Текст книги "Амбровое дерево (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Оллред

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Я была удивлена, заметив свет в сарае, так как не ожидала сегодня вечером увидеть Ника. Они с Судьей уже давно закончили ремонт «Шевроле». Машина стояла в гараже, накрытая брезентом, который защищал бежевую и кирпичного цвета краску. Судья ездил на нем только по особым случаям, как, например, в тот день, когда он повез Ника на получение школьного аттестата. Деду предлагали небольшое состояние за машину, но он всегда отказывался ее продавать.

Взволнованная тем, что сегодня вечером увижу Ника, я остановилась в дверях сарая, переводя взгляд с него на искореженный пикап «Форд», стоявший на том месте, где когда-то стояла «Шевроле».

Ник ухмыльнулся, увидев меня.

– Что ты думаешь о моем грузовике?

– Думаю, тебе нужно поднять его домкратом и поставить на его место другой.

Грузовик был в ужасном состоянии, одна дверь полностью отсутствовала, а другая разбита. Металл вокруг крыльев был покорежен. Невозможно было сказать, какого цвета он был когда-то. Сейчас машина была просто ржавой.

– Где ты его взял? – я наклонилась к Нику и заглянула под капот, обязательно положив свою руку на его.

– Кто-то привез его на склад на прошлой неделе. Все не так плохо, как кажется. Мотор находится в довольно хорошем состоянии, а корпус можно починить. Судья сказал, что, если я притащу его сюда, он поможет мне привести его в порядок. Я бы хотел закончить до того, как получу права.

– А ты не отвезешь меня в «Стар-вью» на фильм, когда закончишь?

«Стар-вью» был нашим местным кинотеатром под открытым небом. По выходным его занимали подростки, и это было одно из немногих мест в городе, куда можно было сходить на свидание.

– Конечно, Мелкая, – Ник игриво провел пальцем по моему носу, а затем посмотрел в сторону дома, когда до нас донесся взрыв смеха. – Похоже, у них вечеринка.

– Думаю, так и есть, в некотором роде. Мой дядя Верн вернулся, и он привез с собой своих сыновей. Они будут старшеклассниками, когда осенью начнутся занятия в школе.

Ник нахмурился.

– Они переедут к вам?

Ему было неуютно рядом с другими мужчинами, за исключением Судьи, и я поняла – он боится, что ему придется перестать так часто приходить. Я поспешила успокоить его.

– Нет. У дяди Верна уже есть работа на лесопилке Моргана, и он снял маленький домик миссис Томпсон на окраине города. Они останутся здесь только до тех пор, пока там все не будет готово, самое большее на несколько ночей.

– Так почему же ты не веселишься с ними? – Ник снова склонился над мотором и снял воздушный фильтр.

– У меня от них голова разболелась.

– Они тебе не нравятся?

Я пожала плечами.

– В том-то и дело. Я недостаточно хорошо их знаю, чтобы принять решение, но все ожидают, что я буду относиться к ним так, как будто знаю их целую вечность. А мальчишки все время как-то странно на меня смотрят.

Парень выпрямился, пронзительно глядя на меня.

– Как это «странно»?

– Не знаю, просто странно. Мне от этого не по себе.

– Держись от них подальше, – прорычал он. – Не оставайся с ними наедине.

– Почему нет?

Может быть, я и стала старше, но мое любопытство все еще было не удовлетворено.

Ник отвел взгляд, прежде чем ответить мне.

– Потому что они парни, а ты девушка, и ты сама сказала, что не знаешь их.

Аллилуйя! Он заметил, что я девушка! Я уже праздновала это событие, когда до меня дошло то, что он сказал. Я нервно прикусила нижнюю губу.

– Это мои двоюродные братья, Ник. Ты же на самом деле не думаешь, что они это сделают... ну, ты же знаешь, сделают мне больно, правда?

– Доверяй своим инстинктам. Если эти парни доставляют тебе дискомфорт, значит, на то есть причина.

Меня пробрала дрожь. А что, если он прав? По крайней мере, я знала, что Ник всегда действовал в моих интересах, и я не была слишком уверена в своих новых родственниках.

– Хорошо.

