Текст книги "Смертельные ловушки"
Автор книги: Кэй Стрэхен
Жанр:
Классические детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Глава XX
– Оставьте меня в покое, старый дурак. Я не терялся, – сказал в нос Виктор и попытался стукнуть Боба, но тот увернулся.
– О, неужели! – воскликнула Фелисия, вопросительно приподняв бровь. В ответ на это Боб сжал губы и покачал головой.
– Виктор появился несколько минут назад, – сказал он.
– Вы – обманщик! – ответил Виктор и, подойдя к Фелисии, спросил: – Вы всё ещё вся в гипсе?
– Большей частью. Ненавижу это. А ты?
– А я бы не возражал.
– Могу поспорить, тебе бы это не понравилось. Ты ужинал?
– Конечно, – сказал Виктор и подошел к Фелисии еще ближе. – Здесь происходит что-то сомнительное. Вы знаете, что это?
– Не думаю, что сомнительное. Ты выглядишь измотанным. Бобби, пожалуйста, принеси ему стул.
– Он, – Виктор указал пальцем на Боба, – встретил меня на холме у дома. И не дал мне пойти домой. Он сказал, что родителей нет.
– Где же ты был, сынок? – спросил мистер Лаки.
– Кому какое дело? – Виктор сел на стул, принесенный Бобом, снял крышку со стоящей на столе конфетницы, откусил кусочек шоколада, сказал «гадость», швырнул его обратно в коробку, а взамен взял карамельку. – Если бы я думал, что это Саллиэнн меня дурачит, я бы ее приструнил. Старая наркоманша!
– Вик, прекрати, – велел Боб. – Саллиэнн очень хорошо с тобой обращалась, и ты знаешь это.
Виктор взял другую шоколадку.
– О, я думаю, что она ещё ничего. Кора мне больше нравилась, но зато Саллиэнн не обслюнявливает меня.
– Кора – это мать Виктора, – пояснил Боб.
– Но Кора не должна заботиться обо мне, а Саллиэнн –должна. Иначе я жалуюсь папе. Если я когда-нибудь женюсь, то на наркоманке. Их всегда можно отсылать. Всякий раз, когда Саллиэнн доводит папу до бешенства, он отправляет ее к Хейзенбекам. Прекрасная жизнь, если ты не слабак.
– Но сам ты у Хейзенбеков не был, –задумчиво сказала Фелисия.
– Кто так говорит?
– Сами Хейзенбеки. Когда ты не появился дома, мы начали волноваться за тебя…
– Ну, приехали! Папа узнал, что Саллиэнн не взяла меня с собой? Он сказал, что прибьет ее, если узнает, что она снова отвезла меня к Коре. Кора должна видеться со мной не чаще, чем раз в месяц. Все, приехали!
– Нет, – Фелисия облизнула пересохшие губы. – Нет, твой папа не знает, что ты был у Коры. Виктор, ты говоришь глупости. Твой папа не говорил, что может кого-то убить. А если и говорил, то вовсе не имел этого в виду.
– Ах нет?– даже мягкое возражение привело Виктора в ярость. – Отлично. Ну, знаете. Позвольте кое-что рассказать. Когда папа говорит, он говорит всерьез. И если он говорит, что сделает что-нибудь, то он это сделает. И если он к кому-то придирается, то нужно держать ухо востро. Он ненавидит Кору. Сильнее ее он ненавидит только одного человека, и помоги ему Бог, как говорит Кора. Папа не очень-то любит меня, но судья сказал ему, что лучший способ досадить ей – позволять ей видеться со мной только раз в месяц. Видимо, у него что-то есть на нее, благодаря чему он получил меня при разводе. Но и у нее на него что-то есть. Однажды, он мешал ей увидеться со мной. И она пригрозила, что расскажет о нем (а я в это время был в холле и слушал). И он ответил, что если она проболтается, то я умру мучительной смертью, и она сказала…
– Вик, – вставил Боб, – подозреваю, ты часто ходишь в кино, не так ли? И читаешь книжки: Дикий Запад, приключения и все такое?
– Вас кто-то просил перебивать? Я рассказывал о том, что мой отец всегда получает, чего хочет.
