Текст книги "Твой Хозяин из тени (СИ)"
Автор книги: Кира Cherry
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 15
Рев мотора Артема, ворвавшегося в тишину заброшенного аэродрома, эхом отразился от пустых ангаров и бетонных плит взлетной полосы. Тяжелые створки их личного убежища разошлись с низким гулом, пропуская байк в залитое светом пространство. Здесь, за железными стенами, скрывался их собственный мир, где роскошь пентхауса мешалась с брутальностью гаража.
Артем заглушил двигатель, и в ту же секунду его накрыла волна тяжелого бита – музыка в ангаре грохотала, заполняя каждый сантиметр огромного помещения. В центре, под лампами дневного света, Макс (Скала) методично и яростно истязал подвешенную к балке грушу. Его огромные мышцы, блестящие от пота, перекатывались под кожей при каждом ударе, а избитые костяшки раз за разом впечатывались в снаряд с глухим, костедробильным звуком. Макс не обернулся; он был в трансе своей разрушительной тренировки.Огромное помещение ангара делилось на зоны: в глубине виднелись двери в комнаты для «разрядки», а центральное пространство занимала гостиная с низкими кожаными диванами, глубокими креслами и массивной барной стойкой из темного дерева. На стене черным зеркалом застыла гигантская плазма, рядом с которой покоилась приставка последнего поколения.В углу, залитом неоновым сиянием каскада мониторов, располагалось рабочее место Дэна – футуристичный стол, заставленный мощным железом и девайсами, окутанный паутиной проводов. Прямо посреди зала к стальной балке была подвешена массивная кожаная груша – личный снаряд Макса.Артем прошел вглубь ангара, небрежным жестом бросив шлем на кожаное кресло. Дойдя до барной стойки, он подхватил пульт и одним нажатием оборвал грохочущий бит, от которого, казалось, вибрировали сами стены. В наступившей звенящей тишине стал отчетливо слышен лишь тяжелый, размеренный хрип Макса.– Не оглох, дикарь? – Артем усмехнулся, бросив взгляд на друга, и тяжело плюхнулся на широкий диван в центре гостиной зоны. – Где Дэн?
Макс, весь мокрый от пота, медленно опустил руки. Он подхватил полотенце, висевшее на плече, и принялся жадно, большими глотками пить воду из литровой бутылки, не отрывая взгляда от Артема.
– С телкой, – коротко бросил он.
В ту же секунду из-за закрытой двери личной комнаты Дэна, расположенной в глубине ангара, донесся истошный женский крик, который почти сразу перешел в надрывное, захлебывающееся хрипение. Звук был полон страдания, боли и животного наслаждения, но ребята лишь ухмыльнулись. Они слишком хорошо знали пристрастия Гранжа и то, как технично он умеет доводить жертву до предела, используя свои медицинские знания и именной нож.Артем спокойно достал сигарету, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся. Откинувшись на спинку дивана, он медленно выпускал дым, глядя в потолок и ожидая, когда Дэн закончит свою очередную «разрядку» и выйдет к ним.
Дверь комнаты, сопровождаемая негромким щелчком замка, медленно отворилась, и на пороге показался Дэн. Поправляя на ходу светлые локоны, упрямо спадавшие на лоб, блондин выглядел на удивление спокойным и совершенно не запыхавшимся, словно за закрытой дверью он занимался не излюбленными пытками, а привычной рутинной работой. Натягивая через голову чистую черную футболку, Дэн коротко бросил через плечо невидимой в тени девушке:
– Милая, тебе пять минут...либо следующий тебя навестит Макс.
Проходя мимо дивана ленивой, кошачьей походкой, он заговорщицки подмигнул Артему, приветствуя друга едва заметным кивком головы. В ухе Дэна ярко блеснула изысканная серьга, поймав отсвет неоновых ламп, пока он, плавно огибая барную стойку, направлялся к своему рабочему месту.