Звук, донесшийся из передней части сарая, заставил нас обоих обернуться в ту сторону, когда мои кузены резко остановились, с одинаковым выражением удивления на лицах, когда увидели Ника.

Парни настороженно смотрели друг на друга, пока я, запинаясь, пыталась их познакомить. Хотя он был на два года моложе, Ник был на три дюйма выше Кейси и Коди, и он не был похож на человека, с которым стоило бы связываться. Я была чрезвычайно рада, что Ник был рядом.

– Ты парень Аликс?

Именно Кейси задал этот вопрос. Они были однояйцевыми близнецами, но я обнаружила, что у Кейси был маленький, почти незаметный шрам на брови, которого не было у Коди.

Ник заколебался и посмотрел на меня сверху вниз.

– Можно и так сказать.

Все мои силы ушли на то, чтобы не разинуть рот от удивления. Господи, как бы мне хотелось иметь в кармане диктофон, потому что завтра я уже буду сомневаться в собственных ушах. Ник слегка улыбнулся мне, а затем снова посмотрел на Кейси.

– У тебя с этим проблемы?

Кейси поднял руку.

– Не мое дело. Она вся твоя.

После этого близнецы не стали надолго задерживаться. Как только я убедилась, что они ушли, повернулась к Нику.

– Ты солгал, – я стояла, расставив ноги и уперев руки в бока.

Его пристальный взгляд пробежал по мне и, к моему абсолютному шоку, его лицо покраснело.

– Не совсем.

– Ты сказал им, что я твоя девушка.

Как будто он ничего не мог с собой поделать, Ник снова оглядел мое тело, словно действительно видел меня в первый раз.

– Ну, ты же девушка, и мы с тобой друзья, – парень прочистил горло. – Кроме того, твои ощущения насчет них были верны. Теперь, когда они думают, что у тебя есть парень, то оставят тебя в покое.

– О.

Его признание выбило почву из-под моих ног и оставило пустоту в груди, когда он взял гаечный ключ и вернулся к работе над мотором грузовика.

– Ты еще недостаточно взрослая, чтобы иметь настоящего парня, – пробормотал Ник.

Я вся напряглась.

– Если я достаточно взрослая, чтобы иметь детей, то, черт возьми, достаточно взрослая, чтобы иметь парня, – выдавила я. – И как только я решу, кто это будет, я дам тебе знать, чтобы ты перестал лгать людям.

Гаечный ключ, который Ник держал в руке, с оглушительным лязгом ударился о двигатель, но я не стала ждать, что он скажет по поводу моего заявления. Я побежала обратно в дом, поднялась по лестнице, вошла в свою комнату и заперла за собой дверь. Прошло два дня, прежде чем я соизволила снова заговорить с ним или хотя бы признать его существование, но заметила, что Ник стал уделять больше внимания парням вокруг меня и больше не хмурился. Ник был откровенно сердит. Но настоящие проблемы начались только через месяц после окончания летних каникул.

В кои-то веки я осталась дома одна, что случалось нечасто в такой семье, как моя. Судья уехал на какое-то гражданское собрание, тетя Дарла была в детском доме, а мама и тетя Джейн ушли за продуктами, чего я терпеть не могла и по возможности избегала. Я закончила свою работу по дому и некоторое время читала, но была слишком возбуждена, чтобы долго сидеть неподвижно.

Схватив содовую из холодильника, я вышла на улицу и села на качели. За эти годы сиденье меняли несколько раз, и я знала, что уже слишком взрослая для этого, но пока не могла заставить себя отказаться от качелей.

Жара снаружи была невыносимой, влажность такой высокой, что казалось, будто дышишь под водой. Ни одно дуновение воздуха не шевелило листья на дереве наверху, и на этот раз малиновки не боролись за место для гнезда. Я вдруг поняла, что не было слышно ни звука.

Я подняла взгляд на линию густых черных облаков, надвигающихся с юго-запада. Я никогда не боялась штормов, но, когда вы живете в районе, подверженном торнадо, вы учитесь уважать их. Вы также довольно рано учитесь распознавать предупреждающие знаки, и небо выглядело так, как будто приближается буря. Может быть, было бы разумно включить телевизор и посмотреть, не было ли каких-либо предупреждений.

