Текст книги "Твой Хозяин из тени (СИ)"

Автор книги: Кира Cherry

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5

Кате даже не удается успеть среагировать, выключить телефон, как над ней уже возвышается его статная фигура.

Щелчок пульта и безжалостный, мертвецки-белый свет ламп болезненно слепит глаза, вырывая из защитной темноты. Катя вздрогнув, замирает сжимая гаджет в побелевших костяшках пальцев.

Показ слайдов останавливается на середине графика, но сейчас они мало кого волнуют, ведь все любопытствующие взгляды вновь устремлены на нарушительницу порядка, скромную отличницу Скворцову.

Весь поток, затаив дыхание, оборачивается на одну, которой хочется провалиться сквозь землю.

– Скворцова, – его голос, низкий и опасно тихий, вибрирует прям над макушкой. – Я сорок минут анализирую динамику рыночных циклов, а вы, судя по вашему лихорадочному блеску в глазах, открыли собственную биржу прямо под моей кафедрой? – его мерцающие глаза упорно бьют по ее стеклянному потерянному взгляду.

Он возвышается над ней, безупречный в своей строгости, источая дисциплинированную ярость, как над никчемной букашкой, которую он может раздавить в любую секунду подошвой своей дизайнерской мужской туфли.

– Дайте угадаю, – он чуть наклоняется и аромат его парфюма смешался с запахом её страха. – Там нечто, настолько судьбоносное, что моя лекция кажется вам досадным белым шумом? Может вы нам всем продемонстрируйте, что захватило внимание нашей лучшей студентки? – его изящные пальцы легли на тетрадь Кати, медленно и не заметно сминая белые листы.

– Простите..., – прошептала в ответ, не смея отвести взгляд, чувствуя, как жгучий стыд заливает лицо, шею и даже кончики ушей. – Пожалуйста, Артём Викторович....это личное. Больше не повторится.

– Личное? – ироничная усмешка касается чётко очерченных губ. – Личное оставляют за порогом этого заведения. Здесь вы – мозг, который я пытаюсь наполнить знаниями, но видимо ваш сосуд уже занят каким-то мусором.

Он выпрямляется, оправив манжеты рубашки, обводит притихший зал ледяным взором.

– Еще одно уведомление, один блик экрана и вы отправитесь изучать свои личные вопросы в коридор. С пометкой об неуспеваемости в личном деле. Это моё последнее предупреждение.

Чеканной походкой он возвращается на прежнее место, «разрешая» Кате сделать спасительный вдох, отпустив из тисков пронзающего взгляда.

Свет гаснет, погружая в уютную темноту, успокаивая выбивавшееся сердце.Не смея шевелится, словно натянутая струна, она сидит, смотря на экран, впитывая каждое слово Артема Викторовича, ощущая на себе насмешливые взгляды мажоров и липкий невыносимый стыд.Послушно фиксировав схемы, она сама себя не узнавала, как прилежная отличница, гордость факультета, теперь стала одержима байкером в черном шлеме, наплевательски относясь к предметам, ставя под удар свою репутацию. Эта мрачная, тягучая топь, в которую её затянул Штейн со своим коротким «Снегурка», манила и пугала одновременно лишая воли и сна.

Лекция закончилась, аудитория мгновенно наполнилась гулом, толпа потянулась к выходу. Катя медленно собирала вещи, чувствуя, как пальцы предательски дрожат.

Проходя мимо преподавателя, откинувшегося на спинку кресла, изучающего расписание потоков, она остановилась. Его задумчивый профиль казался высеченным из холодного гранита.

– Артем Викторович...еще раз простите за инцидент с телефоном, – разглядывая его, как непостижимого и недоступного мужчину, из параллельной вселенной.

– За свои желания не просят прощения, – он поднял глаза и Катя на момент замерла, охваченная непонятной тревогой. – Вы свободны, – монотонно продолжил, опуская длинные ресницы.

– До свидания, – шепнув, поспешила выйти

– Дааа, Катюх, ты сегодня жжешь, – смеется Жанка, обняв за плечи подругу, – разозлить и кого – Волка и сколько, аж два раза, этого еще никому не удавалось, отличница ты наша, – прыснула со смеху подруга, – пойдем кофе возьмем, тебе надо перезагрузиться, – утягивает поникшую подругу к кофейным автоматам.

