Текст книги "Тонкие грани (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

На ней и сконцентрировала внимание София.

Та, в свою очередь, совсем не смутилась столь жгучему вниманию, спокойно рассматривая девочку перед собой.

– Что скажешь? – негромко спросила она ведьму, что стояла рядом с ней, не спуская с девочки глаз. – Я ничего не чувствую.

– Пустышка. Сознание есть, но оно где-то глубоко, и пока она на эмоциях, достучаться будет невозможно, – ответила ведьма.

– Надо нацепить на неё ошейник, – сказала Мэйлина, глядя на то, как девочка перед ней встаёт на ноги. – Иначе, если разойдётся, мы её не удержим.

– Тогда попытаемся навалиться на неё?

– Для начала ударим разом, посмотрим, что будет, – ответила она. – Пусть другие придержат периметр. Пока её не скрутим, никто не должен приблизиться сюда.

Словно получив какую-то команду, все ведьмы дружно подняли посохи. Но только София не собиралась ждать, пока её прихлопнут на ровном месте. Она быстро метнулась в сторону, избежав первых атак, после чего взмахнула рукой и отправила в ближайших противниц волну электричества. Те бросились в рассыпную, проворно увернувшись от удара, да только одну из них практически сразу настиг фаерболл, сбив прямо в воздухе, а другую резко прижала к земле. И всё это за каких-то несколько секунд.

София попыталась достать и третью ведьму, но в этот момент её сбило с ног небольшим взрывом. Она попыталась сразу вскочить на ноги, но со всех сторон полетели магические атаки, буквально вбивая маленькую девочку в землю.

– Надо сблизиться, – скомандовала Мэйлина. – Наденем ошейник – лишим сил.

Словно в подтверждение своих слов она покрутила на руках самый настоящий ошейник из зеленоватого камня, похожий на те, что надевали рабам на шеи.

Получив негласную команду, ведьмы разом набросились на маленькую Софью.

И маленькая Софья, не раздумывая, начала бить всем подряд. Воздух наполнился треском молний. Повсюду летали огненные шары, из земли вырастали каменные колья, пытаясь достать ведьм. София разбрасывала магию во все стороны, иногда удачно сбивая то одну, то другую ведьму. А когда они подлетели ближе, София взвизгнула, и…

Чудовищная ударная волна, как от взрыва, разошлась во все стороны. Это была чистая магическая сила, которую она испустила, стоило ведьмам приблизиться. Настолько мощная, что всех, кто был ближе сорока метров к ней, просто раскидало по сторонам.

Не теряя присутствия духа, София оттолкнулась, взмыла в небо и резко понеслась вниз. Но не долетела до земли всего пары метров, как в неё ударила электрическая дуга, отбросив в сторону. Её тельце ударилось об стену полуразрушенного здания и упало на землю. Не дав Софии даже подняться, ведьмы гурьбой, словно стая пчёл, бросились на неё.

Глава 280

София было попыталась встать для атаки, но в этот момент на неё сзади набросилась Мэйлина, ловко воспользовавшись отвлекающим манёвром.

– Попалась… – она быстрым движением накинула ошейник на шею Софии…

И тут же отпрыгнула.

На том месте, где она стояла, сработал земляной капкан, который обещал переломать ведьме кости на ноге в труху. София развернулась и взмахнула рукой, выпуская в неё уже импульс, но Мэйлина с лёгкостью отбила его. А в следующее мгновение, взлетя в воздух, увернулась от воздушного лезвия, которое срезало торчащий из обломков фонарный столб как нечего делать.

София, не теряя энтузиазма, развернулась и начала обстреливать ведьм, приближающихся к ней. Бросила сетку из молний, запустила в них воздушное ядро, попыталась рассечь воздушными клинками, но с каждой новой атакой её силы слабели. Они будто покидали её. Магия так сразу исчезла, а импульс будто затухал при каждом его применении. Становился всё слабее и слабее. И когда атаки совсем стали слабыми, ведьмы гурьбой набросились на неё и повалили на землю.

– Попалась!

– Держи её!

– Вяжите! Вяжите девочку!

– Руки ей держи! Держи руки!

– Прижми ей ноги! Давай!

