Оттенок ночи (ЛП)

Текст добавлен: 11 декабря 2025, 05:30

Текст книги "Оттенок ночи (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Диан

Жанры:

Любовно-фантастические романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Назад к карточке книги

– Я не могла тебе сказать. Потому что я тоже выбирала тебя. Пожалуйста.

Лука выдернул клинок и отскочил назад, а шива его отца всё ещё торчала у него из живота.

– Бл*дь! – заорал Кир и побежал в тот же миг, что и Талия с Исандрой, и все они бросились к Луке, когда он упал.

Яннек, пошатываясь, попятился.

– Я отрекаюсь от тебя, Лукандер Де. Отдаю тебя другим. Орден умрёт вместе со мной, если никто не будет его достоин.

Талия встала рядом со своим супругом и посмотрела на мужчину, который контролировал её жизнь все эти годы и который мучил Луку ещё дольше.

– Не позволяй мне вновь тебя увидеть. Я не стану останавливать его во второй раз.

– Вы оба для меня мертвы.

– И спасибо Идайосу за это, – ответила Талия, когда Яннек исчез в ночи.

Глава 37

Нокс понимал, что нависает над ним, но не мог заставить себя отойти от кровати Риса. Когда он увидел, что Рис падает…

Когда он увидел всю эту кровь…

Клэр вцепилась пальцами в его пояс сзади.

– Это может напугать его. Не думаю, что иногда он любит, когда люди подходят слишком близко.

Нокс позволил ей оттащить себя назад. Она права, и это так похоже на Клэр – замечать что-то подобное.

– Ты в порядке? – спросила Клэр.

– Я? Меня ранили всего лишь в колено. Я в норме.

– Я не имела в виду твоё колено.

– О, – Нокс задумался, а затем признался: – Я не знаю.

Дело в том, что Рис никогда не получал таких травм. Конечно, ему периодически перепадало, но Нокс не помнил, когда в последний раз Рис получал серьёзную травму, которая могла бы его убить.

Может, это просто невезение, или, может, Рис был отвлечён всем, что происходило с Герцогиней, или, может, просто Рис так много рисковал, и в итоге это обернулось против него.

Это напугало Нокса. Он любил всех своих братьев, но Рис…

С ним всё было по-другому. Нокс всегда беспокоился о Рисе, но теперь, после того, что у него было с Клэр, он волновался гораздо больше. Он не был уверен, почему, но Клэр как будто открыла часть его самого, и теперь он испытывал больше эмоций.

Рис так молод, ненамного старше Клэр. Он такой хороший.

Клэр напомнила ему:

– Доктор Джонус сказал, что с ним всё будет в порядке.

– Я знаю.

Дверь открылась, и Ронан заглянул в комнату.

– У вас всё в порядке, ребята?

С кровати донёсся стон, и Рис невнятно пробормотал:

– Это отстооооой.

Ронан фыркнул.

– Да, когда тебя ранят в грудь, и ты падаешь с высоты десяти метров, это отстой.

Рис слабо поднял руку с кровати и показал ему средний палец.

Ронан прошёл через комнату и приблизился к кровати. Он всегда не лучшим образом чувствовал себя в подобной обстановке, и это заставило Нокса задуматься, как он справляется со своими обычными процедурами лечения. Вероятно, тоже не очень хорошо. Тот факт, что Ронан вообще был в этой палате, как и тогда, когда пострадал Нокс? Это о многом говорило.

– Как ты себя чувствуешь, говнюк? – спросил Ронан Риса.

– Я только что проснулся, и ты – одно из первых, что предстало моему взору, так что…

– По крайней мере, я чертовски сексуален.

– Фууууууу.

– Что? Я такой и есть.

– Нокс? Я плохо себя чувствую и не хочу, чтобы меня сейчас вырвало. Ты можешь мне помочь?

Клэр рассмеялась, а Ронан бросил на Риса злобный взгляд.

– Увидимся, придурок. Поправляйся, ладно? Я должен проведать Луку.

Рис нахмурился, вспомнив произошедшее.

– Что случилось с Лукой? Что-то было не так.

– Его знатно похерило, – признался Ронан. – Но его мать здесь и его… пара? Она ведь его пара? Я совсем запутался. В любом случае, Талия здесь. Так что это хорошо, верно? И, эй, Исандра спрашивала о тебе.

Рис вроде как улыбнулся, хотя выглядел чертовски усталым.

– Она милая.