Виктор взял еще одну карамельку и обратился к Фелисии:
– Но Кора сказала, что если с моей головы упадет хоть один волос…
– Вот-вот! Я наперед знал, что она скажет эту фразу, – вставил Боб.
– Хотите надо мной посмеяться? – насупился Виктор.
– Интересно, как ты убедил Саллиэнн отводить тебя к матери, если твой отец велел ей не делать этого?
– Саллиэнн делает все так, как я говорю, ясно? У Хейзенбеков мне не понравилось – там полным полно наркоманов. И однажды, по пути к ним, я взбрыкнулся, а у парома мы встретили Кору. Та сказала, что может взять меня на пару дней – никто ведь не узнает. Саллиэнн ответила, что она не посмеет; но я сказал, что в таком случае я наябедничаю, будто Хейзенбеки дают ей любую наркоту, которую она хочет – она ведь платит им папины деньги. Вот ей и пришлось отпустить меня. И с тех пор я время от времени заставлял ее повторять этот маневр, но как-то раз папа узнал об этом и поднял тако-ой шум! В тот раз он сказал, что убьет ее, если это повторится.
– Виктор, не говори так, – настаивала Фелисия. – Наверняка твой папа не имел этого в виду. Ни на минуту.
– Держу пари, он имел в виду именно это. В следующий раз, когда Саллиэнн отправилась к Хейзенбекам, он заставил меня остаться дома, вместе с ним, и это было ужасно. Если Саллиэнн нет рядом, и она не может встать на мою сторону, папа становится злым. У него была вечеринка, и там была девушка, и…
– Хватит, – перебила его Фелисия.
– Почему сегодня ты ушел от Коры, если тебе хотелось бы остаться у нее? – быстро спросил Боб.
– Это еще что вы мне устроили? – возмутился Виктор. – Допрос третьей степени?
– Полагаю, – примирительно заметила Фелисия, – что маленький мальчик просто затосковал по дому.
– Ах, так? Если хотите знать, то вокруг Коры происходили странные вещи. Как по мне, то слишком странные, так что я удрал от неё, как только смог. Она ничего, хотя… она заставляла меня надевать девчоночью одежду. Я знаю, я делал это в ту ночь когда Саллиэнн привела меня сюда, но тогда меня заставил папа. Но больше никогда. Саллиэнн предупреждала, что Кора может попытаться увезти меня с собой из города, ну, вы знаете. Но с рук бы ей это не сошло, и я знал обо всем и без предупреждений Саллиэнн. И каково пришлось бы малютке Вику, когда он вернется к отцу? А сегодня Кора сказала, что звонила Саллиэнн, что она за мной не приедет, и было бы хорошо, чтобы я сбежал куда-нибудь вместе с Корой, и Кора тут же вывалила кучу девчоночьей одежды. Я сразу понял: что-то нечисто. Кора вела себя слишком странно, да и ее подружка тоже. Не знаю, может, ее подружка – мошенница. В любом случае я захотел удрать. И вообще, я устал. Сойдя с парома, я потратил всю сдачу на еду, и домой шел пешком.
Боб вынул из кармана банкноту.
– Вик, вот доллар. Только скажи, кто же тот человек, которого твой отец ненавидит сильнее, чем Кору.
– Вот жмот, – возмутился Виктор.
– Бобби, как тебе не стыдно, – одновременно с ним сказала Фелисия.
– Тогда удвою сумму, – Боб вынул еще одну банкноту. – Останусь без гроша, но зато все выясню. Давай, Вик. Два доллара за пару слов. Другой парень заговорил бы и за меньшую сумму.
Виктор протянул руку:
– Давай.
Боб улыбнулся и медленно покачал головой.
– Тогда отдай их ей, – Виктор указал на Фелисию.
– Нет, – возразила та. – Боб, прекрати.
Боб опустил деньги на одеяло – так они оказались между ним и Виктором.
– Вот так.
– Ну, – замялся Виктор, – ладно, это парень по имени Райли.
– Ну, конечно, – Боб протянул руку, и она зависла над деньгами. – Я так и думал. Джеймс Уиткомб, так? То есть полностью его зовут Джеймс Уиткомб Райли. Это тот человек?