– Она кусается!

Шум, гам, куча мала. Все ведьмы дружной кучей удерживали Софию, которая брыкалась, визжала как резаная, кусалась и пыталась вырваться. При этом всеми силами пыталась вернуть себе всю свою мощь. Ошейник из камня засветился, словно внутри него включались яркие лампочки, с каждой секундой становясь всё ярче и ярче.

Ведьмы видели это. Такая мощь их пугала. Что если ошейник не сдержит? Маленькая злая девочка станет совсем не маленькой проблемой и устроит здесь самый настоящий ад. Каждая уже на себе убедилась, что силы у неё есть, и они куда больше, чем у каждой отдельно взятой ведьмы.

А если она сильнее всех их вместе взятых?

Связанная по рукам и ногам светящимися нитями, с перекошённым от злобы лицом, София визжала. Так, что резала своим душераздирающим визгом уши. Она была вся красной, сама не своя, безумная и ничего не соображающая. Кто имел возможность дотронуться до её сознания, были поражены той ненавистью, которая в ней была. Остальные просто чувствовали эту ауру.

Не один десяток ведьм столпились кольцом вокруг маленькой беснующейся ведьмочки. Кто-то стоял в первом ряду, кто-то поглядывал на такое чудо из-за плеч. Часть забралась на руины зданий, чтоб наблюдать сверху.

– Она такими темпами выберется, – с беспокойством сказала одна из ведьм. – Нам надо что-то сделать. Успокоить её.

– Надо её усыпить, – предложила другая. И все взоры сразу перешли на Мэйлину, как на самую сильную из ведьм.

Пока что.

– Это не поможет, – тонким голосом ответила она, покачав головой. – Она слишком… сильная. И сейчас это лишь машина, там нечего успокаивать.

Ведьмы переглянулись, зашептались. Все они не понаслышке знали, что такое программа. Каждая из них была клоном, у каждой сохранился или штрихкод, или шрам от него на руке. И часть из них на себе прочувствовала, что такое быть не собой.

Но тем не менее, Мэйлина всё же сделала попытку. Поднесла посох к своим губам и тихонько подула. На его конце вспыхнули искры, которые полетели в сторону Софии. Они коснулись её лица, и…

Ничего.

– Может иначе попробовать? – предложила с тревогой другая. Камень на шее теперь светился как лампочка, а София продолжала визжать, словно ей не было известно, что такое усталость или сорвать голос.

– Как?

– Ударить по голове? Просто вырубим её?

– Ударить? – нахмурилась одна из ведьм.

– Она перегружает камень. Он не выдержит.

Словно в ответ на это послышался лёгкий треск, и на ошейнике появилась тонкая, но видимая трещина.

– Чёрт… – не выдержала одна из ведьм, перехватила свой посох поудобнее, занесла его и ударила Софью по голове.

Результат был в обратную сторону – она начала кричать ещё громче, а камень затрещал ещё отчётливее. Софья упрямо продолжала визжать, не собираясь терять сознания. С её головы потекла кровь, но сама девочка, казалось, даже не замечала этого. Её простая программа хотела уничтожить их, хотела их всех стереть в порошок. Однако сколько бы сил она ни вливала, сделать у неё этого не получалось из-за ошейника. Но элементарная логика работала односторонне – не хватает сил победить, добавь их ещё.

И теперь уже сама София не выдерживала. Из-под носа закапала кровь, на одном из глаз полопались капилляры, на лице вздулись вены. Здесь вопрос стоял в том, что раньше откажет – сердце девочки от таких нагрузок или камень.

В этот момент, всех расталкивая, в круг пробилась Нинг. Хромая, с разбитой губой, с которой капала кровь, немного заплывшим глазом, вся растрёпанная, словно это её посохом били, а не Софию.

– Нинг? – удивлённо взглянула на неё ведьма, что буквально несколько секунд назад попыталась вырубить девочку.

Та похромала мимо неё.

– Идиотки… – хрипло бросила она. – У половины из вас же есть дети, а ведёте себя как идиотки.