– Да, чувак, мне пора, ладно?

– Да.

Когда Ронан ушёл, Нокс занял его место рядом с Рисом, и, должно быть, он выглядел обеспокоенным, потому что Рис неловко похлопал его по руке.

– Я в порядке, чувак.

Но Рис всегда так говорил. Это ничего не значило.

Клэр подошла к Ноксу и сказала:

– Я так рада видеть твои глаза.

Рис улыбнулся, и Ноксу было по-настоящему приятно это видеть. По крайней мере, это выглядело искренним. А потом он сказал:

– Спасибо, что поймал меня, брат.

У Нокса перехватило горло.

– Я всегда буду тебя ловить.

***

– Вот.

Талия оторвала взгляд от Луки, лежащего без сознания на больничной койке, и увидела его мать, Исандру, протягивающую ей чашку кофе. Её охватило чувство недостойности. Боже, что, должно быть, эта женщина думает о ней?

Исандра слегка улыбнулась ей и поднесла чашку с кофе ещё ближе. Она была такой элегантной и красивой, так похожа на Луку, во всяком случае, на более мягкую его сторону.

– Спасибо, – Талия взяла кофе и отхлебнула, едва ощутив горечь на вкус. – Слушайте, я знаю, вы наверняка… Ненавидите меня.

– Я не знала, что он был связан, – призналась Исандра, выглядя опустошённой. – Я понятия не имела. Вам обоим, должно быть, было так больно.

Глаза Талии защипало. Она не ожидала ни теплоты, ни понимания, не после того, как причинила Луке боль. Но Исандра была сосредоточена на своей собственной вине.

– Мне жаль. Мне жаль, что Яннек… Он… Я бы хотела, чтобы он умер, – Исандра закрыла лицо дрожащей рукой. – Это ужасно? Я бы хотела, чтобы он умер за то, что сделал с моим сыном. И с тобой.

Талия с трудом сглотнула.

– Лука пытался помешать мне вступить в Орден. Даже в самом начале, – на этом Талия остановилась. Она не знала, как рассказать свою историю матери Луки. Она не была готова к этому.

Исандра коснулась её плеча.

– Когда-нибудь, может быть, ты расскажешь мне об этом.

– Ваш сын… хороший мужчина. Самый, самый лучший.

Луке потребовалось много часов, чтобы проснуться, и Талия эгоистично радовалась, что Исандра ушла, чтобы найти еду для них обеих. Она была рада побыть наедине со своей парой. На той ледяной крыше Лука потерял сознание, когда упал. Она не успела сказать сотни вещей, которые ей нужно было сказать. Ожидая машину скорой помощи, с лезвием, торчащим из его живота, с его телом, истекающим кровью от этой и других ран, она боялась, что не сможет сказать об этом.

Но четырёхчасовая операция и долгий, мучительный день вернули Луку к ней – и слава Идайос за это. Однако, когда он открыл глаза, все слова, которые она приготовила, казалось, испарились.

Они смотрели друг на друга очень, очень долго.

По щекам Талии полились слёзы.

– Я люблю тебя, – сказала она наконец. – Не было ни ночи, ни дня, чтобы я не любила тебя.

Слёзы текли из его янтарных глаз, стекая к вискам. Но в них всё ещё жил страх.

– Останься со мной.

Талия начала всхлипывать. Лука попытался сесть, но она толкнула его на кровать, погладила по лицу и не смогла подобрать слов. Все эти слова, которые ей нужно было сказать, она могла произнести только руками.

– Талия… Я люблю тебя. Я люблю тебя.

– Ты мой, Лукандер Де, – выдавила она. – Я никогда тебя не покину.

Лука обнял её здоровой рукой, и Талия зарыдала, уткнувшись в него, испытывая облегчение от того, что двадцать долгих лет страданий наконец-то закончились.

Глава 38

– Так почему ты не живёшь здесь?

Услышав вопрос Талии, Лука оторвался от сумки, которую распаковывал, и посмотрел, как она ходит по комнате. Как и всё остальное в аббатстве, помещение было красивым и большим. Деревянные полы и высокий потолок, огромная удобная кровать, настоящий камин с кушеткой перед ним.

Они пробудут здесь день, может быть, несколько дней, пока Лука не поправится. И чтобы Талия могла познакомиться с его… семьёй. Вот кем они были, с ужасом осознал он, его приёмной семьёй. Риса чуть не убили, когда он преследовал Рена на складе. Они все были рядом с ним. Они были рядом с самого начала, просто Лука этого не осознавал.

