Текст книги "Смертельные ловушки"
Автор книги: Кэй Стрэхен
Жанр:
Классические детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Глава XXVI
Джералд закурил еще одну сигарету и покрутил в пальцах спичку, прежде чем ответить:
– Я знаю, что вы не согласны с тем, что эта пара приготовилась ко сну, как обычно, приготовили тапочки, завели часы и тому подобное, после чего спокойно приняли некий таинственный яд и легли умирать. Никто не верит этому. Они не были простыми, самодостаточными людьми. До этого должны были быть предупреждения или угрозы. Нет, эту версию нельзя рассматривать. Это невозможно. Это слишком…
– Вычурно? – продолжил мистер Лаки. – Я согласен, вычурно. Но думаешь ли ты, что также ненормально предполагать, будто единственный человек из нашего окружения, который, как мы знаем, был вовсе не безупречен, имел какое-то отношение к выстрелу в тебя?
– Конечно. Но для Джастина я представлял ценность. Приводил ему клиентов. Пригласил его в клуб. Он думал, что с моей помощью сможет вступить и в другой клуб. Как я уже говорил, наша дружба была поверхностной, но вражды у нас не было. А чтобы спровоцировать убийство, нужен хороший мотив или нездоровая вспыльчивость.
– Не сказал бы, что «нездоровая», – возразил мистер Лаки. – Иногда вполне здравомыслящие люди испытываю помрачение сознания…
– Но, дядя Базз, я клянусь, что ничего не скрываю. Я не знаю никаких причин, по которым Джастин (или кто бы то ни было еще) захотел бы убрать меня с дороги.
– Я и не думал, что ты знаешь. Ни на минуту не думал.
– Скажите, положа руку на сердце, что вы имеете в виду – что вы думаете?
– Когда я нахожу подгнившее яблоко… – мистер Лаки втянул шею в воротник.
– И всегда только одно? – вздохнул Джералд. – Никогда не бывает несколько?
– Ты хочешь сказать, что в какой-то степени согласен с Родой? – на мгновение задумавшись, ответил мистер Лаки.
– Господи, конечно, нет. Разве что у нее есть теория, о которой я еще не слышал?
– Флюиды зла и все в таком духе.
– Нет. Я более практичен. Я думаю не о флюидах, а о том, что Джастин мог быть не единственным нечистоплотным человеком в округе. Например, Рода могла бы рассказать много чего неприятного о старом Фисби. Кажется, Джастин говорил ей, будто у старого джентльмена есть дурная привычка собирать в доме безделушки и относить их в ломбард. А также подбирать мелочь – прокрадываться ночами и рыться в карманах Джастина и кошельке Саллиэнн. У него нет проблем с замками – потому-то на дверях и появились засовы. Во всяком случае так Рода передает слова Джастина.
– Не верю ни слову, – возразил мистер Лаки. – Ни слову о бедном старом джентльмене. Ты сам говоришь, что Джастин – лжец, так что, полагаю, это очередная ложь. Но даже если это и правда, то это еще не делает старого джентльмена убийцей, не так ли?
– Именно это я и сказал Роде, – улыбнулся Джералд. – Джастин держал старика на коротком поводке. У того где-то есть дочь, хотя, боюсь, незаконнорожденная. Возможно, старик хотел бы послать ей или ее детям небольшой подарок. Он почти впал в детство. Прискорбно, если это так, но это не преступление. Я говорил Роде, что если бы Джастин выделял старику нормальное содержание, то не было бы необходимости в засовах.
– Ни на минуту не верю, что он таскал мелочь из карманов. Он – приятный пожилой джентльмен, немного излишне болтлив, но на этом все. Надеюсь, Рода не станет рассказывать эту историю всем подряд. Бедный старик и так напуган до смерти. Он боится обвинения, что он мог послужить орудием или чем-то вроде того.
