оживились, заметив наше сближение с агадарками. Ну, я тут их понимаю, любой бы забеспокоился, ведь вдвоём мы от них ничего не оставим! Правда, туда мы не полетим, слишком опасно и сложно, поэтому нас и отправили подальше на север. Там сейчас спокойно! Как рейд провели, так форты даже намёков не видят на орков или племена.

Тра-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та…

Всё хорошо с Аэль, но я уже устал от неё. Была бы чудесным человеком, говори чуть поменьше.

Но основную суть я уловил. Мне, в принципе, всё равно. Меня пока всё устраивает, а это главное: кормят, платят и конкурсы у них интересные. Сейчас ещё полетаем от души и вообще будет клёво. К тому же, если повезёт, можно будет испытать мои новые мини-арбалеты.

Да-да, мини-арбалеты. Я как раз смог их присобачить к поясу, как ковбой, пусть и пришлось кое-что изменить. Но, как говорят, нет ничего невозможного, особенно когда к твоим услугам одни из лучших мастеров империи. Но к моей идее все отнеслись по-разному.

Та же Эллианора (а она была лучницей), случайно заметив, сказала, что это просто мусор, а я сам позорище, бросающее тень на доброе имя лучников, на которое смотреть противно. Но с этой сучкой и так всё ясно, я и не ждал чего-то хорошего. А вот Флория (тоже лучница), наоборот, проявила интерес. Сказала, что это очень интересный вариант, вряд ли, конечно, подойдёт для дальнего боя, и, тем не менее, попросила потом дать обратную связь, насколько с ними удобно.

Другие реагировали или никак, или скромным комплиментом. Единственная, кто показал восторг, – Аэль, которая бегала вокруг и говорила, что это очень круто. Но, боюсь, ей что угодно покажи, и она будет говорить то же самое. Полторашка даже постреляла из них: выбила яблочко на манекене и ногу у бедной служанки. Оставалось лишь посочувствовать ей, когда Серафина вылетела и вызвала её на разговор.

Как бы то ни было…

Драконов – красного Аэль и моего серого – уже вывели на площадь, подготовленных и собранных к патрулю. Оставалось лишь проверить ремни повторно, так сказать, провести предполётную подготовку.

– Полетим от края до края! Это очень классно! А ты видел уже ледяное море? Мы до него, конечно, не долетим, но всё равно будет интересно! Мы же тогда полностью пролететь границу у холодных земель от края до края не смогли, а теперь пролетим! О, я тебе одно место покажу, там мы всегда останавливаемся на ночёвку, там руины старого замка. И там всё разрушено, только стены остались, но главный зал цел, и там камины, который…

Я слушал вполуха, проверяя ремни, после чего забрался на дракона, и даже в нём она продолжала болтать без умолку. Тишина настала лишь тогда, когда мы поднялись в небо – там она физически не могла перекричать встречный ветер, хотя я бы и здесь не делал утверждений. Никто не мог запретить Аэль подлететь максимально близко передо мной и кричать.

Так начался наш перелёт. Сначала через половину империи до северо-западного края, и оттуда уже вдоль границ на восток. По пути до границы мы сделали первую остановку, переночевав в какой-то лощине, укрывшись от поднявшейся метели. А на следующие сутки ко второй половине дня мы были уже на границе.

Да, холодные земли уже не поражали так, как в первый раз. Всё так же красиво, всё так же умиротворяюще, но вау-эффект уже пропал.

Я скользнул взглядом по горизонту, после чего обернулся к Аэль, которая активно жестикулировала мне, показывая направление. Как выяснилось, она всё никак не могла угомониться со своим разрушенным замком, который стоял где-то рядом.

Ну как где-то рядом…

Где-то в часе полёта от края границ, глубже в лес, было два холма, и на склоне одного из них стоял давно заметённый и заросший скелет замка. Он даже терялся среди серого голого леса, и разве что острый глаз небесной всадницы мог его сразу заметить.

Там мы и приземлились на свою вторую ночёвку. Сели прямо во дворе, после чего Аэль повела меня внутрь.

