Текст книги "Небесный всадник. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Глава 78

Тефея как-то мне сказала, что здесь водится много грызунов, зайцев, лис, волков и другой небольшой живности. Учитывая, что у неё волки попадали под понятие небольшой живности, которые были с маленького медведя, можно было догадаться, на что будут похожи и те же лисы.

Эта тварь была чуть ли не с меня размером, но, что было важнее, у неё был белоснежный пушистый мех. Настоящая зимняя шуба, которая нам бы очень пригодилась. А лисе, которая была чем-то похожа на кошку, явно пригодились бы мы в виде провианта. Вопрос лишь в том, кто кого теперь.

Я вытащил свою ложку с клинком, слегка сгорбившись. Почувствовав, что никто просто так сдаваться не собирается, лисо-кошка слегка согнула лапы, опустив голову и показав ряд острых зубов. До меня донеслось рычание, чем-то похожее на мурчание.

Мы замерли друг напротив друга. Никто не решался сделать шаг первым, и мне даже показалось, что лисо-кошка серьёзно раздумывает отступить. А если она действительно решит отступить, а не сражаться, то бегай потом по холодным землям за ней. Требовалась мотивация.

Я поднёс руку ко рту и деранул зубами за рану, которую раскорябал своей зажигалкой на предплечье, разжигая костёр. Закапала кровь, которую я вытер о голую грудь. Ноздри зверя начали быстро втягивать воздух, расширяясь и сужаясь – кровь пьянила, напоминала о голоде, но, что самое главное, нередко была признаком того, что добыча ранена.

Это стало решающим фактором.

Лисо-кошка сделала медленный шажок вперёд, потом ещё один, приближаясь…

А потом я сделал резкий шаг и крикнул:

– БУ!!!

Тварь вздрогнула, отпрыгнула, но тут же бросилась на меня, сделав свою атаку куда более предсказуемой. Я тут же шагнул назад и в тот момент, когда лисо-кошка прыгнула на меня, упал на спину, позволив ей приземлиться на меня сверху. Упёрся ногами в грудь твари и сделал перекат, перебросив её через себя. Тут же вскочил и прыгнул сверху со своей ложкой-ковырялкой.

Получилось?

Не очень.

Дикий зверь есть дикий зверь. Может, и меньше тех волков, но потому куда быстрее и проворнее. И когда я прыгнул на неё сверху, тварь уже вскочила на лапы. Упрыгать от меня не успела: навалившись сверху, я начал быстро-быстро тыкать своей ковырялкой ей в морду и куда-то под лапы, пытаясь достать глаза, сосуды и, если прямо очень повезёт – сердце.

Ну… не повезло. Ни в чём. Лисо-кошка дёрнулась вперёд, протащив меня десяток метров на спине, после чего начала крутиться. Крутиться буквально в собственной шкуре, и вот я уже оказался с ней буквально лицом к лицу. Зубы клацнули в сантиметре от моего носа, а я воткнул твари прямо в глаз ложку.

Эффект был мгновенный. Лисо-кошка тут же отпрыгнула назад, ревя, утащив за собой и моё единственное оружие. Разорвав дистанцию, она сбила лапой мой ножик из глазницы, после чего зарычала.

Та-а-ак… а теперь у меня, собственно, никакого оружия и не было. Голыми руками её забивать? Хотя был ли выбор? Особенно когда тварь уже кинулась в мою сторону.

Я встретил её кулаками. Прямо в воздухе, когда лисо-кошка, раскрыв пасть и растопырив коготочки, прыгнула на меня. С правой одним ударом отправил её на землю, но сволочь тут же вскочила и вновь прыгнула на меня. И тут же получила с ноги и отлетела назад.

Прыгаю на неё, намереваясь пробить ей пяткой грудную клетку. Не успел – лисо-кошка отпрыгнула назад и, рыча, бросилась на меня, размахивая лапами на мой манер кулачного боя. Кое-как мне удалось разорвать дистанцию, но здесь возник совершенно другой вопрос – мне-то, сука, холодно, кататься по снегу и прыгать по морозу, а вот твари, вроде как, вполне комфортно. Я могу отогнать её огнём, но в этом случае когда в следующий раз нам улыбнётся такая удача?