– Знаю. Вчера он говорил мне об этом, а сегодня повторил. Я успокоил его. Хотя бы попытался. Он – жалкий старик, и если отбросить утонченное многословие, то он словно ребенок. Он странный человек, но я не верю, что он преступник. Также я не верю в предположения Роды, будто его страх оказаться обвиненным в причастности – лишь средство для отведения подозрений. Он умен, но не настолько. Конечно, он не способен на подобную хитрость. Рода противоречит себе. Если старый лис иногда и подбирал несколько монет, то у него не хватило хитрости, чтобы не попасться на этом.
– Ты же не имеешь в виду, что Рода и вправду считает, будто старый Фисби убил Джастина и Саллиэнн? – нахмурился мистер Лаки.
– Думает ли так Рода? Нет. Неприятно так говорить. Бедняжка, после маминой смерти для нее наступили тяжелые времена. Будь мы с Бобом младенцами, для Роды все было бы идеально. Отвечая на ваш вопрос, я считаю, что Рода думает, будто виновен Боб. Из-за этого она и обвиняет мистера Фисби. Она не злая; за пределами семейного круга она не говорит ничего такого.
– Надеюсь, что нет, – проворчал мистер Лаки. – Джералд, тебе стоит поговорить с ней. Скажи ей, что если Джастин и говорил так о Фисби, то только из-за того, что хотел испортить отношения между ними.
– Чтобы дискредитировать все слова Фисби? – кивнул Джералд. – Верная мысль. Вор может быть обманщиком. Думаю, мистер Фисби смог бы рассказать что-нибудь этакое, если бы захотел. Жизнь Джастина всегда был загадкой. Или, скорее, она выглядела неубедительно, а не загадочно. Уж слишком откровенным он пытался казаться и переигрывал в этом.
– Кстати, о жизни. Смерть Вирнегов омрачила жизнь Фисби. Он нищий. Я дал ему пару банкнот, чтобы продержаться до похорон, но теперь не знаю, смогу ли я продолжать в том же духе. Но он останется без дома, и не знаю…
– Его дочь должна позаботиться о нем.
– Вряд ли он обратится к ней. Полагаю, она и ее муж не очень-то твердо стоят на ногах, а у них еще трое маленьких детей. Мы с Мамулей попытаемся подыскать что-нибудь для него в Якиме. Не знаю. Возможно, мы сможем взять его на одну из наших ферм. Дадим ему цыплят…
– Чепуха, дядя Базз. Вы с тетушкой не должны заботиться о его будущем. Это дело его дочери. Если только… – Джералд сделал паузу, чтобы сунуть сигарету в пепельницу, но затем так и не продолжил мысль.
– Если только Джастин не упомянул о нем в завещании? – спросил мистер Лаки.
– Джастин не оставил завещания. Да и вообще ничего не оставил – мы нашли только уйму долгов. Ни страхования жизни, ничего. Денег на его счету едва хватит на то, чтобы оплатить похороны. Нет, мистер Фисби никак не выгадает от смерти Вирнегов. Если только… – Джералд закурил еще одну сигарету и выпустил большое кольцо дыма.
– Если только… что? – раздраженно спросил мистер Лаки. – Ты снова остановился на этих словах. Если только?..
– Если только, – Джералд понизил голос, – старик сам не обеспечил свое будущее, пусть это и не совпадает с нашим впечатлением о нем. Или если только старик не отравил Саллиэнн и Джастина за кругленькую сумму, как он сам намекал. Нет, погодите…
– Нет, больше я ждать не стану, Джералд. Мне не нравится такая манера вести разговор. Это одно из гнилых мест, о которых ты упоминал. Кто бы заплатил бедному старику за стрельбу по тебе или за убийство его племянников? Хоть он и не подает виду, но ясно, что он расстроен из-за их гибели.
– Думаю, да. В начале разговора я упоминал и собирался повторить, что я уверен – мистер Фисби не виновен. Подозрения, что он убил Саллиэнн и Джастина, разделяли бы два происшествия – стрельбу и убийство. А я настаиваю, что эти два инцидента связаны друг с другом. А ваше замечание насчёт платы за убийство сомнительно. Прошлое Джастина было отнюдь не открытой книгой. У него могло быть сколько угодно врагов. Можно привести самые избитые примеры. Во-первых, мать Виктора. Если она считает, что смерть этих двоих приведет к тому, что Виктор вернется жить к ней (а так, судя по всему, и будет), то… Прежде я ни с кем не говорил об этом; но не кажется ли вам странным, что, когда начался переполох из-за исчезновения Виктора, мистер Фисби даже не упомянул о вероятности, что мальчик мог быть у матери?