Из глубины комнаты, захлебываясь беззвучными рыданиями, выбежала девушка. Судорожно прижимая к груди растерзанную одежду и не смея поднять глаз, она промчалась к выходу, спотыкаясь на ровном месте от пережитого шока. Дэн, уже устроившийся в глубоком кресле, даже не удостоил её мимолетным взглядом. Его длинные, музыкальные пальцы мгновенно заскользили по клавиатуре, а голубо-серые глаза, еще хранившие искры недавней одержимости, полностью переключились на каскад мониторов, погружая своего владельца в цифровой мир сетей и кодов.
– Так что там за терки в твоем универе, Артем? – Дэн чуть склонил голову, и его серьга блеснула в свете мониторов. – Кто эти смертники, решившие хамить на твоей территории? Что натворили?
Артем, медленно выпуская дым в потолок, ответил не сразу.
– Пара малолеток берега попутали, – туманно отозвался Штейн. – Подумали, что раз у папаш есть бабло, то им всё можно. Нужно наказать за плохое поведение, доходчиво объяснить.
– Понятно. Решил устроить им воспитательный час? – Дэн лениво усмехнулся, и в его голубо-серых глазах вспыхнул азарт. – Люблю такие темы. Это всегда... весело. Но это случайно не из-за белокурого ангелочка. Смелая девочка. Кто она? – глаза Дэна опасно сверкнули, Артем знал этот взгляд.
– Именно из-за нее, Дэн, – затушив сигарету, – но эта тема закрыта для тебя!
– Оооо...даже так. Без проблем, это лишь мой интерес, – равнодушно пожав плечами.
Макс в это время, закончив колотить грушу, молча вытирал шею полотенцем.
Артем подался вперед, положив локти на колени, и в наэлектризованном воздухе ангара повисла та самая тишина, которая всегда означала крупный куш.
– Пришел заказ на «ночь боев», – начал Артем, чеканя каждое слово. – Заказчик выставляет своего титулованного боксера. Парень поймал звезду и начал наглеть, выходя из-под контроля. Для него это – дружественный бой, где будет выставлен лошпед. Но сценарий, как понимаете другой: он должен публично, с треском проиграть, чтобы его рейтинг рухнул в бездну.
Дэн, сверкнув глазами, лениво крутанулся в своем кресле, подперев подбородок пальцами.
– Пошатнуть авторитет «золотого мальчика» перед его же фанатами? – прошептал он со своей неизменной вкрадчивой хрипотцой. – Публичная порка чемпиона... Мне нравится. Что по цифрам?
– Бабки огромные, – Артем коротко кивнул. – Но есть условие. Заказчик требует, чтобы в клетку вышел именно ты, Макс. И задача не вырубить его в первом раунде.
Макс, медленно сжимая свои избитые в мясо костяшки, поднял на Штейна тяжелый, немигающий взгляд.
– Ты должен поиграть с ним целый час, – продолжил Артем, и в его синих глазах блеснула сталь. – Ломать, выматывать, превращать в фарш на глазах у публики, но держать этого кадра в сознании до самого гонга. Он должен прочувствовать каждую секунду своего позора.
– Час... – пробасил Макс, и в этом низком рокоте послышалось предвкушение. – И как я это сделаю? Бегать от него?
– Макс, ты одним ударом его приложишь. Просто не спеши и, да, дай себя полупить немного. На кону большие бабки!
Дэн, лихорадочно застучав по клавишам, уже накидывал сетку мероприятия, и его точеное лицо озарилось хищным восторгом.
– Бой через три дня, – подытожил Штейн, наблюдая за реакцией друзей. – Нам нужно организовать полноценный кард. Пару жестких боев на разогрев, чтобы толпа учуяла запах крови еще до твоего выхода, Скалы.
Дэн откинулся на спинку...
– Знаешь, Артем, – протянул он, любуясь своим именным ножом, – Ницше как-то сказал: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее». Но он забыл добавить, что перед этим оно делает нас очень послушными. Я заряжу соцсети и тотализатор. К вечеру боя этот парень будет стоить дешевле, чем ветошь, которой Макс будет подтирать его кровь с настила.