Она подошла к Софии, присела перед ней на колени, подтянула девочку к себе и обняла. Прижала к себе, чувствуя, как в теле бушует пугающая энергия. Но Нинг не показала и капли беспокойства, помня, что в первую очередь перед ней ребёнок. И теперь, когда им удалось запечатать всю силу, надо было относиться к ней не как к опасной машине, а как к ребёнку, которому требуется помощь, чтобы справиться с эмоциями и горем. Надо было вытащить перепуганное наполненное боль «Я» Софии наружу.

– Это я, дитя, – тихо шепнула Нинг. – Это я, тётя Нинг. Ты опять делаешь всё неправильно. Тс-с-с… тихо, тихо…

Нинг взмахом пальцев заставила исчезнуть путы. Почувствовав свободу, София начала сразу же вырываться, но теперь, без магии и импульса, она была не сильнее самой обычной шестилетней девочки, у которой истерика. Она билась в руках Нинг, которая не опускала её: наоборот, ещё плотнее прижала к себе, продолжая повторять: «Тс-с-с-с…». Но вскоре и София перестала вырываться, она вцепилась цепкими пальчиками в Нинг. Её душераздирающий визг терял свою тональность и вскоре стал обычным криком. Её ошейник становился всё тусклее и тусклее.

Вскоре её крик превратился в жалобный вопль, постепенно становясь всё тише и тише, пока не превратился в самый обычный детский рёв. София ревела, как маленький раненый перепуганный зверёк. Из глаз текли слёзы, нос был весь мокрым. Она вжалась в Нинг, уткнувшись в её плечо лицом и ревя, а та продолжала повторять тихим мягким голосом:

– Тс-с-с… всё хорошо, София… ты не одна, я рядом… тс-с-с…

София продолжала плакать, а Нинг не отвлекалась ни на кого, хотя стоило бы поторопиться. Очень скоро, вполне возможно, сюда придут люди, которым не следует становиться свидетелями их импровизированного шабаша.

София что-то неразборчиво промямлила сквозь слёзы в плечо Нинг. Та, ни слова не поняв, осторожно отняла её голову от своего плеча и взглянула той в красные мокрые от слёз глаза. Насколько Нинг могла судить, сознание к Софии уже вернулось. Возможно, та даже и не почувствовала, как уступила место чем-то более жуткому и страшному.

– Что такое, София? – мягко спросила она.

– Я… я не чувствую папу-у-у-у… – взвыла София. – Не чувствую его-о-о-о-о… – и вновь уткнулась в плечо, заревев ещё сильнее.

– Всё хорошо, сейчас мы его найдём, – начала приговаривать Нинг, гладя её по голове и пытаясь успокоить. Она чувствовала, как вроде бы улёгшаяся до этого энергия с новой силой начинает бушевать в девочке. – То, что ты его не чувствуешь, ещё ничего не значит. Такое бывает. Сейчас мы его найдём…

Она взглянула на Мэйлину, и та кивнула. Махнула рукой, и несколько ведьм, ответив кивком, разлетелись по округе искать её названного отца.

Искать его долго не пришлось. Не прошло и пяти минут, как одна из ведьм позвала остальных. Она стояла возле искорёженного джипа, который лежал на борту посреди дороги среди руин, присыпанный пылью и каменной кирпичной крошкой. Совсем неприметный на фоне всеобщей разрухи. Мэйлина осторожно приземлилась рядом. Около неё приземлилась и другая ведьма.

– Район обесточили. Сюда скоро прибудут люди. Не думаю, что они будут рады нас здесь увидеть. Нам бы уйти или хотя бы улететь.

– Знаю. Однако сначала закончим здесь.

Мэйлина взмахом посоха сорвала бронированную крышу, будто та была сделана из бумаги. Там, внутри салона, повиснув на ремне безопасности, без каких-либо признаков жизни находился парень.

– Это он? – нагнулась, с интересом рассматривая его, ведьма.

– Да, – вздохнула Мэйлина, оглядывая кабину. Водитель, что сидел спереди, был мёртв. – Надо забрать его.

– А имеет ли смысл? – спросила ведьма. – Может оставим его здесь?

Всё в крови, его тело почему-то напоминало Мэйлине птицу, попавшую в силки.

– Он жив, – покачала она головой. – Его нельзя оставлять здесь. Такими темпами он не доживёт до утра.