И тут мой взгляд за кое-что зацепился.

Я бросился в сторону костра, последние несколько метров преодолев прыжком почти одновременно с лисо-кошкой. Рухнул в снег, вытянул руку, схватил дубинку, крутанулся, переворачиваясь на спину, и наотмашь ударил по лисо-кошке, которая уже падала на меня.

Тварина улетела в сторону, я вскочил, подхватив вторую дубинку в руку. Ну как дубинку…

Это были ноги Аэль. Просто они замёрзли до такой степени, что стали буквально каменными. Да простит меня три четверти за то, что я сейчас буду делать, но у меня просто не остаётся другого выбора, а они так удобно лежат в руке…

Лисо-кошка бросилась в атаку, и я тут же подставил ногу Аэль под укус, другой захерачил ей прямо по башке. Она слегка подвисла и тут же получила второй удар, а потом третий. Попыталась убежать, и я со всей дури метнул в неё ногу, сбив с ног. Кинулся следом, занёс над головой дубину и опустил ей прямо на череп. Раз за разом, удар за ударом, пока животное не перестало даже лапкой дёргать, забрызгав снег её кровью.

– Фух…

Это было непросто, конечно, но я справился. Можно сказать, что обошёлся малой кровью, почти и не подставился.

А потом посмотрел на себя и понял, что ни о какой малой крови речи идти попросту не могло.

Я не просто был поцарапан – меня исполосовали с ног до головы. Несколько глубоких борозд на груди, следы зубов на руках. Я потрогал лицо и понял, что там тоже от уха до уголка губ слева идёт царапина, которая обильно кровоточила. Куда ни взгляни везде на ремни порезано. Блин, а я ведь даже и не заметил…

А! Стоп! У меня же от мороза чувствительности на коже почти нет! Сейчас к костру подойду, сразу всё почувствую! Это как после драки, когда понимаешь, что тебя отмутузили хорошо только после того, как адреналин спадёт!

Ну что ж… ладно, что можно сказать. С другой стороны, у нас был мех! Теперь мы не замёрзнем, а то у меня ноги режет так, будто их стеклом сейчас натирают.

Я собрал ноги Аэль, одну из которых немного погрызли, кое-как нашёл ложку с выкидывающимся ножом и, подхватив лисо-кошку за хвост, потащил к костру. Как обрабатывать шкуру, я даже примерно не представлял, однако это и не требовалось, надеюсь. Я решил просто снять шкуру, обернуть Аэль и сделать себе сапожки мехом внутрь, а всё остальное отпадёт само.

Легко звучит? Очень. А вот на деле это та ещё еб… неудобная работа. Во-первых, шкура не снимается так же легко, как РДР, во-вторых, её хер ты разрежешь, особенно моим ножиком-ковырялкой. В-третьих, я вот её снял, а она всё равно вся в жире, крови, так ещё и влажная.

– М-да…

Как там её отчищают? Ну, логично, что надо всё дерьмо с неё содрать прямо до самой кожи, что я, собственно, и сделал кое-как. Кстати, жир с неё отлично горел в огне, и запах заставил меня вспомнить о еде, которая сейчас лежала у нас прямо под носом. Поэтому я одновременно начал и мясо жарить, и шкуру чистить, как можно быстрее и в то же время как можно тщательнее, после чего окинул взглядом результат.

Ужасный. Не, не ужасный – это полный провал. От неё ещё и воняет будь здоров…

Так, а если отмыть внутреннюю часть и около костра просушить? Как раз вон море рядом. Ладно, только надо отогреть ноги, а то я их не чувствую.