– Задрал ты со своей философией, – рыкнул Макс, – это телкам своим задвигай!
– Я телкам кое-что другое задвигаю, – желваки у Дэна дернулись, – а тебе бы не помешало выдохнуть.
Дэн резко вскинул голову, и его внимание мгновенно переключилось на каскад мониторов, где в реальном времени транслировалась каждая пядь аэродрома. На его точеном лице, подсвеченном холодным неоном экранов, медленно расцвела та самая обманчиво милая улыбка, не предвещавшая ничего хорошего.
– А вот и наши хулиганы подъехали, – он коротко, издевательски усмехнулся, откидывая светлый локон со лба и демонстрируя друзьям картинку с камер. – Гляньте-ка... на Бентли прикатили. Шикуют напоследок.
Артем, медленно поднявшись с дивана, подошел к мониторам, и его глаза, налитые свинцовой синевой, опасно сузились, когда он узнал очертания знакомую фигуру своего студента.
– Развлечемся? – Штейн коротко подмигнул парням, легким, привычным движением накидывая шлем и защелкивая визор.
Парни, почувствовав запах скорой расправы, недобро усмехнулись в ответ.
– Командуй, – Макс растянулся в пугающей улыбке, расправил плечи.
– Нееее, сегодня без мяса, – Артем коротко засмеялся, и в этом смехе слышался лишь холодный расчет.
Дэн, движимый своим вечным азартом, первым прыгнул на белоснежный байк, стоявший у самого выхода. Он надел свой сверкающий золотистый шлем, скрывая за ним одержимый блеск глаз, и, выкрутив ручку газа до упора, с оглушительным ревом рванул с места. Он всегда обожал быть первым, разрезая тишину аэродрома скоростью и запахом жженой резины.
Белоснежный байк Дэна, взметнувшись на одно колесо, разрезал ночной воздух пронзительным ревом, пока сам блондин, балансируя на грани фола, летел впереди основной группы. Чуть поодаль, нагнетая тяжелое, осязаемое давление, следовали Штейн и Макс, чьи черные силуэты сливались с ночным горизонтом аэродрома.
Вылетев на открытое пространство, где у обочины застыл холеный Бентли в окружении троих парней, Дэн, не сбавляя скорости, начал описывать вокруг них сужающиеся круги. Наслаждаясь актом устрашения, он умело заложил вираж, почти касаясь коленом асфальта, и одним движением активировал камеру на шлеме, фиксируя каждое мгновение их парализующего страха.
Штейн и Макс, синхронно затормозив в нескольких метрах от машины, подняли облако пыли, которое, медленно оседая, окутало замерших «хулиганов». Дэн, закончив свой издевательский танец, плавно подкатил к друзьям, замирая по левую руку от замершего Артема.Через минуту он, легко спрыгнув с байка, резким движением откинул визор, обнажая стальной прицел своих глаз. Медленно сокращая дистанцию, он направился прямиком к Стасу, чье лицо в свете фар байков приобрело землистый оттенок.
– Штейн, дай сказать, объясню, – выдохнул Стас, и его голос, еще недавно уверенный и наглый, теперь мелко дрожал, выдавая охвативший его ужас.
– Ну говори, студент, мне даже любопытно, – Артем, небрежно убрав руки в карманы спортивных штанов, остановился в шаге от него. Его взгляд, холодный и пронзительный, словно скальпель, впился в лицо Стаса, не оставляя тому ни малейшего шанса на спасение.
– Эта сучка... она шалава универа, – Стас попытался выдавить из себя подобие прежней спеси, надеясь на мужскую солидарность. – Мы лишь размудали над ней, ничего личного. Просто прикол, понимаешь?
– А вот это зря... очень зря, – Штейн медленно, с ледяным спокойствием, повернулся к своим ребятам, давая едва заметный, но недвусмысленный сигнал.
Дэн, сопровождаемый тихим гулом своего байка, кивнул и начал медленно приближаться. Он плавно поднял визор золотистого шлема, обнажая свои стеклянные глаза, в которых сейчас лихорадочно полыхало его личное безумие.