Взяв по стаканчику ароматного капучино, сквозь гудящую толпу студентов они направляются в сторону выхода.

Уже у самых дверей Катя непроизвольно замедлила шаг. У стены, в тени массивной колонны, стояли двое. Сцена выглядела почти сюрреалистично: Сергей Алексеевич, который пару часов назад по хозяйски распоряжался её телом в пустующем спортзале, сейчас выглядел жалко. Его лицо приобрело землистый оттенок, а глаза суматошно бегали, ища выход из невидимой ловушки. Напротив него стоял Волков. Чуть приблизившись в сторону уха оппонента, что-то говорил, тихо и спокойно, почти монотонно, но его немигающий взгляд голубых глаз буквально пригвоздил физрука к месту. Катя лишь мельком отметила эту странную стычку, не в силах предположить суть разговора и недовольство Артема Викторовича.

– Идём, Кать, чего зависла? – Жанна тянет задумчивую подругу к массивным дверям.

Через минуту они уже сидели на широкой гранитной лавке в университетском сквере. Теплое весеннее солнце ласкало кожу, а в руках дымились стаканчики с ароматным кофе. После духоты аудиторий и липкого страха от недавних происшествий, где Катя отличилась не с лучшей стороны, этот момент ей казался благословенным.

– Кааайф... – жмурится Жанка, подставляя лицо лучам. – Скорее бы лето.

Двери университета распахнулись. На крыльцо вышел Волков. Телефон прижат к уху, пиджак расстегнут, походка твердая, но расслабленная, сейчас он уже не казался строгим педагогом. Сейчас – это статный молодой человек, привлекающий к себе внимание студенток.Он шел мимо, погруженный в разговор, и казалось, весь мир вокруг него просто перестает существовать.

– До свидания, Артём Викторович! – Жанна, не удержавшись, наигранно салютует ему своим стаканчиком, расплываясь в соблазнительной улыбке. Катя же опасается встретиться с его взглядом, вновь ощутить поражающий лёд голубых глаз.

Волков даже не повернул головы. Он проследовал мимо них своим намеченным маршрутом, словно они часть ландшафта.

– Вот скажи мне, Катюх, какого хрена он устроился преподом? – Жанна провожает мужскую фигуру, направляющегося к своему черному Мерседесу. – Его папаша – мебельный магнат, бабки лопатой гребут, на десять жизней хватит. Зачем ему сдался наш вонючий универ?

Катя задумчиво рассматривает преподавателя, пытаясь понять его личность, она никогда сама и не задавалась этим вопросом.

– Может ему просто нравится обучать? – неуверенно предложила она. – И ведь он не всегда здесь, всего пару дней в неделю. Наверное, это для него что-то вроде. хобби.

Жанка громко расхохоталась, толкнув подругу плечом.

– Хобби? «Золотой» красавчик обучает экономике зажравшихся мажоров. Значит, он такой же задрот, как и ты, – вскинув голову к небу, улыбается. – Везёт же некоторым: и мозги, и деньги, и рожа такая, что хоть на обложку грехопадения ставь. Ладно, задротка, пошли. У нас работы выше крыши, моя курсовая, еще этот зачет по экономике. Чувствую, через неделю, Волков раком нас поставит на своем столе.

Неделя закрутилась в привычном ритме, но для Кати она стала персональным адом. Она вгрызалась в учебники, заставляя себя зубрить сухие определения, но строки плыли. Стоило закрыть глаза, как перед ней возникал черный визор, слышался вибрирующий голос. По ночам она металась по простыням, прислушиваясь к гулу байков за окном. Каждый рев мотора заставлял её сердце пропускать удар, а внутренности сжиматься.

Она ловила себя на постыдных мыслях: как бы он прикоснулся к ней там, за ангаром? Какие на ощупь его губы? Какие бы были касания его рук: нежные или жесткие? От этих фантазий волны жара окатывали её тело. Смотря на его фото, изучая каждую деталь одежды, открытых участков кожи, его рельефный торс, широкие плечи и небрежные позы, её пробивало мучительной пульсацией, а трусики намокали от порочного желания.

Она начала осторожно, как бы невзначай, расспрашивать опытную подругу: «А как это...в первый раз? Это больно? Или...как то иначе?». Жанна лишь загадочно улыбалась, не подозревая, какая буря бушует в голове «тихой отличницы».

