Текст книги "Твой Хозяин из тени (СИ)"
Автор книги: Кира Cherry
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 25
Ледяной каскад обрушивается на голову, вырывая Артема из вязкого небытия. Он резко дергается, захлебываясь и судорожно хватая ртом воздух, который тут же застревает в легких колючим комом. Капли воды стекают по лицу, смешиваясь с запекшейся кровью и дорожной пылью, а в затылке взрывается ослепляющая боль, пульсирующая в такт бешеному сердцебиению.Сознание возвращается рваными кусками. Он пытается поднять руку, чтобы стереть воду с глаз, но грубые веревки, впившиеся в запястья, намертво фиксируют его в неподвижности. Плечи ломит от неестественного положения, а сломанная нога, лишившись шоковой анестезии, отзывается невыносимой, тягучей агонией.
Артем хрипит, встряхивая мокрой головой, мутный туман рассеивается и сквозь липкие ресницы встречается взглядом с Катей. Она здесь, всего в нескольких метрах – хрупкая, беззащитная, с обнаженными плечами, содрогающимися от беззвучных рыданий. Она сидит на коленях, и этот взгляд – полный первобытного ужаса и невыносимого страдания – прошивает его сознание сильнее любого удара. Катя смотрит неотрывно, её глаза в лихорадочном темпе сканируют каждую рану, каждый синяк и каждую сломанную кость на его теле. Её мокрые ресницы дрожат, беспрестанно выпуская новые слезы, которые чертят дорожки на пылающих щеках. Оживающая ярость мгновенно вытесняет слабость, заставляя мышцы каменеть под путами.
– Кааать… – этот хрип, больше похожий на сдавленный рык, с трудом пробивается сквозь пересохшее горло.
Слова обрываются, когда обзор перекрывает массивная фигура. Мужчина, вставший прямо перед Артемом, выглядит буднично: свободные домашние штаны, расстегнутая у ворота пижамная рубашка и дорогие тапки из натуральной кожи. Благородная проседь на висках выдает возраст и опыт, а массивные золотые часы, поблескивающие на запястье, кричат о баснословной состоятельности.
Он медленно, с каким-то брезгливым любопытством обводит Артема изучающим взглядом, словно рассматривает редкое насекомое, попавшее в его ловушку. На его лице расцветает довольная улыбка триумфатора.
– Артем Викторович?.. – голос мужчины звучит низко и уверенно. – Преподаватель экономики в университете... Я располагаю правильной информацией, полученной от твоей шлюхи?
– Ты, блять, кто такой, старый пердун?! Ты попутал, сука… да тебя на куски я буду рвать... – выплевывает Артем вместе с кровью, подаваясь вперед всем корпусом, насколько позволяют веревки.
Но его тирада обрывается на полуслове. Мужчина, не меняясь в лице, делает резкий шаг к Кате и с силой хватает её за волосы. Он трясет её голову, как безжизненную тряпичную куклу, заставляя девушку выгибаться и мычать от пронзительной боли, пока её глаза в ужасе расширяются.
– Предупреждаю: еще один выпад, и я пущу её по кругу. Прямо здесь, сейчас, при тебе, – произносит он тихо, монотонно, и в этом спокойствии чувствуется страшная, обыденная готовность исполнить угрозу.
Артем затихает, чувствуя, как безумная ненависть буквально выжигает его изнутри. Мужчина равнодушно отшвыривает Катю в угол подвала, и она с глухим стуком ударяется о ровную бетонную стену, сжимаясь в беззащитный комок. Здесь, в цокольном этаже дорогого коттеджа, всё выглядит пугающе стерильным: гладкий пол, современная отделка и никакого намека на случайный хаос. Лишь по углам в беспорядке разбросаны дизайнерские бра, чьи металлические каркасы холодно поблескивают в полумраке.
