Текст книги "Оттенок ночи (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Диан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Он отступил назад, замер, отключился.

По крайней мере, внешне.

– Значит, вот как обстоят дела? – потребовал ответа Кир, пока грудь его вздымалась, глаза прожигали Луку насквозь, а рука висела под неправильным углом.

В этот момент Лука остро почувствовал, насколько он оторван от всего. Он порвал все связи с Орденом. Его связь с Талией была просто сексом, пустым и временным. А его место в Тиши?

Остальная команда стояла позади Кира, по другую сторону границы, которую Лука практически ощущал. Как будто это было осязаемым. Как барьер, который он не мог преодолеть.

Он не мог рассказать им, что происходит, потому что не мог рассказать им о Талии. Чтобы защитить её? Может быть. Чтобы защитить себя – потому что он не знал, как даже начать говорить обо всём этом? Да. И это тоже.

– Если ты не можешь доверять мне, то и я не могу доверять тебе, – сказал Кир. – Я не знаю, что ты делаешь, или почему, или какое, чёрт возьми, это имеет отношение ко всему остальному дерьму. Скажи мне, что, чёрт возьми, происходит, или я тебя отстраняю.

Лука по-прежнему ничего не говорил. Он не мог.

Кир покачал головой, возможно, сердитый. Разочарованный. Испытывающий отвращение. Отвернувшись, он сказал:

– Тогда убирайся нахер с глаз долой.

Глава 21

Талия поняла, что что-то не так, как только Лука вышел из-за угла. Она стояла, прислонившись к его черному М5, что её позабавило, потому что она предпочитала ту же самую модель автомобиля. Она оставалась в тени в «Кинке» достаточно долго, чтобы убедиться, что Лука и Тишь держат ситуацию под контролем, а затем перенеслась призраком и нашла его машину в четырёх кварталах от клуба.

Некоторая напряжённость Луки сменилась удивлением, когда он увидел её. Напряжение вернулось почти сразу. Кто-то, кто не знал его так хорошо, как она, мог бы принять его сдержанные движения и отсутствующее выражение лица за непоколебимость, отстранённость, даже пустоту.

Но Талию не одурачить. Он был очень расстроен.

«Что случилось? Ты в порядке?»

Талия похоронила эти вопросы в себе. Она не могла пойти по этому пути. Во-первых, Мастер Яннек вполне мог наблюдать за ней. И…

Она не могла позволить себе начать настоящие отношения с Лукой. Если она перестанет притворяться, что это всего лишь секс, пути назад не будет. А если она скажет ему правду… всю правду?

Лука погубит себя, напав на своего отца. Он умер бы за неё – она знала это. Она не могла этого допустить.

Гораздо проще и безопаснее сосредоточиться на сексе. Он хотел её. Она хотела его. Секс был хорошим способом отвлечься, идеальным прикрытием – и это всё, что Талия могла иметь с ним. В эти краткие моменты ей приходилось притворяться. В эти краткие моменты она получала его себе.

Она будет с ним сегодня вечером, и это будет грубо и необузданно. Она дразнила его, играла с его триггерами. Кроме того, под фасадом внешней невозмутимости Лука злился, и ему не шло на пользу такое подавление всякого дерьма. Он всегда был склонен к подобному поведению, а чего ещё можно ожидать от мужчины, который был вынужден сам себя наказывать, даже будучи ребёнком?

Талия провела в Ордене несколько лет, прежде чем кто-то – не Лука – рассказал ей об этом. Именно тогда она поняла, какой организации посвятила себя. К тому времени было уже слишком поздно. Она уже принесла присягу. Она уже была влюблена в сына Мастера.

– Ты хочешь потрахаться, – сказал Лука почти обвиняющим тоном.

Талия пропустила это мимо ушей.

– А ты разве нет?

Лука сунул руку в карман куртки, и фары М5 вспыхнули, когда дверцы разблокировались. Талия обошла машину и села на пассажирское сиденье.

Когда они отъехали от тротуара, она изучала его профиль. Его взгляд был напряжённым, пока он смотрел сквозь ветровое стекло в холодную ночь. Его руки крепко сжимали руль, тело напряглось.

Он не стал расспрашивать её, как она ожидала, не стал продолжать их разговор с самого начала.