– Вот здесь был холл. А вон те лестницы вели наверх, в покои, но сейчас там ничего нет.

Ну логично: тут второй этаж как срезали, а весь первый был завален обломками.

– А вон там раньше были подвалы с темницами, погребами и тайными комнатами для совещаний, но их завалило и затопило. А тут был проход на кухню. Здесь была лестница на второй этаж, там выше был открытый сад. Представь, сад прямо в замке! А вот там можно было подняться в хозяйскую спальню. О, а вот и главный зал с камином!

Аэль вывела меня в зал, где остались только стены, по факту. Повсюду были куски камня и балки, на которых чёрт ногу сломит, но у дальней стены, прямо напротив камина, кто-то заботливо расчистил место, сделав даже что-то типа навеса. Я даже подозреваю, кто именно.

– Вот! – гордо указала она на него. – То самое место, о котором я говорила! Нравится?

– Да, уютно… – протянул я, оглядываясь. – А откуда ты так много знаешь про этот замок, Аэль?

– Так я жила здесь, – ответила она, после чего округлила глаза. – А я тебе не сказала? Я жила здесь. Это мой замок и мои земли. Но, к сожалению, когда я ещё была маленькой, мой отец сцепился с соседом, и была война.

– Император не вмешался?

– Не-а, – беззаботно покачала она головой. – Мы воевали, сражались, но по итогу нас победили. Замок разрушили, отца убили и брата, часть людей из деревень забрали к себе, а нас с матерью и сёстрами оставили с тем, что осталось. Правда, они сейчас все уже умерли… – грустно пробормотала она, но потом вновь засветилась улыбкой. – Однако наш род не сгинул, и эти земли до сих пор наши! Так что я маркиза Кронделфорт! Хозяйка замка! Добро пожаловать, будь как дома!

Война между соседями? Нет, такое действительно случалось, но междоусобицы – это всегда удар по империи, а потому за подобным старались следить. Нет, мелкие столкновения между баронами и максимум виконтами действительно были. Со сражениями и осадами, как положено, но это было скорее исключение и выяснение отношений нередко даже не между ними, а между теми, кто выше. И всё это всегда под взором остальных.

А вот серьёзным людям, как маркизы, такое бы просто не позволили сделать, решили бы на берегу. Если надо, вмешивался император, который разнимал драчунов, становясь арбитром в споре. Но это если до него вообще такое дойдёт, потому что был ещё совет аристократов, который помогал решать такие дела, и император вмешивался, если они не справлялись.

Другими словами, им позволили сразиться. Зачем? Почему? Это вопросы к императору и совету аристократов, и не этим, а тем, кто был до. А они уже в могиле. Я бы предположил, что или эта междоусобица была выгодна, или они не смогли разрешить спор. Как бы то ни было, но выглядело это грустно. Ещё грустнее было смотреть на Аэль, которая радостно оглядывала руины, будто вернулась домой…

Хотя стоп, она же и вернулась домой…

Как бы то ни было, теперь я хотя бы понимал, чего она так стремилась по пути заскочить сюда.

– И что стало с вашими врагами?

– Ничего, – пожала она плечами.

– Вообще?

– Они победили, конфликт был улажен, всё возмещено.

– Даже когда ты стала всадницей?

– Да.

– И у тебя не было мысли вернуть им должок? Ведь ты была небесной всадницей, могла бы просто отомстить, и никто бы слова тебе не сказал. Все бы понимали, почему и за что.

Аэль взглянула на меня и странно улыбнулась.

– Мир был уже заключён, Самсон. Представь: документы подписаны, всё заверено свидетелями, проходит пятнадцать лет, и на них налетает дракон. Ты знаешь, что сражения заканчиваются после заключения мира?

– А ещё, что месть всегда сладка.

– Я не пробовала… – вздохнула она так, будто была действительно расстроена тем фактом, что ей не удалось вкусить радость мести. – Но! Когда я уйду со службы, обязательно отстрою его! Отстрою и замок, и деревню! И всё будет ровно так же, как и было! У меня даже чертежи есть, те самые! Можно будет построить всё камень в камень!