– Ну что, мальчики, развлечемся? – Дэн издевательски подмигнул Стасу, и его точеное лицо исказила предвкушающая улыбка.
Макс, монументальный и грозный, тоже сделал шаг вперед. Он медленно сжал свои костяшки, и этот сухой, резкий хруст прозвучал в наступившей тишине как окончательный приговор. «Мажоры», зажатые в тиски между тремя хищниками, замерли, понимая, что «ничего личного» только что превратилось в самую большую и опасную проблему в их жизни.***Главные двери университета распахнулись, пропуская внутрь тех, кто еще вчера считал себя хозяевами этих коридоров. Однако теперь походка Стаса и его прихвостней, лишенная былой заносчивости, больше напоминала марш обреченных. Зрелище было по-настоящему пугающим: у всех троих, небрежно сострижены волосы у лба, а на самой коже, отчетливо алея свежей краской, красовались вытатуированные заглавными буквами клейма – «СЛУГА». Лица мажоров, разукрашенные тяжелыми фингалами и глубокими ссадинами, заставляли студентов в ужасе расступаться.В этот же миг телефоны в карманах присутствующих начали вибрировать от уведомлений. В общие чаты университета, сопровождаемое издевательскими комментариями, ворвалось видео: троица, абсолютно нагая и лишенная остатков достоинства, в панике убегает по ночному шоссе от ревущих черных байков под оглушительный, дружный мужской смех.
Катя, сидела на широком подоконнике, наблюдала за этой сценой, в то время как Жанна, застыв от шокирующего зрелища, выронила из рук сумку, с глухим стуком упавшую на кафель. Она видела этот позор, слышала за кадром знакомый, низкий смешок, от которого внутри всё сладко сжималось. На её губах заиграла тонкая, торжествующая улыбка. Она больше не чувствовала себя жертвой. Впервые в жизни за ней стоял кто-то, способный превратить обидчиков в пыль. Она мысленно боготворила своего темного защитника, понимая, что эта тутуировка на лбу и этот позорный забег – его личный подарок ей.
Пока парни, не смея поднять глаз, брели к аудиториям, в их памяти, вспыхивая яркими кадрами агонии, воскресали события прошлой ночи. Они вспоминали ледяное рычание Штейна, приказавшего им открыто демонстрировать свой позор всему универу, и сверкающий объектив Дэна, который, упиваясь их унижением, зафиксировал каждый момент их физического и морального краха. В их ушах всё еще стоял звук ударов Макса, который в ту ночь казался настоящим демоном, выбивающим из них остатки спеси своими избитыми в кровь костяшками.
Глава 16
Аудитория была погружена в монотонный гул лекции по психологии, но внимание студентов то и дело предательски соскальзывало на задние ряды, где, натянув козырьки бейсболок на самые глаза, сидела компания мажоров. Жанна, не в силах сдерживать жгучее любопытство, постоянно оборачивалась, изучая их понурые фигуры.
– Ну-у-у и дела, – прошептала она, лихорадочно блестя глазами, – по-любому это Штейн постарался и его «психи». Кать, не юли, расскажи хоть что-нибудь о нем! – подруга буквально впилась пальцами в плечо Кати, вымогая признание.
– Жанна, я уже тебе сказала, я не видела ранее этого мужчину, – Катя ответила, старательно имитируя конспектирование.
– А как хоть зовут? – Жанна скептически прищурилась, подаваясь ближе. – Не поверю, что ты отдалась байкеру, не зная даже имени.
– Таков был уговор: ни лиц, ни имен, – Катя на мгновение замерла, ощущая под блузкой фантомное жжение его ладоней. – Считай меня идиоткой, потаскушкой, но да, твоя подруга отдалась совсем неизвестному и незнакомому… Сама же говорила, что пора познать мужские объятия, вот именно он мне это и устроил.