– Мы же не вмешиваемся.

– Боюсь, теперь это и нас касается, – посмотрела на неё Мэйлина. – Нам надо забрать его.

– Я всё же не думаю, что мы сможем ему помочь, – покачала головой ведьма.

– Главное, что он жив.

Она взмахнула посохом, и ремни безопасности срезало. Тело не упало, оно лишь плавно зависло на землёй, не коснувшись её, словно легло на невидимые носилки.

– Будем его переносить к нам?

– Нет, пусть Нинг забирает, – покачала головой она. – Как я понимаю, всё началось из-за неё, значит, ей теперь и отвечать. А теперь надо уходить, – Мэйлина повернула голову в сторону города, откуда доносился вой сирен, – скоро здесь будет очень многолюдно.

* * *

– Не хочешь мне ничего сказать? – тихо спросила Мэйлина, сидя перед Нинг и осторожно обрабатывая её раны магией лечения.

К сожалению, такая магия лишь ускоряла скорость регенерации, не более. На таком же принципе был основан и импульс у целителей: он не мог заставить отрасти руку или почку, но мог вылечить болезнь или затянуть раны. Как объясняла одна ведьма, что магия, что импульс лечения – они не создают и не возвращают в изначальное состояние, они ремонтируют то, что было сломано.

– Почему молчишь, Нинг? – её тонкий и тихий голос никак не сочетался с той силой, которая чувствовалась в словах. – Почему ты смолчала о девочке?

– Я не хотела рассказывать о ней, – спокойно ответила Нинг.

– Почему? – так же спокойно спросила Мэйлина, приглядываясь к ране, которую заставляла регенерировать быстрее.

– Тебе с самого начала или с этого момента?

– А причины молчания так сильно менялись?

– Да.

– Ну что ж, давай тогда с того момента, когда ты только узнала о ней, – спокойно предложила Мэйлина.

– Я посчитала, что поднимать шум насчёт этого слишком преждевременно. Думала сначала сама убедиться, что она та самая, и лишь потом сообщить другим. Я не хотела, чтоб получилось так, что подниму шум, а он окажется ложным.

– Почему не сказала потом?

– Она была у Томаса, он категорически был против того, чтоб она была в ковене. Я с трудом уговорила его обучать её.

– Нинг, ты знаешь же, кто она, и смолчала…

– А ты бы забрала её, разве нет? – ответила Нинг.

– Мы бы следили за ней куда пристальней, – ответила Мэйлина. – И обучение она бы получила иное.

– Но она не часть ковена, Мэйлина. Я дала слово, что не буду её втягивать как-либо в наши дела.

– И вот что из этого вышло.

– Я дала слово, – повторила Нинг. – Дала слово одному из наших. Никакого ковена, только обучение.

Они замолчали. Было понятно, что Мэйлина не довольна решением Нинг смолчать. Не довольна и тем, что девочка до сих пор не в ковене. Она была многим недовольна, но все эти недовольства упирались в правила. Железные законы, которые позволяли им существовать и которые не нарушались.

Дала слово – держи слово, особенно своим. А Томас был своим.

Мэйлина могла лишь сожалеть, что не оказалась рядом, чтоб как-нибудь иначе решить вопрос. А теперь они на руках имели маленькую сироту, которую некуда пристроить, и полуживой труп.

– Теперь мы можем забрать её в ковен, – Мэйлина всё равно не теряла надежды, ища другие способы.

– Томас жив.

– Его жизнь не отличается от смерти.

– Я дала слово, Мэйлина.

– Она опасна. Она могла тебя убить.

– Но не убила.

– Зато уничтожила квартал и подняла людей на уши. А если они будут раскапывать? Если они догадаются? – недовольно посмотрела на неё Мэйлина.

– До чего? Что это устроил картель? Что у него есть импульсники такой силы, что могут разрушить целый квартал? Все подумают на дома, не более, – упрямо ответила Нинг.

Каждая из них преследовала свои цели и отстаивала свои взгляды.