– Угу, – довольно протянул мистер Лаки. – Я осмелился прямо спросить об этом мистера Фисби. Он ответил, что ему приходила мысль, что Виктор может быть у Коры, но он решил, что в таком случае ребенку лучше оставаться пока у нее, ведь дом переполнен полицией и умниками-детективами. Он сказал, что подумал: будет лучше, если Виктор останется у нее еще на пару дней, пока суматоха не поутихнет. Он говорил правду. Я знаю. Кстати, ты когда-нибудь видел Кору?
– Я нет. Но Бобу с Ив она понравилась, они сказали, что она показалась им хорошим человеком.
– Фелисия ужасно хочет познакомиться с ней. Фелисия чувствует себя в какой-то степени ответственной за Виктора, ведь никто о нем не заботится. Думаю, завтра Кора придет поговорить с Фелисией. Но я собирался сказать немного о другом. Насколько я понимаю, она не так уж богата. Работает она бухгалтером, и у нее нет ничего, кроме зарплаты. Где бы она взяла достаточно большую сумму денег, чтобы подкупить Фисби?
– Конечно, это абсурд, – согласился Джералд. Он встал с места, поднял и опустил руки, сунул их в карманы и стал расхаживать по комнате взад-вперед.
– Ненавижу размышлять, – слегка вздрогнув, сказал мистер Лаки. – Мысли-мысли-мысли. Например, в деле вроде этого, мысли несутся, как снежок с горы, разрастаясь и разрастаясь, и катятся они прямо на вас. Ты только что упомянул мать Виктора. Полагаю, что ни один мужчина не ценит женственность выше, чем я. Настоящую, благородную женственность. Но нельзя обойти тот факт, что, помимо денег, для убийства могут быть и другие причины. Ненависть. «В аду нет фурии страшнее, чем женщина, которую презрели»,[15]15
У. Конгрив «Невеста в трауре».
[Закрыть] – если так сказано об обычных чувствах, то что говорить о материнской любви? Конечно, все это между нами. Я не хочу, чтобы это пошло дальше.
Джералд вернулся на свой стул.
– Дядя Базз, я рад слышать это от вас. Это возвращает нас к началу разговора. Вы согласны со мной, что если окружной прокурор продолжает расследование, то нам не нужно стремиться помогать ему?
– Нет. Я должен увидеть, как правосудие восторжествует. И если кто-то думает, что я позволю этим грязным, лживым газетчикам…
– Да, да. Но послушайте, дядя Базз, – Джералд подался вперед и положил руку на колено мистера Лаки. – Вы ведь немного перебрали со спиртным в понедельник вечером, не так ли? Вы взяли у Ив тот револьвер (и это было очень любезно с вашей стороны) и выбросили во дворе? И там же вы обронили платок? Я знаю, что на нем не было пятен крови, да и вообще никаких пятен, но любой ерунды хватит, чтобы заварить эту кашу, так ведь? Допустим, в дело серьезно замешан Боб или отец?
– Чепуха! Как я уже говорил…
– Не будьте так уверены. Но, если хотите, оставим их в покое. Допустим, как вы только что намекнули, в убийстве виновна мать Виктора, и в нем был замешан кто-то еще. Ее осуждение как-нибудь исправит ваши действия на понедельничной вечеринке?
– Да. Это покажет, что я не был виновен, как на то намекают газеты.
– Вздор! Никто из читателей «Вечерней трубы» не придает значения напечатанному ими. К тому же, как вы заметили, эта газета очень быстро успокоилась. После той статьи они не напечатали ничего оскорбительного. Дядя Базз, не хочу встревожить вас, но активное расследование может пойти вам на пользу, а может и не пойти. Некоторые из детективов при расследовании могут сделать ужасной жизнь даже самого невинного свидетеля.