Хозяин дома неторопливо прохаживается по подвалу, его шаги звучат четко и уверенно. Он подходит к небольшому окну, расположенному почти под самым потолком, и рывком открывает его на проветривание. Из кармана рубашки он извлекает дорогую сигару, методично обрезает её и закуривает.
Густой, терпкий дым заполняет пространство, вытесняя запах сырости. Он выпускает серую струю в сторону окна и оборачивается к Артему, его лицо в свете зажигалки кажется застывшей маской
– У тебя, наверное, масса вопросов, Артем Викторович. Кто я, за что с вами так грубо обошлись... И что же будет дальше, за что вам обоим придется расплачиваться? Но не буду томить тебя, – подойдя к Артему, небрежно стряхивает горячий серый пепел на мокрые, спутанные волосы Артема. – Видишь ли, у меня есть сын. Его имя – Стас. Тебе говорит что-то это имя? Хм, да, наверняка в твоей памяти всплывают воспоминания, вижу это по твоим глазам, – губы его искривляются в брезгливой гримасе.
Артем каменеет, чувствуя, как внутри всё леденеет. СЛУГА!
– Так вот, я не прощаю таких забав, Артем Викторович, – мужчина отходит, деловито прохаживаясь по ровному бетону.
Катя вздрагивает и вжимается в стену, когда его кожаные тапки почти касаются её коленок.
– У меня единственный сын, наследник. А ты со своими дружками-уродами поизмывались над ним, избили и осквернили его тело! – голос мужчины внезапно обретает стальную, режущую остроту. – И из-за кого? Из-за вот этой шлюшки?!
Он резко наклоняется и хватает Катю за волосы, рывком поднимая её на ноги. Она жалобно мычит сквозь скотч, извиваясь от боли, пока он держит её лицо перед собой, изучая с холодным отвращением.
– Что в тебе такого, мразь? Чем ты так уникальна, что моему сыну пришлось страдать, испытать боль от унижения? Моему сыну из-за грязной суки! Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю? Я превращу каждую, проведенную здесь, минуту в ад! – он смотрит на неё как на подопытную зверушку, – твоей подружке мы подарили лишь сказку, такой же грязной шалаве! Ты же станешь СЛУГОЙ для моего сына!
Артем в бешенстве дергается всем телом, пытаясь разорвать путы, но острая, ослепляющая боль в сломанной ноге и запястье простреливают до самого позвоночника, заставляя его со стоном рухнуть обратно на спинку стула. Капли пота смешиваются с прохладной водой, застилая глаза, тело горит в агонии.
– Можешь хоть сколько дергаться и пытаться защитить эту тварь, – мужчина цедит слова сквозь зубы, не глядя на Артема, и небрежным, брезгливым жестом отпихивает Катю обратно в угол. Она тяжело оседает на бетон, судорожно сжимаясь; горячие слезы крупными каплями падают на ее разодранные, испачканные пылью колени. – Для тебя наши приключения только начинаются.
– Она ни в чем не виновата… отпусти ее, – голос Артема звучит глухо, он буквально фильтрует каждое слово, стараясь сдержать кипящий гнев, чтобы не спровоцировать на новый удар. – Это дело только наше. Будь мужиком, не трогай девчонку. Где твой сын, он вообще в курсах, что ты творишь? – Артем прекрасно понимает, что перед ним не просто озлобленный человек, перед ним психопат.
– Стас, мне все рассказал...и да, он в курсе, но пока его нет в городе, я отправил его на пластику, чтобы стереть твои художества с его лица. Поверь, на нее, – пальцем указывая на Катю, – у него большие планы...он был удивлен, кто на самом деле скрывался под маской, неуловимого Штейна...и горит желанием с тобой встретиться и набить, что-нибудь на твоем теле. Не думай, что и твои дружки останутся в тени. Неееет...их, как и тебя ожидает фантан эксклюзивных пыток...Вы все ответите!!!
– Отпусти ее...я ввязался за нее и ответ держу я. Она ни о чем не знала...
