Текст книги "Небесный всадник. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава 71

Я продолжал стоять у двери и смотреть на агадарку, которая вновь вернулась к своим делам. Лишь через минуту она поняла, что кого-то не хватает рядом, и подняла взгляд.

– Ты меня не слышал? – недовольно спросила агадарка. – Подошёл ко мне.

– Нет, – хмыкнул я.

– Почему? – удивлённо уставилась серокожая на меня, услышав отказ, кажется, впервые в своей жизни.

– Волшебное слово скажи.

– Приказываю, – тут же произнесла она.

– Да не это!

– А какое?

– Пожалуйста.

– Ладно, разрешаю, подходи, – махнула агадарка рукой, возвращаясь к своим исследованиям.

– Да нет же, ты должна была сказать «пожалуйста»! – возмутился я.

– Так ты же уже сказал, – посмотрела она на меня поверх приборов. – Зачем мне повторять?

Хуже было то, что она не троллит, как та же Рондо, и не шутит, а реально так думает и говорит. По лицу видно. Она, случаем, не аутистка? Как бы то ни было, её непрошимабемость в этот раз сыграла ей на руку, я просто не знал, что на вот это ответить.

И тем не менее бежать к ней как собачка я не стал. Медленно подошёл к столу и прошёлся вдоль, разглядывая оборудование. Похоже чем-то на лабораторию Джесси и мистера Уайта: сейчас как раз у неё что-то тут кипятилось какое-то бордовое варево и перегоняло из одной колбы в другую какую-то синюю жидкость. Как там говорят, голубой – это знак качества?

Кстати, тут не только голубое стекло гонят, тут и соль была, и какой-то жёлтый порошок, и зелёные небольшие кристаллы. Короче, интересно тут, в лаборатории у неё, и от алхимии здесь была только частица «ал». Всё остальное чистая химия.

Пока я разглядывал паровозики в трубках, которые от колбы к колбе меняли свой цвет, рядом со мной выросла хозяйка этой лаборатории.

– Я сказала подойти ко мне, – произнесла она холодно.

– Зачем? – посмотрел я на неё с искренним удивлением. – Ты сама подошла.

Что я мог сказать об этой особе: такая же серокожая, с такой же плотной и слегка поблёскивающей, как отполированная, кожей. Татушки из-за балахона я разглядеть на теле не мог, но вот на лбу одна такая между бровей присутствовала. То ли симметричная лоза, то ли какие-то переплетённые рога.

Агадарка несколько секунд стояла, глядя на меня, после чего кивнула.

– Логично, – произнесла она без тени эмоций, после чего в приказном тоне добавила: – Раздевайся.

– Зачем это? – прищурился я.

– Ты пришёл зачем? – ответила вопросом на вопрос агадарка.

– Не знаю.

Она моргнула. Подумала. Ещё раз моргнула.

– Мы здесь, чтобы выяснить тайну твоей силы. Раздевайся.

– Зачем?

– Убедимся, что ты мужчина.

– Так это и так любой подтвердит, даже вон ваша госпожа Градарма подтвердит, – кивнул я в сторону.

– Я хочу убедиться лично, а не с чужих слов, – ответила она холодно.

Ну… ладно, хочет убедиться сама – пусть убедится.

Я разделся под её внимательным взглядом. Последними снял панталоны, оставшись в чём мать родила. Несколько секунд агадарка разглядывала меня внимательным взглядом, после чего подошла и присела прямо напротив моего паха. Я всё понимаю, но это было настолько близко и… интересно, что у меня аж поднялся.

Смутило ли агадарку это? Да ни капли. Она мне напомнила своей невозмутимостью Тефею, только в ней была какая-то холодная сталь, аутизм и фанатизм. Мне даже интересно увидеть мир их глазами. Наверное, он должен казаться им совершенно другим.

В этот момент нас и застала одна из агадарок, внезапно вошедшая в комнату.

– Утитатароту, мне нужно… оу…

Она замерла прямо в дверях, но её лицо быстро сменилось с удивлённого на хитро-пошлое, прямо коварное, будто она стала свидетелем чего-то не предназначенного для чужих глаз. А вот жрица так и осталась невозмутимой, разглядывая меня, даже взгляд не отвела, будто ничего не происходило. А вот я обернулся.