Она все больше сидела на форумах, боясь пропустить от него сообщение, или о нём, между парами, уже по привычке, она заглядывала в новостную ленту групп байкеров города, в надежде увидеть его новое фото, след, узнать любую новость про призрачную тень – Штейн.

А в это время она не замечала, что он был всегда рядом. Порочный, изучающий взгляд мерцающих глаз впивался в её фигурку. Он видел всё: и покрасневшие о недосыпа глаза, и грустный потерянный взгляд, и даже её присутствие в группах байкеров. Он тихо ликовал, тихо предвкушал аромат этой нетронутой розы, подмечая каждую деталь, готовясь сорвать её именно тогда, когда она сама попросит, когда её страх отступит. Когда её одержимость возьмет верх.

В пятницу вечером он стоит у окна, выходящим на аллею перед университетом. Длинные пальцы медленно, почти интимно гладят фарфоровый ободок чашки. Весь его мир сейчас сузился до одной точки. Нежная, хрупкая девочка с лазурными глазами, в которых сейчас отражались первые капли дождя – такие же чистые и искрящиеся, как она сама.

Он вспоминает её испуганный взгляд в ту ночь знакомства, её дурманящий аромат и тот нежный боязливый румянец, что расцветал на её щечках при каждом резком слове.

– Обернись, моя Снегурка, – прошептал он в пустоту, глядя на неё.

Его взгляд, тяжелый, властный, казалось, физически прожег дрогнувшие лопатки девчонки. Катя, ведомая необъяснимым импульсом, потерянно обернулась и резкий порыв ветра бросил волнистые пряди волос на её щеку. Она пробегалась взглядом по студентам, подправляя лямку сумку.Уголки его губ приподнялись в едва заметной, победоносной улыбке. Он уже видел её замешательство, её покорность этой невидимой связи.

– Умничка, – чувственные губы касаются края чашки. – Скоро, моя маленькая, скоро...

Глава 6

Субботу Катя ждала, как никогда. Она весь день ходила сама не своя, пока наконец не решилась, осторожно спросить Жанну, можно ли ей поехать с ней, на очередную тусовку в уже знакомом месте. Подруга только подмигнула – она была рада, что «серая мышка» наконец-то добровольно скидывает цепи своей непорочности.

Когда они прибыли на аэродром, сердце Кати начало выбивать чечётку о рёбра. Грохот басов, вспышки прожекторов и едкий запах палёной резины подействовали, как наркотик. Волнение мешалось с предвкушением, ладони мгновенно стали влажными. Она лихорадочно высматривала ЕГО среди гонщиков, но сегодня он не участвовал в заездах.

Её взгляд замер на знакомом силуэте черного байка у дальнего ангара, где гремела закрытая тусовка.Наплевав на Жанну, на гонки, на здравый смысл, Катя двинулась туда, где стоял молчаливый зверь.

К её неожиданности, Штейн вышел из ангара в тот момент, когда она была в шагах двадцати. В тусклом свете уличных фонарей он казался воплощением ночного кошмара и самой заветной мечтой одновременно. Чёрная кожаная куртка плотно облегала широкие плечи, мощные бедра в джинсах перекатывались под тканью при каждом шаге. На ходу, он, ловко накинул шлем, вновь спрятав лицо под закрытым визором. Запрыгнув на байк, он завел мотор. Тяжелый рокот прошил Катю насквозь. Он уже собирался выжать сцепление, как она, сама не понимая, что делает, шагнула прямо под колёса, преграждая ему путь.

Байк под ним вздыбился, взревев от резкого торможения. Он удержал тяжелую машину с привычной лёгкостью.

– Снегурка, да ты хулиганка, оказывается, – в голосе послышалась издевательская усмешка, – успела соскучиться? Помнится ты бежала от меня, сверкая пятками.

Он укоризненно покачал головой, не глуша мотор. Катя почувствовала жар, исходящий от металла и дрожь в собственных коленях.

– Привет...– проигнорировав её издёвку. – Ты уже уезжаешь? – глядя в свои же глаза в отражении его шлема.

– Смотреть, как дети меряются выхлопами? Скучно, – он чуть прибавил газу и байк под ним нетерпеливо дёрнулся вперед, едва не коснувшись её бедра. – А тебе здесь точно не место, маленькая.

– Тогда отвези меня отсюда, – неуверенно промямлила, покусывая губу.