– Откуда вы знаете? – удивился Виктор. – Да, это он. Эй, отдай мне деньги, зануда!
– Боб, прекрати дразнить его, – приказала Фелисия. – Бедный мальчик. Он же не знает.
– Почему это я не знаю?
– Если бы ты знал, – пояснила Фелисия, – то не рассказал бы нам эту историю. Джеймс Уиткомб Райли был известным писателем и знаменитым поэтом. Но он давно умер.
Нисколько не смутившись, Виктор потребовал у Боба:
– Отдай мне деньги, и я выложу все как есть!
– Процитирую: «Когда угодно», – Боб обмахнулся зажатыми в руке купюрами.
– Это он, – Виктор кивнул в сторону мистера Лаки. – Честно. Вот этот толстяк. Правду говорю.
– Я!? – рассердился мистер Лаки.
– Бобби, ты сам виноват, – проворчала Фелисия. – Заставляешь ребенка сочинять небылицы. И в такое-то время. У меня идея! Он не знает. Говорит первое, что приходит в голову. Немедленно убери деньги.
– Тетушка, думаю, вы как всегда правы, – согласился Боб, сложив купюры и тут же разложив их снова. – Или он не знает, или боится рассказать.
– Боюсь, так? – огрызнулся Виктор. – Хорошо. Я покажу, боюсь я или нет. Это ваш собственный отец. Вот, кого ненавидит мой папа. Как вам это нравится? Получили? Я заслужил деньги или нет?
– Нет, – Боб вернул купюры в свой карман.
Глава XXI
Виктор заскулил, бормоча ругательства.
– Как тебе не стыдно произносить такие слова перед леди, – мистер Лаки отчитал Виктора, протянув ему пару монет. Мальчик спрятал их в карман, заметив:
– Если вы передадите мои слова папе, я сожгу ваш дом. Или, – добавил он после недолгого раздумья, – я скажу папе, что вы врете, и это наговорила вам Кора, а вовсе не я. Тогда он наверняка задаст жару Коре.
– Почему никто не отвечает на мой стук? – войдя в комнату, спросила Ив. Она поманила Виктора к себе: – Пришла твоя мама. Она хочет увидеть тебя.
– Спорим, с нашей последней встречи прошло меньше месяца, – ответил Виктор. – С ней кто-нибудь есть?
– Мальчик был у нее, – пояснила Ив. – И он сбежал. Бедняжка ужасно испугана. Виктор, пошли. Она ждет.
Виктор вскочил на ноги и побрел через комнату.
– Слушайте! – пригрозил он с порога. – Не забывайте – выкрутиться я смогу, ведь Кора даже не знает, что я слышал ее слова. Так что если хотите доставить ей неприятности (причем серьезные), то пойдите и расскажите обо всем папе. Он никогда…
– Мать расскажет ему, – вздохнула Фелисия. – Боюсь, я собиралась сделать это сама. Но с беднягой так трудно говорить. Бобби, ты вызываешь отвращение. Как ты мог так себя вести? Заставлять его выдумывать историю за историей?
– Полагаю, в конце концов он рассказал правду, – сказал мистер Лаки и тут же пожалел об этом.
– Дядя Базз, это нелепо. За два последних года Джастин был едва знаком с папой. У него не было причин ненавидеть его, как, впрочем, их нет ни у кого.
– Я имею в виду, – объяснил мистер Лаки, – что паренек думал, будто говорит правду.
– Да, – согласился Боб, – звучало правдиво, или по крайней мере правдоподобно. Особенно в его угрозах. Но, как вы заметили, он упомянул, что подслушивал. Дети не всегда на самом деле слышат то, что им кажется, будто они услышали. Вот и все. Но сейчас все это не важно. Тем более что по рассказу Виктора позиции ненавидящего и ненавидимого остались неизменны, что меня радует.
– После того, как он рассказал две другие версии, я не понимаю, как мы можем верить третьей, – заметила Фелисия. – Мистер Вирнег ненавидел Папулю! Превосходно! Да и Эймоса он никак не мог ненавидеть. Само по себе то, что Виктор не хотел, чтобы мы передали его рассказ отцу, не является признаком того, что он говорил правду. Ведь стало бы известно, что он так нелепо солгал, и, конечно, он этого не хотел.
