Текст книги "Оттенок ночи (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Диан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
– Нет… Господи, нет!
– Тогда какого хрена…
– О, Боже, – Рис выпрямился, всё ещё улыбаясь и смахивая слёзы с глаз. – Герцогиня обещала мне маффины с шоколадной крошкой. После этого, вероятно, будет марафон «Секса в большом городе», хотя иногда она скатывается на «Дымок из ствола».
Как Рис мог перейти от борьбы с демонами и траханья с незнакомыми людьми к общению со старушкой, было выше понимания Луки.
– Ты меня беспокоишь, Рис.
– О, да? Разве не ты тут без всякой видимой причины отмораживаешь свою задницу?
– Ну, если ты так ставишь вопрос.
Рис посерьёзнел. Он иногда так делал, и вся его обычная шутливость мгновенно улетучивалась.
– Ты в порядке, чувак?
Это застало Луку врасплох, удивив честностью выражения его лица. По крайней мере, он так предположил, судя по тому, как Рис вздохнул и снова посмотрел на городской пейзаж.
– Серьёзно. Ты можешь пойти посмотреть «Секс в большом городе» с нами. Герцогиня, она довольно крутая. Она умеет заставить людей почувствовать… – Рис пожал плечами. – Как будто всё в порядке, понимаешь?
Чёрт возьми.
Рис и его квартирная хозяйка… Как, чёрт возьми, Лука раньше не понимал этого?
Он предполагал, что аренда жилья у человека для Риса была своего рода выходкой, возможностью быть непредсказуемым и причудливым, но эта человеческая женщина… Она была для Риса своего рода стабильностью. Она была чем-то хорошим, простым и заурядным в жизни, которая совсем не являлась такой.
И Рис предложил поделиться этим.
Для Луки это много значило, так же как и то, что Нокс прикрыл его прошлой ночью. Лука хотел бы быть таким мужчиной, который мог бы признать это, таким мужчиной, который мог бы принять подобное предложение.
Но он был из тех людей, которые говорят:
– Не сегодня.
Рис пожал плечами и встал.
– Эй, тебе виднее, чувак. Ты вернёшься завтра вечером? Кто-то должен держать Ронана подальше от моей задницы.
– Прекрати воровать у него остатки еды.
Рис ухмыльнулся.
– И в чём же тогда веселье?
Затем мужчина ушёл, и Лука остался один.
Он сидел в холодной темноте, пока небо не начало светлеть. Более чувствительный мужчина мог бы наблюдать за восходом солнца, мог бы позволить ему вызвать тошноту и убить себя. Более чувствительный мужчина сделал бы это двадцать лет назад.
Но Лука был холоден, твёрд и мёртв, поэтому он отправился домой.
И когда он добрался до своей квартиры, снял рубашку и опустился на колени на полу в гостиной с девятихвостой плёткой в руках, он очень старался оставаться таким.
Глава 9
Нокс зашёл в обширный отдел Документации и Артефактов, наверное, в третий раз в своей жизни, хотя у него было предчувствие, что в будущем он найдёт гораздо больше поводов подняться на пятый этаж. Лабиринт книжных шкафов создавал впечатление библиотеки, но за ним виднелись полки и витрины, полные странных предметов со всего мира и из Атара, причём некоторые из них были непонятны никому из ныне живущих.
Инстинктивное ощущение присутствия своей пары заставило Нокса пробираться по лабиринту, пока он не остановился как вкопанный при виде Клэр, которая держала в руках блокнот и делала маленькие пометки, просматривая корешки книг. Её ноздри раздулись, когда она почувствовала его запах. Она обернулась, улыбаясь. Нокс улыбнулся в ответ, не заботясь о том, что выглядит по-идиотски. Ничто на свете не может сравниться с тем, когда твоя пара улыбается тебе так, словно ты самый лучший сюрприз в мире.
– Как дела, милая?
Заглянув в свой список, она поставила новую галочку.
– Это официальные дела Документации и Артефактов, мистер.
Нокс подошёл к ней и издал громкое рычание.
– Вот как?
– Угу, – Клэр уставилась в свой блокнот, притворяясь, будто не замечает его, хотя на её губах играла улыбка.