– Это… круто…

Как говорят, чужая душа – потёмки. У неё отца убили, разрушили дом, у неё есть сила и власть отомстить, но в итоге… она просто оставила всё. Отомстил бы я? Ну, конкретно в данной ситуации я бы отомстил, но тут был очень важный вопрос, который как раз и мог быть ответом…

А кто начал первым?

Вопрос вертелся на языке, но я его не задал. Просто потому, что решил, что это не та тема, которую надо поднимать сейчас, когда Аэль с таким энтузиазмом разводила огонь в камине. К чему портить вечер вопросами, на которые, возможно, не хотели давать ответ? Ведь хорошо сидим: пошёл крупными хлопьями снег, начал выть ветер в пустых стенах разрушенного замка, а тут жарит огромнейший камин, защищая нас кругом тепла.

Не сказать, что вечер был прямо прекрасный – Аэль, как бы я хорошо к ней ни относился, просто не могла молчать. Она говорила и говорила. Начинала хрипеть, хлебнёт чая и продолжает. И ладно бы что-то интересное, но ведь она говорила обо всём и ни о чём одновременно. Кажется невозможным, но до тех пор, пока ты не встречаешь подобную «Аэль» в своей жизни. Она даже, засыпая, не могла молчать!

И наутро тоже было не убежать, хотя здесь в моих силах было быстро собираться, заставляя её торопиться.

– Я потом тебе ещё расскажу!

Не надо, прошу тебя, просто не надо.

Ещё один перелёт с утра до самого вечера. Кто-то скажет, что это скучно, а я скажу, что на драконе летать всегда весело. Веселее, чем сидеть в офисе, стоять за станком или крутить педали, пока звизды не дали. И снова мы садимся на опушке, ища укрытие среди деревьев, чтобы не было холодно.

– Буря будет… – взглянула Аэль в сторону холодных земель, где у горизонта поднималась белоснежная стена до самого неба. Будто реально стена из снега. – Думаю, завтра утром накроет. А ты летал в бурю?

– Да, было дело, – кивнул я. – Когда пиратов на островах топили.

– О, эта будет явно сильнее! А я однажды попала в такую, что мурашки были. Ливень, град, ещё и молнии били! Буря столетий, никак иначе! И там совсем ничего не видно было, лишь молнии вспышками освещали нам путь, а когда мы поднялись выше… Самсон, ты хоть летал над грозовым облаком? Там такое!..

И понеслось. Она хоть иногда устаёт? Просто вначале это выглядело довольно мило, но, думаю, все понимают: когда это повторяется из раза в раз, начинаешь просто уставать. А после того, как устаёшь, начинаешь раздражаться. Ну а так как вы товарищи и ссоры никому не нужны, ты просто дистанцируешься, поэтому неудивительно, что у Аэль нет друзей. Она их распугала.

Она реально хороший человек. Я бы сказал, таких искренних редко встретишь. Но с тем, насколько она была искренней, она была и тяжёлой. Очень.

– Ладно! – хлопнула Аэль в ладоши. – Надо ложиться спать, а завтра в путь! Пролетим прямо через бурю! Будет очень весело! Я уже рассказывала, как в бурю попала?

– Да! – тут же ответил я.

– Это с громом, а я была ещё и в снежной буре! А там…

Проблема в том, что мы спали в одном спальнике. Вроде поддоспешник и тёплый, спасает от морозов, и тем не менее спать вместе, чтобы аккумулировать тепло (да-да, я и такие слова знаю), всё же удобнее. Даже если выскочишь поссать, вернёшься, а он не успеет выстудиться. Но сейчас я серьёзно задумывался о том, чтобы перелечь от неё. Другой вопрос, что сделать это, не обидев, возможности попросту не было.

А она ещё и храпит, мать вашу! Не всегда, но когда – так от всей души. Вроде маленькая, а звук как от заводящегося танка!

Ужас в чистом и маленьком невинном виде.