– Конечно, это может быть и правдой, – ответил Боб. Но вопросительное выражение на его лице не исчезло. – Как бы то ни было, лучшее, что мы можем сделать – забыть об этом, не так ли? Тетушка, извините, что побеспокоил вас. Действительно, извините. Забудете? Может, помолитесь за меня? – Боб склонился, чтобы погладить ее руку. – Благослови вас Бог. Доброй ночи.
Когда Боб ушел, Фелисия сказала:
– Он мил. Но он не должен был так обращаться с беднягой Виктором.
После этого Фелисия закрыла глаза. Мистер Лаки собрал разбросанные газеты, даже не взглянув на них, и убрал их вместе с обертками от конфет в мусорную корзину. Он перенес две вазы с лилиями к открытому окну, вернулся к столу и протер белую льняную скатерть своим платком.
– Беспорядок, – пробормотал он. – Эту комнату нужно прибрать.
– Нет, – заявила Фелисия. – Здесь чисто и опрятно. Вот только ты не можешь очистить ее от дурных разговоров и злобных мыслей, которые сегодня её наполняли.
– Хм. Это Рода? – проворчал мистер Лаки.
– Не только. Я подумала о бедняге Викторе. Знаешь, Папуля, этот ребенок немного расстроил меня. Я хочу сказать… Вирнеги нам очень нравились, мы думали, что они очень милые, и все такое. И вдруг, внезапно, мы обнаруживаем… полную противоположность.
– Не знаю, – одернул ее мистер Лаки, – должны ли мы делать столь поспешные выводы. Ведь у мальчика развитое воображение, и, как говорил Боб, он ходит в кино, и…
– Папуля, я не думала о его словах и о рассказанных им историях. Многие мальчики сочиняют небылицы. Хотя Бенджи этого не делал. Я думала о том, каков малыш Виктор. Если у ребенка хорошие родители, он не может стать таким. Я содрогаюсь от мысли, что Вирнеги дурачили нас. Базз, ты ведь раньше никогда не говорил с Виктором?
– Не очень. Полагаю, современная молодежь уже не та, что в наши дни. И где они только набираются всего этого? Но теперь я думаю о том, как ты проведешь ночь без сиделки? Может быть, нам стоит позвонить в больницу или куда-то еще?
– Нет, – отрезала Фелисия. – Не сегодня. Есть у меня на уме одна леди. Еще дома мне о ней рассказывала миссис Доналдсон. Сейчас уже поздно звонить ей, но утром я первым делом свяжусь с ней. Насколько я поняла, она – практикующая медсестра; мне хватит и ее помощи, и я думаю, что работа ей не помешает, так что все будет в порядке. Мисс Доналдсон говорит, что она просто чудо.
– Ну, не знаю, – забеспокоился мистер Лаки. – Доктор Норт пригласил мисс Мэддор.
– Да, но могу поспорить – это Джералд его уговорил. И это единственная причина, по которой я сама хочу выбирать сиделку.
– Будь по-твоему. Всегда получается именно так, как ты хочешь. Но этой ночью ты не можешь оставаться одна. Фелисия, должен сказать, что мне бы хотелось, чтобы ты не увольняла мисс Мэддор. У меня и без того хватает забот, а…
– Папуля, – прервала его Фелисия, – может, ты голоден, раз ты не в духах? Разве у тебя не было хорошего ужина?
– Нет. Во время ужина меня не было дома. У меня не было настроения. С обеда у меня во рту не было ни росинки.
– О Боже! Не удивительно! Папуля, немедленно отправляйся на кухню и попроси приготовить тебе что-нибудь. Я о таком никогда еще не слышала. А когда ты вернешься, то, может быть, ляжешь спать здесь, на диване? В шкафу есть простыни и все остальное. Я… я бы предпочла, чтобы ты был здесь. Я немного нервничаю. Завтра я буду в порядке. Думаю, на кухне смогут подогреть для тебя суп или что-то еще. Базз, когда ты будешь здесь, я легко усну. С тобой легко и безопасно. Папуля, не возражаешь остаться со мной?