Он долгое время был не в том состоянии, чтобы оставаться наедине с самим собой, чтобы осознать что-либо подобное. Ему была нужна дистанция, пространство. Ему нужно было ничего не чувствовать, потому что без Талии было слишком больно.

А теперь?

Лука не знал. Всё изменилось. Но пока что это давалось нелегко. Он продолжал паниковать, когда Талии не было с ним в одной комнате, как будто она ушла, как будто всё это было ужасным розыгрышем. Ему это не нравилось, но он ничего не мог с собой поделать. Он был слишком ошеломлён.

Талия подошла к нему и обняла его сзади за бёдра, стараясь не задеть почти зажившие раны. Лука расслабился от этого прикосновения. Боже, она с ним в одной комнате, а он всё равно напряжён.

Ему нужно покончить с этим к чёртовой матери. Ему нужно взять себя в руки.

Талия прислонилась к его спине, прижавшись к нему щекой.

– Всё в порядке. Я чувствую то же самое.

Лука прерывисто вздохнул, не в силах выразить словами то, что чувствовал.

Через некоторое время она прошептала:

– Прости меня.

Лука замер, услышав страдание в её голосе.

– За что?

– А ты как думаешь, Лука? За то, что была такой злобной. За то, что заставила тебя думать, будто я отвергла тебя. За это, ради бога, – её пальцы коснулись шрама на его рёбрах. Она не могла почувствовать шрам через его футболку; она ясно помнила, где именно он был.

– Это не твоя вина. Ты ни в чём не виновата. Я должен был догадаться. Я должен был понять, что… Я не знаю, почему, чёрт возьми, я не понял…

– Эй, – Талия легонько сжала его руку.

Лука тяжело дышал, его сердце бешено колотилось. Но в этом-то и заключалась суть. Его пара попала в ловушку и была заточена там из-за него.

– Я оставил тебя там, Талия, – сказал он.

– Ты знаешь, что всё было не так.

– Так.

– Нет, это не так, – Талия обошла его спереди, но её руки задержались на его бёдрах. – Я знала, как манипулировать тобой, Лука. Я знала, что сработает, какие слова использовать, как заставить тебя поверить мне.

– Это не имеет значения.

– Имеет.

– Я не понимаю, почему я не осознал этого раньше.

– Лука… Я знала, что тебе не составит труда поверить, что кто-то не любит тебя и не заботится о тебе, потому что твой собственный отец был…

– Боже, мы можем не говорить о нём? – резко перебил Лука и крепко зажмурился. – Прости. Я не хотел на тебя срываться. Это последнее, что я хотел бы сделать.

– Всё в порядке. Но я должна сказать то, что говорила. Я манипулировала тобой. Я заставила тебя поверить, что ничего не чувствую.

– Ты не отвергала эту связь, – даже сейчас он не мог в это поверить. Всё это время он считал связь неполной, нежеланной. Но… Талия была связана с ним, как и он с ней. Она приняла его.

Талия обвила его руками, легко обнимая. Лука притянул её к себе. Она напряглась.

– Твои раны…

– Ты нужна мне, Талия.

«Мне нужно знать, что ты рядом. Мне нужно чувствовать, что это реально».

Её объятия стали крепче.

– Ты мне тоже нужен.

Она задрожала, и Лука понял, что она старается не заплакать. Он погладил её по каштановым волосам.

– Всё в порядке, Талия.

У неё вырвался крик, и она зарыдала, уткнувшись в его грудь. Он долго держал её, пока она выпускала это всё из себя. Сердце Луки сжалось от её боли за все эти долгие годы. Из его собственных глаз полились слёзы. Он никогда так сильно не плакал. Это было непривычно, но в то же время… дарило облегчение.

Когда Талия отстранилась от него, она сказала:

– Я хочу умыться.

Лука большими пальцами вытер слёзы с её щёк.

– Я буду здесь, когда ты вернёшься.

Она слабо улыбнулась ему и удалилась в прилегающую ванную.

Лука протёр глаза, понимая, что это ненадолго, что он так измучен, что, вероятно, скоро снова начнёт плакать. Он вернулся к распаковке вещей, потому что ему нужно было чем-то заняться.

Талия появилась в дверях ванной и повторила свой предыдущий вопрос.

– Так почему ты не живёшь здесь?

– Ну, теперь речь не обо мне. Речь о нас, – его сердце ёкнуло. – Верно?