Подойдя к ней сзади, Нокс обнял её и прижался всем телом, чтобы уткнуться носом в её подбородок. Она издала одобрительный звук, и её тело расслабилось в его объятиях. Она была напряжена.
– Мне нужно кого-нибудь избить? – спросил он, лишь отчасти поддразнивая.
Клэр фыркнула.
– Если ты хотя бы раз косо посмотришь на мистера Келса, я думаю, он превратится в лужу слёз и твидовой ткани.
Нокс подавил смешок. Вероятно, это было правдой, судя по воспоминаниям Нокса о робком начальнике отдела. Когда Нокс пришёл поговорить с мужчиной о помощи Клэр в этом деле, что было блестящей идеей Миры, Эллис Келс всё дальше и дальше пятился от Нокса, пока они практически не начали кричать через весь зал, чтобы подтвердить должность Клэр.
– Он уважает тебя, верно? – спросил Нокс. Иногда робкие люди хватались за возможность подчинить себе кого-то нового и неуверенного в себе.
– Он очень милый. Но… Я точно знаю, что получила эту работу только благодаря тебе.
Это было правдой, и Нокс не солгал своей Клэр, но он напомнил ей:
– Ему не потребуется много времени, чтобы понять, как ему чертовски повезло.
Плечи Клэр поднялись и опустились от глубокого вздоха.
– Я надеюсь на это.
– Ты справишься, милая.
Она улыбнулась ему.
– Я люблю тебя.
Чёрт, от этого у него всё ещё ныло в груди. Его голос прозвучал хрипло, когда он ответил.
– Я тоже тебя люблю.
Клэр легонько толкнула его в грудь.
– А теперь иди куда шёл. Ты меня отвлекаешь.
Нокс поцеловал её в макушку. Стрижка «пикси», да? Разве это не звучало идеально для его женщины?
– Увидимся в конце ночи.
Когда он повернулся, чтобы уйти, она сказала:
– Я всё равно сыграю для тебя, когда мы вернёмся домой.
– Это было бы… идеально.
Клэр улыбнулась и снова уткнулась в свой блокнот.
Ноксу не нравились лифты – замкнутое пространство не в его вкусе – но ноги подкашивались, и он решил прокатиться. Едва эта ужасная штуковина завелась, как тут же остановилась двумя этажами ниже, в отделе судебной экспертизы.
– О-хо-хо, привет, дьявольский красавчик. Не возражаешь, если я присоединюсь?
– Привет, Джемма, – обратился Нокс к эксперту-криминалисту ВОА, отходя от дверного проёма, который он загораживал.
Миниатюрная женщина – было ли в ней хотя бы 150 см роста? – буквально влетела в лифт, и высокие светлые хвостики развевались у неё за спиной. Очки в синей оправе, которые она водрузила на голову, еле удерживались там. Она поправила их, поворачиваясь лицом к выходу. Очки в красной оправе, подчёркивающие её глаза, получили небольшой толчок повыше на переносице.
Единорог с радужным хвостом весело скакал по её розовой футболке, а под обрезанными джинсовыми шортами на ней были синие колготки в фиолетовый горошек. На ногах у неё были сделанные на заказ кроссовки Converse.
– Отправляемся вниз, – объявила Джемма, нажимая на кнопку этажа Наблюдения и Расследований, и её ноготь, накрашенный зелёным лаком, сверкнул на свету.
– Ты проезжаешь на лифте один этаж? – потрясённо спросил Нокс. Он и представить себе не мог, что подвергнет себя такой пытке, чтобы преодолеть всего один лестничный пролёт.
– Мне всегда нравится проверять, кто здесь есть. Обычно никого нет. Но иногда, – она пожала плечами, – мне везёт.
Нокс неловко поёрзал, не уверенный, намекает ли она на то, что сейчас момент везения или невезения, но Джемма, казалось, ничего не заметила.
– И бах, – объявила она, когда двери снова открылись. – Увидимся, жеребец.
Нокс моргнул.
Двери закрылись, отрезая ему возможность видеть Джемму, которая вприпрыжку направлялась в комнату отдыха.
Нокс всё ещё был ошеломлён, когда лифт издал радостный сигнал, опускаясь на дно Бункера. Ронан искоса взглянул на него, когда он присоединился к мужчине на краю ринга для спарринга, чтобы понаблюдать за Киром и Рисом.