– Коротышка! Когда я возражал против того, чтобы побыть с тобой? Я только рад, и ты знаешь об этом.
– Да, знаю, дорогой. С тех пор, как мы поговорили с малюткой Виктором, я уже не так нервничаю. И знаешь почему? О мертвых плохо не говорят, но придется. Я начинаю думать, что за всеми проблемами стояли Вирнеги. То есть это всего лишь чутье, но ты знаешь мое чутье, а что скажут другие – меня не волнует. Итак, я думаю, что это они устроили инцидент у нас, а затем вернулись домой и убили друг друга.
Глава XXII
Вторая половина пятницы, проведенная на коронерском дознании, была для мистера Лаки выматывающей и сбивающей с толку, полной разочарований и недоразумений. Поначалу казалось, что из-за отсутствия формальной процедуры дело пошло быстро. Он ждал перехода к более церемонным формам слушания и в итоге, после выслушивания небрежно промямленных присяг и бесконечных повторов словно остался под впечатлением от глупого, слегка комичного и не очень реалистичного спектакля. Он будто наблюдал за репетицией пьесы, поставленной любителями, которые хоть и знали свои роли, но играли их, скучая и совершенно не интересуясь содержанием.
Токсикологи и фармацевты казались обычными профессионалами, которые с усталой уверенностью присягнули, что после исчерпывающего анализа в органах покойных следов отравления не обнаружено. Они обсудили присутствие морфия, но свидетельство Хейзенбеков, подкреплённое Фисби, что Саллиэнн Вирнег была морфинисткой много лет, сделало этот факт незначительным.
Повышенное веселье в зале во время показаний Пэнси Поттер, чернокожей служанки, о составе спиртного продемонстрировало некоторую несерьёзность отношения публики к процедурам, что преобразило вялое раздражение мистера Лаки в негодование.
Во вторник, вскоре после часа ночи, она услышала машину на подъездной дорожке дома Вирнегов. Она выглянула в окно возле ее кровати. Машину из-за тумана в любом случае было не разглядеть, но горящие фары были бы видны. По твёрдому убеждению Пэнси, приличные люди не стали бы приезжать в приличный дом в час ночи, выключать фары и при этом оставлять работающий двигатель, чтобы можно было быстро уехать.
– Мисс Поттер, вы полагаете, что ночью во вторник мистер и миссис Вирнег (или кто-то один из них) принимали у себя в комнате водителя или пассажира из той машины, а после его (или их) ухода заперли дверь спальни?
– Нет, сэр. Я не полагаю ничего такого. Я лишь знаю, что люди не приезжают в час ночи…
– Да, да. Вы уже говорили. Теперь…
– Машина смерти! Вот, что это было. Машина смерти!
– Мисс Поттер, подождите. Допустим, Вирнеги впустили к себе в комнату человека (или нескольких человек) из машины. Вы слышали показания насчет ядов. И что же такого, по вашему мнению, человек или люди из машины могли сделать в комнате Вирнегов, от чего ваши бывшие хозяева могли умереть?
– У меня нет мнения. Я не говорю о своём мнении. Я только сказала, что это машина смерти. Порядочные люди не приезжают…
– Мы это прекрасно понимаем. Но, видите ли, цель нашего дознания состоит в выяснении причин смерти мистера и миссис Вирнег. Если только мы не сможем выяснить, что человек из той машины…
– Конечно, я знаю. Вы сами сказали. Водитель или пассажир. Если бы я была такая умная, как кое-кто здесь, я, может быть, и поняла бы, что они сделали. Но я не такая умная. Нет, сэр. Но я догадываюсь, как они могли проделать это. Да, сэр. Они могли подкрасться к открытому окну и до смерти напугать их обоих.
Раздался смех, а мистеру Лаки стало неловко от смущения и гнева. Он сжал губы и стиснул руки, пытаясь удержать дрожь.