Прежде чем я успела обдумать свои действия, моим вниманием завладел Ник. Он вышел из леса за сараем и направился в мою сторону, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть вверх. Я пошла ему навстречу, и мы встретились в углу двора, оба уставившись в небо, как два старых фермера, озабоченных своим урожаем.

– Что думаешь? – спросила я его.

Мир вокруг нас окрашивался в болезненно-зеленый цвет, а ветер усиливался.

– Дела обстоят не очень хорошо. А где твоя семья?

Мы наблюдали за полосой неоновых фиолетовых молний, вспыхивающих в небе, в то время как моя нервозность возрастала.

– Их здесь нет. Я начинаю волноваться, Ник.

– Живей. Давай пойдем в подвал, – Ник положил руку мне на спину и повел меня к нашей бетонной яме в земле.

– Но что, если они не успеют вовремя вернуться домой?

– Мы ничего не можем с этим поделать, и они хотели бы твоей безопасности.

Ник поднял металлическую крышку и откинул ее на землю, затем спустился по ступенькам. Раздался звук поджигаемой спички, и подвал заполнил тусклый свет фонаря. После этого Ник вернулся ко мне.

Мы вместе стояли и смотрели, как по небу движутся и кружатся облака. Начал завывать ветер, едва не сбивая меня с ног своей яростью, а гром был непрерывным, сердитым рокотом, низким и угрожающим. Я вытирала с руки первые капли дождя, когда увидела, как тонкий хвостик торнадо опустился вниз, образовал воронку и потянулся к земле.

– Боже мой, – прошептала я.

Ник резко повернул голову, и в следующее мгновение я поняла, что он обнимает меня за талию и тащит вниз по лестнице. Дверь в подвал с грохотом захлопнулась, и парень отчаянным рывком задвинул замок на место.

– Иди в угол! Быстрее!

Мы оба выросли, слушая рассказы о смерчах, разрушающих даже бетонные стены подвалов, поэтому я автоматически повиновалась. Ник присел рядом со мной, обхватив меня руками, словно защищая. Я всегда клялась, что, если бы у меня когда-нибудь взяли интервью для телевидения после шторма, я бы не была одной из тех, кто говорил: «Это было похоже на товарный поезд, проносившийся через мой дом». Но теперь я поняла смысл этих слов. Тот звук, что я слышала, нельзя было описать по-другому. Казалось, это продолжалось целую вечность, становясь все громче и громче с каждой секундой. Когда дверь подвала начала хлопать и дрожать в своей раме, я закричала и сделала все возможное, чтобы сильнее прижаться к Нику.

Он держал меня так крепко, что, не будь я напугана до полусмерти, забеспокоилась бы о своих ребрах.

– Все в порядке, – прошептал Ник мне на ухо. – С тобой все будет хорошо. Все уже почти закончилось.

Но я чувствовала, как он дрожит рядом со мной.

Металлическая дверь прекратила свой танец и вернулась на прежнее место, а шум затих вдали.

Я подняла голову и посмотрела на Ника, не совсем готовая поверить, что кошмар закончился и мы все еще живы. Парень вытер мою влажную от слез щеку большим пальцем.

– Все в порядке, – снова прошептал Ник.

Странное выражение застыло в его серых глазах, когда он смотрел на меня сверху вниз. Я не знала, что Ник собирается поцеловать меня, пока его губы не коснулись моих.

Меня никогда раньше не целовали, и я сомневалась, что Ник кого-нибудь целовал. Сначала он был нерешительным и неуклюжим, нетерпеливым и милым. Это была спонтанная реакция на опасную ситуацию, и, хотя ни один из нас не был опытен, инстинкт был на нашей стороне.

Мои руки скользнули вверх, пока не обвились вокруг шеи Ника. Когда я почувствовала его язык на своих губах, мне даже не пришло в голову сопротивляться. Это был Ник. Мой Ник. Низкий, мучительный звук раздался где-то глубоко внутри него, когда я ответила на поцелуй, и его рука скользнула по моей спине, под рубашку.

Я не знаю, как долго это продолжалось. Может быть, прошло уже несколько часов, а мне все еще было мало. Но внезапно Ник замер.

– Нет.