– Отвезти? – он повторил это слово так, будто пробовал на вкус. В его голосе прорезалась опасная, рокочущая хрипотца. – Ты хоть понимаешь, о чем просишь? Моё седло не для прогулок до ближайшего метро.

– Я знаю, куда я прошусь, – чуть вздернув смело подбородок. Страх внутри боролся с диким, первобытным желанием оказаться к нему как можно ближе. – Я не боюсь скорости.

– Скорости? – издав короткий, сухой смешок. – Скорость, это самое безобидное из того, что я могу предложить.

Он протянул руку в жесткой кожаной перчатке и медленно, с расстановкой, провёл по её щеке, чувствуя, как кожа мгновенно отозвалась на это грубое прикосновение.

– Возвращайся к своей подруге, – его голос стал тише, почти неразличимым за гулом мотора. – Иди выпей свой молочный коктейль и забудь это место.

– Я сама могу решить, где мне место, – не уходя от его прикосновений, смакуя каждое движение его пальцев на своей коже. Её голова машинально наклоняется к его раскрытой ладони.

Штейн замер на секунду и Кате показалось, что она победила в этом коротком раунде. Но затем он резко убрал руку и с силой крутанул ручку газа. Мотор взревел так, что у Кати заложило уши.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что ты решаешь что-то. Беги домой. Пока я добрый.

Он резко выжал сцепление и байк сорвался с места, едва не задев её.

Катя осталась стоять в облаке едкой пыли и запаха бензина, глядя, как красный габаритный огонь стремительно растворяется в темноте взлетной полосы.

Он не просто уехал – он намеренно оттолкнул её, заставляя чувствовать себя брошенным ребенком. Но именно этот приём и заставил её сердце биться сильнее.Он видел, как она застыла на пустой бетонке – маленькая, хрупкая фигурка в свете далёких прожекторов. Под чёрным визором шлема его губы растянулись в торжествующей усмешке. Он чувствовал её желание на расстоянии – липкое, наивное, почти детское в своей искренности. Она глупа и очаровательна в своей попытке «поиграть во взрослые игры», не понимая, что охотник уже наметил её, как свою главную цель.

Он подталкивал её к пропасти, смакуя каждый миг её падения. Ему нравилось, что она будет мучиться, прокручивать этот диалог в голове, искать причины отказа и в конечном итоге, захотеть близости еще отчаяннее. Её одержимость вспыхнет желанием полностью подчиниться ему. «Ты сама согласишься на все мои условия, Катя. Тихая. Послушная. И абсолютно Моя», – промелькнуло в его голове, когда стрелка спидометра перевалила за сто восемьдесят, а одиноко стоящая фигурка превратилась в черную точку. ***Забежав в свою комнату, Катя рухнула лицом в подушку. Слёзы душили, обжигая щеки – первые в её жизни слёзы из-за мужчины. Это было невыносимое первое испытание, первое ослепляющее разум желание, первая пустота внутри, первый раз, когда её отвергли.

Она и сама не понимала, из-за чего её так влечет к нему – его бархатистый тембр голоса, его решительность, доминирование во всем, манящее тело, исходящая магнетическая порочность или то, как он называл ее, но осознание было фатальным. Она готова отдать ему всё. Себя, свою гордость, тело. Где угодно! Когда угодно! Лишь бы на время стать его центром мира.

В понедельник Катя совершенно подавлена, новые знания по праву казались бессмысленными набором букв. В середине лекции она уже не слушала преподавателя затаив дыхание читала форум байкерв.И тут её сердце пропускает очередной удар. Какая-то девица под ником «Fox» влезла в ветку и задала Штейну дерзкий вопрос.«А ты такой же быстрый в постели, как на треке? – пишет девчонка.«Хочешь проверить? Жду в личке», – ответ прилетел через секунду.

Внутри Кати всё взорвалось. Ярость, смешалась с липкой ревностью и, заколоченной до самых низов, самооценки. Не осознавая, она с силой хлопает ладонью по столу заставив аудиторию вздрогнуть.

– Скворцова? – удивленно поднял бровь препод.

Катя ничего не ответила. Схватив вещи, она вылетела из кабинета, игнорируя ошеломленные взоры.

Она злилась на себя, на него, на свою одержимость тем, кто даже не считает её достойной своего времени. Весь вечер она просидела в коворкинге, над рабой своей курсовой, что ей удивительным образом помогло забыться и продуктивно включиться в учёбу.В девятом часу, когда в коридорах воцарилась гулкая тишина, она вышла на крыльцо. Усталость свинцом налила ноги, а голову туманном знаний.