– Утитатароту, знала бы, что вы уже в самом разгаре… я бы зашла попозже… – проворковала гостья.

– Мы только начали. Что ты хочешь? – невозмутимо спросила та.

– Да мне бы зельице от последствий… – продолжала та ворковать, глядя на нас с пошлой улыбкой.

– Четвёртая шкатулка, второй ряд, третье слева, фиолетовое стекло, – отчеканила агадарка, тоном давая понять, что отвлекать её не стоит.

Гостья нарочито медленно, не сводя с нас хитрого, провоцирующего взгляда, подошла к нужной шкатулке, взяла бутылёк и вышла, бросив напоследок:

– Ну развлекайтесь, дорогие, и, если что, зовите…

– Обязательно, – бросила жрица.

Её интересовал сейчас конкретно я. Она так и сидела на корточках передо мной голым, разглядывая моё достоинство так, будто пыталась разглядеть на нём что-то необычное. Даже не постеснялась потрогать, подёргать, прощупать пальцами с острыми коготками, уверенно, но нежно. И нет, она меня так всего осмотрела с ног до головы, после чего встала и отошла. Подозреваю, искала какие-нибудь аномалии, типа тех, что были у них самих.

– Я могу одеться? – спросил я.

– Оденься, – ответила она, роясь в своих вещах, после чего нашла, что искала.

Какая-то записная книжка из кожи. Могу представить, сколько такая стоит, учитывая вообще дороговизну бумаги. Агадарка начала быстро записывать туда что-то пером, после чего вновь подошла ко мне.

Приблизилась так, будто была готова поцеловать в губы, но вместо этого начала обнюхивать. Понюхала лицо, понюхала шею и что-то записала в блокнот. А потом и вовсе лизнула мне шею, будто это что-то могло ей сказать. А может, и скажет, ведь та же Резадрес учуяла, что от меня пахнет как-то иначе, чем от других. Неужто реально предки драконов и способны почувствовать во мне остатки драконьей крови?

– Что вы хотите найти? – спросил я.

– Ответ.

– Какой?

– Почему ты особенный и можешь ли ты воспроизводить себе подобных, – ответила агадарка. – Дай руку.

Я подал ей руку, и жрица внезапно поднесла мои пальцы ко своему рту, после чего отгрызла мне ноготь. Не весь, конечно, только кончик, но прошлась как кусачками, щёлкая зубами. Отгрызла один кончик, отгрызла второй, отгрызла третий, после чего сплюнула в ладонь и отнесла куда-то. Ногтегрызка, блин…

Вернулась назад и вновь схватила меня за руку… после чего внезапно взяла и укусила!

– Ай! – я отдёрнул конечность.

– Терпи и дай руку, – требовательно протянула агадарка ладонь.

– А кусать-то зачем?

– Мне нужна твоя кровь. Дай руку.

Будто других способов взять её не нашлось. Понятное дело, что речь не об иглах, ну хотя бы кончиком ножа проткнула или иголкой, а не оставляла след от клыков на моей руке.

Да и брала она кровь тоже своеобразно. Сначала вроде отлила чуть-чуть в пузырёк, а потом взяла и сама лизнула. И ещё так причмокивает, типа пытается, как анализатор, вычислить, что там у меня. В этот момент я представил, как бы интересно в больнице нашего мира выглядело. Пришёл сдавать кровь, а тебе её слизывают языком, после чего такие: «ты здоров, всё в норме, можешь идти».

– Ну и как? Здоров? – не удержался я от вопроса.

– Это будет видно, – ответила она без какого-либо смущения, после чего протянула мне какую-то колбу. – Теперь ты должен собрать сюда семя.

Там, млять, колбу мне дали литра на три. Я, блин, руки сотру быстрее, чем заполню её. Да и к тому же, будто я не знаю, как её ещё можно использовать. Сдал на опыты, а потом ещё выяснится, что кто-нибудь из них случайно беременна мной. Да, попробуй они доказать, что это я, но в то же время попробуй доказать, что это и не я.

– Нет, ничего я сюда собирать не буду, – поставил я её на стол.

– Будешь.

– Не буду. К тому же как ты представляешь, что я заполню все три литра? Я тебе не машина по осеменению.

– Мне не нужно три литра, достаточно одного раза. Не можешь сам – я помогу, – потянулась агадарка ко мне.