Коронер произнес речь. Были свидетели, готовые дать своё заключение по поводу возможных способов доступа в спальню Вирнегов. Но время идет, и он возьмет на себя смелость заявить, что не было обнаружено никаких других входов, помимо запертой на задвижку двери и окна, затянутого сеткой. Мистер Нидинг отметил: если не будет установлена причина смерти, то не имеет значения, входил ли кто-либо той ночью в комнату Вирнегов. В связи с этим он полагает, что нет необходимости вызывать дополнительных свидетелей. И он просит присяжных ответить, хотят ли они выслушать их показания или нет (мистер Лаки гневно подумал, что вопрос задавался так, словно коронер спрашивал, будут ли они чай или кофе).
Присяжные зашептались; кто-то кивал, а кто-то качал головой. «Если они выскажутся против, я встану и произнесу свои слова с места, – решил мистер Лаки. – Как порядочный, законопослушный налогоплательщик. Мистер коронер, джентльмены присяжные…».
– Хорошо, – коронер покивал присяжным и назвал имя, которое прозвучало очень похоже на Чтоврим Соппин.
Мистер Чтоврим Соппин вынул архитектурный чертеж и с оскорбленным видом присягнул, что в доме по адресу Уиндзор-лейн, 1708 нет никаких тайных ходов, скрытых люков или чего-то подобного. Он передал чертежи присяжным, но те не смогли управиться со сворачивающейся бумагой, так что вскоре вернули их коронеру. Клятвенное заверение архитектора было подтверждено и строителем-подрядчиком, который говорил с явно ирландским акцентом. Седой и сутулый человек, который, спотыкаясь, вышел на свидетельское место, принес присягу и без особого энтузиазма рассказал о собственных действиях. Он простукивал стены, потолки и полы в доме на Уиндзор-лейн, 1708 и не нашел ничего необычного. Сняв очки, он улыбнулся и пояснил:
– Они прочны как камень. Там нет ничего загадочного.
Держа очки в руках осторожно, словно птичку, он спокойно прошел в конец судебного зала.
Коронер взглянул на часы и разразился очередной речью. Присяжные встали, вынули руки из карманов, поправили воротники и жилеты и с победоносным видом покинули зал.
Мистер Лаки шепнул мистеру Фисби:
– Что происходит?
– Ничего, – ответил тот.
Люди подымались, собирали шляпы и сумки, одевали верхнюю одежду.
– Угу, но почему все расходятся?
– Как всегда интересный вопрос, – пробормотал мистер Фисби. – Отчего люди уходят домой? Их тянет вернуться к рутине? К невзрачной, но спокойной обыденности? Гастрономические пристрастия, леность в кимоно, вожделения? Тщетные тщания букашек? Божья коровка, улети на небо! Принеси мне хлеба! …
– Только не о божьих коровках! Я задал простой вопрос. Знаете ли, вы почему все уходят?
– Предполагаю, они считают, что присяжным потребуется время на вынесение вердикта. Но нет. Во-первых, есть только один вариант. Во-вторых, судя по их физиогномике, данный состав присяжных состоит из пяти досок Уиджа[14]14
Доска с буквами для спиритических сеансов.
[Закрыть] и одного человека. Вот именно. Они просты как полевые ромашки.
– Вердикт! – ахнул мистер Лаки. – Что с вами такое? Они еще не могут выносить вердикт. Они еще не выслушали наши показания.
Ив взяла его за руку и шикнула на него.
– …причина смерти неизвестна, – закончил высокий человек в костюме горчичного цвета, плечи Ив поникли и она вздохнула.
Боб подался вперед, чтобы ободряюще кивнуть мистеру Лаки. Все улыбались. Мистер Лаки удивился радостным кивкам и удовлетворенным улыбкам, которые посыпались на него со всех сторон.
Джералд (которого этим утром выпустили из больницы) открыл дверь машины.
– Надеюсь, – сказал он, – больше никогда не услышать слов «жизненно важные органы».
– А придется, – мрачно заметил мистер Лаки. – Нет. Я поеду на трамвае. Не хочу теснить вас.
– Ерунда! В эту машину поместится восемь человек. Нас всего семеро…
– Веселой поездки! – злобно воскликнул мистер Лаки (он и не подозревал, что способен на столь ядовитое чувство). Он захлопнул дверь. Но смех Ив долетел до него из открытого окна.



