Талия подошла к нему через комнату, и Лука забеспокоился, что ведёт себя раздражающе неуверенно.

– О нас, – подтвердила она, обнимая его одной рукой.

Он расслабился. Он не знал, почему ему так хотелось это услышать, почему ему так хотелось, чтобы Талия прикоснулась к нему. Прошло меньше трёх минут.

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – напомнила она ему.

– Наверное, я не уверен. Это не ощущалось… Я не знаю. Удобным.

Её рука погладила его по спине. Следы от ударов плетью зажили, но Лука мог сказать, что Талия думала о них. Да, это ещё одна причина. Ему нужно было больше уединения, чтобы справляться с вещами, которые, как он знал, не понравились бы другим.

Талии это определённо не нравилось.

Его смущало, что она это видела, что это видели его мать и братья. Ему было трудно смотреть кому-либо в глаза.

И это ещё не всё. Ещё было всё это дерьмо периода до Тиши, и по какой-то причине Лука почувствовал, что ему нужно признаться в этом, как будто это был ужасный секрет, который он скрывал от своей пары.

– После… – он замолчал, затем попытался снова. – После Ордена я… потерял контроль. Сильно. С… – он не мог выговорить ни слова, не хотел, чтобы она видела его таким, каким он был, одурманенным наркотиками. – Я пытался взять себя в руки.

Это не настоящее признание, это не то, что он хотел сказать, но Талия не стала давить на него.

– Я тоже, – сказала она. – Я совершала некоторые жестокие поступки, которыми не горжусь. Но я пока не готова говорить о них.

– Всё в порядке. Что бы мы ни делали во время… между… это не имеет значения, – Лука подразумевал и другие вещи. Он имел в виду секс.

Казалось, она это знала.

– Я не держу на тебя зла за то, что ты был с другими. Это было давно.

– Я не был с другими. Всегда была только ты. На самом деле я… – Лука вздрогнул, не уверенный, что хочет говорить это, затем заставил себя признаться: – Я действительно думал, что у меня какая-то проблема по этой части.

– Совершенно очевидно, что у тебя нет никаких проблем.

Верно. Даже сейчас у него встал. Пребывание с ней наедине, все эти прикосновения. Разрешение хотеть её, любить её, дать ей это понять.

– Я тоже ни с кем не была, – призналась Талия.

– Но ты говорила, что всегда думала обо мне, когда…

– Когда я кончаю. Да. Я всегда думаю о тебе, когда кончаю. Это не значит, что в процессе участвовал кто-то ещё.

– О. Я неправильно это понял.

– Знаю. Я хотела, чтобы ты так это понял. В тот момент… это было легче, чем признать правду.

– Я бы не стал держать на тебя зла, ты ведь это знаешь, верно? Прошло много времени, и мы не были…

– Я знаю, но есть только мы. Друг для друга всегда были только мы.

Лука снова крепко прижал её к себе.

– Боже, я люблю тебя, Талия. Я люблю тебя так сильно, что иногда не могу дышать.

Она дрожала, в свою очередь прижимаясь к нему.

– Я тоже люблю тебя, Лука. Боже, так люблю.

Какое-то время они отчаянно льнули друг к другу, оба нуждаясь в прикосновении. Жар разливался в паху Луки, его возбуждение усиливалось, пока его член не превратился в твёрдый, толстый бугор между ними. Руки Талии скользнули к его заднице, и его дыхание участилось.

Её тело плавилось в его объятиях, но она возразила:

– Ты всё ещё восстанавливаешься.

– Я…

– Не говори «в порядке». Я буду очень раздражена.

– Я просто идеален.

– Такой высокомерный.

Лука усмехнулся. Он взял её руку и поднёс к своему паху, прося прикоснуться к нему. Она издала стон удовольствия, поглаживая его по всей длине сквозь спортивные штаны.

– Ты уверен?

– Ты нужна мне, Талия.

Она улыбнулась ему.

– Ты мне тоже нужен.

Талия стянула с себя свитер и начала стаскивать с него футболку. Он позволил ей помочь ему, тронутый тем, какой нежной она была, как бережно относилась к его телу.

Лука расстегнул её джинсы, дёрнул молнию, частично стянул их с её бёдер вместе с нижним бельём. Он скользнул пальцами ей между ног, удовлетворённо зарычав от ощущения её скользкого тепла. Она протяжно выдохнула, когда он погладил её, и её тело сделалось мягким и расслабленным.