Но даже утром я не мог выдохнуть спокойно, потому что храп сменился на бесконечный словесный расстрел, от которого не было спасения, кроме как побег. Но сейчас она и сама спешила собраться поскорее, потому что непогода накрыла нас с головой.

Это была не буря – это был снежный ад, не идущий ни в какое сравнение с тем, что было на море. Ветер выл, заставляя стонать и трещать деревья на опушке, срывая с них ветви. Снег почти сразу залеплял щели на шлеме, из-за чего пришлось поднять забрало, но тогда начинало залеплять глаза. Видимость была такой, что уже метров через три–пять не было видно ничего, кроме белоснежной простыни, укрывшей мир. И что можно было сказать по этому поводу…

– Это потрясающе! – прокричала Аэль, быстро собирая вещи. – Ещё не видела такой бури!

И… наверное, я был с ней солидарен. Буря была действительно страшной, и оттого казалась красивой. Какой-то сказочной и нереальной, как сон, где было белым-бело. Правда, этот сон ещё и дул с такой силой, что приходилось наклоняться, чтобы не упасть, а стоящему в паре метров от тебя человеку кричать.

– Самсон! – что и делала Аэль, собственно. – Я бы хотела пролететь через бурю, но ветер слишком сильный! Надо будет подняться! На высоту!

– Хорошо!

– Что⁈

– ХОРОШО! Я ПОНЯЛ!!!

– Отлично! Поднимаемся сразу! Дистанцию держим, порядок не соблюдаем! Главное подняться!

– ПРИНЯЛ!

Я даже прожестикулировал, что принял команду, чтоб уж наверняка. Буря реально с ума сходила. Не знаю, почему, но мне это даже нравилось. Возник какой-то азарт подняться в воздух и попробовать прорваться через неё. Почувствовать себя прямо в самом центре бушующей стихии, где есть только ветер, снег и ты.

В этой ситуации разве что драконы оставались невозмутимы. Облепленные снегом, словно два кургана, они хоть как-то прикрывали собой нас и недовольно подняли головы, когда мы залезли в сёдла.

Ну что, Бегемот, попробуем экстремальный взлёт?

Я обернулся на Аэль, которую было вообще едва видно, лишь слабая тень на фоне белого ада. Вот её дракон побежал вперёд, начал махать крыльями, превращаясь лишь в неясную тень, после чего попросту исчез во снегу.

– Ты готов? – негромко спросил я залепленного снегом дракона.

Знаю, что он вряд ли бы расслышал меня, но то, что он всё понял, я даже не сомневался. Сделав волнообразное резкое движение телом от головы до кончика хвоста, он сбросил облепивший его снег, после чего засеменил вперёд, быстро набирая скорость. Вот скрылся лес из виду, и уже казалось, что нет ничего, кроме снега, когда он отчаянно забил крыльями, и мы начали с трудом подниматься в небо.

Было очково. Очково и при этом какой-то нереальный задор, желание преодолеть стихию под приятно хлынувший адреналин. Порывы ветра обрушивались с такой силой, что меня бы могло сдуть, если бы не страховочные ремни. Было легко потерять ориентацию в пространстве: где низ, где верх и какое вообще у нас направление. Но я чувствовал. Чувствовал это так же отчётливо, как если бы шёл по собственной квартире с закрытыми глазами, точно зная, что где расположено. Потому это чувствовал Бегемот.

Чувствовал он – чувствовал я. И что бы сейчас ни происходило вокруг, я всё равно мог сориентироваться в бесконечной снежной буре, у которой, казалось, не было ни конца, ни края.

Мы поднимались, стараясь держаться по ветру, чтобы не тратить силы. Ветер хлестал, как плетью, иногда резко меняя направление, словно делая наш подъём сложнее назло. Ветер облеплял и дракона, и меня, и, что гораздо важнее, крылья. Иной раз приходилось делать «закручивающуюся стрелу» – манёвр, когда дракон резко втягивается, как стрела, сложив крылья к телу, и закручивается, чтобы стряхнуть снег.