Это слово вырвалось из его горла с такой болью, какой я никогда не слышала от человека его возраста. И я оказалась одна на холодном, влажном полу. Сбитая с толку своими чувствами, которые бушевали от огромного количества различных эмоций, что я испытала за такой короткий промежуток времени, я поднялась на ноги.

– Ник?

Он не ответил. Ник отчаянно возился с замком на двери. Наконец дверь открылась, и парень рванул прочь. Когда я вышла на улицу, парень уже скрылся в лесу. Он оставил меня совсем одну, чего Ник, как я знала, никогда бы не сделал при таких обстоятельствах.

Расстроенная, встревоженная и снова напуганная, я повернулась на своих дрожащих ногах, чтобы оглядеться. Дом все еще стоял, но окна были разбиты вдребезги, и сквозь отсутствующую черепицу проглядывали голые куски фанеры. Двор был завален мусором: поваленные ветви деревьев, камни и несколько досок, похоже, вырванных с передней стены сарая, были почти полностью укрыты миллионом листьев. И дерево, на котором висели мои качели, исчезло. Искореженные остатки его пня лежали рядом с огромной зияющей дырой. Корни обнажились, как руки скелета, извлеченные из могилы. Дождь почти прекратился, только слегка моросил, а на западе сквозь облака уже пробивалось солнце.

Я стояла там, оцепенев от шока, пока мамина машина на двух колесах въезжала на подъездную дорожку. За ней следовал грузовик Судьи, а затем «Седан» тети Дарлы. Меня передавали по кругу, обнимали и суетились, пока не начали прибывать соседи, и все пошли проверять повреждения. По общему мнению, нам повезло, что торнадо так и не достиг земли. Он только завис в воздухе над фермой, прежде чем его снова засосало в облака.

Кто-то заметил, что я дрожу, и мне на плечи набросили одеяло. Бобби Донован, местный подрядчик и наш ближайший сосед, оказался на месте происшествия одним из первых. Он деловито составлял смету ремонта, время от времени совещаясь с Питом Таунсендом, нашим страховым агентом, пока они не достигли взаимоприемлемой долларовой суммы, и Пит выписал Судье чек. Ремонтные работы должны были начаться с самого утра.

Но никакой ремонт не мог исправить ощущение пустоты внутри меня. То, как Ник бросил меня, было совершенно неправильно, и я боялась того, что он скажет в следующий раз, когда увижу его. Я не знала, что пройдет еще две недели, прежде чем Ник снова появится на ферме, или что он будет полностью игнорировать мое присутствие. Как будто я перестала существовать для него. Ничто в моей жизни не причиняло такой боли, как это.

Июнь сменился самым жарким июлем за всю историю наблюдений. Окна в доме заменили, крышу заново перекрыли, а вместо пропитанных водой ковров положили новые. Дыра в том месте, где раньше стояло амбровое дерево, была засыпана и разглажена, и в том месте уже росла трава. Судья даже сделал мне новые качели на другом дереве, но они не заменили прежние, и я пользовалась ими только для того, чтобы не обидеть деда.

Ник снова начал пользоваться своей комнатой в сарае, но прежде чем появиться, он ждал, пока в доме погаснет весь свет. В первый раз, выскользнув поговорить с ним, я обнаружила, что дверь заперта, и Ник не ответил мне, когда я позвала его.

Именно после этого болезненного открытия я начала вести дневник. Где-то в глубине души я подумала, что если все это изложить на бумаге, то, может быть, мне удастся понять, что я сделала не так, и исправить ситуацию, чтобы Ник снова заговорил со мной. Но я уже заполнила половину тетради в кожаном переплете и ни на шаг не приблизилась к разгадке.

Я была очень несчастна. Весь мой мир перевернулся вверх дном, и из него вырвали огромный кусок. Заплаканная и подавленная, я убрала волосы за ухо и уставилась на страницы дневника, лежащие на кухонном столе.

– Я купила немного твоего любимого печенья, – сказала мама.

Она стояла у кухонной раковины, погрузив руки в мыльную пену, и мыла посуду после обеда.

– Я не голодная.

– Ты почти всегда не голодная. Если ты не начнешь есть, то высохнешь и тебя унесет ветром.