Нащупав его пояс, Талия потребовала «Иди сюда» с нетерпением, которое ему понравилось.

Ему пришлось убрать из неё пальцы. Она стянула с себя джинсы, но когда её руки вернулись к нему, она действовала медленно, терпеливо, смакуя. У Луки перехватило дыхание от того, как она медленно опускала его трусы вниз, не торопясь, позволяя своим глазам насладиться его видом. Она неторопливо приблизилась к его члену, поглаживая рукой внутреннюю сторону его бедра.

– Это не просто секс, – сказал Лука, нуждаясь в том, чтобы правду проговорили вслух.

– Это никогда не было просто сексом, – Талия взяла его в руку и погладила от основания до кончика.

– Бл*****дь.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

– Я тоже тебя люблю.

Лука наклонился, чтобы поцеловать её. Это заставило её отпустить его, но он нуждался в её губах, её лице, её глазах.

Талия открылась для него, пробуя его губы на вкус, как будто в первый раз. Он застонал, проникая языком в её рот, наслаждаясь тем, как она принимает его.

Прервав поцелуй, он взял её за руку и подвёл к кровати. Его плечо по большей части пришло в норму, но раны на животе заныли, когда он откинул одеяло.

Пальцы Талии нащупали край бинта.

– Это было плохо.

– Я знаю.

– Это напугало меня.

Лука ничего не сказал.

– Я думаю, тебе больно, – настаивала она.

Лука лёг на кровать и снова взял Талию за руку.

– Может быть, ты могла бы взять всю работу на себя.

Она прикусила губу.

– Я не хочу причинять тебе боль. Никогда больше.

– Я тоже не хочу причинять тебе боль.

Талия забралась на кровать и встала на колени у него между ног. Она провела руками по его бёдрам, не сводя с него глаз, и взяла его член в ладони.

– Просто скажи «дневной свет», – напомнила она и наклонилась, чтобы взять его в рот.

Тело Луки выгнулось от прилива ощущений, от горячего прикосновения её губ к нему, от удовольствия, когда её пальцы массировали его набухшую мошонку. Талия подняла глаза, проверяя его. Он чуть не кончил при виде её губ, обхвативших его член, её глаз, тёмных от её собственного возбуждения и нежных от заботы.

– Талия.

Она отстранилась, отпуская его член, позволяя тому прижаться к животу, сочась влагой.

– Я передумал, – выдохнул Лука.

Её взгляд упал на бинты.

– Нет, – он потянул её за собой. – Я хочу сам сделать всю работу.

– Лука…

– Мне это нужно. Ты нужна мне.

Талия опустилась на кровать и позволила Луке лечь на неё сверху. Он хотел, чтобы его лицо было рядом с её лицом, хотел видеть её глаза, чувствовать её дыхание.

Когда она открылась для него, он плавно скользнул внутрь. Они оба ахнули, когда их тела соединились. Он лежал, крепко прильнув к ней, и убирал каштановые волосы с её лица.

– Моя Талия.

Она протянула руку и провела от его виска к затылку, мягко притягивая к себе.

– Мой Лука.

Она наклонила голову, приглашая его к своей шее, но он не хотел этого, не сейчас. Позже. Может быть, через несколько часов. Прямо сейчас он хотел, чтобы всё было именно так, как есть.

Лука позволил своим бёдрам двигаться, вводя член в её лоно, наслаждаясь каждым дюймом ощущений, а затем стал совершать глубокие толчки. Она вскрикнула, выгибаясь под ним.

Это было его идеальное место, рядом с ней.

Они нашли ровный ритм, более мягкий, чем обычно. Иногда они будут грубыми. Талия бывала игривой, и он тоже. Им комфортно вместе, они доверяли друг другу, им нравилось пробовать что-то новое. Но прямо сейчас Лука хотел этого именно так, чувствуя это сердцем так же сильно, как и телом.

Но это было слишком приятно – и для неё, и для него. Дыхание Талии участилось, тело напряглось.

– Кончи для меня, – выдохнул он ей в волосы.

Вскрикнув, она сильно выгнулась, затем выдохнула «Лука, Лука, Лука» и вцепилась в него. Напряжение в спине, давление в паху, пульсация в члене были невыносимы. Вскрикнув, он сильно кончил в неё. Она снова закричала, когда его оргазм заставил её снова содрогнуться. Они испытывали это вместе, переживая волны удовольствия, облегчения, тоски и любви.