Двое мужчин двигались в головокружительном вихре вращающихся боевых шестов. Безумный стук деревянных шестов напомнил Ноксу о некоторых произведениях Клэр, композициях, которые заставляли её пальцы бешено бегать вверх и вниз по клавишам, и ритм менялся, но никогда не останавливался.
– О, Боже, и ты туда же, – пробормотал Ронан, качая головой. – А я думал, что Кир плох.
– Что?
Ронан закатил глаза и сосредоточился на матче.
На Кира и Риса действительно стоило посмотреть. Комудари, такой опытный и хладнокровный, такой расчётливый. Рис, настоящий артист в своих движениях. Они с удивительной плавностью двигались по кругу жёстких резиновых матов, постоянно подстраиваясь друг под друга. Рис был быстрее и изобретательнее. Кир был чертовски совершенен в своих действиях.
Хотя боевые шесты не имели практического применения в их работе на улицах, спарринги с разнообразным оружием сохраняли остроту ума и оттачивали рефлексы.
Наблюдать за этим было изумительно.
Нокс не мог предположить, кто победит в этом раунде, ведь эти двое были абсолютно равны, но так различались по стилю игры.
Когда шест Риса обрушился на голову Кира, комудари вскрикнул от удивления и боли. Рис немедленно отдалился, взмахнув шестом, но сохраняя боевую стойку на случай, если Кир нападёт на него в ответ.
Грудь Риса тяжело вздымалась, пока он смотрел на мат. На его обнажённом, рельефном торсе блестел пот. Увидев, что Кир завершает поединок, Рис опустил рукоять своего шеста на мат и ухмыльнулся.
– Я знал, что ты не сможешь победить меня сегодня вечером. Я под кайфом от жизни, босс.
– Да, да, ты действительно впечатляющий, – проворчал Кир, и его голый торс блестел от пота.
– Спасибо, сэр, – ответил Рис с поклоном.
– Господи Иисусе, – пробормотал Кир и направился к краю ринга для спарринга. Он бросил Ронану свой шест. – Надери ему задницу, а?
– С удовольствием, – ответил Ронан, снимая куртку и футболку, при этом даже не опустив оружие.
– Ты же не думаешь, что я нападу на тебя раньше, чем ты будешь готов? – спросил Рис, выглядя обиженным.
– Ты имеешь в виду, как на прошлой неделе? – парировал в ответ Ронан.
– О да, – рассмеялся Рис. – Я совсем забыл об этом.
– Придурок, – пробормотал Ронан и вышел на мат, разминаясь, вращая шестом, описывая смертоносные круги вокруг своего татуированного тела, и движение было достаточно быстрым, чтобы оружие сделалось размытым.
– Чирлидерши-десятиклассницы, берегитесь конкурента, – пошутил Рис.
(Одно из направлений чирлидерства – это жонглирование жезлом или батон-твирлинг, что больше похоже на художественную гимнастику с булавой, а не на спарринг с шестом, – прим)
Выражение лица Ронана стало убийственным.
– Я собираюсь уничтожить тебя, чёрт возьми.
Рис ухмыльнулся и взмахнул шестом, отражая атаку Ронана.
Кир пошёл забрать свою брошенную спортивную майку, висевшую на стене между зоной для спаррингов/тренировок/мастерских и псевдожилым пространством. Натянув её через голову, чтобы прикрыть свой мускулистый торс, комудари жестом пригласил Нокса следовать за ним на кухню.
Кир подошёл к холодильнику и открыл его, наклонившись, чтобы рассмотреть варианты. Он схватил бутылку зелёной комбучи, которая стояла там уже пару ночей, пожал плечами, как бы говоря «Какого чёрта», встряхнул её и отвинтил крышку.
– Бл*дь! – взвизгнул Кир, когда напиток извергся вулканом.
Он бросился к раковине. Зеленоватая пена стекала по его пальцам в слив.
– Её нельзя встряхивать! – Рис крикнул со спарринг-ринга, и за его комментарием тут же последовало «Ой! Дерьмо!», когда Ронан воспользовался тем, что мужчина на мгновение отвлёкся, чтобы ударить его по пальцам.