Катя начала спускаться по лестнице и...на время она замерла, но не от холода.На нижней площадке, прямо под светом единственного фонаря, стоял байк. Штейн сидел на нём, вальяжно откинувшись назад. Он не уезжал. Он ждал именно её.

– Заниматься до темноты – это вредно для зрения, Снегурка, – раздался его глухой, насмешливый голос. – Или ты надеялась найти в учебниках способ, как выследить меня в сети?

– Не понимаю, о чем ты, – спускаясь по ступеням, стараясь не показывать свое волнение.

Он встал с байка, сделал шаг на встречу. Его фигура в черной коже в этом свете казалось огромной, перед которой маленькая Катя сжалась, прижимая свой рюкзак.

– Я знаю, что ты ищешь информацию. Знаю, что ты пересматриваешь записи заездов. И знаю, что каждый раз, когда ты слышишь рев мотора, ты представляешь... – он сделал паузу, нависая над Катей, – что это я приехал за тобой.Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Он видел её насквозь. Наклонив голову, и его шлем оказался в сантиметрах от изумленного лица. В этот момент он отчаянно ловил её взгляд невероятных глаз, в которых полыхало бесчисленное количество эмоций. Огонь. Лед. Одержимость. Злость...всё это питало его, раздувало его огонь в смертельное пламя.

– Скажи это, – прошептал он. От чувственных вибраций его чувственного голоса по ее телу прошла волна жара. – Признайся, что ты хочешь узнать, кто я, хочешь почувствовать меня в себе, так сильно, что это мешает тебе спать.

Катя молчала, её дыхание стало рваным, а разум дымкой улетал под его воздействием. Ей было страшно, но еще страшнее было то, что он прав. Он вскрыл её постыдные желания и мысли.

– Молчишь? – из закрытого визора слышится короткий смешок. – Ладно. Садись. Я подброшу тебя до общежития. Посмотрим насколько ты смелая.Он сел на байк, из рюкзака достал шлем, протягивая ей. Катя кротко кивнула, нерешительно взяла его. Мимолетное касание кончиков их пальцев, прошибло током обоих. Это был их первый настоящий контакт – безмолвный, но обещающий слишком много.

Катя стояла, гипнотизируя взглядом черное сиденье. Сердце колотилось в горле, по конечностям пробежала судорога. Она медленно перекинула ногу, стараясь не задеть блестящее крыло байка, и опустилась позади него. Между ними было всего несколько сантиметров, но этот зазор казался ей последней преградой перед падением в бездну. Она старательно подтянула подол своей юбочки под попу.Штейн, не оборачиваясь почувствовал её волнение.

– Ты за что собралась держаться, Снегурка? За воздух? – хрипло усмехнувшись.

Прежде чем она успела ответить, он резко отвел руку назад, нашел тонкое запястье и с силой рванул на себя. Катя вскрикнула, когда её буквально впечатало в мощную спину. Её мягкая грудь прижалась к жесткой защите его куртки, а живот – к его узким бедрам.

– Обхвати меня, – приказал он. – Сильнее. Или хочешь вылететь на первом же повороте?

Он взял её ладони и сам сцепил из в замок у себя на животе, прямо над пряжкой его ремня. Катя чувствовала под пальцами твёрдый, как камень, пресс и жар, исходящий от его тела сквозь кожу куртки. Её обдало запахом океанской свежести, бензином и чистой мужской силы. Зажмурившись она почувствовала, уже знакомую, тяжесть в животе и тягучую волну, разливающуюся по бедрам. Ее обнаженные ноги впервые коснулись мужского тела, она впервые оказалась раскрытой перед мужчиной, и это кружило голову.Байк под ними ожил. Мощная вибрация мотора прошла сквозь седло прямо в её тело, заставляя её непроизвольно прижаться к нему крепче, ощущая в полной мере его стальные, напряженные мышцы.

– Вот так, отличница, – прошептал он, шлемом касаясь её визора. – Страшно? Я чувствую, как твое сердце ударяется в мои лопатки. Скажи...тебе страшно от скорости или от нашей близости?

– Это вся близость и скорость, которую ты можешь продемонстрировать? – выпалила отличница и тут же закусила губу.