Но в ответ раздается лишь мерзкий, сухой смех. Мужчина запрокидывает голову к высокому потолку подвала, и этот звук, лишенный всякого веселья, отражается от голых стен ледяным эхом.
– Я предполагал, твоя речь будет более осмысленна, Волков. Но ты лишь рассмешил меня, – он снова направляется к Кате и замирает в шаге от нее, указывая пальцем на трясущуюся от ужаса девушку. – Именно из-за этой мрази всё и началось. Но я это закончу.
Он медленно возвращается к Артему, сокращая дистанцию до минимума, так что запах дорогой сигары становится невыносимым.
– И Ты станешь слугой! Ты будешь молить меня, ты будешь визжать от боли и проклинать ту суку, из-за которой решился на такой поступок! – он чеканит каждое слово, впиваясь взглядом в расширенные зрачки Артема. – А эта тварь будет ублажать моего сына и всех, кто сюда зайдет. Ты будешь наблюдать за тем, как ее имеют всей толпой. Прямо здесь. На твоих глазах.
Артем чувствует, как мир вокруг него начинает багроветь, а пальцы, стянутые за спиной, до судороги впиваются в дерево стула.Он делает паузу, наслаждаясь тем, как Артем до белизны в костяшках сжимает связанные руки, и бросает короткий, пренебрежительный взгляд в сторону Кати.
– Ну что, начнем обучение правилам этикета, Волков? – Мужчина небрежным жестом подзывает троих амбалов. Один молчаливой тенью встает за его спиной, двое других, тяжелыми шагами в берцах, направляются к Кате.
Она в ужасе забивается в угол, рыдая и дико оглядываясь. Ее взгляд, полный мольбы и первобытного страха, мечется между нависшими над ней громилами и Артемом, сидящим всего в паре метров, намертво прикованный к стулу, и в этот момент внутри него заживо выгорает человек, уступая место обезумевшему зверю.
Охранники рывком хватают её за тонкие запястья и щиколотки, с силой прижимая к холодному полу.Каждое чужое, грубое прикосновение к ее нежной коже, отзывается в его теле физическим разрядом; мышцы каменеют, а веревки до скрипа впиваются в запястья, окрашивая кожу багровым. Его лицо, залитое потом и запекшейся кровью, превратилось в застывшую маску дикой, бессильной одержимости. Он задыхается, легкие словно наполнились битым стеклом, а в ушах стоит такой оглушительный гул собственной крови, что издевательский смех похитителя кажется далеким и нереальным.
– Суки-и-и!!! Блять!!! – Артем буквально заходится в рыке, до крови кусая губы, пока жилы на его шее вздуваются от нечеловеческого напряжения.
Один из амбалов наотмашь бьет Катю по щеке, обрывая её приглушенный мык. Голова девушки отлетает в сторону, волосы раскидываются по поверхности, а на бледной коже мгновенно расцветает багровое пятно.
– За каждую твою брань твоя малышка будет получать ответ, – хозяин коттеджа довольно усмехается, поправляя свои дорогие часы.
Катя отчаянно извивается под тяжелыми руками. Она то зажмуривается, то вновь распахивает глаза, лихорадочно ища взгляд Артема, как спасение. Ее хрупкое тело, буквально распятое на холодном бетоне, сотрясает мелкая, непрерывная дрожь, от которой зубы выбивают дробь за слоем скотча. Обнаженная грудь вздымается от рваного дыхания, раздвинутые ноги, с задранной юбкой, сотрясает дрожь. Она больше не пытается бороться – силы оставили ее, сменившись парализующим оцепенением, превращающим конечности в лед. Сквозь застлавшие слезы глаза она видит лишь огромные, давящие тени над собой и искаженное агонией лицо Артема. Лихорадочный, прерывистый взгляд Кати мечется по подвалу, замирая на нем в немой мольбе.