Короче, всю ночь я только и делал, что готовил эту сраную шкуру, после чего кое-как закрепил, чтобы сушилась у огня, а сам взял рубаху Аэль и нарвал её на лоскуты, чтобы получить верёвки. Одну я использовал для того, чтобы между собой за лодыжки ноги связать: так будет удобнее нести их, просто повешу на шею, другими буду пользоваться для того, чтобы закрепить шкуру на ногах, ну и саму Аэль запаковать в меховой конверт.

А потом приготовилось мясо, и, я клянусь, вкуснее ничего не ел. То ли после заморозки меня так пробило на покушать, то ли организм после таких сумасшедших нагрузок оголодал, но я ел и ел, как не в себя, попутно вспоминая детали того, что со мной произошло.

Вспомнил и того чёрта или демона, кто он там был, которого уже встречал раньше. Вспомнил и его слова, которые несли смысла столько же, сколько и рандомайзер фраз. Единственное, что понял, он знает Дилд’Акот-Дай, он принял его за меня, и после того, как я сказал, что в другой ситуации он бы так не запевал, чёрт пообещал со мной встретиться. Лично. Рано или поздно. Короче, персональный враг – это так приятно…

Нет.

В любом случае, сейчас надо беспокоиться не об этом. Как я и сказал, от огня, который развёл, фигачил жар, и пока я был в зоне его действия, тело оттаивало, а вместе с отступанием онемения приходила боль.

Пипец, кстати говоря, как больно-то! И речь сейчас про раны от когтей, которые мне тут расчертили по всему телу – про то, что мне по сосудам будто стекло пустили, я уже и подавно молчу, это уже в норме вещей стало. Я вроде и небесный всадник, но какого-то хрена чувствую боль вполне обычно!

Я поискал в своей сумочке зелья лечения, борясь с желанием использовать сейчас, но… нет, мало ли что там ещё будет. Потом вот меня насадят на зуб, а его рядом не окажется, и Самсон тогда для кого-нибудь реально Самсой станет. Учитывая, что тут каннибалов и людоедов хоть жопой жуй. Так что похер, перетерплю.

* * *

Аэль очнулась только к утру, когда я страдал всю ночь от ран и забивал боль едой. Я, если честно, даже бы и не заметил, не подай она очень тихо голос:

– Самсон…

Я даже сначала и не понял, показалось мне или нет, обернувшись к ней, но, едва увидел, как она смотрит на меня потухшим взглядом, тут же упал на колени перед ней.

– Как ты? – тихо спросил я. – Хорошо себя чувствуешь?

– Где мы? Что произошло? – просипела она, пытаясь подняться.

В жопе.

– В холодных землях. Нас… после взрыва немного потрепало, но мы выбрались, как видишь, – тихо ответил я, надавив ей на лоб. – Лежи, тебе пока лучше не вставать.

– Ты весь в крови… – тихо заметила Аэль. – И голый…

– Да вот, этой ночью подрался с лисой одной, а голый… просто там что произошло: тот артефакт рванул, разрушил стены, и ещё пещеру затопило. Пришлось сбросить броню, чтобы выплыть. Кстати, не радуйся, тебя тоже пришлось из-за этого раздеть. Уж сорян.

– Ничего страшного, – пробормотала она, хотя её мертвенно-бледные щёки чуть-чуть, но покраснели. – Я… я себя плохо чувствую и… я не чувствую своих ног, Самсон.

– Это… – я отвёл глаза, почесав затылок. – Это потому, что у тебя их нет, Аэль.

Несколько секунд она молчала, глядя на меня круглыми глазами, после чего дрожащим голосом спросила:

– Ч-что?

– Ну… тебе их срезало в пещере, ты помнишь? Мы бежали к выходу, и ты… короче, ты попала прямо под луч, и он тебя, я думал, пополам разрубил. Но тебе повезло, и он прошёлся вот прямо по ногам, прямо под корень. Ещё бы немного выше, и ты бы уже со мной не разговаривала.

Вот тут Аэль нашла в себе силы подняться на руках, после чего посмотрела… я бы сказал, на ноги, но там по факту даже нормальных культей не осталось. Наверное, её даже тремя четвертями не совсем корректно называть теперь, скорее… три пятых…

Она секунд двадцать смотрела на свои культи, после чего просто упала обратно на мох и больше не произнесла ни слова, глядя в небо.