– Так тебе и надо! – крикнул Кир в сторону ринга, прежде чем хмуро посмотреть на напиток, как будто тот мог совершить ещё какой-нибудь акт агрессии.
Очевидно, решив, что благоразумие – это большая часть доблести, Кир поставил бутылку в раковину. Он сполоснул руку, вытер её о свои тактические штаны, затем повернулся и прислонился бедром к краю столешницы. Скрестив руки на мощной груди, Кир устремил на Нокса пронизывающий, как лазер, взгляд.
– Мне нужно, чтобы ты был честен со мной, – сказал комудари.
Проклятье. Что он опять натворил? И Кира, и Мира одобрили новую работу Клэр. А Нокс появился там всего на мгновение, так что…
– Что, чёрт возьми, случилось с Лукой прошлой ночью?
Нокс переключил свои мысли с Клэр в другое русло.
Оооо.
Это.
– Эм…
– Ты прикрывал его. Честно говоря, брат, я понял это в тот момент. И я понимаю это. Всё в порядке. Обычно. Но что-то, чёрт возьми, не так. Ты замечаешь, что его здесь нет. Опять.
Нокс это заметил.
– За сколько – пятнадцать лет? – ты помнишь, чтобы Лука когда-нибудь брал отгул на одну ночь, а тем более на две?
– Нет, – с упавшим сердцем признался Нокс. – Он выходил на связь?
– Рис видел его прошлой ночью, и Лука сказал, что будет здесь. Его, бл*дь, здесь нет. Так что ты должен быть откровенен со мной. Потому что это дерьмо началось после того, что, чёрт возьми, случилось в супермаркете. Так что, чёрт возьми, произошло?
– Насколько я мог судить, ничего не произошло, – признался Нокс, – но Лука был… отвлечённым.
– Лука? Отвлёкся? – недоверчиво переспросил Кир. – Может, он ещё распевал рождественские песенки?
– Он чуть не получил пулю в голову.
Кир замер.
– Что, прости?
– Вскользь задело. Такое может случиться, – заметил Нокс, чувствуя необходимость оправдать Луку. Травмы были обычным делом во время их ночных рейдов.
Хотя, честно говоря, это обычно случалось либо тогда, когда ситуация была хреновой, либо когда кто-то не был сосредоточен на работе.
– Чёрт возьми, – пробормотал Нокс, увидев всё в новом свете. Ему следовало лучше следить за происходящим. Он написал Луке, но когда тот сказал, что всё в порядке, Нокс больше не думал об этом.
Правда заключалась в том, что… он был больше сосредоточен на своей паре, чем на своём брате.
Чувствуя себя полным придурком, он подошёл к раковине и схватил остатки комбучи, потому что ему нужно было чем-то себя занять. Он сделал несколько глотков напитка странного вкуса.
Нокс подавил отрыжку и вытер рот тыльной стороной ладони.
– Проклятье.
– И Лука ничего не сказал о том, что его отвлекло?
Нокс ответил только взглядом. Комудари прекрасно знал, что Лука не из тех, кто делится своими мыслями. Кир разочарованно вздохнул, явно не удивлённый.
Нокс спросил:
– Ты отследил его телефон?
– Он отключил отслеживание.
– Ты думаешь, у него проблемы? – когда Кир не ответил, Нокс снова предположил: – Ты думаешь, он… во что-то вовлечён?
– В случае с Лукой? Кто знает, бл*дь.
Глава 10
Проезжая через центр Портиджа, Лука почувствовал, что его телефон снова завибрировал, и вздрогнул, вероятно, получив очередное сообщение от Кира. Он не мог сейчас с этим разбираться.
Он знал, что Кир ему не доверяет, и у Кира было на это несколько веских причин. Причина первая? Орден.
Большинство знало Орден только таким, каким он был сейчас: «семья» ассасинов, которые работали в преступном мире, изменчивый элемент внутри этой преступной структуры.
Всё начиналось не так.
Орден создавался как Орден Крови, ревностная организация, посвятившая себя поискам сына Идайоса, полубога, который, по слухам, станет истинным королём расы вампиров. Орден никогда не признавал законность нынешней королевской родословной. Хотя на протяжении веков внимание Ордена смещалось в сторону более материальных интересов, организация сохраняла своё положение вне зависимости от правления королевы.