«Что случилось? Ты в порядке?»

Талии потребовалось некоторое время, чтобы отвлечься от этих вопросов и подобрать правильный тон, правильные слова.

– Разве ты не хочешь потрахаться?

Глаза Луки на мгновение закрылись, затем он потянулся и схватил её за руку, опустил её себе между ног и прижал к твёрдому бугру своего члена. Он отпустил её руку, но Талия сжимала его до тех пор, пока у него не перехватило дыхание. Он ни на секунду не отрывал взгляда от дороги.

Когда они заехали на парковку у его дома, Талия вышла и осмотрелась, как и Лука. Они направились к лифту.

Когда двери лифта закрылись за ними, Лука скрестил руки на груди, стараясь не обращать внимания на эрекцию, натягивающую ширинку.

– Что случилось? – спросила она, когда больше не смогла сдерживаться. – Ты…

Двери лифта открылись, и Лука вышел, доставая из кармана ключи, и направился по чистому пустому коридору к двери своей квартиры.

– Что случилось? – повторила Талия, когда они оказались внутри.

– Это не имеет значения.

– Ладно. Это не имеет значения, – раздосадованная Талия упёрлась рукой ему в грудь и толкнула к стене.

Его глаза сверкнули, а губы разомкнулись, обнажив удлинившиеся клыки. Талия прижала руку к его эрекции через плотный материал его тактических штанов.

– Тебе это нравится, не так ли? – сказал Лука, что отчасти было попыткой пошлых разговорчиков, отчасти выражением злости.

Талия сжала его.

– Ты же знаешь, что нравится.

Лука зарычал, когда её рука скользнула ниже и коснулась его набухшей мошонки. Не имело значения, что Талия тоже расстроена и обеспокоена, раздражена, ожесточена и зла – её тело всё равно хотело его. Так было всегда. Она с болью и отчаянием ждала, чтобы Лука схватил её и дал ей что-нибудь. Иногда он был таким чертовски упрямым.

И она сжимала его всё сильнее, пока он не сделал то, что она хотела. Она обнаружила, что её разворачивают. Она упёрлась руками в стену, когда Лука придвинулся к ней сзади. Его рука потянулась к молнии её комбинезона. Когда он оторвал её от стены, чтобы стянуть комбинезон с её плеч, она оттолкнула его локтем и сама закончила раздевание.

Как только она освободилась от одежды, Лука снова прижал её к стене, раздвинув ей ноги и просунув руку между ними. Его пальцы вонзились в неё. Она втянула воздух, выгибаясь навстречу ему.

Его пальцы исчезли, и Талия услышала звук посасывания.

– Боже, ты такая вкусная.

Одна из его рук легла ей между лопаток, пригвождая её к стене. Когда она услышала, как Лука расстёгивает ширинку, предвкушение охватило её, воспламенив кровь.

– Держись, – приказал он, и Талия вскрикнула от внезапного, горячего проникновения его твёрдого члена.

Её лоно сжалось вокруг него. Одной рукой он обхватил её косу, а другой держал за бёдра, доминируя над ней так, как ей нравилось. Он медленно отстранился, прежде чем жёстко и глубоко толкнуться в неё. Талия вскрикнула от облегчения и удовольствия.

Боже, она нуждалась в этом. Ощущать его, чувствовать, как его тело погружается в неё. Это заставляло всё остальное исчезнуть. Он всегда был для неё возможностью сбежать.

Лука отстранился и снова вошёл в неё. И снова.

И снова.

Он внезапно вышел и сделал шаг назад. Талия привалилась к стене. Она повернулась, и её бёдра дрожали, её опустевшее лоно сжималось. В тусклом свете, льющемся из окон гостиной, Лука казался таким мрачным и властным. Его эрекция торчала из расстёгнутых брюк, он взял себя в руку и поглаживал.

– Так вот чего ты хочешь от меня.

Да, это одна из тех вещей, которых она хотела, но Талия не могла этого сказать, поэтому она скользнула рукой к своей промежности.

– Тогда покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

С удовольствием. Талия любила эти игры власти так же сильно, как и он. Потому что они иногда менялись местами. Потому что так играть было безопасно – но только с Лукой.