– Нет, – сделал я шаг назад. – Сначала разрешение сверху, потом всё остальное.

– Мне разрешили.

– Я не знаю, что тебе разрешили, но разговор окончен. Если на этом всё, то я пошёл.

Агадарка вновь подвисла. Видимо, жрицы были несколько на своей волне, потому что она сильно отличалась от агрессивного и слегка похотливого поведения других. Или просто химии нанюхалась в своей лаборатории, ведь мы-то знаем, какие они там опыты проводят, пока никто не видит.

Агадарка пыхтела, хмурилась, недовольно цыкала, но ничего сделать не могла. Оставалось ей довольствоваться лишь тем, что уже удалось собрать.

И так началось моё дёргание туда-сюда.

Что-то мне подсказывает, что, дай разрешение этой агадарке, она бы меня по частям разобрала, лишь бы узнать мою тайну. Благо, никто ей такого разрешения не давал, как, по итогу, не дал подоить меня, а Серафина каждый раз пыталась куда-нибудь упрятать мою тушку: то патруль, то дежурство, то полёт к какой-нибудь крепости что-нибудь очень важное отнести. Другими словами, она максимально сводила наш контакт к минимуму.

Тем не менее минимум не означал полное отсутствие. Жрица всё равно при каждом удобном случае звала меня к себе в лабораторию, будто ещё один взятый анализ или влитый в меня эликсир помогал ей приблизиться к ответу. Может, кстати, и помогал, я в этом деле не сведущ, но я тоже решил воспользоваться моментом и узнать то, что не мог ни найти, ни спросить.

– Твой дракон? – спросила она, не отрываясь.

– Да, кто он? Мне толком никто так и не ответил просто, что конкретно он из себя представляет, кроме того, что умеет плавать и плюётся огнём, как снарядами.

– Это болотный дракон, – ответила агадарка с интересным именем Утитатароту. – Он водится далеко за нашими землями, через пустыню, в опасных топях. Здесь он не водится.

– А как он оказался тогда тут? – спросил я.

– Это надо спрашивать тех, кто знает, – не отрываясь от своего занятия, отозвалась жрица. – Он здесь не обитает. Это не его среда, здесь ему негде показать свой потенциал и силу. Твой дракон хороший охотник, ревностно охраняющий свою территорию. Его дыхание – это ядовитые газы, которые воспламеняются на выходе.

– Ядовитые газы?

– Тот дракон, которого ты описал – он ядовитый, – подтвердила Утитатароту. – Он – болотный дракон. Каждый дракон – это олицетворение своих стихий: лес, море, снега, пламя, ветер, гроза, пустыня, топи – сколько зон обитания, столько и драконов, которые властвуют там.

– Получается, его укус ядовитый? – уточнил я.

– Его укус – нет. Его дыхание, если не воспламенилось – да. Если его дыхание попадёт в рану, то тогда он отравит жертву. Так они и охотятся. Не всегда отравление смертельно, но никогда не бесполезное.

Блин, прямо комодский варан. Кстати, по своим неуклюжим движениям, а потом пугающей прыти он мне варана как раз и напоминал одно время. Вроде ути какой толстячок, а потом херак!

Не, ну интересно, интересно…

Вот честно, я хотел спросить и про Дилд’Акот-Дайя хотел спросить, но здесь испугался, что, едва я его упомяну, она может обо всём догадаться. Может, конечно, и не догадаться, если не знает, кто это, но, учитывая, что их познания драконов выше нашего, о чём, не стесняясь, признавалась сама Серафина, слишком высок шанс расставить всё на свои места. И там хрен знает, что будет дальше.

Поэтому нет, не стану спрашивать. Но решил спросить другое в следующее своё посещение:

– А ты жрица?

– Да.

– А что делают жрицы? Конкретно у вас? Агадарок?

– Мы храним историю нашего великого народа под мудрым руководством наших императриц, мы следим за нашими храмами, мы проводим обряды, мы принимаем роды, мы занимаемся алхимией и открываем новые зелья, мы обучаем сирот, мы ищем девушек, в чьей крови течёт кровь дракона…

– У нас это называется сила первородных, – заметил я.

– Потому что драконы были первыми в этом мире, а значит, сила их была тоже первой, – ответила Утитатароту. – Мы жрицы и те, кто хранит душу нашего народа. А ещё мы ищем ответ на вопрос, от чего зависит, кто станет всадницей, а кто нет, пусть мы все дети драконов.