Так что, да, это была одна из очень веских причин, по которой Кир, сводный брат Наследницы, не решался приводить в Тишь бывшего ассасина Ордена.
Другой причиной был тот факт, что в то время Лука изо всех сил старался завязать.
Тогда ещё только Нокс и Кир работали вместе, и именно Нокс нашёл Луку той ночью, обкуренного в ничто, чёрт возьми, и истекающего липкой кровью демонов.
Та ночь была одним из его срывов, и он обнаружил себя в конце переулка, а на другом конце стоял огромный силуэт Нокса. Затем Нокс достал телефон и позвонил. Лука побежал – только для того, чтобы найти на освещённой луной крыше Кира.
Лука почти ничего не помнил из того, что было дальше. Драка. Он лежал на земле, а ботинок Кира давил ему на шею. Приближался Нокс. Кир сказал:
– Боже, он под кайфом.
Но кайф никогда не длится долго, во всяком случае, для вампира. Тело исцелялось слишком быстро, выводило из себя всё лишнее.
Лука так и не спросил Кира, зачем они с Ноксом притащили его в аббатство той ночью, почему они дали ему попить и обработали старую огнестрельную рану, которую он тогда игнорировал.
После этого они отпустили его. А Лука начал следить за ними. Ночи напролёт, удивляясь тоске, которую испытывал, наблюдая за ними, и не понимая, что это значит. К тому моменту он уже много лет был одинок, долгие годы находился в полной заднице. Он завязывал, потому что находил лучший способ отвлечься от своих мыслей в действии, в охоте. Вот что Лука видел в Кире и Ноксе – и он чертовски этого хотел. Впервые за много лет он увидел то, что хотел; он увидел какой-то путь.
И когда однажды вечером он подошёл к Киру, тот только спросил:
– Ты уже чист?
Лука захлопнул дверь перед непрошеными воспоминаниями. Он уже много лет не вспоминал о том периоде своей жизни. Он снова увидел Талию и вспомнил, почему он был таким.
С тех пор как завязал, он оставался трезвым. Держать себя в руках означало, что ни у кого не было причин слишком пристально присматриваться к нему.
Ему не нравилось, что его нынешнее поведение привлекало внимание, но он ничего не мог с этим поделать. Найти Талию было его приоритетом.
Но где она, чёрт возьми?
На конспиративной квартире её не было видно, так что она ушла очень рано. Возможно, специально. Чтобы избежать встречи с ним.
Несмотря на то, что Талия проследила за Лукой до парковки супермаркета, она явно хотела, чтобы он отвалил. Её слова глубоко ранили, но в них не было ничего нового. Она могла быть такой противной, как ей хотелось; Лука всё равно собирался найти её и проследить, чтобы она была в безопасности.
Она не нуждалась в его защите. Она была чертовски способной. Умелой. Опытной. Она заполняла этим вещами пустоту в себе.
Вот почему Орден выбирал своих членов из числа отчаявшихся и опустошённых, одновременно защищая и подвергая жестокости, промывая мозги, заставляя их быть почти безмозглыми в своей преданности. Лука никогда не забудет, как увидел её той ночью, залитую кровью, с разбитой невинностью и навсегда утраченной надеждой на счастливую мягкую жизнь.
Он наблюдал, как она училась использовать свой гнев как оружие. Он помогал ей в этом.
Но он также видел, как Талия радостно улыбалась в самые незначительные моменты – за рожком мороженого, на глупом аттракционе, в гонке, которую выиграла. Несмотря на весь свой гнев и боль, она никогда не оставалась холодной, невозмутимой, никогда не становилась жёсткой. Она была необузданной и страстной. Даже безрассудной.
Их сексуальные отношения всегда были интенсивными, и Лука ошибочно принимал её влечение к нему за нечто большее. Он во многом ошибался. Она не любила его. Ей нравилось только трахаться с ним.
И да, она также была с ним милой, шутила, ленилась вместе с ним, когда у них была такая возможность. Но такова её натура – быть полной эмоций.
Действительно, безрассудная.
Это слово успокоило Луку, заставило отпустить педаль газа и пустить машину по инерции. Потому что внезапно он понял, кто был её целью.
Он предположил, что это Цезарь Мазай заказал чьё-то убийство, потому что это единственная разумная причина, по которой Талия могла быть в баре прошлой ночью.