– Кто говорит о детективах? Если я попрошу помощи у подобных людей…
– А тетушка?
– А что с ней?
– Интересно. Все эти ее сегодняшние разговоры – якобы я сам стрелял в себя и прочая чепуха – ведь все это не она придумала?
– Я не знаю. Иногда она удивляет. Уже тридцать лет твоя тетя периодически удивляет меня.
– Ясно. Она и впрямь ваша Фелисия.[16]16
Felicity – дар, талант, счастье, блаженство, благословение (англ.).
[Закрыть] Честно говоря, я думал, что вы с ней могли нанять частного детектива.
– Нет! Никогда! Ни за что на свете! Поначалу у Фелисии была такая безумная идея, но я отговорил ее. Я сказал: «Если в этот дом придет кто-то из детективов, то я уйду из него».
– Да… – начал было Джералд, но тут же умолк в неловком молчании. – Но вчера, да и сегодня, мне казалось, что в разговорах тетушки чувствовалось – она консультировалась с профессионалом.
– Хочешь сказать, что думаешь, будто Фелисия может пойти мне наперекор? Нанять детектива и якшаться с ним, без моего ведома?
– Ну, я подумал… Вчера она устроила мне просто перекрестный допрос о смерти мистера Тедлоу, и ощущалось, что говорила она не своими словами.
– Нет, – мистер Лаки улыбнулся. – Нет, мой мальчик. Ты просто не знаешь свою тетю. Мы вместе с ней потихоньку разбираем это дело. Она склонна думать, что смерть мистера Тедлоу как-то связана с недавними событиями – ведь все произошло в той же комнате. Фелисия считает, что она как-то связана с домом. Смертельная ловушка. Но знаешь ли ты, что она думает на самом деле?
Мистер Лаки подался вперед и понизил голос:
– Конечно, ты понимаешь, что она не хотела бы, чтобы на нее ссылались. И на самом деле Мамуля думает (и я более-менее соглашаюсь с ней), что Вирнеги каким-то образом умудрились убить друг друга.
Глава XXVII
Мистер Лаки плохо спал. Его ночь была наполнена опасными и ужасными событиями: ему снились неуклюжие планы, оканчивавшиеся ужасными провалами; с трудом возведённые баррикады, которые отращивали ноги и уходили, открывая битвы и разрушения; головокружительные грани катаклизмов, после чего он просыпался и долго не мог заснуть.
Завтракал он в одиночестве, в большой холодной столовой, обслуживаемой новой служанкой, страдавшей ужасной неуверенностью в своих действиях, переходящей в страх: она металась и дрожащими пальцами расплескивала кофе со сливками. Это не улучшило настроения мистера Лаки. И короткий обмен фразами с миссис Фординг, которая зловеще прошипела ему через щель в двери, что миссис Лаки все еще спит, также не помог.
Теперь он стоял на крыльце, смотрел на туман и вновь боролся с искушением. «Оставить все в покое. „Там, где неведение благо…“».[17]17
Неоконченная цитата из Т. Грея: «Там, где неведение – благо, глупо быть мудрым».
[Закрыть]
– Так вот вы где? – раздался обвиняющий голос Роды. Мистер Лаки взглянул на неё и внутренне содрогнулся от сочетания её жёлтой шапочки и лилового свитера.
– Дышу свежим воздухом, – оправдываясь, сказал он.
– Правда? – недоверчиво сказала Рода.
– Плохо спал.
– Я не смыкала своих глаз пять ночей подряд. Но это не важно. Хоть вы избегаете меня, я решила смирить свою гордыню, унизить себя…
– Не стоило, – попытался было сказать мистер Лаки, но Рода отмахнулась от него, продолжив:
– …и опять попросить вас об одолжении. Можете занять мне денег? Много денег? Можете?
– Ну…
– Одолжите?