В первые минуты казалось, что ничего не меняется. Я чувствовал, что мы поднимаемся всё выше и выше, но из-за снега казалось, что мы просто висим на месте, как бы сильно ни бил Бегемот крыльями. Пару раз мы даже, кажется, проваливались в воздушные ямы, после чего вновь поднимались в небо. Метр за метром, взмах за взмахом…

И я почувствовал его.

Касание холодного и липкого ужаса.

Чувство лёгкой тревоги, которое я почувствовал тогда на шпиле лишь на мгновение, превратилось в какой-то резонирующий страх. Сердце будто пропустило удар… и забилось с такой силой, что застучало в висках.

Мы до сих пор находились в буре, в самом её сердце, пытаясь прорваться наверх. Кроме бесконечного снега и пустоты не было ничего. Но, как гласило правило: если ты не видишь, то не значит, что не видят тебя. И что бы сейчас ни ползло в непогоде, оно нас чувствовало.

Вновь сработала чуйка.

Она завизжала сиреной, предупреждая о приближающейся жопе. Я лихорадочно вглядывался в белоснежную пустоту, пытаясь понять, что, где и откуда…

А потом нет, не почувствовал…

Осознал.

В любой охоте всегда нападают с мёртвой зоны. А наша мёртвая зона…

Бегемот подчинился быстрее, чем я успел сформулировать мысль. Резко развернувшись в воздухе вверх брюхом, он всей мощью, что обладал, жахнул во мглу огненным шаром. На секунду округу осветило новое солнце, над которым, казалось, был не властен ни ветер, ни снег. Оно ушло в небо…

И вычертило силуэт твари.

Через мгновение в нас ударили.

Если бы не ремни, меня бы сорвало вниз. Сквозь вой ветра я услышал, как заревел Бегемот. Тварь, что-то отдалённо напоминающее разлагающийся труп дракона, врезался в нас сверху, обрушив вниз, но встретила вместо незащищённой спины крепкие когтистые лапы и мощную челюсть. И тем не менее преимущество было не на нашей стороне.

Нас завертело. Перестало играть значение, где вверх, где низ. Сцепившись, мы клубком полетели вниз.

Бегемот попытался укусить тварь, но короткая шея не позволила извернуться. А вот непонятная хтонь, как будто горящая изнутри чёрно-синим пламенем, такой проблемой не страдала. Я видел, как её шея, местами с облезшей кожей, обнажившей кости и мышцы, извернулась, и челюсти сомкнулись на крыле, перекусывая его.

Ещё один рёв огласил округу.

Тварь была рядом, её зубы вонзились буквально вот, у основания крыла, пытаясь его отодрать. Кровь разлеталась во все стороны, сразу замерзая. Но дотянуться я не мог. Нас кружило так, что меня мотало из стороны в сторону. И тем не менее я мог разглядеть пустые глазницы, где в глубине черепа будто горело пламя.

А потом я почувствовал чьё-то внимание на себе. Странное чувство внимания, будто тебя в одночасье начало выворачивать наизнанку.

И через мгновение наваждение исчезло.

Прямо под моим носом пролетело красное пятно, на мгновение накрыв нас тенью. До меня долетел хруст, рык и куски плоти с чешуёй, после чего херота исчезла, оставив нас во мгле одних.

Я чувствовал боль Бегемота. Не физически, скорее чувствовал эмоции боли и бессильной ярости. И тем не менее сейчас было не до неё. Развернув его обратно вниз ногами, я с трудом заставил дракона расправить крылья, одно из которых держалось на лоскутах, чтобы хоть как-то замедлить падение. Земля была всё ближе и ближе. Ещё мгновение…

Удар прошёлся по всему телу и откликнулся аж в черепе, будто тот насадился на позвоночник. Бегемот, кое-как спланировав из последних сил, со всей дури просто врезался в снег и пропахал огромную борозду, зарываясь с головой, оставив за собой ров и длинный кровавый след.

А вот подоспело и моё первое боевое сбитие…

Глава 73

Голова гудела. Подо мной с трудом хрипел, зарывшись мордой в снег, Бегемот. А за нашими спинами разгоралась битва.