– Да, твою мать… я понял ….ты прав, мы поступили по скотски с твоим сыном.…
– Ну! С кого начнем, Артем? Я предоставляю тебе выбор, на ком оставим первую метку? – пропуская мимо речь, он встает прямо напротив Штейна, заслоняя собой обзор. – С её сосков? Или с твоих? – его издевательский хохот заполняет подвал, отражаясь от бетонных стен.
– Да, блять, с меня! С меня, ты… – Артем захлебывается рыком, выплёвывая слова вместе с кровью, стараясь перетянуть всё безумие этого подвала на себя. – Отпусти ты её! Слышишь?!
– Похвально. Это действительно достойно уважения, – мужчина криво усмехается и едва заметным кивком подаёт команду охраннику, стоящему за спиной Артема.
Амбал в спортивном костюме неторопливо обходит стул. Одним резким движением он рвёт пуговицы на рубашке Артема – те с костяным стуком разлетаются по бетонному полу. Грудь Штейна обнажается, вздымаясь в лихорадочном ритме, и в этот момент из ножен с металлическим лязгом выходит армейский нож. Его широкое острое лезвие ловит тусклый свет бра.
Артем, игнорируя холод стали у своей кожи, впивается взглядом в Катю. В глазах Артема она сейчас выглядит как сломанный ангел: светлая кожа контрастирует с грязным бетоном, а тело содрогается от истошных, надрывных рыданий.... он видит не просто жертву, а свою самую большую вину.
Катя смотрит на него в упор, и её взгляд, расширенный от мучительного ужаса, буквально кричит: она понимает, что сейчас начнётся кровавая расправа. В этом взгляде – смертельное отчаяние и любовь, превратившаяся в пытку.
– Снегурка, отвернись! – выдыхает Артем, пытаясь приказать, но голос предательски срывается, превращаясь в надрывный шепот. Он резко вскидывает голову, и его взгляд, еще секунду назад полный мольбы, внезапно перерождается, наполняясь ледяной, пророческой яростью.
– Ты даже не представляешь, что с тобой сделают! Ты не догоняешь, во что ввязался! Тебя затащат в АД!
– Только после тебя! Начинай! – холодно командует хозяин коттеджа, не сводя глаз с лица пленника.
Стальное лезвие армейского ножа медленно, с тягучим сопротивлением, проникает под кожу, чуть ниже груди. Артем морщится, его тело содрогается в мощном спазме, а из горла вырывается глухое, сдавленное мычание, пока веревки на запястьях натягиваются до предела.
Глава 26
Сквозь закрытые веки Артем замечает внезапную темноту, распахнув глаза он оборачивается по сторонам натыкаясь на черноту.
Свет гаснет мгновенно, обрывая визуальный кошмар, погружая всех в абсолютную непроглядную черноту.
– Что за?.. – в тишине раздается резкий, недоуменный голос мужчины. – Серый, проверь щиток! Живо! – голос того, кто стоит рядом с Артемом.
Пространство тут же прорезают нервные, мечущиеся лучи мобильных фонариков. В их холодном сиянии подвал кажется еще более зловещим.
Воцаряется мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым хрипом Артема и приглушенным, полным ужаса мычанием Кати, все еще удерживаемой в стальной хватке.
Тот, кого назвали Серым, выхватывает фонарем открытую дверь, осторожно ступая по бетону, направляется к выходу. Другой амбал, рывком отпустив щиколотки Кати, лихорадочно прижимает палец к рации, пытаясь вызвать охрану периметра.
– Антон Александович, спокойно, всё под контролем, – твердый голос третьего. Металлическим щелчком достает из кобуры пистолет, целясь в темноту открытой двери, – Костян, что там?
– Не отвечают... – с нотками тревоги, пытаясь вызвать остальных по рации.
Серый выходит в темный коридор, напряженно шаря лучом фонарика по ступеням пустой лестницы. Воздух кажется густым и липким от ожидания и возможной скрытой угрозы. Он слышит лишь свое дыхание и гулкий стук сердца, напряженно бьющий импульсами в виски. Шаг...