– Иди сюда, – прошептала она, как будто Лука мог подвинуться ещё ближе. Но он понял. Он тоже хотел быть ближе, даже когда между ними не оставалось и дюйма.

Когда он перевернулся на бок, чтобы устроиться на матрасе, Талия легла рядом с ним, переплетая их ноги, а её глаза и пальцы изучали его раны.

Лука погладил её по спине, позволяя ей убедиться во всём самой.

После этого она погладила его по лицу, глядя на него так, словно ей нужно было запомнить каждую деталь.

– Я никуда не уйду, – заверил её Лука.

Талия тихонько рассмеялась, как будто её застали с поличным.

– Хорошо. Я тоже.

Лука с облегчением выдохнул.

– Возможно, мне придётся услышать это миллион раз или около того.

Она улыбнулась.

– Мне тоже.

Лука расслабился и позволил своему взгляду блуждать по ней. Она была такой красивой, его Талия.

Её взгляд скользнул к шкафу.

– Ты развесил одежду.

– Ты знаешь, что я аккуратный.

– Такой аккуратный, – поддразнила она. – Они хорошо смотрятся, тебе не кажется?

Он взглянул на открытый шкаф, где висела пара рубашек, а брюки лежали на верхней полке. Честно говоря, это выглядело немного нелепо, но он знал, что имела в виду Талия, знал, о чём она спрашивает.

– Я не уверен, – признался он. – Что ты об этом думаешь?

– По-моему, камин красивый. В конце концов, ты затащил меня в Новую Англию.

Лука поморщился.

– Тебе здесь будет хорошо? Я имею в виду… ты здесь счастлива? Ты никогда не жила нигде, кроме Луизианы.

– Ты должен свозить меня обратно в гости. Ты знаешь, как я отношусь к гамбо и этуффе. И к пончикам. И к муффулетте. И…

(Гамбо – это густой суп, похожий на рагу. Этуффе – это рагу из креветок, овощей и пряностей, подаваемое с рисом. Муфулетта – это сэндвич с салатом из оливок, сыром и разнообразным мясом на буханке итальянского хлеба, – прим)

Лука рассмеялся, не обращая внимания на то, что у него заболел живот.

– Я с удовольствием поеду с тобой обратно.

– И объешься со мной.

– И объемся с тобой, – признал он, затем посерьёзнел. – Но это не ответ на мой вопрос. Я не хочу, чтобы ты была несчастна, Талия.

– Я буду счастлива с тобой.

Он погладил её по волосам.

– Но…?

– Но. Есть вещи, к которым нужно приспосабливаться, например, зима. Например, снова жить вместе.

Сомнение неприятно кольнуло.

– Тебя это беспокоит? Я имею в виду, у тебя долгое время было своё личное пространство…

– Я хочу быть с тобой, Лука. Тебе не нужно беспокоиться об этом.

– Но ты предпочитаешь аббатство? – он не был уверен, почему задаёт эти вопросы. Просто между ними так долго было так много неясного, так много скрытого. Лука хотел, чтобы всё стало открытым. Ему нужно было услышать её настоящие мысли.

– А можно нам попробовать и то, и другое? – спросила Талия. – Знаешь, посмотреть, что нам понравится?

Лука вздохнул с огромным облегчением.

– Да. Я думаю, это хорошая идея.

Она улыбнулась.

– Ты боишься обязательств, Лукандер Де?

– Перед тобой? Чёрт возьми, нет. Перед еженощными трапезами с кучей других людей? Да.

Она рассмеялась.

– Ну не с кучей.

– Рис здесь, по крайней мере, на некоторое время. Он один – это целая толпа людей.

Талия выглядела задумчивой.

– Казалось, он не хотел здесь находиться.

– Он не хотел. Но его только что ранили в грудь, и Кир, очевидно, решил, что это прекрасный повод, чтобы повлиять на него и диктовать, где Рису спать. Точно так же, как он поступил со мной.

Улыбка озарила лицо Талии.

– Они любят тебя. Они любят друг друга.

От этой правды у Луки потеплело на сердце.

– Да.

– Я не видела этого с тех пор, как…

Лука погладил её по спине.

– Со времён твоей семьи.

Талия с трудом сглотнула.

– Да.

Потому что он не хотел, чтобы она грустила, только не сейчас, он сказал:

– Ради тебя я готов вынести то безумие, которое царит на кухне в данный момент.

– На столе стояло семь мисок для смешивания.