Талия подошла к нему и опустилась на колени. Он уступил ей свой член. Пока она брала его в рот, он снял куртку и футболку. Он был восхитительно твёрдым, и его щёлка сочилась предэякулятом в её рот, но он никак не реагировал на её внимание. Сегодня вечером он был очень раздражён.

Ну и ладно. Она могла с этим смириться.

Когда Лука наклонился, чтобы расшнуровать ботинки, Талия низко присела, вынув его член изо рта и проведя пальцами по его нижней стороне до тяжёлой, полной мошонки. Он проигнорировал её ласки, и она скользнула пальцами по его промежности к заднице, дразня его дырочку скользкими кончиками пальцев.

Он выпрямился, убрав её руку со своей задницы, и снял ботинки и носки. Талия растянулась на полу, поглаживая себя, и смотрела, как он снимает штаны. Когда он взял себя в руки и погладил, она отметила его грубость по отношению к себе.

Угу. Очень раздражён.

Ей всегда нравилось, когда Лука был таким: грубым и необузданным, интенсивным, агрессивным. Она знала, как подтолкнуть его к этому, и собиралась это сделать. Она не хотела, чтобы он замыкался в себе и отгораживался. Она хотела протолкнуть его сквозь это, использовать это как для его, так и для своего удовольствия.

Потому что разве она не раздражена?

Разве у неё тоже не было права злиться?

Лука опустился на четвереньки над ней и грубо сжал ладонями её груди. Талия выгнулась от прикосновения. Когда он ущипнул её за сосок, она зарычала на него, раздражённая и одновременно возбуждённая. Он взял её грудь в рот, чтобы унять боль. Она яростно вцепилась ему в волосы. Он издал звук, который был наполовину рычанием, наполовину стоном.

Затем Лука поднял её с пола, прижав к себе лицом к лицу. Талия обхватила его ногами, когда он начал идти, и его член касался её задницы. Она вонзила клыки ему в шею.

Вскрикнув от боли, он чуть не упал. Он восстановил равновесие и продолжил движение, позволяя ей жадно глотать его густую, соблазнительную кровь. Она застонала и потёрлась об его лобковую кость. Она так давно не пробовала его на вкус. Очень, очень давно.

Когда он бросил её на кровать, она ослабила хватку на его шее. Из незапечатанной раны потекла кровь. Лука смочил ладонь кровью и провёл ею по груди и животу к своему члену. Талия облизнула губы.

– Ты думала обо мне все эти годы, когда трахалась с другими мужчинами?

Талия скользнула рукой вниз, чтобы помассировать себя.

– Я всегда думаю о тебе, когда кончаю.

Его глаза на мгновение прикрылись, и Лука покачнулся на ногах. Он забрался на кровать, прижимая её к себе всем телом. Его член был дразняще близко, слегка касаясь её бедра. Она выгнулась.

– Ты хочешь, чтобы мой член был в тебе?

– Да.

Он приставил головку к её входу.

– Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?

– Да.

– Тогда скажи это.

– Трахни меня.

Лука вонзил в неё свой член. Талия вскрикнула и прильнула к нему, выгибаясь, принимая и требуя большего.

– Скажи это ещё раз.

– Трахни меня.

Он вошёл в неё.

– Ещё раз.

– Трахни меня… сильнее.

Он зарычал и стал совершать толчки, пока Талия стонала. Он был груб, проникал жёстко и глубоко, его руки давили на её плечи, поворачивали её голову, дёргали за волосы – а затем его клыки вонзились в её вену, и она бессвязно закричала, кончив так сильно, что перед глазами заплясали огоньки.

Он трахал её на протяжении всего оргазма, продолжая кормиться… а затем на протяжении нового пика удовольствия, пока она не сделалась бездумной и стонущей. Когда он отпустил её вену, то издал звук удовольствия, зализывая ранку и прижимаясь носом к её уху.

– Ты не кончил, – бездыханно произнесла Талия, ощущая его большую длину в своём набухшем, сжимающемся влагалище.

Он вышел, и его член блестел, твёрдый, лишённый разрядки.

– Я слишком зол, чтобы кончить.

– Я могу это исправить.

– Нет, не можешь.

Талия была проворна, даже быстрее Луки. Это важно для того, кто не мог полагаться на силу.