– Приве-е-ет... – обманчиво мягкий, вкрадчивый шепот раздается почти у самого уха.
Мимолетное, бесшумное движение тени – и в слабом отсвете фонаря на мгновение вспыхивают светлые волосы, как предвестник смерти.
Серый замирает, широко распахнув глаза, не успев даже вскрикнуть. Он лишь судорожно оборачивается, прижимая ладонь к шее, откуда между пальцев мощными толчками начинает хлестать горячая кровь. Ювелирный, мгновенный разрез не оставляет шанса – работа мастера, привыкшего действовать быстро и без лишнего шума.
Качнувшись, охранник делает один неверный шаг обратно в комнату, заваливается на бок и тяжело падает на бетон, так и не осознав, чья рука прервала его жизнь. Фонарик с его телефона высвечивает неподвижное тело в луже, стремительно растекающейся багровой жидкости.
В воцарившейся на секунду гробовой тишине Артем, превозмогая жгучую боль в груди и пульсацию в раздробленной ноге, медленно поднимает голову. Сквозь липкий пот и кровь на его губах расцветает дикая, торжествующая улыбка. Он узнал этот почерк!Оставшиеся охранники лихорадочно водят стволами по сторонам.
Один из них, потеряв самообладание, бросается к Артему, приставляет дуло к виску.
– Вы…. кто там? Уроды! Сюда вышли! Или я его сейчас же грохну! Считаю до трех... – его срывающийся голос мечется по бетонным стенам, выдавая неконтролируемый страх.
Хозяин в это время не прекращая набирает охрану по мобильнику. Руки его дрожат, глаза мечутся по экрану...
В ответ воцаряется мертвая, давящая тишина. Никто не стреляет, никто не бросается в атаку, никто не выходит. Лишь звук тяжелого, размеренного дыхания Артема и всхлипы Кати, где-то в углу, нарушают этот вакуум.
– Раз...Два...Триии!!!!
– А дааальше? – из глубокой тени за углом раздается тихий, вкрадчивый голос Дэна. Звук мягким эхом обтекает углы подвала, лишая похитителей понимания, где именно находится источник. Рядом или в коридоре? – Ты решил, что будет дальше с тобой?
Второй охранник резко разворачивается на звук, направляя пистолет в темноту, но его рука заметно дрожит. В слабом отсвете упавшего фонаря на мгновение мелькает платиновый блеск волос и холодный отблеск серьги, тут же исчезая в тени, подобно неуловимому фантому, оставляя лёгкое дуновение ветра.
– Твоему сыну набили тату, – продолжает шепот, становясь как будто ближе. – Тебе мы набьем дату Смерти.
Глаза охранников впиваются в одну точку, на обманный голос.В этот момент за спиной того, кто держит Артема на прицеле, из абсолютной черноты бесшумно вырастает массивная фигура Макса, чьи мерцающие глаза в полумраке светятся первобытным гневом.
Глухой, отчетливый хруст позвонков разрывает тишину подвала, и тело охранника тряпичной куклой валится на бетон к ногам Артема.
Последний телохранитель в оцепенении замирает, дико и бесконтрольно водя стволом пистолета по пустоте, не в силах осознать, с какой стороны ожидать нападения.
– А я зде-е-есь... – шепот раздается прямо у его уха, обдавая мятным ароматом жевательной резинки.
Легкое, почти невесомое прикосновение холодного металла к сонной артерии заставляет мужчину дернуться, но Дэн мгновенно исчезает в тенях, растворяясь в темноте с бесшумной ловкостью. Он не просто убивает – он играет, забавляется, и этот танец со смертью явно приносит ему ледяной восторг. Охранник судорожно хватается за рану на шее, из которой толчками хлещет кровь, и оседает на пол, теряя сознание на всегда.
– Ну теперь можно и свет включить, – Макс довольно хлопает в ладоши, и этот звук в мертвой тишине звучит как выстрел, – хлопнув по плечу Артема, он отстраняется от друга, не стесняясь своих уже твердых шумных шагов, направляется к выходу. Проходя мимо хозяина дома, до сих пор теребящего свой гаджет, он останавливается, расправив плечи...