Мэйлина думала в первую очередь о ковене, о его сохранности, сохранности ведьм, что в него входили. Она не собиралась нарушать законы, но обойти их готова была, если это поможет ковену выжить. Девочка являлась явной угрозой, с которой надо было что-то делать. Нельзя оставлять бомбу на тротуаре, где ходят люди, при этом говоря: не твоё – не трогай.

Нинг понимала её мотивацию, но считала, что слово есть слово. Если закон есть, то он обязателен к исполнению. Она дала слово своему человеку, их брату, и нарушить его – плюнуть на закон, которого ведьмы придерживаются. А это чревато тем, что в следующий раз кто-нибудь будет исходить из того же, и этому будет не видно ни конца ни края. Потому лучше вообще не начинать.

– Как девочка? – вздохнула Мэйлина, не желая больше спорить. Правда была на стороне Нинг – пока дышит Томас, договор действует. Они могут лишь присматривать за ней теперь, чтоб не дай бог чего не вышло.

– Спит. Крепко спит. Вряд ли она сегодня проснётся.

– И что ты собираешься делать?

– То же, что и с Томасом – отдам обратно.

– А если они откажутся её брать? – прищурилась Мэйлина.

– Тогда мы и будем думать, – отозвалась Нинг.

В это время в городе орудовал ОБС. Он проходил ураганом по всем. Как и сказала Нинг, в первую очередь их взор пал на дома.

Естественно, никто не исключал картель, особенно если учитывать, что там было полно трупов боевиков и их техники – те явно ехали на встречу с кем-то. Но они, по мнению ОБС, были лишь жертвой того погрома. И в этом расследовании должны были послужить лишь ступенькой, чтоб подобраться ближе к дому, который, обладая силой, посмел устроить такой погром.

Практически сразу вся верхушка картеля села за стол допроса. Только Кассандра избежала этой участи – стол допроса сам приехал к ней. Но получить что-либо от картеля сотрудники ОБС не смогли – все твердили о тревоге, на которую все поднялись. Какую тревогу? Здесь версии всех сходились – на картель вероломно напали. Если конкретно, на босса. Копни ОБС чуть-чуть глубже, и их бы мог заинтересовать глава картеля с туманным прошлым, но ирония заключалась в том, всех интересовал его противник – один из членов дома Оливарес. Именно он, по мнению ОБС, имел интересы в таком погроме, как и ресурсы.

Всё получалось складно, просто и по списку – хотели убить босса, основные потери со стороны картеля, сам картель очень навряд ли мог обладать подобными силами, да и не стал бы он привлекать к себе столько внимания – зачем гадить на своей же территории? Он выглядел в этой разборке жертвой. А член дома мало того, что имел претензии к бандитам, он, ко всему прочему, ещё и покинул Сильверсайд, вернувшись на родину, где достать его было не то что невозможно, но близко к этому. А раз бежит, значит, виновен.

ОБС отпустила верхушку, так как ничего добиться больше не могла. К тому же, картель считался наименьшим из зол и играл скорее на руку, особенно после случившегося, когда каждого можно было схватить за шею. Ведь всегда лучше иметь свой криминал, который регулировал уровень преступности в городе, мог работать информатором и средством давления, не пускал других в город и который можно было в случае необходимости прижать.

Глава 281

Джек с хмурым лицом стоял перед больничной койкой, где буквально облепленный датчиками от аппаратов и весь в катетерах лежал его товарищ. Ситуация из ужасной стала ещё хуже. Теперь у них нет главы, ОБС неласково дала понять, что они все у них на карандаше, Фея до сих пор в больнице, а ведьма, долбаная ведьма, припёрлась к нему, чтобы сообщить совсем не радостные новости.

– А где Соня?! – сразу с наездом набросился он, когда эта… как её там, Нимб… или Ниг, передала, где можно забрать тело Томаса. – Где мелкая?!

– Она пока у нас. Ей надо прийти в себя, – невозмутимо ответила Нинг.

– Тащи её обратно! Какой, к хуям, прийти в себя!

– Чтоб она второй раз начала всё громить, но уже в центре города? – спокойно спросила ведьма.

– Не надо тут! – рявкнул он. – Вы, кошёлки, специально её забрали, а потом ищи-свищи! Томми, чьорт, не зря вам не доверял!