Не ответив, я почувствовала на себе ее пристальный взгляд.

– Вы с Ником поссорились?

– Нет.

– Тогда что случилось? Он больше не приходит в дом, а ты ведешь себя так, будто кто-то пнул твою любимую кошку.

– Я не знаю, мама. Почему бы тебе не спросить Ника?

И если она получит ответ, я надеюсь, что она поделится им со мной. Я выглянула в заднюю дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ник исчез в сарае. Каждую частичку меня переполняла жажда присоединиться к нему, заставить его говорить, но я знала, что Ник уйдет, как только заметит меня. Теперь он терпел мое присутствие в сарае, только когда Судья помогал ему. И даже в таких случаях Ник вел себя так, будто я была пустым местом.

– Я иду в свою комнату.

Закрыв дневник, я пошла наверх, твердо решив больше не плакать. Иначе мама начнет еще упорнее меня допрашивать, а я ничего не смогу ей сказать.

И так продолжалось до конца лета. Это ситуация намного хуже той, что была за неделю до промежуточных экзаменов в четвертом классе. По крайней мере, я знала, что неделя закончится, когда Муни убьет меня. Теперь у меня не было этой надежды. Ник ненавидел меня и не выказывал никаких признаков того, что в ближайшем будущем что-то изменится.

Почти настало время начала школьных занятий, когда ситуация достигла критической точки. Последовавший за этим эмоциональный взрыв привел чертовски близко к тому, чтобы сделать и меня, и Ника жертвами моей глупости. Но что-то должно было произойти. Я просто не знала, что это из-за меня.

Глава 5

За лето дядя Верн и близнецы завели привычку ужинать с нами каждую пятницу. После еды все собирались на крыльце немного поболтать, наслаждаясь тем коротким периодом времени, когда солнце уже опустилось достаточно низко, чтобы остудить все вокруг, но полная темнота с ее полчищами кровожадных комаров еще не наступила.

Чем больше я общалась с дядей Верном, тем больше он мне нравился. То, как он слушал меня и принимал всерьез все, что я говорила, напомнило мне о Судье. А когда я рассказывала анекдот, дядя смеялся во всех нужных местах.

Я все еще не была уверена в близнецах. До той ночи я всегда прислушивалась к советам Ника, никогда не позволяла им застать меня врасплох. Но в ту пятницу у меня было жуткое настроение. Последние несколько дней в моей груди нарастал гнев. Я устала слоняться без дела, беспокоясь о Нике, когда он так ясно дал понять, что ему на меня наплевать.

Вот почему, когда близнецы спросили, не хочу ли я пойти с ними в «Burger Zone», я умоляюще посмотрела на маму.

– Можно?

Она заколебалась, и на ее лице отразились противоречивые эмоции. Она не одобряла, когда дети зависали в «Burger Zone», считая, что это приведет к неприятностям. Но с другой стороны, это был первый раз, когда я проявила хоть какой-то интерес к жизни после торнадо.

– Ну, пожалуйста! – добавила я для пущей убедительности.

– Ну, думаю, один раз можно, – мама взглянула на парней. – Вы двое следите за ней и не задерживайте ее допоздна.

– Да, мэм.

Кейси улыбнулся мне и протянул руку.

– Пошли отсюда, Выскочка.

Судья стиснул зубы, и по тому, как он свирепо посмотрел на маму, я поняла, что он отчитает ее, когда они останутся одни. Он ни капельки не одобрял того, что она меня отпустила.

Я отбросила свое беспокойство в сторону и взяла Кейси за руку. Коди забрался на водительское сиденье, и они втиснули меня на переднее сиденье между собой.

– А где сейчас твой парень? – спросил Кейси.

– Он мне не парень.

– Вы поругались?

– Нет. Ник просто не мой парень.

Едва мы выехали с подъездной дорожки, как Кейси сунул руку под сиденье и поднял с пола бутылку.

– Выпьешь?

Я посмотрела на виски. Когда-то давно у Ника случился бы припадок, если бы он знал, что я делаю. Этого было достаточно, чтобы я потянулась к бутылке, вызывающе вздернув подбородок. Ник больше не управлял моей жизнью.

– Конечно. Почему бы и нет?