– Да я не осуждаю, все норм, – Жанна коротко хохотнула, не сводя с неё пытливого взгляда, – просто на тебя это так не похоже. Ка-а-ать, ну-у-у-у тебе хоть понравилось? – она игриво ткнула Катю в плечо, заставляя ту вздрогнуть. – Он вообще какой… ласковый… жесткий? Расскажи о нем.
– Давай потом, – Катя резко оборвала её, чувствуя, как лицо заливает предательская краска при воспоминании о хлестких пощечинах и жестком ремне.
– Ну номерочками хоть обменялись? – Жанна не унималась, смакуя каждую деталь своего воображаемого романа. – Он, наверное, приохерел, что девственности пришлось лишать первую встречную! – она снова хохотнула, привлекая внимание ближайших студентов.
– Жанна! Хватит! – Катя почти огрызнулась, чувствуя, как внутри закипает раздражение, смешанное со страхом выдать свою грязную, восхитительную тайну.***Неделя учёбы тянулась размеренно, погружая Катю в привычный ритм лекций и конспектов. Скандал, сотрясавший университетские стены, постепенно утих, а мажоры, заклеймённые собственным позором, и вовсе перестали посещать занятия, оставив после себя лишь шлейф испуганного шёпота. Катя ждала макроэкономику с замиранием сердца, тая под блузкой невидимые миру метки, которые за эти дни почти сошли, но продолжали гореть в её памяти.
Дверь аудитории распахнулась ровно в двенадцать, и в проёме появился Артем Викторович. Он был, как и всегда, безупречно строг, собран и ослепителен в своём классическом костюме. Пройдя к кафедре уверенной походкой, он поприветствовал студентов сухим, будничным тоном, сразу приступая к материалу. Его взгляд, холодный и профессиональный, скользнул по Кате так же равнодушно, как и по остальным, не задерживаясь ни на секунду.
Катя сидела, заворожённо наблюдая за каждым его плавным движением, задумчивым лицом. Она слушала его ровный голос с идеальными интонациями, смотрела на атлетическую фигуру и эти невероятные голубые глаза, которые сейчас выражали лишь академическую сосредоточенность. Пульс её учащался с каждым его словом. Как можно было думать о графиках и индексах, когда перед глазами были эти самые губы, всего несколько ночей назад ласкавшие её и доводившие до полного безумства?
Артем был полностью сконцентрирован на лекции, его голос звучал сухо и отстранённо, пока он, размеренно диктуя определения, медленно проходил между рядами. Катя замерла, чувствуя его приближение всем телом. Он прошёл мимо её парты, обдав её знакомым ароматом парфюма, с нотками сладкой порочности.
Чеканя шаги по деревянному настилу, он внезапно замер у стола Кати. Его широкая ладонь, затянутая в белоснежный манжет с тяжелой запонкой, властно накрыла её конспект, обрывая ровную строчку записей, сталкиваясь пальцем с ее ручкой. Он чуть склонился, и она почувствовала, как её макушку обдало волной жара и неукротимой доминирующей силы, вызывая опьяняюще взрывной эффект. Под его пожирающим взглядом хищника внутри всё сжалось, словно он безмолвно до сих пор держал контроль над ее дрогнувшим телом. Рот моментально наполнился влагой, а дыхание напрочь сбилось с привычного ритма.
– Скворцова! – его рокот, наполненный скрытой сталью, заставил аудиторию мгновенно притихнуть. – Я так понимаю, ваш разум сейчас занят посторонними материями, а не темой макроэкономического равновесия?
Он произнес это достаточно громко для окружающих, но в глубине его свинцово-синих глаз, вонзившихся в её лицо, вспыхнула та самая первобытная одержимость. Она подняла голову, встречаясь с его искушенной диктующей вспышкой.
Секунда, две...они смотрели друг на друга, считывая вибрации, распыляя свои тела, поглощая скрытые желания под давлением посторонних взглядов, прибывая только в своем мире, скрытом от всех.Его кадык дернулся, ресницы всхлопнулись под ее нежным и покорным взглядом, в котором уже горел дерзкий огонёк озорной ученицы, кидающей вызов своему мучителю.