Поэтому ей удалось выскользнуть из кровати и выбежать в коридор, прежде чем он смог её остановить.

Однако он догнал её. Он стоял в начале коридора, пока Талия вытаскивала из своего комбинезона полоску воздушного шёлка. Это был тот самый лоскут, который Лука отрезал, чтобы освободиться.

Талия встала и потянула красную ткань через руку.

– Я не видела причин тратить это впустую.

– Экономно с твоей стороны.

Талия медленно приблизилась к нему. Затем она слизнула кровь с живота Луки, наслаждаясь сокращением мышц и его дрожью. После она проскользнула мимо него и побежала по коридору в спальню. Он поймал её у изножья кровати и вырвал лоскут у неё из рук. Он завязал ей глаза, скрепив ткань узлом на затылке.

– Это не то, что я собиралась сделать, – пожаловалась она.

– Я знаю. Наклонись.

Талия подчинилась и вскрикнула, когда толстый член Луки снова вошёл в неё. Он был грубым и властным, наполняя её, завладевая её разумом и телом. Она сильно кончила, а затем рухнула на кровать.

Повернувшись и сдёрнув повязку с глаз, она увидела его, напряжённого и злого, с торчащим членом. Его кулаки были сжаты.

– Я не могу кончить, – сказал он. – Этого просто не произойдёт.

– Ложись на кровать.

– Талия…

– Ложись на грёбаную кровать, Лука.

Его грудь расширилась от мощного вдоха, но он выдохнул и забрался на кровать.

– Ложись, – приказала она.

Он не сразу согласился, но всё же сделал это.

Талия взяла его за руку и направила её к своей горячей, скользкой промежности.

– Вот что ты делаешь со мной.

Лука снова глубоко вздохнул, но вид у него по-прежнему был сердитый. Секс сорвал с него холодную, жёсткую маску, но не преодолел второй барьер, пока что нет.

Талия убрала его руку со своего влагалища и завела её ему за голову. Лука бросил на неё взгляд, говоривший о том, что он сомневается, в настроении ли он для такого, но она знала его очень, очень хорошо. И что она любила – и ненавидела – так это то, что он доверял ей.

Вот почему он верил всем вещам, что она ему говорила. Некоторые из них, конечно, были правдой, но некоторые – нет.

Лука позволил ей поднять его вторую руку. Он позволил ей связать его запястья. Он позволил ей привязать их к спинке кровати.

– Просто скажи «дневной свет», – сказала Талия, напоминая ему об их стоп-слове, зная, что он его не произнесёт. Он никогда этого не делал. Потому что он доверял ей.

Сначала она кормилась от него, глубоко погрузив клыки и жадно впиваясь в его вену, пока Лука стонал и дрожал, а она наслаждалась вкусом, которого так долго была лишена. Она не отпускала его член во время кормления, сжимая и поглаживая его, наслаждаясь скользким предэякулятом, который сочился из его щёлки, пока он отдавался ей.

Скользнув вниз по его телу, Талия провела грудью по его телу. Она лизнула его член. Затем лизнула место соединения его бедра и паха и вонзила клыки в вену там. Лука резко вскрикнул и содрогнулся. Она массировала его набухший пенис и поглаживала мошонку.

Когда она скользнула своими скользкими пальцами ему между ног, чтобы подразнить его дырочку, его дыхание участилось. Она сильно теснила его границы, нащупывая его уязвимые места. Когда она вжала в него палец, его тело содрогнулось, но Лука не использовал их стоп-слово.

Потому что он доверял ей.

Талия ещё глубже ввела палец, поглаживая заветное местечко.

– Бл*дь! – закричал он. – Бл*дь!

Его тело напряглось и извивалось, его стоны становились бессвязными, его член сочился в её другой руке. Когда Лука перестал соображать и начал отпускать себя, Талия убрала палец. Она приподнялась и увидела, как он натягивает путы, почти обезумев от сексуальной нужды, напрягшись каждым мускулом его тела. Предэякулят стекал по его члену.

Приподнявшись над ним, Талия прижалась лоном к его разгорячённой головке и опустилась ниже. Он вскрикнул, и его тело сильно выгнулось. Положив руку ему на грудь, Талия начала двигаться на нём верхом. Она застонала и потиралась о него, сжимая его член внутренними мышцами.