– Ты подожди меня, не уходи, – Макс игриво подмигивает ему, обнажая зубы в хищном оскале. Отбирает из его рук телефон наводит свет экрана на ошарашенное лицо с каплями пота и одним небрежным, но мощным движением отшвыривает его глубже к стене, окончательно лишая пространства для маневра.
В подвале снова вспыхивает свет, болезненно ударяя по глазам. Артем щурится, его лицо залито кровью, но губы растянуты в торжествующей ухмылке. Дэн выходит на середину комнаты, покручивая в пальцах окровавленный именной нож, на лице его играет безмятежная улыбка, словно он только что вышел из клуба, а не из кровавой бойни. Небрежным движением отбросив локоны волос со лба, он переводит взгляд на Катю: она застыла в углу, не в силах оторвать панического взора от тел, распластанных на бетоне. Ее зрачки расширены, дыхание прерывистое, а мир вокруг, кажется, окончательно потерял очертания.
Легким шагом с играющими чертиками в голубой пучине его глаз, Дэн приближается к Артему. Одним точным, выверенным движением он полосует стяжки на запястьях друга, одновременно сканируя его состояние профессиональным взглядом, несостоявшегося медика.
– А я предупреждал тебя, – бросает он с легкой укоризной, в которой, однако, нет ни капли злобы, – она того стоит? – наклонившись шепчет, кидая нечитаемый взгляд на девушку.
– Какого хрена так долго?! – игнорируя вопросы, Артем хрипит, чувствуя, как затекшие руки пронзает тысяча иголок.
Дэн лишь коротко смеется, вытирая лезвие ножа о штанину поверженного охранника. В этот момент в подвал возвращается Макс, чья массивная фигура заполняет собой дверной проем.
– Макс, поделись футболкой с куколкой, – командует Дэн, кивая в сторону дрожащей Кати.Артем, стиснув зубы и глухо рыча от боли, смешанной с яростью, пытается рывком подняться со стула, но мир мгновенно кренится набок.
– Подожди, не дергайся, Макс поможет, – Дэн жестко кладет ладонь ему на плечо, удерживая на месте. Он переводит взгляд на правую ногу Штейна и морщится. – У тебя закрытый... большеберцовой кости со смещением. Если сейчас встанешь – обломки порвут артерию. Сиди смирно.
Дэн медленно поворачивает голову в сторону хозяина дома, который, вжавшись в стену, пытается слиться с тенью. В глазах платинового блондина вспыхивает холодный, исследовательский интерес.
– Спасибо, – едва слышно шепчет Катя, когда Макс аккуратно разрезает путы на её запястьях. Она замирает, принимая из его огромных рук футболку, и невольно задирает голову, пораженная его колоссальными размерами. Макс кажется ей ожившей скалой, чья тень надежно укрывает от всего пережитого ужаса.
– Да всегда пожалуйста, – игриво подмигивает ей, помогая натянуть ткань на дрожащие плечи.
Но Катя уже не слышит – её взгляд прикован к Артему. Она срывается с места, пролетает эти разделяющие их пять метров и падает перед ним на колени, утыкаясь лицом в его избитую грудь. Он вдыхая ее запах волос, еще хранивший аромат его парфюма, прикрывает глаза, ощущая ее трепещущее сердце, беспокойные шептания и неумолимое обволакивающее тепло от ее маленьких ладошек. Рука его прижимает ее тело крепче, не обращая внимание на вспышки боли, словно опасаясь потерять что-то очень ценное, что-то очень важное в его жизни. Незаменимое...без чего ему трудно дышать. Его ладонь, содранная в кровь о гравий, бережно покоится на её затылке, зарываясь в спутанные волосы. Он чувствует, как её слезы обжигают его грудь, пропитывая остатки разорванной рубашки, и этот огонек возвращает его к жизни эффективнее любого адреналина.