– Если бы я хотела её забрать, я бы не пришла к тебе и не сказала, где она и что верну её позже, когда девочке станет легче. Я бы могла сказать, что мы вообще её не нашли. Это во-первых. Во-вторых, мы спасли Томаса и…

– Да он как овощ! – воскликнул Джек.

– Но он пока жив.

– Пока жив! В том-то и дело, что пока!

– Мистер Гавранёк, он мог бы быть уже мёртв, если бы не я и мои сёстры. А теперь он может даже жить.

– Да это, чьорт, не жизнь! Он грёбаный, чьорт, овощ! Посмотри на это!

Он подошёл, повернул голову Томми к ней и открыл глаза.

– Он, сука, как мёртвый!

– Но он жив. Поэтому успокойтесь. София вернётся к вам позже. Что касается Томаса, то стоит порадоваться, что его сердце пока ещё бьётся.

– Вот именно что пока! Да он окочурится с дня на день!

– Тогда будем надеяться, что София стойко это перенесёт.

Так их диалог и закончился.

А когда Джек перевёз Томми в больницу, тут же объявилась ОБС. Объявилась, задала пару вопросов, убедилась, что его босс в сознание возвращаться не собирается, после так же быстро исчезли, не преминув напомнить, кому Джек должен быть обязан тем, что пока ещё не сидит вместе со своей женщиной. Джек едва сдержался, чтоб не ударить по морде этого придурка, который с улыбкой смотрел ему в глаза.

Вот так за один грёбаный вечер их схватили за яйца, и они потеряли своего босса.

Может стоило порадоваться тому, что ОБС интересовал конкретно дом? Кассандра сказала, что никто не верит, что картель стал бы гадить сам у себя и обладает такой силой, которую впустил в ход, не задумываясь. Да, этому можно порадоваться, как и отсутствию выживших свидетелей происшествия, кроме пары бойцов и Скрипки.

Но Томми…

– Чьорт, Томми, ну нахуя… – пробормотал Джек, сейчас стоя перед кроватью. – Тебе, чьорт, надо сдохнуть именно сейчас, да? Не мог ещё годиков семьдесят подождать?.. Блядство…

Да, Томми был очень важен, ведь он босс, от его слова зависит многое. А теперь ответственность на их плечах – Джека и Кассандры. Вернее, просто Джека, так как Кассандра сейчас в больнице.

Надо что-нибудь сделать, пока он тут валяется…

Джек с трудом соображал под общим давлением обстоятельств.

Он боялся взять инициативу в свои руки, понимая, что может сделать лишь хуже. Картель пока что жив и здоров, они потеряли лишь боевую группу, костяк из сильных бойцов, но людей было много и всё спокойно функционировало. ОБС тоже не спешила их прикрывать, так как они, видимо, имели свои планы на их счёт. То есть с участием Томми или без, но картель работал…

– Да, он работает… – пробормотал расстроенно Джек. – Но когда они узнают о тебе, дружище…

Значит, надо было решать вопрос с командованием. Теперь, когда босса нет, а есть только его замы, многие захотят занять вакантное место. Поэтому, как сказала Кассандра, сделать это надо было сейчас, пока он ещё вроде как жив.

А хотел ли Джек этого?

Взглянув на ситуацию со стороны, он мог с чистым сердцем сказать – ему нахуй это не нужно. Быть подручным в сто раз лучше, чем главным. Ты просто делаешь то, что скажут, и не думаешь.

Но теперь уже было не важно, чего он хочет, а чего – нет. Томми явно ближе к тому, что мёртв, потому что жив он лишь технически. Со слов врача, он теперь отличался от мёртвого лишь сердцебиением.

А значит, надо было искать замену боссу или становиться им самому.

С одной стороны, Джек бы с удовольствием передал кому-нибудь управление картелем, лишь бы не связываться с этим. С другой – придёт какой-нибудь Скрипка, и пизда Томми. Никто не захочет быть запасным вариантом, зная, что в любую секунду может очнуться настоящий босс и сместить его, даже если этого никогда не случится.

Джек попытался представить себе эту картину.