– Кончай, – потребовала она.

– Сильнее, – грубо сказал Лука. – Трахни меня так, как ты этого хочешь.

Талия двигалась на нём всё сильнее, стонала, теряла себя. Когда она больше не могла сдерживаться, она выкрикнула его имя – или часть его, пока оно не превратилось в бессловесный отчаянный звук. При этих словах Лука взревел и забился под ней, его тело наконец сдалось, и его член изливал свою разрядку внутри неё.

Талия рухнула на него, пока его член всё ещё был в ней и подёргивался в крепкой хватке её влагалища. Она долго лежала так, чувствуя, как постепенно замедляется биение его сердца, как напряжение наконец покидает его тело.

Потянувшись, она ослабила путы, и его руки обхватили её, крепко прижимая к себе. Лука перевернул их обоих на бок, его член всё ещё был погружён в неё, а тело плотно прижималось к её телу. Она так же крепко обняла его и притворилась, что ей никогда не придётся отпускать его.

Глава 22

Рен сфокусировал телескопический объектив камеры, но он ничего не мог поделать со слоем грязи, покрывавшим окна старого склада, где скрывался Антон Рису. Для подобающей разведки Рену нужно было попасть внутрь, но до рассвета оставался всего час, и прямо сейчас его больше интересовало установление личности богатого придурка, который зашёл сюда двадцать минут назад.

Кем бы он ни был, он прибыл только с двумя охранниками, так что, должно быть, считался союзником Антона.

Здание, на крыше которого находился Рен, было заброшенным многоквартирным домом, в котором не осталось людей и, вероятно, кишели демоны, как и в большей части этого района Портиджа, известной как Мёртвая Зона.

Антон выбрал хорошее укрытие. Вампиры избегали Мёртвой Зоны так же, как и люди, и никто бы не подумал, что кто-то может устроить себе дом здесь. Это опасное место, но для Антона, после того как он предал своего бывшего босса, опасно везде.

Неудавшаяся атака Мазая на «Кинк» была направлена скорее на то, чтобы напугать Антона, нежели на то, чтобы уничтожить его. Очевидно, Мазай знал о том, что Антон связан с секс-клубом, но, похоже, больше Мазай ничего не знал. Он явно не знал, где Антон.

Чья-то тень присела рядом с Реном, заставив его вздрогнуть так сильно, что он чуть не выронил камеру. Никто никогда не подкрадывался к нему незаметно, никто, кроме…

– Мастер Яннек.

– Рен.

Луна уже зашла, и Мастер Яннек казался скорчившимся силуэтом в тусклом окружающем свете. Рена потрясло, выбило из колеи то, что Мастер Яннек был способен двигаться так бесшумно даже в своём нынешнем состоянии. Его встревожило, что Мастер Яннек вообще был в Портидже. Его тут быть не должно

Но, с другой стороны, Рена тоже тут быть не должно.

Прощупывая обстановку, Рен сказал:

– У Ареталии возникли некоторые проблемы.

– Действительно.

Судя по его загадочному тону, Рен не мог догадаться, знал ли Мастер Яннек о его причастности к этим проблемам.

– Орден должен заботиться о своих, – сказал Рен, снова тестируя воды. – Возможно, Талии понадобится моя помощь.

– Действительно.

Рен начал с трудом сглатывать, но сдержался. Мастер больше не был его кумиром, внушающим благоговейный трепет. Однажды он был им, когда, казалось, рассматривал Рена на роль своего протеже. Однажды он был им, до того, как раскрыл то, чего не должен был.

Уязвимость. Слабость. Предательство чувства семьи и цели Ордена.

Ещё до того, как Рен отравил его, Яннек больше не заслуживал звания Мастера Ордена.

Рен заметил, как будто просто обсуждая статус контракта:

– С Мазаем стало трудно связаться.

Яннек сказал:

– А Антон в безопасности только до тех пор, пока его местонахождение остаётся неизвестным. И, конечно, есть ещё один игрок.

– Ты имеешь в виду того, кто сейчас разговаривает с Антоном.

– Ты его опознал?