– Не знаю, смогу или нет, – сдвинул брови мистер Лаки, отвечая больше на интонацию, чем на вопрос. – Это зависит от того, зачем они тебе нужны.
– Я хочу уехать отсюда. Как можно дальше, и прихватить с собой папу. Если я смогу купить билеты и взять его с собой, не предъявляя ему никаких требований насчет расходов, то, думаю, он согласится. Должен согласиться. И затем я посвящу свою жизнь ему. Буду заботиться о нем. Работать для него…
– Ты когда-нибудь пыталась это делать? – спросил мистер Лаки.
– Не понимаю.
– Работать… – начал было мистер Лаки, но его внезапно охватило раскаяние. Лиловый свитер, болезненно-желтоватое лицо, съехавшее набок кепи на растрепанных волосах – весь её облик в одно мгновение вызвал у него жалость. – Рода, девочка, извини меня за резкость. Не знаю, что на меня нашло. Думаю, в последнее время все мы здесь не в себе.
Рода порылась в кармане свитера, нашла скомканный платок, обеими руками расправила его и уткнулась в него лицом.
– Не добивайте меня своей добротой. Не надо. Я разваливаюсь на куски. Я сломлена…
Мистер Лаки взял ее за локоть (шерсть свитера была влажной и прохладной) и провел девушку в дом.
Новая служанка, пылесосившая в гостиной сказала: «Ой!», – и убежала, а пылесос издал протяжный, мучительный вопль, и замолк.
– Чёртова штука, – сказал мистер Лаки, подводя Роду к стулу и пододвигая еще один, для себя. Свой стул он поставил на некотором расстоянии, сказав что две головы все же лучше, чем одна.
– Что бы вы сделали, – спросила Рода, вытерев скомканным платком слезы, – если бы узнали, кто стрелял в Джералда?
Мистер Лаки откинулся на спинку стула, сунул руки в карманы, и нахмурился:
– Позволил бы закону идти своим чередом, – наконец, ответил он, вновь нахмурившись из-за того, что его фраза прозвучала как попытка угадать ответ на загадку.
– Хорошо. Это я.
– Что ты?
– Я только что сказала. Это я стреляла в понедельник ночью.
Мистер Лаки подался вперед и схватил свои колени руками.
– Ты… Зачем ты говоришь такие вещи?
– Почему вы не вызываете полицию? – девушка качнула головой в сторону телефона. – Пусть они арестуют меня.
– Тяжкая обязанность, – пробормотал мистер Лаки, встав на ноги и направляясь к телефону.
Когда он взял трубку, девушка крикнула:
– Нет! Положите ее!
Мистер Лаки обернулся и улыбнулся в знак извинения.
– Рода, ты хорошая девочка. Знаю, ты хотела как лучше. Но с твоим лицом в покер лучше не играть. Женщины обычно не могут сохранять бесстрастность, – мягко добавил он. – Видишь, как легко я разрушил твой блеф.
Она скатала платок в ладонях.
– Вы хотите сказать… вы не поверили мне?
– Конечно, не поверил. С чего бы тебе стрелять в брата? Ты совсем не такого рода.
– Значит, вы отказываетесь одолжить мне денег?
Мистер Лаки представил, как Рода целится в Джералда из темного коридора, а затем он вспомнил, как она же дрожала в свитере на крыльце. Он осторожно ответил:
– Может да, а может нет. Куда ты хочешь отправиться?
– Я хочу забрать папу. Увезти его куда угодно.
На какое-то мгновение она умолкла. Девушка щипнула себя за щеку и принялась рассматривать пальцы.
– Джералд уверен, что окружной прокурор продолжит расследовать это дело.
– Ты что-то скрываешь, – резко сказал мистер Лаки. Эти слова заполоняли его сознание, вытесняя способность мыслить, которая была ему так необходима.
– Ох! Как вы догадались? Я не вынесу этого! Я всего лишь слабая и хрупкая женщина. Я не вынесу этого.
– Допустим, ты успокоишься и все мне расскажешь.
– Да, а вы пойдете к телефону и вызовите полицию?