Приходит какой-нибудь Арнольд и понимает, что босс пусть и в коме, пусть уже и не очнётся, но всё равно он есть, а значит, риски остаются. Значит, он будет пытаться убрать Томми. И Джек с Кассандрой вряд ли что-то смогут сделать. А потом очередь и до них может дойти, ведь они тоже занимают не последнее место как по власти, так и по уважению и могут предъявить свои претензии на трон наркобарона. Лучше поставить более лояльных и своих, чем оставить его и Кассандру, которые будут придерживаться старых порядков.

Следовательно, самым безопасным вариантом было занять самому это место и сразу обрубить поползновения. К такому нерадостному выводу пришёл Джек после долгих размышлений.

Томми не очнётся, об этом говорили и ведьмы, и доктор. От его «Я» осталась лишь каша, и даже если он придёт в себя, вряд ли ему что-либо светит, кроме вечной инвалидности.

Хотя…

Джек задумчиво посмотрел на Томми, после чего покачал головой.

Надо было собрать верхушку, после чего объявить о новом главе.

* * *

Как считал Джек, это были те, кто должен был знать о смене власти. Кто являлся важным узлом в картеле и кого стоило прижать сразу же, чтоб потом избежать проблем – по крайней мере так подсказала ему Кассандра. Их можно было назвать лейтенантами в картеле, приближёнными к боссу, которые отвечали за тот или иной вопрос: он, Кассандра, Барбос, Скрипка, Сэндмэн, Клавдия Ивановна, Дорька, Кривой, Сапсан, Старпом, Гвоздь и Стиляга. Всего двенадцать человек.

Он с Кассандрой были кем-то вроде правой руки. Клавдия Ивановна отвечала за всю бухгалтерию и финансы. Барбос отвечал за подготовку бойцов, которых потом сам определял в мясо или боевые группы. Скрипка заведовал как раз-таки этими боевыми группами, когда Кривой управлял мясом на улицах. Сапсан был главным среди стукачей, доносчиков и соколов. Дорька была теперь главной у проституток заместо Ишкуины. Стиляга отвечал за торговлю наркотиками в Верхнем городе, Гвоздь – в Нижнем. Старпом был тем, кто отвечал за приём товара в порту, склады и переправку его дальше на континент. Сэндмэн отвечал за вооружение, хранение, его учёт, закупку и распределение между солдатами.

Все сливки картеля.

Выглядели они соответствующе: холодный безжалостный взгляд, непроницаемое целеустремлённое лицо и аура людей, которые пойдут на многое ради власти. Даже атмосфера в палате из-за них была как в камере с матёрыми уголовниками на зоне. Они получили свой пост не за красивые глаза и были готовы бороться за место под солнцем самыми разными способами. Разве что Клавдия Ивановна и Сэндмэн были исключениями – им до подобного дела не было.

Если сравнивать их с Томми, то было просто удивительно, как ему хватает сил контролировать этих головорезов и отморозков. Он: тихий, спокойный и не крупный. И они: жестокие, хладнокровные, матёрые. Хотя ответ был прекрасно известен даже Джеку – они его боялись. Его слава жестокого бескомпромиссного убийцы делала своё дело, особенно та история про школу. А жестокие расправы как над врагами, так и над сильно накосячившими заставляли каждого бояться перейти ему дорогу и стать следующим. Для всех он был едва ли не демоном, который глазом не моргнёт, как возьмёт колун или тесак, чтоб укоротить человека за провинность.

Они его боялись.

А теперь, когда Джек созвал всех в большую палату, где лежал Томми, чтоб провести собрание по поводу будущего, они смотрели на бывшего босса как на добычу, жертву, которую горят желанием порвать на части когтями.

Единственное, что пока удерживало заведующих – Джек, который тоже зарекомендовал себя тем ещё отморозком и верным подручным босса, который сначала спустит курок, а потом подумает. Но очень скоро расклад сил мог поменяться. Старого босса уже почти нет, а верные собачки становились преградой на пути к власти.

Джек, каким бы он ни был человеком, видел это в лицах стоявших здесь людей. Видел их голодные и жадные взгляды, которые перебегали с Томми на него и обратно. И он боялся их, сильно боялся. Боялся, что не сможет отстоять место босса и прикрыть Томми. И что эти животные доберутся до Кассандры, которая была помехой не меньше. Вся власть была у Томми, а теперь, когда его уже почти не стало, требовался тот, кто сможет их всех объединить.