Рен не установил его личность, поэтому ничего не сказал. Яннеку нравилось демонстрировать снисхождение к нему такими подспудными способами, вынуждая признаться в своём невежестве. Рен не замечал этого раньше, когда так отчаянно нуждался в одобрении Яннека. Теперь он, конечно, заметил.

Скоро это уже не будет иметь значения. Яннеку недолго осталось… и он это знал.

Вот почему Яннек здесь, вот почему он привёл всё это в действие, отправив Талию на невыполнимое задание, с которым она могла справиться только с посторонней помощью. И Яннек знал, что Лука поможет Талии. Яннек рассчитывал на это.

Рен тоже это предвидел, и именно поэтому он тоже приехал в Портидж, чтобы убедиться, что всё пойдёт по его плану, а не по плану Яннека. Единственной дурой здесь, единственной, кто понятия не имел, что всё это значит, была Талия.

Яннек сказал:

– Лорд Дариус – инвестор Антона. Или, возможно, мне следует сказать, что Антон – его марионетка. На самом деле наш контракт был заключён с Лордом Дариусом.

– Но…

– Эта уловка была придумана по настоянию Дариуса. Дариус пользуется большими привилегиями при дворе фальшивой королевы. Нельзя, чтобы его видели выступающим против Мазая. Даже эта встреча сопряжена для него с риском, но ситуация близится к критической, и ему придётся принимать решения.

– Талия знает об этом?

Тёмная, скорчившаяся фигура сказала:

– Талии нужно знать только то, что её мишень – Мазай.

– Но мне ты это говоришь?

– Раз уж ты здесь… Я могу с таким же успехом использовать тебя. Ты будешь работать за кулисами. Вместе со мной.

Когда-то Рен был бы в восторге от того, что ему так доверяют, что к нему благоволят. Теперь он думал только о том, как это могло сослужить ему хорошую службу, какой это удачный прорыв. И он поражался самому себе, что так успешно подобрался к Мастеру.

Лорд Дариус вышел со склада в сопровождении своей охраны и вернулся к Астон Мартину, на котором приехал. Яннек поднялся с корточек и жестом пригласил Рена следовать за ним.

Они призраком перенеслись вниз по шаткой пожарной лестнице и по улице, следуя за машиной через Портидж и дальше. Рен с трудом мог поверить, что Яннек способен на такое. Он бы подумал, что к этому моменту тело Мастера слишком сильно ослабело. Мог ли он ошибиться в расчётах?

Когда впереди показался огороженный участок, Яннек провёл Рена мимо Астон Мартина, и они расположились перед воротами в свете фар.

Рен краем глаза наблюдал за Яннеком. В резком свете, наконец, стало заметно его истощённое состояние. Несомненно, он болен. Если он решил притвориться, будто это не так, это могло только отнять у него драгоценные силы. Тем лучше для Рена.

Гладкая голубая машина остановилась примерно в шести метрах от них. Стекло опустилось, и появилась рука с маникюром, которая поманила их к себе. Рен последовал за Яннеком к открытому окну. Ещё несколько ночей, и он станет лидером.

Он станет Мастером.

Высокомерный, лощёный мужчина удобно устроился на кожаном сиденье, у него был дорогой костюм, дорогая стрижка, всё в нём кричало о деньгах и привилегиях. Всё было фальшивым, как и фальшивая королева, которой он служил. Так почему же Орден сотрудничал с ним?

Лорд Дариус взглянул на Рена, затем приподнял изящную бровь.

Яннек сказал:

– Рену можно доверять в том, что он будет действовать в ваших интересах.

Лорд Дариус с вызовом спросил:

– А другая? Женщина? Она ещё не действовала в моих интересах.

– Мазай – трудная мишень, как вы знали с самого начала.

Лорд Дариус нахмурился.

– Если Мазай не умрёт в течение суток, планы изменятся.

Мастер Яннек наклонил голову. Окно поднялось. Ворота распахнулись, и машина покатила вперёд.

– Планы изменятся? – спросил Рен.

– Следи за ним, – только и сказал Яннек.

Рен поклонился, как положено, надеясь, что это в последний раз. Когда он выпрямился, Яннек уже исчез.

Глава 23

– Привет, Герцогиня, ты хотела меня видеть?

Лицо Герцогини просияло, когда Рис вошёл в её больничную палату.