Но Мазай не заказывал убийство. Мазай сам был мишенью.
И Талия вошла прямо в его парадную дверь. Это именно тот безрассудный поступок, на который она способна, та азартная игра, которая обычно приносила ей плоды, но не всегда. В этом и заключалась особенность смелых поступков. Они работали до тех пор, пока не приводили к неудаче… а потом тебе конец.
Господи, Мазай её убьёт.
Медленно. Болезненно.
Какого чёрта она здесь одна на такой работе? С Мазаем шутки плохи. Он опасен. И какого чёрта Яннек поручил это дело Талии? Да, Талия очень, очень хороша, но всё же. Христос.
Яннек должен был поручить эту работу кому-то вроде Луки, кому-то, кто вырос в Ордене, сформировался под его влиянием.
Но, конечно, в Ордене больше не осталось никого подобного.
Глава 11
Не обнаружив никаких признаков присутствия Талии в «Рэкке», Лука решил отправиться сюда: в лесистую зону, окружающую владения Цезаря Мазая. Если он прав насчёт того, что мишенью был Мазай, Талии нужно было разведать местность, а Луке нужно было вразумить её. Она родом не из Портиджа и не знала, с кем связалась.
У Луки не имелось в запасе всей ночи, чтобы методично и по порядку обыскивать сорок акров леса, хотя он, возможно, предпочёл бы такой вариант. Но ему нужно было немедленно определить её местонахождение.
Есть только один способ сделать это, и мысль об этом пугала его до смерти. Видеть её было достаточно неприятно, но это?
Это должно разорвать его к чёртовой матери.
Пятнадцать лет Лука был чист. Пятнадцать лет он тщательно выстраивал свою нынешнюю реальность. Он не хотел, чтобы всё рухнуло. Он не хотел возвращаться к тем ночам, когда он отчаянно пытался раздобыть дозу, просто чтобы перевести дух и приподняться над змеиной ямой своих мыслей. Он не мог вынести воспоминаний обо всех тех днях, которые он провёл на грязном тюфяке, дрожа и обливаясь потом.
Он не мог снова стать таким.
Ему не удастся преодолеть это ещё раз.
Позже. Он разберётся с этим дерьмом позже. Сейчас это не имело значения.
Прямо сейчас ему нужно найти её.
Лука закрыл глаза, не обращая внимания на январский холод и приглушённые запахи замёрзшего леса. Он позволил своему разуму отвлечься, позволил своим инстинктам искать её, заставил себя сорвать корку с этой незаживающей раны. Это затопило его сознание, пронзило старой, жгучей болью.
У него перехватило дыхание.
Всё его тело затряслось. Лука наклонился и упёрся руками в колени, пытаясь привыкнуть к этому. Он хотел подавить боль, похоронить её в темноте, затенить от собственного разума. Это трюк, которому он научился: затенять свои мысли.
Это вроде как работало. Иногда.
Теперь он должен был позволить правде наполнить его. Он должен был взглянуть на неё, принять её, позволить ей высказаться.
Он должен был следовать её путём.
Десятилетия жестокого обучения и еженощных тренировок заставляли его бесшумно передвигаться по лесу, ноги находили проходы среди хрупкого валежника, тело пригибалось и петляло между деревьями. Взошла луна, и это немного помогало, её свет проникал сквозь сосновые ветви и голые кроны клёнов и дубов.
Поддавшись этому инстинктивному ощущению её присутствия, этой подсознательной тяге… Лука оказался в странном состоянии, как будто двигался сквозь сон.
Притяжение усилилось, и это должно было насторожить его, но он только чувствовал.
И это причиняло боль.
И ему было нужно…
Талия спрыгнула на землю позади него, приставив дуло пистолета к его спине, и прошептала:
– Какого хрена ты здесь делаешь?
Он резко остановился.
– Ты собираешься выстрелить мне в спину?
– Я должна. А теперь ответь на мой грёбаный вопрос.
Лука попытался сосредоточиться, подавить осознание, к которому он только что с таким трудом пришёл. Он заставил своё тело успокоиться, перестать дрожать.