– Теперь вы видите, почему я позвал вас, – кивнул Джек на койку. Он старался держаться, чтоб его голос не дрогнул. Пытался успокоить своё гулко колотящееся от страха сердце. Главное, как сказала Кассандра – перехватить контроль, а в остальном она ему поможет. Его задачей было удержать этот зоопарк в клетке. – У нас проблемы.

– Он жив? – сразу же спросил Скрипка.

– А ты, чьорт, по мониторам не видишь?! – тут же прорычал Джек. – Или мы, чьорт, в морге стоим?!

Его вспышка агрессии была не более чем страхом. Как рычат перепуганные животные, в отчаянии забиваясь в угол и кусаясь, так и он сразу же едва ли не бросался от испуга.

– Он в коме? – это уже спросила главная по бабочкам.

– Да. И вряд ли уже выйдет из неё. А если и выйдет, его состояние будет не лучше, чем у овоща с глазами, – вздохнул Джек. – Кажется, Мясник больше не сможет быть боссом.

– Нам надо выбрать нового, верно? – спросил Старпом.

– А ты видишь ещё причины, почему мы здесь собрались? – прищурился Джек.

– Слушай, да успокойся ты… – начала было тот.

– Я тебя сейчас успокою. На твою должность дохуя и больше желающих, а у нас, чьорт, недосчёт на десять кило. Поэтому прежде, чем что-то ещё скажешь, вспомни о них.

Тот хмуро смолк.

– Короч, – продолжил Джек. – Так как мы проебали его, нам нужно что-то делать, пока картель не пошёл по пизде. У нас ещё и ОБС висит теперь на шее.

– Насколько всё хуёво? – спросил сразу Кривой. – Они уже пробили нас всех?

– Ты на допросе был?

– Был.

– Тогда прикинь, – фыркнул Джек. – Но ОБС – наименьшая из проблем. Если сейчас разойдётся молва, что наш Мясник пошёл на мясо, мы охуеем от желающих занять город или наебать нас. Те же китайцы, полюбас сразу кинуть попытаются. Не говоря уже про картель, из которого все побегут делиться на группы.

Это были не его слова – Томми и Кассандры. Джек смирился с тем, что до подобного он не может сам догадаться. Но это не мешало воспроизводить полученную информацию, когда это требовалось.

– И что ты предлагаешь? – спросил Гвоздь.

– А занимаю его место, так как был в курсе всех дел. Скрипка идёт под правую руку на пару с Кассандрой. И ищем нового на главу боевой группы.

– Почему ты главный? – возмутилась Дорька.

– Ты уже главная по своему району. Ещё мы тебя в должности босса не видели. Будем жопу всем подставлять по привычке.

Мужики рассмеялись, девчонка поджала губы.

– Но почему ты? – спросил Стиляга.

– Ты, чьорт, вообще новенький, так что умолкни, – тут же наехал на него Джек. – Я был его правой рукой, поэтому встаю на его место.

А ещё потому, что он таким образом хотел защитить Томми с Кассандрой, но это уже другой вопрос, явно не для них.

– Ты конечно извини, Гурман, но как босс… – начал было Кривой, но Джек сразу его перебил.

– В ебало хочешь?

– Гурман, Мясника рядом нет, – напомнил он, выступая вперёд.

– Зато я рядом, – отозвался Джек, твёрдым шагом подойдя к нему вплотную. Практически касаясь его носом. – А теперь скажи-ка, готов за базар ответить?

Кривой был не готов. Не сейчас. Он не был уверен, что в этой стычке его поддержат, а получить по морде при всех он хотел ещё меньше, не говоря о пуле. А Джек мог, и это знали все. Именно поэтому все заведующие помалкивали, не спеша пробовать на себе гнев верного пса. Среди них не было того, кто мог бы объединить всех, как и не было того, кто смог бы выйти против Джека. Пока что.

– Но как бы то ни было, надо выбирать нового главу всем, а не одному, – пожал плечами Скрипка. – Предлагаю голосование.