Я поднесла горлышко к губам и сделала большой глоток. Парни засмеялись, когда я подавилась, и мои глаза наполнили слезы, пока я задыхалась. От горла до желудка было такое ощущение, словно я проглотила жидкий огонь.

– Ты к этому привыкнешь, – сказал Коди. – Глотни еще раз.

Во второй раз я обнаружила, что если задержу дыхание и глотну, как будто принимаю лекарство, то смогу сдержать рвотные позывы. Пламя в моем животе превратилось в приятную лужицу тепла, которая растеклась по рукам и ногам. В конце концов, все было не так уж и плохо.

Ребята еще несколько раз передавали бутылку по кругу, прежде чем мы добрались до «Burger Zone», и я почувствовала легкое головокружение, когда они припарковались.

«Burger Zone» – место, в котором дети могли тусоваться в Морганвилле по выходным. Это было маленькое захудалое заведение с парой столиков внутри, которыми никто никогда не пользовался. Все действо происходило снаружи, на парковке. Дженна позеленеет от зависти, когда узнает, что я была там с Кейси и Коди. Весь последний год она упрашивала отца позволить ей поболтаться здесь. Он до сих пор не поддавался на ее уговоры.

Когда мы приехали, парковка была битком набита машинами, у некоторых двери были открыты, а радио работало на полную мощность. Гул разговоров на секунду стих, когда я вылезла из машины позади Кейси, но я была слишком занята, пытаясь контролировать свои резиновые ноги, чтобы обращать на это внимание. Коди обнял меня за талию, чтобы я не упала.

Очевидно, близнецы бывали здесь достаточно часто, чтобы обзавестись множеством друзей. Сейчас они окружили нас – парни и девушки, в основном старшеклассники.

– А зачем вы привезли сюда мисс Чопорность и Пристойность? – указал на меня жестом Девон Гарнер.

– Забей.

Я не стала проверять, кто из моих кузенов удостоил меня такой звонкой похвалы.

– Да что со мной не так? – сердито посмотрела я на Девона.

Он усмехнулся, его взгляд скользнул вниз по моему телу.

– Может, и ничего. Ты собираешься поделиться этой бутылкой, мисс Чопорность?

Девон был симпатичным парнем со светлыми волосами, темно-карими глазами и звездным игроком нашей баскетбольной команды. И он никогда прежде даже не смотрел в мою сторону.

– Нет, – ответила я ему. – Она моя.

Я сделала еще один большой глоток, и его улыбка стала еще шире. Мир кружился вокруг меня, но впервые с тех пор, как Ник поцеловал меня, я была расслаблена и почти счастлива. Так сильно, что с моих губ сорвался смешок.

«Я покажу ему», – подумала я.

Девон вытащил меня из-под руки Коди.

– Вот что я тебе скажу, мисс Чопорность. Потанцуй со мной, и, может быть, я поделюсь с тобой своей бутылкой.

Я прищурилась на зеленую бутылку, которую он держал в руках, пытаясь сосредоточиться на этикетке.

– Что это такое?

– Вино.

Разве я не слышала где-то, что вино не такое крепкое, как виски? Судя по тому, как я себя чувствовала, было бы неплохо немного сбавить обороты.

– Ладно.

Я сунула виски Коди и потянулась за вином.

– Не так быстро. Сначала танец, потом вино.

– В последнее время ты слишком низко опустился в пищевой цепочке, не так ли, Дэв?

Вопрос был задан коренастой блондинкой. О, Господи! Хрюша Трис. С таким же успехом я могла бы дать объявление в местную газету и избавить ее от необходимости болтать о моем пьянстве.

– В этом есть свои преимущества, – парировал он. – Тебе ли не знать.

Это прозвучало для меня немного странно, но, если поразмыслить, все вокруг зазвучало странно, и я не могла перестать хихикать. Девон притянул меня вплотную к своему телу, и я удивилась, почему мы танцуем медленно, если играла быстрая песня. Ну и ладно. Услуга за услугу.

Я уронила голову ему на грудь и закрыла глаза. Затем быстро открыла их снова, широко, когда яркие огни закружились за моими веками в безумном танце.

– Ого, – пробормотала я.