– Предупреждаю: в финале занятия я намерен устроить детальный опрос по всему изложенному материалу, и вы – первая в моем списке. Надеюсь, ваша память окажется такой же цепкой, как и в... иные моменты.
Катя замерла, захлебываясь его густым, дурманящим ароматом. Каждое слово, пропитанное двойным смыслом, ударяло по её оголенным нервам. Под его прицелом она чувствовала себя абсолютно порочной и смелой и только ЕГО, развратной девочкой строгого педагога.
– Я отвечу на каждый ваш вопрос, – выдохнула она, обжигая его пламенным взглядом и лицо ее осветило бесстыжая улыбка, – Артем Викторович, – добавила она, прикусив губу, улавливая его тяжелое дыхание и бурлящий вулкан в искрящихся глазах, предвещающих ей конкретную порку.
Артем, медленно убирая руку с её тетради, на мгновение задержал кончики пальцев на её коже. Это мимолетное, почти неосязаемое давление обожгло её сильнее, чем ночной ремень. Он выпрямился и, сохраняя безупречную осанку, вернулся к доске, возобновив лекцию тем же сухим, бесстрастным тоном, будто этой секундной близости не существовало вовсе.Однако Катя видела, как напряглись узлы его плеч под серым пиджаком, а руки непроизвольно сжались в напряженные кулаки.Едва прозвенел звонок, Артем, не проронив ни слова, захлопнул крышку ноутбука и стремительно покинул аудиторию. Его широкие плечи, обтянутые безупречным сукном пиджака, скрылись за дверью, оставив Катю в вакууме внезапно наступившей тишины.Спустя пять минут, когда она уже выходила из корпуса, экран телефона в её ладони вспыхнул коротким уведомлением. Сердце совершило кульбит, стоило ей увидеть текст.Ghost_Rider: «Палишься, Снегурка! Ты напрочь забыла об учебе. О чем грезила на паре? Вспомнила мои губы на своей коже... или свои на моем члене?»
Катя замерла на ступенях университета, чувствуя, как лицо заливает густой, обжигающий румянец. Дыхание перехватило. Она почти физически ощутила его издевательскую, хищную усмешку за этими строчками.Kat_Sk: «Ваш язык между моими ножками, Артем Викторович. И не отвлекайте меня пожалуйста от учебы, мои трусики намокают от вашего взгляда».
Откуда такая смелость, но буквы сами лились пошлым потоком.Ghost_ Rider: «Суббота. Готовься к наказанию, проказница!».
Она судорожно сжала смартфон, ощущая, как под тонкой тканью блузки вновь заныли соски, предательски откликаясь на его виртуальную грубость. Катя огляделась по сторонам: ей казалось, что из каждой тени, из-за каждого припаркованного байка на неё смотрит его стальной, препарирующий взгляд.Весь её учебный настрой рассыпался в прах. Теперь в её голове пульсировало только одно – неотвратимость грядущей встречи. Ее наказание.
Вечером, вернувшись в общежитие, она обнаружила на своей кровати объемный пакет из дорогой черной бумаги. Жанны не было и Катя с замиранием сердца заперла дверь на засов. Внутри лежала лаконичная записка, написанная знакомым почерком: «Надень в субботу. Будь моей послушной ученицей».Пока Катя извлекла содержимое, у нее перехватило дыхание. Это был не просто наряд, это был кричащий манифест его обладания. Она чувствовала, что ее «прилежная девочка», выгорает окончательно под его доминирующим воздействием.Экстремально короткая плиссированная юбочка в клетку.Тончайшая белая шелковая блузка, сквозь которую угадывается каждый изгиб. Портупея их тонкой мягкой кожи, стягивающая грудь и талию, подчеркивая хрупкость фигуры. Белоснежные гольфы выше колена. И изюминка – крошечные хлопковые трусики, невинные и вызывающие одновременно.