– Но Аэль! Я их нашёл и забрал с собой! – подтащил я к себе её ноги и показал ей. – Вот! Как вернёмся, тебе их сразу и пришьют обратно!

Аэль посмотрела на них… после чего спрятала лицо в ладонях и разрыдалась навзрыд. Так громко и больно, что даже мне стало не по себе. Бывает, когда человек плачет, ты буквально слышишь его боль в рыданиях. Вот сейчас я слышал её боль.

– Аэль, ты чего, их же… пришить обратно можно, – негромко заметил я. – Они замёрзли, то есть не сгниют и не испортятся. Вернёмся, разморозим и присобачим. У нас же там и Мелисса, и Рондо, и Лорейн с Юринь. Вчетвером они-то тебе что угодно обратно пришьют, главное, чтобы обратно донести, слышишь?

Ну, по крайней мере, именно на это я и надеялся. У нас же замораживают вроде органы, и ничего. Да, есть нюансы с заморозкой целого человека, но и тем не менее это же просто ноги. А там ещё и лечилки на ножках, которые могут восстановить любые повреждения, главное, чтобы было, что сращивать.

Но Аэль рыдала, и ничего её уже не могло остановить. Только через два часа она успокоилась, но безучастным пустым взглядом смотрела просто в небо, даже когда я её упаковывал в шкуру, чтобы не замёрзла. Я-то точно не замёрзну, потому что мне ещё её нести, главное, чтобы ноги прикрыть. Не поленился я захватить с собой и мясо с растопкой, чтобы и в дороге покушать, и на новом месте сразу разжечь огонь, а не копаться наперегонки со временем.

Мы вышли, едва солнце хоть как-то начало припекать (в условиях холода), взяв направление на север. Я просто нёс на руках две трети Аэль, на шее её ноги, которые теперь можно было использовать как увеличенную версию нунчак, а на поясе мясо, хворост и всё, что смог закрепить подвязками.

Лишь напоследок я бросил взгляд на место нашего первого привала у самого берега залива: небольшой полукруглой стены, выглядящей больше как недоделанная юрта.

Ну и похерачил вперёд. Кстати, мне кажется или снега немного поубавилось? Как бы то ни было, всё, что не мешает нам идти, уже хорошо.

Было холодно. Вот прямо конкретно холодно. Ступни вроде как и не отмораживались, как до этого, но вот тело обдувалось на семи ветрах по полной программе. Причём всё будто зависло на той точке, где максимальный дискомфорт – тебе чуть ли не больно от холода, и в то же время температуры не хватает, чтобы ты уже начал умирать. Поэтому кожу аж режет морозом, но чувствительность не пропадает.

Аэль молчала до самого вечера, пока мы не встали на ночёвку, где я начал разгребать снег, расчищая землю, строить стену от ветра и искать растопку, пока разгорался огонь.

– Тебе надо поесть, – протянул я мясо. – На.

– Я не голодна… – тихо пробормотала Аэль.

– Слушай, ещё ничего не сказано этим. Вот ноги, – показал я на ножные нунчаки. – Придём, и там уже видно будет, пришьют тебе их или нет.

– Если мне их не прирастят обратно, Самсон, я уже никогда не смогу быть всадницей, – выдохнула она судорожно.

– Ну ты же можешь рулить, летать, не? Привяжем покрепче и всё.

– А равновесие? А как спускаться или залезать? Самсон… – посмотрела она на меня в слезах. – Я даже замуж не смогу выйти нормально. И у меня даже не будет свадебного танца.

– Да ладно, ты же небесная всадница!

– Вот именно! Только потому, что я всадница! Меня возьмут лишь ради того, чтобы я родила детей и прославила род как небесная всадница! Без ног я только для этого в глазах других и буду годиться! Словно как для разведения хорошего потомства у тех же лошадей! Я БУДУ НЕ ЛУЧШЕ СКОТА! НЕ БОЛЕЕ! Я НИКОМУ НЕ НУЖНА БЕЗ НОГ! МЕНЯ НИКТО НЕ ЛЮБИТ!!!