– А как появилась первая из вас? – спросил я.

– Одна павшая и давно забытая богиня однажды разделила ложе с драконом, и так появилась первая агадарка, чьи потомки до сих пор правят нашим народом мудро и справедливо.

– А там вашу богиню на части не порвало, когда она в первый раз возлегла с драконом? – не удержался я от вопроса и получил косой взгляд от жрицы. – Ладно, оставим этот вопрос. Я другое хотел спросить. Ты сказала, что вы храните историю вашего народа. Так вот, как-то раз, путешествуя по вашим землям, я наткнулся на храм под землёй.

– У нас много храмов.

– Нет, тот храм… там не было ни жриц, а охранял его живой скелет.

– Скелет не может быть живым. Восставший, – ответила агадарка отстранённо, явно мыслями пребывая не рядом со мной.

– Ну пусть будет восставшим. Так вот, там были барельефы с разными расами: вами, нами, ушастыми и ещё много кого. Они бежали от драконов, которые поливали их огнём, а на других они же уже молились каким-то рыцарям-великанам, которые просто смотрели на тех. На ещё одной один из рыцарей прижимал ладонь к груди, из-под которой что-то светилось. А на последнем была целая картина, где внизу какие-то твари будто тянутся наверх, выше – молящиеся люди, которые тянутся к рыцарям на горе, а на самом верху какая-то огромная тварь, которая будто хочет схлопнуть ладони. Там ещё была надпись, как защитники проливают кровь, а хранительницы что-то там хранят.

– Защитники и хранительницы, – кивнула Утитатароту. – Старая легенда о том, что раньше был народ, что хранил и защищал наши земли от напастей. Мужчин называли защитниками, женщин – хранительницами. Но и те, и другие сгинули во времени. Кем они были, неизвестно. Это один из храмов, который был посвящён им.

– Даже догадок нет?

– Неизвестно, – повторила она. – Просто защитники и хранительницы. Это лишь легенда, одна из сотен. В ней сказано только то, что они защищали всех нас.

– И неизвестно, куда и почему сгинули?

– Если они когда-то существовали. Это лишь легенда и слепая вера. Как ваши духи, о которых все говорят, но которых никто никогда не видел. Просто красивая вероломная выдумка, чтобы было во что верить, потому что ваши не могут принять правду.

– Какую же?

– Всё началось с нас, и единственные, кому надо поклоняться, – это нашим предкам.

Проблем с самомнением у них, конечно, не было…

В другой раз я поднял тему, о которой постоянно все говорили, но толком понять что-то было невозможно.

– Получается, мужчины небесные всадники были раньше? – уточнил я.

– Легенды нашего народа гласят, что были, но очень давно. Однако они были слабы и непостоянны, отчего их сила просто сошла на нет, – она подняла на меня взгляд. – Ты, возможно, последний представитель небесных всадников, о которых говорилось в легендах. Если это так, то, быть может, мы сможем вернуть то, что утрачено.

– Небесных всадников?

Но по лицу агадарки было видно, что как раз мужчин-всадников они возвращать и не хотят. Просто им нужен стопроцентный способ создать женщин-всадниц.

– Ты говоришь, что легенды гласят, – продолжил я, задумчиво размешивая пальцем соль на столе. – Получается, что достоверно не известно, были ли они или нет?

– Сейчас достоверно известно, что были. Ты перед нами, а теперь дай руку.

– Зачем?

– Мне нужна твоя кожа, – произнесла она.

– В смысле, моя кожа? – насторожился я. Моя кожа мне тоже была нужна так-то.

А вообще, забавно было видеть каждый раз её лицо, когда я с чем-то не соглашался. У неё буквально в глазах было написано, что я же мужчина и должен подчиниться, после чего агадарка вспоминала, кто я и где мы находимся.

– Я не собираюсь сдирать твою кожу, мне нужна кожа с ладони.

– Всё равно звучит не очень.

– Сухая кожа с ладони, которую я соскребу.

– А, ну тогда ладно, – успокоился я и протянул ладонь.

Она поскребла, поскребла ножичком себе в тарелку и успокоилась.

– Так получается, что я есть. Но как получилось, что других не осталось?