– Ты блефовала. Как и я. Нет, Рода, если бы я точно знал, что это ты тогда стреляла в Джералда, я бы сделал многое или хотя бы попытался. Я бы заставил тебя поговорить с Мамулей. Я бы попытался принудить тебя извиниться перед братом. Помириться. Но ты прекрасно знаешь, что я бы не обратился в полицию. С чего бы? Джералд здоров как бык – рана была несерьезной. И, конечно, это пошло бы на пользу не только тебе, но и человеку, который, как говорится, побывал одной ногой в могиле.
– Дядя Базз, так вы обещаете? Честно обещаете?
– Угу, – кивнул он. – Но ты не права. Рода, я уверен, что ты не права. Джералд намекал на то же самое. Но вы оба ошибаетесь. Эймос не стрелял в собственного сына…
– Ш-ш-ш! – предупреждающе шикнула она и пододвинула свой стул поближе. – Мне требуется помощь, – сказала она, едва шевеля губами. – Мне она нужна ради него, ради всех нас. Мне не к кому обратиться. А вы пообещали. Вы должны помочь мне. Я знаю, что это отец стрелял в Джералда.
Глава XXVIII
Мистер Лаки сжал ручки кресла и уставился на Роду, а затем расслабился и покачал головой.
– Тебе это сказал он сам?
– Нет, но…
– Ты видела, как он стрелял?
– Нет, но…
– Тогда, Рода, я должен сказать…
– Вы послушаете меня? Когда той ночью я спустилась на террасу, папа стоял там, прислонившись к большому столу. Он был смертельно бледен и дрожал с головы до пят. Он сжимал револьвер, при этом рука с оружием висела, словно он позабыл о нём. Не знаю, что заставило меня сделать все то, что я делала тогда. Некая внешняя сила, предвидение подтолкнуло меня. Я вынула это ужасное оружие из его руки и спрятала под ковер. К нам подбежала Ив, она споткнулась о него. Затем она нагнулась, подобрала его и спрятала в своем платье. Я видела это.
– Ну, здесь что-то не так. Оно не было орудием. Ты слышала, что Джералд говорил об отчете эксперта.
– Либо эксперт ошибся, либо Джералд зачем-то сказал, что пуля была выпущена из револьвера Боба.
– Ты говорила об этом с папой? Я имею в виду, что мне бы хотелось услышать версию Эймоса.
– Конечно, он даже мне говорит, что услышал стрельбу и подумал об ограблении. Схватил свой старый револьвер (он говорит, что тот был не заряжен) и побежал вниз. Мол, ему пришла в голову глупость, что надо отбиваться, сопротивляться и так далее.
– Сама ты глупость! Будь я проклят, мы должны воздать ему должное, Рода. Лишь у одного человека здесь нашлась хоть капля здравого смысла. Теперь, мне становится стыдно, когда я думаю, что позволил беззащитным женщинам пройти на террасу, а сам как испуганная лань побежал наверх, к Мамуле. Признаюсь честно, мне стыдно. Единственное, чего я не понимаю, так это почему Эймос чистосердечно не признался. Здесь нечего стыдиться. Дом человека – его крепость…
– Я притворилась, что поверила в его рассказ. Но я заставила его пообещать, что он не потребует револьвер обратно и не станет повторять то, что он рассказал мне. Я могла напугать его разговорами о скандале, что я и сделала. Я сказала ему, что хоть я и знаю, что стрелял некий негодяй, но для нашей семьи будет ужасно, если в комнате найдут принадлежавший ему револьвер. Убедить его было нетрудно. Конечно, никто бы не поверил его рассказу.
– А здесь ты ошибаешься. Все бы поверили. Я, например, верю ему от начала и до конца.