– Да тихо ты, рехнулась что ли? – зажал я рот Аэль, которая уже почти кричала. – Мы, блин, в холодных землях. Сейчас на твои крики вся округа сбежится. Я-то, может, и уложу парочку человек, но не всё племя и уж тем более не стаю!

Она смотрела на меня, опять плача и заливая слезами мою ладонь, но не стала голосить, когда я наконец убрал её от рта.

– Ты говоришь глупости, Самсон. Я никому не нужна. Я всех раздражаю. Меня никто не любит…

– Ну почему же? Есть мы!

– Вы? Вы – это кто, Самсон? – с болью улыбнулась Аэль. – Небесные всадницы? А я не вижу ваших взглядов? Не вижу, как вы закатываете глаза, когда я рядом? Как начинаете отворачиваться, когда я говорю? Я вас раздражаю. Из всех вас ко мне хорошо относятся только Таня с Мелиссой. Они не делают вид, а действительно слушают и общаются со мной. А остальным чем дальше от меня, тем лучше. И даже всадницей я никому не нужна, Самсон. Меня даже на танец никто пригласить не подошёл! Говоришь, что есть ты, но ты подошёл ко мне? Пригласил на танец?

– Ну вообще я не должен и…

– Вот так я и нужна, – её улыбка стала шире, превращаясь в гримасу боли. – Мне никто ничего не обязан и не должен. Ты стоял и ни с кем не танцевал. Ты использовал меня, чтобы отогнать стайку своих поклонниц, и мог бы и пригласить в благодарность. Но ты…

– Так говори поменьше. Ты же буквально душишь своей болтовнёй! Блин, Аэль, с тобой реально тяжело! Ты просто говоришь и говоришь, говоришь и говоришь, слова не даёшь вставить! Постоянная болтовня без секунды продыха! Ты реально грузишь так. Ну мы тоже люди, нам тоже тяжело тебя слушать вот так постоянно! Ты об этом не подумала?

Она замолчала, разглядывая меня, после чего нараспев вдруг ответила:

– То говори побольше, чтобы не казаться странной, – наклонила голову на один бок. – То говори поменьше, чтобы не раздражать, – наклонила она голову на другой бок. – Делай то, не знаем что, чтобы нравиться.

Это выглядело жутко. Жутко потому, что, во-первых, это было не похоже на саму Аэль, она так не разговаривала, во-вторых, в этом голосе будто проскакивало её собственное безумие.

– А середина имеется тут? – спросил я. – Чтобы и немного, и немало? Какая ты вообще на самом деле-то?

Она улыбнулась, и, кажется, у меня только что появилась ещё одна фобия. Фобия, когда, казалось бы, хорошо известный мне человек ведёт себя ваще не так, как от него ожидаешь.

– Я уже не помню, кем я была, Самсон. Я Аэль-говорушка, и, кажется, буду такой теперь всегда.

– Ну тогда… – я вздохнул. – Будь такой всегда. Говорушкой. И то, что от тебя устают… ну блин, не знаю, как другие, но да, я устаю от тебя, слушаю в пол уха, иногда думаю, что блин, замолчишь ли ты наконец? Но, Аэль, то, что я устаю от твоего говора, не отменяет того, что я очень хорошо к тебе отношусь.

– Разве? – фыркнула три пятых.

– Да! Как к человеку. Да, что-то мне не нравится, но я больше рад именно с тобой ходить в патрули, потому что… ну потому что ты хорошая. Нормальная. Ты единственная меня встретила приветливо, не воротила нос, общалась тепло, как с другом, и заставляла меня чувствовать, что не все меня ненавидят. Да, меня раздражает твоя болтовня, но для меня ты всё равно Аэль. Вон та милая болтушка, искренняя и добрая, с кем бы я предпочёл проводить время. Молчишь? Отлично! Болтаешь много? Ну… я потерплю. Да, «потерплю», согласен, звучит не очень, но тем не менее мы не обязаны нравиться друг другу во всём.