Снежную пелену то и дело освещали яркие огненные всполохи, высвечивая пугающие тени, которые сцепились между собой в яростной схватке. Налетающий с новой силой ветер вместе с воем доносил отдалённый рёв, от которого холодело внутри.

Кто бы там ни побеждал, нас там явно не хватало…

Я прикоснулся к Бегемоту сознанием и почувствовал лишь боль, злость и усталость. Далеко не сразу он отозвался, и тем не менее грузно встал, развернувшись к битве, где красные и синие всполохи продолжали вырисовывать тени в белоснежной мгле. Оставляя за собой кровавый след, мы сразу перешли на бег, чтобы через мгновение ворваться в самую гущу боя.

Это была битва титанов, не иначе. Сам дракон был ни хрена не маленький, а сейчас их было двое – красный Аэль и тот, что больше походил на окровавленный, местами нелепо выглядящий труп.

Они с рёвом бросались друг на друга посреди вьюги, вставая на задние лапы в попытке повалить на землю врага. Падали, крутились, как змеи или ящерицы, вырывались из захвата и вновь бросались в атаку, дербаня крепкую чешую когтями и пытаясь впиться зубами в противника. Иной раз в ход шло пламя в попытке отогнать или, наоборот, атаковать в уязвимый момент.

И в этой битве побеждал незваный гость. С какой бы яростью ни бросался дракон Аэль на тварь, как бы ни драл зубами и ни поливал огнём, тот был банально больше и, казалось, вообще не замечал того, что ему наносят какой-то вред. Он пёр как танк, тесня и медленно задавливая всадницу до поры до времени. А если точнее…

До меня.

На всей скорости мы врезались, как грёбаный поезд, твари прямо в бочину. Даже сквозь рёв и вой ветра я услышал хруст костей внутри этой полуразложившейся туши, которая отлетела в сторону и завалилась на бок. Что не помешало твари с пугающей прытью встать, повернувшись к нам.

И в это же мгновение на неё налетел дракон Аэль, вцепившись в шею. Челюсти сжались, и раздался хруст. Во все стороны брызнула кровь, заливая белоснежный след. Дракон Аэль повис на шее, опуская голову рвущейся на свободу хтони к земле, где уже в ход пошёл Бегемот.

Я чувствовал, с какой яростью его пасть смыкается на морде существа, ломая кости черепа, пока дракон Аэль остервенело перегрызал шею. Оглушительный хруст, и Бегемот попросту оторвал верхнюю часть черепа вместе с глазницами. Тварь забилась в конвульсиях, даже попыталась дыхнуть своим чёрно-синим огнём, но Бегемот просто поставил лапу ей на голову, и всё пламя ушло в землю.

А потом хтонь дёрнулась ещё раз, защёлкала зубами…

И дракон Аэль, сделав финальный «кусь», перекусил ей шею. Вырвал кусок, отступил назад и выплюнул его в сторону. Голова ещё продолжала слепо щёлкать челюстями даже после этого, когда оставшаяся туша дёрнулась назад, словно наконец-то освободилась от груза, сделала несколько шагов в сторону, потеряла равновесие и завалилась на бок, продолжая всё так же дёргать лапами.

Это выглядело жутко. Особенно башка твари, которая даже без верхней части продолжала будто всё понимать и пытаться укусить. Чтобы поставить в этом точку, Бегемот встал на задние лапы, после чего всем весом обрушился на то, что осталось от черепа, окончательно лопнув его, как арбуз.

Во все стороны разлетелись брызги, оставив после себя кровавую кляксу вперемешку с костями и мозгами существа.

Всё было кончено.

Но, слава богу, не для нас.

Вокруг продолжала выть буря, быстро скрывая следы крови на снегу. Видимость вновь стала почти нулевой, лишь неясные тени в белой пелене только и можно было разглядеть.

Я спрыгнул с дракона, сдёрнув с собой мешок, чтобы осмотреть крыло Бегемота. Зрелище было жутким. Тварь, чем бы она ни была, попросту перекусила кости и хрящи, оставив висеть его на мышцах, сухожилиях и шкуре. О полёте речи идти не могло, разве что теперь бежать на своих двоих.