– Да, дорогой, я так рада, что ты здесь.

О, проклятье. Она была такой чертовски милой. Никто не заставлял Риса чувствовать себя так, как она, даже когда новый приступ солнечной болезни скручивал его внутренности, словно адское похмелье. Часы посещения в больнице были отвратительными.

Отложив газету и карандаш, Элис поднялась со стула.

– По словам моей матери, ты мастер игры в судоку. Может быть, ты сумеешь исправить то, что я натворила.

– Мы с Герцогиней – хорошая команда.

Улыбка Элис стала ещё шире.

– Я дам вам, ребята, поговорить. Мне нужно размять ноги.

Что ж, это определённо вызывало тревогу. Что происходит?

– Да, конечно. Я составлю ей компанию.

И тут Элис, проходя мимо, сжала его руку. Тёплое, дружеское пожатие. Определённо тревожные звоночки.

Когда Элис ушла, Рис направился к постели Герцогини. Ему по-прежнему не нравилось всё это ослепительно белое, а от медицинских аппаратов он чувствовал себя неуютно, но на Герцогине был её зелёный халат, так что это уже что-то.

– У меня волосы становятся плоскими, – пожаловалась она, приглаживая свои короткие седые кудри.

– Ах, ты скоро вернёшься домой.

– Присаживайся, милый. Ты похож на великана. Я едва могу видеть всё, что наверху.

– Знаешь, во мне всего 190 см.

– О, всего лишь. Там, откуда ты родом, наверное, все растут большими.

Рис плюхнулся на освободившийся стул Элис.

– Ты же видела моего друга, Нокса.

– Он просто прелесть.

Рис широко улыбнулась. Боже, разве это не похоже на Герцогиню – называть Нокса «прелестью»? Ему не терпелось использовать это слово самому.

– Ты хорошо себя чувствуешь, дорогой?

– Ты невозможна, Герцогиня, – это она лежала на больничной койке и всё же это она спрашивала его, всё ли с ним в порядке?

– Я знаю, что ты сова, – сказала она. – Дни даются тебе тяжело.

– Невыносимо и нелепо, – с нежностью поправил Рис. И с уклончивостью.

– Тогда ладно, милый. Я оставлю тебя в покое.

Несмотря на то, что Рис знал, что что-то происходит, он пока не хотел об этом знать, поэтому перевернул газету, чтобы посмотреть игру в судоку.

– Боже, она действительно всё испортила.

– Можно подумать, что врач будет хорошо разбираться в цифрах. Не говори ей, что я это сказала.

– Пф, она может выслушать правду в лицо.

– Она крепкий орешек, – согласилась Герцогиня.

– Конечно, она такая. Она же твоя дочь.

По правде говоря, Рис немного ревновал к Элис, но он не мог не любить любого, кого любила Герцогиня, а Элис была действительно хорошей женщиной, этого нельзя отрицать.

Рис немного поработал над судоку, пока Герцогиня развлекала его рассказами о больничном персонале и описаниями предлагаемых блюд. Ей действительно понравилось желе. Рис терпеть не мог его консистенцию, поэтому в этой части рассказа ему пришлось поморщиться.

– Я всё-таки кое-что для тебя припасла, – она порылась под подушкой и вытащила пачку «M&Ms».

– О, славно, – Рис взял упаковку, вскрыл её и разделил цвета.

– Я возьму жёлтые, – сказала она.

– А зелёные нет?

– Зелёные тебе.

– Что ж, спасибо, Герцогиня.

Герцогиня обожала сладости, которые тают во рту. Рис обожал хрустеть. Обычно ей нравилось подшучивать над ним по этому поводу, но на этот раз она промолчала. На её лице появилось задумчивое выражение, и она принялась хрустеть конфетами, что было для неё нехарактерно.

– Я знаю, ты хочешь сказать мне что-то плохое, Герцогиня.

Она сцепила поверх зелёного халата руки, покрытые пигментными пятнами.

– Это не плохое, дорогой, просто… ну… – она замолчала, опустив глаза.

– Ты собираешься переехать к Элис, не так ли?

Она печально посмотрела на него.

– Давно пора, дорогой.

– Герцогиня, прости, что меня там не было. Я исправлюсь. Я постараюсь быть рядом как можно чаще…

Она сердито посмотрела на него.