Аэль отвела взгляд, поджав губы.

Несколько секунд мы молчали, после чего она наконец произнесла:

– Мне больше не быть всадницей.

– С ногами ещё ничего не известно.

– Я никогда не слышала, чтобы такое проводили.

– Зато я слышал, так что пока рано судить, – ответил я твёрдо. – Я мог утонуть из-за них и не стал бы рисковать, зная, что нет никаких шансов пришить их тебе обратно. Так что хер там, я донесу твои обрубки до столицы, пока лично ото всех не услышу, что это невозможно.

Не знаю, уверил ли я её или нет, но больше Аэль ничего мне не сказала. Просто легла, завернулась в мех и не отсвечивала. Хотя пристыдить ей меня удалось, конечно. С балом теперь, если взглянуть, вышло не очень красиво, но я тогда и не подумал, что всё настолько плохо.

Как бы то ни было, эту ночь мы тоже переночевали без происшествий. А на следующий день шли хрен знает сколько и вновь на ночёвку. На третий день я охотился на тварь типа какой-то снежной кошки, чтобы шкуру содрать, но тварь оказалась быстрее и унесла ногу Аэль. Я весь грёбаный день потом бегал по этой сраной тундре за ней, чтобы вернуть ногу обратно.

– Почти как новая, – сдул я с неё снег, вернувшись обратно Аэль. – Ну, кроме этих дырочек, конечно… и тут кусочка не хватает… Слушай, у тебя был мизинец на ноге?

– Был, – тихо ответила она, стараясь не смотреть на ноги.

– Понятно… А! Вот он, отвалился просто! Всё, теперь всё в порядке!

Может, это и была плохая идея использовать её ноги как дубинки, но они из-за морозов были как камень, и в отсутствие другого оружия оставались единственным средством против врагов.

А враги были.

Кажется, что сложно найти кого-нибудь в снежных землях, но только если ты не провёл в них всю свою жизнь, как это было с местными разумными обитателями. К тому же мы оставляли следы, а снега после той снежной бури не было от слова совсем, чтобы их скрыть. Так что это, наверное, даже был вопрос времени, когда нас засекут.

Это был пятый день нашего похода, за который я уже успел получить обморожения на спине, бедре, правой щеке, по руке на плечевой кости, каким-то чудом пока сохраняя в целостности конечности и пальцы на них. Короче, я ранен, но не сломлен! Аэль так и продолжала молчать, и непонятно, обижена или решила себя вести так, как ей комфортно. Ну а потом…

– Вот сука… – выдохнул я, и, кажется, мой голос был достаточно красноречив, чтобы привлечь внимание Аэль, которая активно игнорировала все раздражители до этого.

– Что такое? – насторожилась она.

– Гости.

Я положил свёрток с ней на снег, после чего снял с шеи ноги-нунчаки. Отвязал одну от другой, чтобы на каждую руку, и шагнул вперёд.

– Самсон, кто там⁈ – выглянула три пятых.

– Спрячься обратно, – хрипло ответил я (ах да, у меня голос ещё хрипеть начал сильно).

Кто это? Дикари? Орки?

Разглядеть отсюда не мог, но точно знал, что это по нашу душу идут. Двигались они буквально по нашим следам, видимо, наткнувшись на них и решив выследить, хотя тут и выслеживать не требовалось. Главный вопрос лишь кто это из двух вариантов, потому что я бы предпочёл всё же людей – с ними технически можно и договориться, когда орки меня сожрут, а Аэль будут насиловать. Это если, конечно, у них получится меня одолеть, потому что у меня две ноги, которыми я готов закостылять любого.

А вообще, когда мы успели докатиться от гордых небесных всадников на величественных драконов до голого чувака на северном полюсе, который забивает врагов замёрзшими ногами своей подруги? Сюр какой-то ей богу…