– Самсон! Самсон, надо уходить! – рядом со мной из пурги выскочила Аэль, вся залепленная снегом, пытаясь перекричать непогоду. – Срочно!

– Да, сейчас! – крикнул я, роясь в мешке.

– Сейчас же!

Я недовольно бросил на полторашку взгляд.

– Ты видишь, что с крылом⁈ Я не смогу лететь! Надо привязать крыло к туловищу, чтобы не мешало!

– Самсон, нам надо уходить! Мы не знаем, есть ли поблизости ещё или нет!

– И что с ним делать⁈ – пытался я перекричать бурю. – Бросить здесь⁈

– ДА! – крикнула она в ответ с виноватым, но не терпящим возражения лицом.

На мгновение я даже замер.

А потом просто отвернулся и молча достал мотки верёвок.

Можно было бы сейчас накинуться с обвинениями в её адрес, типа: «Вот дрянь», но морализаторством пусть занимаются другие «эксперты», потому что конкретно здесь Аэль была права целиком и полностью.

Было здесь понятие «правило малого зла». Думаю, уже по названию можно было понять, о чём речь, и тем не менее проясню: из двух зол выбирай наименьшее. И как бы ни уважали драконов, как бы ни привязывался к нему сам всадник и какая бы связь между вами ни была, ценностью была в первую очередь жизнь небесной всадницы. Дракона можно заново подобрать или выкрасть яйцо с новым, но при утрате всадницы одному богу известно, когда (если не вообще) появится следующая.

Да, Аэль меня прекрасно понимала и, скорее всего, даже не хотела такого, но это факта не отменяло. Без всадницы дракон бесполезен, не более чем мёртвый груз на шее у налогоплательщиков. Потому каждый из нас знал, что спасать надо в первую очередь всадниц.

– Самсон!

– Помоги мне! Привяжем крыло, чтобы он мог сам вернуться, и валим!

Это было наилучшим исходом. Лететь Бегемот не мог, бежать было трудно из-за крыла, которое не складывалось, а волочилось по снегу. Привяжем, и ему будет хотя бы бегать легче, а там, глядишь, и доберётся.

Аэль на мгновение задумалась, после чего кивнула. Как мышка, юркнула с верёвкой, помогая привязать крыло к его толстому боку, и через несколько минут дело было сделано. Вроде держалось и вроде крепко, теперь не будет мешаться, если Бегемот решит быстро убежать, как умеет, но летать…

– Всё! Самсон! Уходим! Вернёмся, как буря спадёт! – прокричала Аэль, схватив меня за руку. – С ним всё будет в порядке!

Хотелось бы верить, но взгляд падает на тварь, которую мы завалили, и отчего-то мне в это уже не верится. Это был дракон, однозначно, но… он как будто сгнил. Плоть отваливалась кусками, как и шкура. Местами я видел поблёскивающие мышцы и даже торчащие кости, будто кто-то вывернул её наизнанку и потом попытался засунуть всё обратно. Или просто собрал и сшил из множества кусочков…

– Давай! Надо уходить! – Аэль буквально заталкивала меня на своего дракона, который уже успел откусить у врага лапу.

Я бросил взгляд на Бегемота, который смотрел на меня вполне разумным взглядом. Хуже того, я чувствовал его смятение и непонимание, куда я сейчас ухожу. Сорян, Бегемот, но нам надо будет разделиться. Тебе надо бежать. Давай, беги! В лес, ты знаешь, куда, а там уже мы тебя и выловим.

Получив мысленную команду, дракон развернулся и быстро затрусил прочь, не преминув оторвать другую лапу у поверженного врага в дорогу.

Чувствовал ли я себя паршиво? Ну конечно чувствовал, я не из тех, кто бросает собаку на другом конце города, потому что та надоела. Но есть чувства и привязанность, а есть приказы. Можно спорить бесконечно о морали подобного, но я знал, на что подписываюсь. Все знали. И подобное уже случалось на моих глазах.