– Сошли на нет, потеряли силу, не смогли продолжить свой род из-за бесплодия, – ответила она, не поднимая головы, после чего предупредила: – Не засовывай туда пальцы, это драконьи слёзы.

– Что драконьи слёзы? – отдёрнул я руку от тарелки с солью. – Это?

– Да, это.

– Я думал, что это соль… – пробормотал я. – А что делают драконьи слёзы?

– Горят хорошо. Не хочешь, чтобы у тебя вспыхнули пальцы? Не суй их туда.

– А костёр ими можно разжечь? – заинтересовался я.

– Можно, если нужно, но они слишком ценны для такой ерунды, – ответила агадарка.

Я как-то никогда не интересовался алхимией, но в этот момент мне прямо стало интересно, что это за вещество. Или меня оно заинтересовало, потому что прозвучала фраза «хорошо горит». Хрен знает, но мне уже было интересно.

– А я могу себе немного его взять?

– Нет, – тут же последовал ответ.

– Да я чуть-чуть…

– Нет.

– Да просто щепотку!

– Нет.

– Я дам ещё крови на исследования!

– Нет, ты и так дашь ещё крови на исследования.

Прямо-таки обидно. Я тут собой делюсь и не сильно возмущаюсь, а она даже слезинки проронить не может ради меня… драконьей… напалмовой… Может, стоит заставить Бегемота плакать и посмотреть, что из этого выйдет? Хотя не, мы своих не обижаем, да и нет гарантии, что это действительно слёзы дракона, а не какое-то левое вещество.

* * *

Серафина могла сказать много всякого об агадарках, но о чём бы она никогда даже не подумала, так это о том, что они могут нарушить слово. Сказали, что не будут тащить его в постель – значит, так и будет. Сказали, что не посмеют его похитить – можно даже стражу не ставить рядом. Сказали, что будут делиться всеми результатами работ…

– Я могу сказать следующее, – произнесла Утитатароту, окинув взглядом присутствующих. Больно она напоминала Тефею Серафине.

Помимо неё здесь присутствовала вся оставшаяся делегация агадарок, Каталина и Мелисса. Кого-то другого, помимо всадниц, они решили не звать. В конце концов, дела избранных должны решать избранные, а не те, кто ничего не смыслит в подобном.

– Он юноша, – начала она с самого очевидного. – Он девственник…

– Как ты это определила? – спросила Каталина, не постеснявшись перебить. Здесь вообще мало кто чего стеснялся.

– По поведению, наблюдению и вашим словам, – ответила та невозмутимым тоном. – Он молод и, скорее всего, способен к зачатию ребёнка.

– Если у него стоит… – начала было Мелисса.

– Это не всегда значит, что он способен к зачатию, – отрезала жрица. – Узнать можно лишь на практике, может ли он принести потомство или нет. Если верить легендам, небесные всадники вымерли из-за своей слабости. Возможно, их слабость – это бесплодие. Потому они не смогли передать свою силу, что привело к её выветриванию в оставшихся. Сейчас узнать это невозможно.

– Давно бы уже разрешили проверить… – фыркнула одна из агадарок.

– Мы и сами можем проверить, без вашего участия, – улыбнулась Мелисса в ответ. – Проблем с этим у нас не возникнет. Очередь очень длинная, от кандидаток отбоя не будет.

– Может, ему потребуется именно всадница, – хмыкнула Резадрес. – А у нас…

– Уверена, среди нас найдутся те, кто пойдёт на такую жертву. В крайнем случае, я лично займусь этим вопросом, дорогая, – с улыбкой ответила Мелисса. – Так что можешь не беспокоиться.

– Если вы закончили высказывать свои домыслы, я продолжу, – продолжила жрица, не дождавшись, когда они обменяются колкими любезностями. – Так или иначе, в нём есть кровь дракона.

– В плане, кровь дракона? – не поняла Каталина.

– Сила первородных, – пояснила Серафина и посмотрела на Утитатароту. – Мы это и так знаем. Что с того?

– Она сильнее, чем в нас. Более чистая, более сильная. Я бы выразилась, как более необузданная.

– Значит, это хорошо? – предположила Мелисса.

Вместо ответа Утитатароту пошла с другой стороны.