Пистолет толкнул его в бок. Его реакция была автоматической. Развернувшись, он попытался схватить его, но Талия отскочила назад, явно ожидая его движения. Пистолет теперь был нацелен ему в грудь.
Она была почти невидимой в своей чёрной кожаной одежде, её волосы были убраны под чёрную вязаную шапочку, а камуфляжная раскраска не давала лунному свету высвечивать её лицо. Пистолет был матово-чёрным, почти невидимым. Но Лука всё равно мог его видеть.
– Убери свой грёбаный пистолет, Талия.
С кем-то другим он мог бы не обращать на это внимания, но то, что она направила на него оружие, вывело его из себя. То, что она не выстрелила ему в спину, не означало, что она этого не сделает.
Пистолет не сдвинулся с места.
– Ты подкараулил меня. Чего ты ожидал?
– Я тебя подкараулил?
– Ты пытался. Но у тебя ничего не вышло, не так ли, шумный ублюдок? У меня было целых пять минут, чтобы забраться на то дерево.
– Чушь собачья.
Лунный свет блеснул на её клыках, когда Талия усмехнулась, и на секунду Лука потерялся в этом. Она была такой чертовски азартной, такой чертовски весёлой.
Затем её улыбка погасла, и реальность вернулась с обжигающей ясностью. Она опустила пистолет, но не убрала его.
– Итак, ты, очевидно, догадался, – сказала она.
– Кто, чёрт возьми, заказал убийство Цезаря Мазая?
– Будь ты проклят, Лука. Просто не вмешивайся.
– Мазай опасен. Это не просто наркотики, оружие, рэкет и прочее подобное дерьмо. У него репутация мужчины, который режет людей. Хочешь лишиться пальцев? Рук? Глазных яблок? – с каждым отвратительным словом Луку охватывала тошнота, но ему нужно было достучаться до неё.
Талия наконец-то убрала пистолет.
– Тогда я не понимаю, какого чёрта ты возражаешь против того, чтобы он стал мишенью.
– Потому что это работа не для одного. Какого хрена Яннек послал только тебя?
Она скрестила руки на груди.
– Так ты думаешь, я не смогу этого сделать.
– Не будь такой горделивой, чёрт возьми. Это не…
Они оба замерли, услышав, как кто-то движется по лесу. Он отвлёкся. Она тоже отвлеклась. А ведь они, чёрт возьми, на окраине владений Цезаря Мазая.
Лука даже не задумывался. Он просто схватил Талию и призраком перенёс в неглубокий овраг, который пересёк ранее. Он не осмеливался идти дальше, из-за неуверенности в её готовности, из-за неизвестного количества людей, из-за того, как трудно было бы не издать звук, который выдал бы их и привёл к смерти. Он повалил Талию на ледяную землю, поймав в ловушку и прикрыв своим телом. Её выучка не позволила ей громко возразить, что могла бы сделать другая женщина. У неё не было другого выбора, кроме как лежать под ним, ощущая на себе его вес, пока его лицо находилось в нескольких сантиметрах от неё.
Но он мог сказать, что ей это не понравилось.
Лука затенил их так, что они стали почти невидимыми, и попытался сосредоточиться на этом, на опасности, на том факте, что Талия была застывшей и разъярённой под ним.
Он старался – Боже, как он старался – не возбуждаться.
Но её запах ударил ему в нос.
И её знакомое тело прижималось к нему везде.
И всего несколько мгновений назад он разодрал и открыл эту часть себя, чтобы определить, где она находится.
В паху разлилось тепло.
Дерьмо.
Его клыки заныли, удлиняясь.
Чёрт возьми.
Лука опустошил свой разум, пытаясь отключиться, но это только сделало его ещё более уязвимым к физическим ощущениям. Через несколько секунд его член напрягся и запульсировал. И не было ни единого шанса, ни единого грёбаного шанса, что Талия не заметит этого. Он даже не мог извиниться, потому что не рисковал нарушить молчание.
Бл*дь.
Бл*дь!
Прижавшись грудью к её груди, уткнувшись лицом ей в шею, Лука чувствовал, как бешено бьётся её пульс. Боже, она была так зла, что окоченела от ярости. Её руки стискивали его бока. Это была инстинктивная хватка от того, что она оказалась под ним, но это только усилило мучения, потому что ему это нравилось. Её напористость, её требовательность, то, как она обычно крепко прижимала его к себе.