Тогда, в лесах, когда остроухих гоняли и одну я таки сбил же, и тогда она бросила дракона и спасалась на своих двоих. Не потому что тварь и предала своего дракона – после нескольких месяцев ты относишься к нему как к члену своей семьи, как к питомцу, который неотъемлемая часть жизни (да, тут нет уничижительного сравнения дракона и собаки). Просто есть приказ, которому сквозь слёзы ты должен подчиниться ради остальных.

Аэль тем временем усадила меня за собой, привязав верёвкой, после чего её дракон начал быстро взлетать. Не чета Бегемоту – всего пара взмахов, и мы уже были в воздухе. Вновь нырнули в снежный буран, где не было ни верха, ни низа.

– Как далеко до леса⁈ – прокричал я ей в ухо.

– Я не знаю! – крикнула она, повернув голову. – Нас отнесло, но не знаю, как далеко! Надо подняться выше!

И поднимались мы заметно лучше, чем на моём. Как-то легче, плавнее, словно это был истребитель, а тот тяжёлый бомбардировщик. Местами нас так бросало, что, если бы не верёвка, то я бы полетел обратно на землю, но нет, обошлось. Ещё пара минут, и мы должны были вынырнуть на свободу…

И вновь сработала чуйка.

Просто внезапная паника, животный страх, необъяснимый и беспощадный. Сердце забилось, как сумасшедшее, будто я сидел на рельсах, видел приближающийся поезд, но не мог сдвинуться с места.

– АЭЛЬ! – заорал я ей в ухо. – ОНО РЯДОМ!

– Кто⁈ – чуть повернула она голову.

– НЕ ЗНАЮ! НО ОНО РЯДОМ! МОЖЕТ ЕЩЁ ОДНА ТВАРЬ!!!

И она была где-то совсем близко, потому что моя чуйка включала сирену, когда до опасности можно было рукой дотянуться.

– Насколько рядом⁈ – оглядывалась Аэль, хотя тут даже голову дракона хрен разглядишь через такую пелену.

– ЗДЕСЬ! – рявкнул я, почувствовав, как ужас буквально коснулся шеи.

И Аэль отреагировала быстро.

Дракон сложил крылья и резко нырнул вниз и в сторону, уходя из-под возможного удара. Раскрыл крылья, сделал полукруг и обернулся, на мгновение зависнув на месте.

– Ты его чувствуешь⁈

– Да! – я крутил головой, пытаясь уловить тварь.

Аэль тем временем вновь начала пикировать вниз, пытаясь уйти по скорости. Да только чувство липкого ужаса не проходило. Он был рядом, а может, и не он один. Они преследовали нас и не собирались отпускать. А ещё…

А ещё у меня возникло странное чувство, что в этой снежной буре мы окончательно заблудились. Здесь не было видно ничего в ближайших трёх–пяти метрах, солнце не пробивалось, и ты висел в снежной пустоте. Сбиться легче лёгкого, и мы…

Чуйка завизжала.

– АЭЛЬ! – только и успел выкрикнуть я.

В следующее мгновение произошло две вещи. Первая – всадница среагировала на окрик молниеносно, резко дав в сторону. Вторая – огромное тёмное пятно промчалось прямо по правой стороне.

Даже сквозь снег я разглядел полуразложившийся бок твари, откуда виднелись торчащие рёбра, и огромные когти, которые лишь чиркнули по чешуе, высекая искры. Аэль тут же развернулась, обдав пламенем всю округу, но взгляд успел ухватить лишь тень, которая растаяла в снежной мгле.

А потом ещё одна атака. Мы вновь увернулись каким-то чудом, сложив крылья, увернулись, крутанувшись бочкой и плюнув в ответ огнём. Не достали. Зато я почувствовал, как выскальзываю из страховочных верёвок с такими кульбитами.

И пока те собирались заходить на второй заход, Аэль погнала дракона прочь. Здесь не было правильных вариантов. На земле тебя просто забьют с воздуха, огнём или пикированием, как сапсан. В воздухе тоже задерут. Сражаться против двух, кого ты не видишь – смерть. Ситуация, когда спасти могла только ошибка врага или побег.