Я не могла снова совершить эту ошибку. Я отпрянула от Девона и выдернула бутылку из его руки. Эта штука была не так уж и плоха. По крайней мере, по сравнению с виски. Я подняла бутылку и сделала еще один большой глоток.

– Эй, прибереги немного для остальных.

Парень забрал бутылку из моей безвольной руки.

– Думаю, мне нужно присесть, – призналась я.

– Ну, конечно.

Его руки легли мне на талию, и Девон поднял меня на капот машины, а затем шагнул ближе. Казалось, его очертания быстро менялись передо мной, и я несколько раз моргнула, чтобы увидеть, вернется ли он к нормальному состоянию. Но этого не произошло.

– Тебя когда-нибудь целовали раньше, мисс Чопорность?

Я вскинула подбородок.

– Конечно.

– Покажи мне.

Я наклонилась вперед и врезалась ему в голову. О, боже мой! Вот почему он выглядел таким большим. Он был всего в дюйме от моего лица. Я приспособилась к расстоянию и прижалась губами к его губам.

Я лишь смутно осознавала, что он раздвинул мои губы, и что его руки скользнули под мою рубашку. Я почувствовала, как мой лифчик ослабел, но не смогла собраться с силами, чтобы протестовать.

– Давай сядем в машину, – пробормотал Девон, скользнув губами вниз по моей шее.

Я смутно огляделась вокруг, другие ребята, казалось, смешались вместе, а затем отделились друг от друга так, как я никогда раньше не замечала.

– Где мои кузены?

– Они заняты, – Девон открыл дверь машины.

– А почему мы садимся сзади?

– Там удобнее.

Что-то здесь было не так. Я не была уверена, что именно, но знала, что не хочу садиться в эту машину.

– Вино, – уклончиво ответила я.

– Со мной.

Парень помахал бутылкой.

– Мне стоит найти кузенов.

Он крепче сжал мою руку.

– Позже. А теперь садись в машину.

– Нет. Отпусти меня.

Я отчаянно боролась за свою свободу, страх частично избавил меня от опьянения.

– Ты же слышал ее, Гарнер. Отпусти.

Ник! Я повернулась к нему лицом, когда Девон отпустил меня. Сердце колотилось так сильно, что я слышала, как кровь бежит по моим венам.

– Что ты здесь делаешь?

Выражение его лица могло бы заморозить пламя сварочной горелки.

– А что, по-твоему, я делаю? Иди в машину, Аликс.

Я вдруг вспомнила, зачем вообще пришла в «Burger Zone», и мне не понравился его тон.

– Нет. Я просто развлекаюсь.

Дэвон обвил руки вокруг моей талии.

– Проваливай, Андерсон. Она останется со мной.

– Я так не думаю. – Глаза Ника сузились, от него волнами исходила опасность.

Почуяв запах крови, другие ребята окружили нас, как акулы во время кормежки. Кейси и Коди появились из толпы и заняли позиции по обе стороны от меня и Девона.

– Ты же слышал ее, малыш. Она больше не хочет общаться с такими отбросами, как ты.

О, теперь это зашло слишком далеко. Может быть, я и злилась на Ника, но никто не мог называть его мусором в моем присутствии. Я положила руки на грудь Кейси и толкнула его изо всех сил. Он взмахнул руками и упал на землю.

– Заткнись, – прорычала я. – Единственный мусор здесь – это ты!

Пока все приходили в себя от моей неожиданной атаки, Ник схватил меня и толкнул за спину.

– Залезай в грузовик, – прошипел он.

И оставить его наедине с этими животными? Ни малейшего шанса. Я увернулась от него, сжала кулак и замахнулась на Девона, взвизгнув, когда ударила его в подбородок. Весь ад вырвался на свободу. У меня осталось смутное воспоминание о том, как я ползала между чьими-то ногами по шершавому гравию парковки и вонзала зубы в чье-то бедро. Все дрались, без разбора замахиваясь на того, кто был ближе всех. Я не знаю, чем бы все это закончилось, если бы кто-то не увидел копов, мчащихся к нам по дороге. Дети разбегались, как клубы дыма на сильном ветру.