Катя прижала шелк к лицу, вдыхая едва уловимый аромат Артема, запах свободы и пенного волнующего океана. Он брал в руки каждую вещь, дегустируя в своих ладонях мягкость ткани, ставя оценку каждой детали гардероба, с улыбкой предвкушая образ белокурого ангела. Он желал превратить её в живое воплощение о «порочной отличнице»***Наступил вечер субботы.
В комнате общежития пахло лаком для волос и элитным женским парфюмом. Жанна, облаченная в свой привычный «боевой» наряд из латекса, крутилась перед зеркало, напевая себе под нос. Когда Катя наконец вышла из ванны к своей подруге, в комнате воцарилась тишина. Жанна выронила помаду, обернувшись с полным изумлением на лице.Перед ней стояла не скромная отличница в закрытом свитере, а ожившая фантазия, от которой веяло порочной чистотой. Белая блузка, из натурального шелка, опасно натягивалась на груди под кожаными черными ремнями портупеи, короткая юбка демонстрировала точеные ножки, а белоснежные гольфы добавляли образу двоякую девственность. Катя выглядела невероятно дорого, дерзко и вызывающе невинно. Она чувствовала себя другой. В этом наряде, выбранном его руками, она ощущала его власть над каждой клеточкой своей кожи и это придавало ей пугающую уверенность.
– Офигеть...– выдохнула Жанна, оглядывая округлившимися глазами. – Катюнь, ты ли это? Ты выглядишь, как мечта миллионера из закрытого клуба, – Она тут же подскочила к засмущавшейся подруге, ощупывая ткань блузки, подправляя кожаные ремешки. – Штейн постарался? – лукаво подмигивает, – признавайся, у вас с ним вторая встреча?
– Да, – коротко кивнула, отводя глаза. Ей очень хотелось признаться подруге о их связи. Кто скрывается за глянцевым визором дерзкого гонщика. Но ситуация не позволяла этого сделать, она решила оставить их мир в тени от всех глаз, – Ты, готова? Через минуту такси подъедет.
Когда Катя ступила на забитый людьми асфальт аэродрома, пространство во круг нее словно наэлектризовалось. Вокруг пульсировал знакомый хаос: огромные экраны, транслировавшие гипнотические танцы полуобнаженных тел, оглушительный бит диджейского сета и запах жженой резины.Она шла мимо рядов сверкающих байков и тюнингованных авто и каждый ее шаг в короткой клетчатой юбке и белоснежных гольфах отзывался в мужских взглядах неприкрытым вожделением. Жанна, привыкшая быть в центре внимания, на этот раз следовала тенью за своей подругой, которая из «серой мышки» с втянутыми плечами превратилась в ослепительную королеву этого бетонного королевства.Катя чувствовала себя так, будто по ее венам вместо крови течет жидкое золото. Она замечала, как мужчины буквально глотают слюни, провожая взглядами изгибы ее талии под изящной блузкой, стянутой крепкой кожей, создавая двуликий контраст. Но всё это было лишь фоном. Её путь лежал к нему.
Штейн сидел на своем черном звере, небрежно опершись руками о руль. Он не шевелился, но Катя кожей чувствовала его сканирующий, тяжелый взгляд из-под темного визора. Он изучал каждое ее мимолетное движение, каждую складку шелка на ее девичьей молодой груди, которая вздымалась от волнения.Внутри него бушевал пожар, который он с трудом скрывал под маской ледяного спокойствия. Он был восхищен тем, как идеально его подарок сел на ее тело и тем, с каким достоинством и грацией она демонстрирует свой смелый образ. Она была его высшим достижением, его самым дорогим трофеем. Видеть, как сотни мужиков сворачивают шеи, глядя на его «ученицу», доставляло ему почти физическое собственническое удовольствие.
Он чувствовал дикий прилив триумфа: эта безупречная, чистая девочка, по которой сворачивают сейчас шеи байкеры, шла прямо к нему, публично признавая свою принадлежность. Она была его призом, который он сам себе назначил и сегодня он собирался насладиться этим выигрышем сполна.