– Тебя нельзя отпускать с поводка, Снегурка моя, – стараясь игриво подмигнуть, изучая ее лицо, запечатывая в памяти каждый дюйм.
Ее глаза беспорядочно бегают по его лицу, по сверкающим глазам. Она убирает со лба его мокрые локоны, пытается стереть разводы крови, от чего всхлипывает вновь, отмечая каждую его ссадину, что болью отдается в сердце.
– Нет..., – шепчет в приоткрытые губы, соприкасаясь лбами, – никогда.
Дэн наблюдающий за парочкой лишь усмехается, ведь ему не чужды чувства...для него это человеческая слабость. Он оборачивается на хозяина дома, неспешно сокращает дистанцию. Его движения пластичны и лишены малейшей суеты. Он останавливается в полушаге от вжавшегося в стену мужчины, склонив голову набок, отчего серьга касается его плеча. В его глазах застыл мертвенный штиль, а на чувственных губах играет та самая мягкая, «визитная» улыбка, за которой скрывается абсолютный холод и обещание медленных пыток.
– Тише… тише, Антон Александрович. Успокойтесь и медленно выдохните, у вас пульс зашкаливает, в вашем возрасте вредно так переживать. А где ваш сын? – Дэн произносит это почти нежно, его голос обволакивает, как холодный шелк, светлые глаза с синей радужкой не мигая впиваются в зрачки жертвы.
– Ну же, смелее, не заставляйте меня ждать, – Дэн чуть наклоняет голову.
– Он... он в Германии, – мужчина запинается, его голос дрожит от плохо скрываемого ужаса. – Он не в курсе... ничего не знал. Это только моя идея. Моя!
– Хм… идея. Вы это так называете? Пытки, насилие, убийство. Да вы садистический психопат… безумный гедонист, со слабым интеллектом? – Дэн сокращает дистанцию до минимума, его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от лица Антона Александровича. – А поделитесь со мной, – шепчет он, и этот шепот пробирает до костей. – Ведь ты получаешь удовольствие причиняя физические и психо страдания? У тебя встает твой дряблый член при виде истерзанного, беспомощного тела? На женские крики и мольбы о помощи… в эти моменты ты чувствуешь себя Богом, с абсолютной властью над жизнью жертвы? Или ты всего лишь...
Мужчина, качнувшись от шока, с глухим стуком ударяется затылком о бетонную стену. Его мир, выстроенный на власти и деньгах, на глазах превращается в прах под этим ледяным, препарирующим взглядом.
– Я понимаю тебя… – Дэн расплывается в ироничной улыбке, отходя на шаг назад. – Я вижу все то, что ты пытаешь скрыть от меня под маской своего «безупречного величия». И мне очень любопытен твой физический предел. Ты – тупой дилетант, Я – мастер. Приятно познакомиться!
– Не трогайте Стаса… – из глаз Антона Александровича начинают катиться слезы, размывая напускную смелость.
– Я переведу деньги… сколько скажете… Он всего лишь подросток… сын…
– Как, блять, трогательно, мать твою, – сейчас Дэн смотрит на него с нескрываемым омерзением. – Твой выблядок уже продемонстрировал, на что способен. Это не милый и невинный мальчик. Не обманывайся и молись, чтобы Штейн не отдал тебя мне. Я пересчитаю все возможные твои нервные узлы, пока ты будешь верещать и ссаться от боли.
Мужчина, окончательно потеряв рассудок от паники, делает безумный рывок в сторону двери, но мощная рука Макса настигает его на взлете. Короткий, сокрушительный удар в челюсть обрывает этот порыв. Хозяин дома влетает в стену и сползает на пол, теряя сознание.
– Как грубо, Скааал, – укоризненно кивает Дэн, неторопливо поправляя серьгу. Он оборачивается к Артему. – Тебе решать.Между ними проскакивает опасная улыбка...