Лука уловил вдалеке чьи-то шаги, похожие на размеренные шаги охранника, совершающего обход леса. Он понятия не имел, сколько минут прошло, пока он лежал там в агонии сексуального неудовлетворения, пока его тело жаждало движения, а разум остро осознавал, насколько отталкивающей показалась Талии эта идея.
Она раньше Луки решила, что охранник благополучно ушёл. Она пошевелилась под ним и попыталась оттолкнуть его. Трение об его член почти заставило его вскрикнуть. Он подавил это желание, стиснув челюсти. Кровь потекла ему в рот из-за проколов от клыков. Ему удалось сохранить молчание, удалось отодвинуться и опуститься на колени рядом с ней.
– Прости.
Талия отползла на безопасное расстояние.
– Идайос, – презрительно процедила она, – у тебя всё сводится к сексу?
Ему стало стыдно. Отсутствие контроля. Тот факт, что у него был стояк две ночи подряд, и оба раза не по собственной воле.
Он не мог сказать ей об этом. Он мог только повторить:
– Прости.
Проигнорировав это, Талия спросила:
– Как ты меня нашёл?
Ещё одна вещь, которую он не мог ей сказать.
– Удачная догадка.
– Чёрта с два.
– Тебя не было в «Рэкке». Это было следующее наиболее вероятное место для разведки. Ты собиралась войти в дом? Пожалуйста, скажи «нет».
– Господи, – пробормотала она себе под нос. – Я должна закончить эту работу, чтобы убраться к чёртовой матери из этого города.
И подальше от него, она имела в виду.
– Позволь мне помочь тебе, – вот зачем Лука разыскал её. Чтобы сделать это предложение. Чтобы настоять на нём.
– Ни за что на свете.
– Это работа не для одного, и ты это знаешь, и почему, чёрт возьми, Яннек этого не понимает?
– Это моя работа, Лука. Ты потерял всякое право высказывать своё мнение о решениях Ордена, когда отказался от него.
Его захлестнул горький гнев.
– Значит, ты всё ещё веришь, ты всё ещё, чёрт возьми, веришь, что я должен был убить ребёнка.
– Это моя работа, Лука. Прими это как данность.
– Это её отец был грязным. Она не имела ко всему этому никакого отношения, и если кто-то и должен это понять, так это ты.
Он не получил признания, на которое надеялся, не получил объяснений, даже не получил возражений, за которые можно было бы уцепиться.
Талия молча поднялась на ноги.
Лука тоже встал, цепляясь за маленькую глупую надежду, что она, по крайней мере, будет спорить вместе с ним.
Но послышался только свист воздуха, когда она перенеслась призраком. Вокруг остался только лунный свет, тишина и пустынный лес.
***
Сидя в дальнем углу секс-клуба, Рен просматривал на своём телефоне видеозапись из конспиративной квартиры. В комнате, обставленной по-спартански, было не так уж много мест, где можно спрятать даже микрокамеру, так что ракурс съёмки был не очень удачным.
Прошлой ночью Рен уловил только фрагмент голоса Луки, но узнал его, несмотря на то, что не слышал его двадцать лет. Он знал, как Лука держится, как расставляет ноги. И разговор сделал это очевидным.
Поначалу Рен не был уверен в отношении Талии к предателю. За двадцать лет она ни разу не упомянула о нём. И её презрение прошлой ночью было чертовски убедительным. Лука, очевидно, поверил. Как и Рен, пока Талия не осталась одна.
Потом был сломанный стол и раздавленный сэндвич, дыра в стене и всё это хождение взад-вперёд.
И то, что она сделала после. Угол обзора скрытой камеры не позволял разглядеть койку, но аудиозапись не оставила у него сомнений в том, как она справилась со своим раздражением – или как она на самом деле относилась к предателю.
Это было проблемой.
А теперь Талия смывала с себя камуфляжный грим и выглядела очень раздражённой, что означало, что она, вероятно, снова виделась с Лукой.
На видеозаписи было видно, как она роется в своём тайнике и выбирает самое укромное оружие, которое можно спрятать. Затем она примерила самое сексуальное платье из своей коллекции. (У Талии была классная грудь, надо отдать ей должное).