Я выплюнула кусок ткани изо рта, когда Ник подхватил меня, перекинул через плечо и побежал к своему грузовику.

– Мы победили? – поинтересовалась я из своего перевернутого положения.

– Просто заткнись, Аликс.

Ник швырнул меня на сиденье, перелез через меня и выехал с парковки на такой скорости, что гравий вылетал из-под шин грузовика.

– А как насчет этого, – слабо прокомментировала я, глядя на его разбитую, окровавленную губу. – У тебя в грузовике новые двери.

– Ты что, совсем спятила? – взревел Ник. – Я говорил тебе, чтобы ты не оставалась наедине со своими кузенами, и что же ты делаешь? Ты заползаешь с ними в машину, напиваешься, тебя чуть не изнасиловали, и ты начинаешь драку.

С несчастным видом я съежилась у двери.

– А почему тебя волнует, что будет со мной? Ты же меня ненавидишь.

– Я не ненавижу тебя.

По крайней мере, сейчас Ник не огрызался.

– Ненавидишь. Ты больше со мной не разговариваешь. Ты даже не смотришь на меня, – из моего глаза выкатилась слеза и потекла по щеке. Когда Ник не ответил, я смахнула ее, снова разозлившись. – Вот видишь! Теперь ты даже не будешь со мной разговаривать. Ну, что ж, у меня есть для тебя новости. Я тебе не принадлежу, и ты не можешь запретить мне приходить в «Burger Zone» каждый вечер, если я захочу. Мне не нужно, чтобы ты был рядом и заботился обо мне. Я же не какой-то там чертов ребенок! – мой голос становился все громче, и последние слова я уже выкрикивала.

– В этом-то и проблема, – пробормотал Ник, не глядя на меня.

Но тут у меня возникла новая трудность.

– Останови грузовик.

Ник бросил единственный взгляд на мое лицо и резко вывернул руль, остановив грузовик. Мы были где-то за городом, на гравийной проселочной дороге рядом с полями. Я вывалилась из машины и согнулась пополам, когда желудок начал открыто бунтовать. После, как мне показалось целых тридцать минут, «желудочного бунта», Ник сунул мне в руку оранжевое бумажное полотенце.

– Может быть, теперь ты почувствуешь себя лучше.

Лучше? Мне будет лучше только в том случае, если я умру.

– Где мы?

– У меня еще нет прав. Я везу тебя домой, но мы должны держаться подальше от центральных улиц, – Ник снова полез в машину, достал бутылку содовой и протянул ее мне. – Прополощи этим рот.

Я так и сделала, потом слабо прислонилась к ржавому крылу и откинула волосы с лица. Луна была большая и полная, и справа от нас раздался крик козодоя.

– Как ты узнал, где я нахожусь?

– Я слышал, как Судья орал на твою мать за то, что она тебя отпустила.

– И поэтому ты решил пойти за мной?

Я взглянула на него из-под ресниц. Ник стоял рядом со мной, засунув руки в карманы.

– Да.

Если бы я не была наполовину пьяна, то никогда бы не сказала следующего.

– Я скучала по тебе.

Ник посмотрел себе под ноги.

– Я тоже по тебе скучал.

Я повернулась к парню, и слезы снова потекли по моим щекам.

– Тогда почему ты так со мной обращаешься? Что я сделала не так? Если ты мне скажешь, я обещаю, что больше никогда не буду этого делать.

Ник неловко обнял меня и притянул к себе.

– Дело не в тебе, – прохрипел он. – Ты не сделала ничего плохого. Дело во мне.

– Я не понимаю!

– Я знаю, что ты не понимаешь, и мне следовало бы объяснить это раньше.

С большим количеством попыток и колебаний Ник рассказал мне о своем отце, о том, как он постоянно приводил женщин домой, как обращался с ними. Пока Ник говорил, его подбородок покоился на моей макушке.

– Я пообещал себе, что никогда не поступлю так ни с одной женщиной. Не буду вести себя так, будто она кусок мяса. Кто-то, кого можно использовать, а потом забыть. Но я начал испытывать все эти странные чувства, когда ты прикасалась ко мне. Я все время твердил себе, что ты всего лишь ребенок, и пока я в это верил, все было хорошо. Я мог контролировать ситуацию.