– Перестань вести себя так, будто это твоя вина. Это не так, и я больше не хочу слышать ни слова об этом. Но время пришло. Знаешь, ещё до того, как ты переехал в квартиру, я уже думала об этом.

– Но ты же хотела остаться в своём доме.

– Да, и то, что над гаражом живёт сильный, красивый мужчина, тоже не помешало.

Рис закатил глаза. Он знал, что ей всё равно, как он выглядит. Это одна из черт, которые он в ней любил.

– Мне понадобится больше ежедневной помощи, как сейчас, когда я встаю на ноги, так и в будущем. И я знаю, – она подняла руку, когда он открыл рот. – Я знаю, что ты бы помог мне. Я знаю, ты бы сделал всё, что в твоих силах. Но так будет лучше. Для тебя и для меня. И мне нужно больше времени проводить с Элис. Ну, ты знаешь, до неизбежного.

– Боже, не говори так.

Она проигнорировала его протест. Она смирилась с тем, с чем он не был готов столкнуться. Она сказала:

– Но мне нужно знать, Рис, будешь ли ты в порядке. Без меня.

У Риса так сдавило горло, что он поначалу не мог сглотнуть. Дело сейчас не в нём.

– Герцогиня…

Её рука сомкнулась на его запястье, пальцы вжались в шрамы, которые так и не зажили полностью, потому что порезы были настолько глубокими. Рис чуть не отшатнулся, ему не нравилось вспоминать о той ночи, не нравилось думать, что Герцогиня могла что-то помнить. Она никак не могла, но это всё равно преследовало его, и ему было тяжело, когда кто-то, даже она, прикасался к этим шрамам.

Она убрала руку с его запястья, и её узловатые пальцы нашли его гладкие, сильные.

– Мне нужно знать, милый.

– Герцогиня, не беспокойся обо мне. Мне только нужно знать, что с тобой всё хорошо. Это всё, что имеет значение.

– Потому что ты любишь меня.

– Да. Потому что я люблю тебя.

– Неужели ты не понимаешь, милый, что я тоже люблю тебя?

– Чёрт, – Рису пришлось потереть один глаз о плечо. Затем ему пришлось вытереть другой.

– Так что не лги мне, Рис. Ты будешь в порядке без меня?

– Я буду очень по тебе скучать.

– Что ж, тебе лучше навещать меня, потому что я тоже буду по тебе скучать. А теперь ответь на мой вопрос, молодой человек.

– Да, Герцогиня. Со мной всё будет в порядке.

Она вздохнула и расслабленно откинулась на подушки. Её рука выскользнула из его ладони, и она погрузилась в сон. Рис встал, склонился над кроватью, поцеловал её в сухую щёку и поблагодарил Идайоса за то, что Мэйбл Льюис нашла его той ночью.

Глава 24

Луке очень даже нравилось наблюдать, как Талия стоит у него на кухне и роется в холодильнике, одетая в одну из его чёрных футболок, доходящую до середины бедра. Он знал, что это такое клише для мужчин, но ничего не мог поделать с тем, что это наполняло его типично мужским удовлетворением.

– Боже, – пробормотала Талия, – неужели у тебя нет ничего съедобного?

Лука включил кофеварку.

– Как можно считать яйца несъедобными?

– Я не хочу их готовить. Всё тут требует кулинарной обработки, и ты, возможно, способен прожить на сельдерее и миндальном молоке, но я не могу.

– Ты преувеличиваешь. И готовить буду я.

Талия закрыла холодильник и начала открывать шкафчики. Она достала коробку гранолы и нахмурилась, увидев этикетку.

– Миндаль и льняное семя? Я серьёзно беспокоюсь за тебя.

– Потому что я ем здоровую пищу? Ты что, питаешься яичными рулетиками и пиццей?

Она поставила коробку на прилавок и стала серьёзной.

– Лука…

Его настроение испортилось из-за смены тона. Он знал, к чему она ведёт.

– Не начинай.

– Почему ты такой чертовски худой?

– Я в лучшей форме за всю свою жизнь.

– О, пожалуйста. Ты всегда был в отличной форме. Но сейчас у тебя, я не знаю, что-то вроде ОКР.