Рода сплетала и расплетала свои пальцы на коленях и ответила, не поднимая головы:
– Саллиэнн и Джастин знали, что стрелял он. Они уважали папу и симпатизировали ему. Я уверена, именно поэтому они и уговаривали Боба сбежать, когда всем нам казалось, что Джералд умирает. Понимаете, даже если бы Боба впоследствии нашли, то Джастин был прекрасным адвокатом и прирожденным оратором. Он знал, что в худшем случае сможет защитить невиновного. Конечно, именно поэтому Саллиэнн настаивала, пока Боб не стал заявлять, что французское окно было не заперто. Понимаете, это ведь возможность для какого-то постороннего человека? Все, чтобы спасти папу, а может, и немного помочь его бедной дочери. Джастин знал, что вся моя жизнь вертится вокруг папы…
– Чепуха! – сказал мистер Лаки и невольно поморщился. Осознав, что гримасничает, он понадеялся, что Рода не заметила выражения его лица. – Нет, – продолжил он, – ты встала не с той ноги. Услышав шум внизу, Эймос не потерял головы. Он схватил пистолет и побежал к месту происшествия. Почему нет? Эймос рассказал, что он сделал. Все так и есть. Весьма похвально для такого пожилого джентльмена, как он. Все логично. Да и второй пистолет при деле. С ним все прояснилось. Хаос приведен в порядок. Меня очень беспокоило наличие двух пистолетов.
– Так вы считаете, что Боб выстрелил из своего револьвера и спрятал его под абажуром, где Джастин и нашел его?
– Рода, ты же знаешь, что это не так! Обвинить меня, будто я думаю такое о твоем брате! Нет. Дай подумать. Назовем револьвер Эймоса «орудием А». Эймос приносит «орудие А» на террасу, а ты отбираешь его у него (вот понять бы еще – зачем?) и засовываешь под ковер. Теперь назовем пистолет Боба «орудием Б». Рода, послушай, возможно, некто принес на террасу «орудие Б» столь же невинно, как и Эймос принес «орудие А».
– До сих пор я вынуждала папу молчать. Но если он решит, что рассказав эту нелепую басню, он поможет Бобу или кому-то еще, то я уверена – он нарушит данное мне обещание.
Мистеру Лаки пришла новая мысль, и на мгновение он лишился дара речи – до того он поразился собственной проницательности. Наконец, Рода спросила:
– Вы решили не отвечать на мой вопрос о деньгах?
– Рода, послушай. Так не пойдет. Если ты в самом деле веришь, что это был твой папа, то почему вчера ты перед всеми обвинила мисс Мэддор в стрельбе?
– Потому что… – говорить она начала еще до того, как мистер Лаки закончил вопрос, – потому что… если хотите, из вредности! Я низкая, испорченная…
– Нет-нет! – попытался возразить ей мистер Лаки, но поток ее слов полностью заглушил его речь.
– …и развращенная. Я, Рода Декстер, бессовестная лгунья. А почему? Почему? Только лишь ради того, чтобы защитить бедного, старого, бестолкового отца от позора, бесчестья и постыдной кончины…
– Эй! Постой! – громко возразил мистер Лаки. – Рода, я уже замечал это в тебе. Тебя заносит. Остановись на минутку и послушай. Чисто гипотетически предположим, что твой папа действительно набросился на твоего брата. Но все ведь окончилось, не так ли? С Джералдом все в порядке. Серьезной раны не было. Все уладилось. И все эти речи о постыдной кончине, в них нет никакого смысла; все это пустое.
– Джералд думает, что нет. Из-за того, что похороны были отложены, он уверен: полиция все еще продолжает расследование.
– Все как я и говорил. В точности. Ты все смешала: и одно, и другое, и третье. Полиция не занималась и не займется ранением Джералда – это ведь всего лишь царапина. Ты совсем запуталась. Совсем, – повторил мистер Лаки, поскольку это хорошо прозвучало. Затем он поднял пухлый указательный палец. – Трагедия с Вирнегами – это одно, а фарс с делом Джералда – это другое, – он поднял вторую руку, также с выставленным пальцем. – Видишь, Рода. Один? Два? Вот. Они далеки друг от друга. Или хотя бы отделены друг от друга.
– Ох-х-х, – вздохнула Рода, словно эти пальцы были горами, на которые ей пришлось взбираться до полного изнеможения.



