– Мы все знаем, что у небесной всадницы не рождается ребёнок с кровью дракона. Что кровь дракона и вовсе может не проявиться во всех последующих поколениях. Мы, алхимики ордена, предполагаем, что причина в разбавлении. Это как вино, в которое постоянно подливали воду, пока то тоже не превратится в воду. С силой крови дракона так же. Мать отдаёт часть сил ребёнку, но ему этого недостаточно, чтобы стать небесной всадницей, но и матери уже не хватает сил, чтобы оставаться таковой. Наша кровь слаба, поэтому небесная всадница проявляется хаотично, где кровь сойдётся, чтобы хватило сил явить новую из нас. С его силой может быть всё иначе.

– Хочешь сказать, что его ребёнок точно будет небесной всадницей? – уточнила Каталина.

– Лишь в теории. Нужна практика.

– А силы он не потеряет? – уточнила Серафина.

– Нет причин так полагать, – ответила жрица.

– Но ты сказала, что он будет отдавать часть своих сил. Значит, он может однажды остаться просто без сил.

– Учитывая силу его крови, уверена, что это произойдёт очень нескоро.

– Значит, надо пробовать, – хлопнула в ладоши Резадрес, оскалившись. – Предлагаю свою кандидатуру. Я ещё небесная всадница, но уже отошла от дел, так что мне нечего терять. И, учитывая наличие во мне драконьей крови, у меня будет больше шансов родить небесную всадницу.

– Широко ты размахнулась, – хмыкнула Мелисса. – Нет уж, лавры первой тебе не забрать. Он нарианец, а значит, и первый ребёнок будет нарианцем. С его силой без разницы, кто станет его женой, хоть небесная всадница, хоть простолюдинка.

– Как бы то ни было, он к вам не перейдёт, – предупредила Серафина.

– Мы тратили свои силы не для того, чтобы получить отворот-поворот, – подалась вперёд одна из агадарок.

– Сначала мы – потом вопрос с вами, – отрезала она. – Только так и никак иначе, если хотите, чтобы у нас что-нибудь получилось.

– Тогда как насчёт того, чтобы обсудить это с императором? – улыбнулась Резадрес. – Раз ваш мальчик клялся ему в верности…

– Он клялся в первую очередь в верности империи. И будет делать он то, что нужно империи, а не императору, который сменяется быстрее, чем мы их успеваем запоминать, – отрезала Серафина.

И в итоге вопрос пришёл к тому, к чему он был должен прийти – кто пожнёт все лавры, начав новую гонку в количестве небесных всадниц.

* * *

Обожаю, когда меня огорошивают всякими новостями. И тем не менее в этот раз они были действительно приятными. Вместо скучного дежурства меня внезапно отправляли…

– В патруль? – переспросил я.

– Именно, – кивнула Серафина. – Будешь вместо Жаннель.

– А кто с ней в паре?

– Аэль.

Ну… не так уж и плохо. Говорунья ещё та, но с ней у меня хотя бы хорошие отношения.

– А маршрут какой?

– Возьмёте тринадцатый.

А это, насколько помню, от берега Западного моря по краю холодных земель до Великих гор, а по ним на юг, до самой границы трёх империй. Да, он может показаться похожим на те, что были, да только он был чуть длиннее. И вообще, обычно его не использовали, а значит, меня хотели отправить из столицы на какое-то время, желательно, подольше.

– Это из-за той жрицы и меня? – спросил я негромко. – Что-то выяснилось?

– Выяснилось ничего нового, – успокаивающе улыбнулась Серафина. – Просто надо решить вопрос, и будет лучше, если ты пока не будешь здесь.

Другими словами, как тогда с пиратами, как потом со всеми патрулями, меня просто стараются вывести подальше, чтобы или оттянуть время, или прогнуть свои условия, пока я в зоне недосягаемости. К тому же север тоже был не случаен – там просто не было границ с другими империями, где что-нибудь могло со мной «случайно» произойти. Почему я не могу остаться здесь, в шпиле, куда никто не рискнёт подняться, не знаю, но мне и плевать.

Я люблю патрули, потому что там ты постоянно летишь!

И когда мой взгляд скользнул на север в радостном предвкушении, какое-то предчувствие кольнуло в груди где-то очень глубоко… что-то тревожное… но оно исчезло так же быстро, как и появилось, поэтому я лишь отмахнулся от него. Видимо, просто волнуюсь на фоне всего происходящего, вот и всё…

Вот и всё…