– Ха, аккуратнее, маленькая! Можешь обжечься, – рассмеялся.

Он резко выжал газ. Зверь под ними рванул с места, выбрасывая в кровь Кати лошадиную дозу адреналина. Город превратился в размытые полосы неона.

– Признайся, Катя, – бросил он через плечо на крутом вираже, специально закладывая байк так низко, чтобы девчонка чувствовала в нем свое спасение и прижималась крепче. Она вскрикнула и еще плотнее прильнула к нему, упираясь головой в его лопатки. – Ты ведь мечтала об этом всю неделю. Как мои руки будут на тебе, как именно я тебя буду ласкать. Ты хотела почувствовать мою мощь между своих раздвинутых ножек...

Он снова усмехнулся, чувствуя, как она дрожит, но это дрожь вовсе не от страха и холодного ветра.

– Ну же, скажи «да», – замедляясь у светофора, грея своей горячей ладонью, вцепившиеся в него, нежные кулачки. – Скажи, что ты готова на всё, лишь бы я не останавливался.

Его голос, искаженный шлемом, вибрировал в её грудной клетке, вызывая глушащие вибрации. Она и сама не успела понять, как её рассудок начал плавиться, оставляя лишь животные инстинкты, принадлежат ему, того, кого так отчаянно хочет её тело, от кого её сердце бешено стучит, а пальцы сводит от возбуждения.

Она падает в бездну. Ослепленная. Возбужденная. Жаждущая мужского тела.Катя впивается пальцами в его живот, крепче сжимает его своими ногами, сливаясь телами. Под тяжестью скорости она передвигает свои ладони к его груди, с улыбкой замечая вырывающиеся удары его сердца. Он так же жаждет. Он так же горит в безумном желании.

Хмыкнув он опускает ее прохладные ладони в район своей ширинки, где отчетливо прощупывается его твердое возбуждение.

– Там горячее, Катя, – утробно выдыхает, борясь с самим собой, сдерживая свой дикий порыв. Зашипев, он смакует ее неуверенное поглаживание его каменного члена. Маленькие пальчики исследуют его, впервые знакомятся с мужской вырывающейся силой. Он ликует, охваченный сумасшедшим желанием, когда ее руки сжимают его, а ее раскрытые бёдра вжимается крепче.

– Да... – выдыхает она.

– Не слышу. Громче..

– Да, – выкрикивает. – Да, я хочу. Будь моим первым.

Она сама вдруг удивилась своей смелости, но туман в голове сейчас слишком густой, а тело утонуло в желании. Сейчас она хочет одного, чтобы эти руки, которые так уверенно управляют тяжелым байком, коснулись её кожи. Чтобы этот пугающий и манящий мужчина заполнил пустоту, которая мучила её всю неделю.

Штейн не вздрогнул. Не удивился. Он не нажал на тормоза. Он лишь коротко, почти хищно усмехнулся. Он слишком хорошо знал этот тип дрожи, этот прерывистый шепот девчонок. Он чувствовал её желание каждой точкой соприкосновения их тел.

Плавно притормозив в темном тупике между складскими ангарами, где свет фонарей едва достигал влажного асфальта, он заглушил мотор.

– Повтори, – приказал он, не оборачиваясь.

– Я хочу...хочу, чтобы ты был первым, – слова давались с трудом, её голос дрожал.

Штейн медленно снял руки с руля и накрыл ими её ладони, сжимающие его пресс.

– Послушай меня внимательно, отличница, – его голос стал ледяным и серьезным. – Если я сейчас повернусь, назад дороги не будет. Я даю тебе шанс остановиться на этом. Более у тебя не будет выбора и ты можешь пожалеть.

– Я не пожалею, – с уверенностью шепчет, вдыхая его опьяняющий аромат.

– Я не принц из твоих сказок, запомни это. Одна встреча. Одна ночь. Прямо здесь или там, где я решу. Завтра ничего не изменится. Я не стану твоим парнем, я не буду подвозить тебя до университета. Ты отдашься человеку, имени которого даже не знаешь, – чуть сжимая её пальцы, подводя к краю её пропасти. – Ты согласна на это? На единственный раз, после которого ты останешься такой же чужой для меня, как и была? – его голос глухой.

Он улыбается… ведь он уже знает, чем закончится их встреча и куда он ее повезет, после положительного ответа.

Почему бы не по смаковать этот момент полной капитуляции, правильной отличницы.