Текст книги "Оттенок ночи (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Диан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Если бы Лука не увидел свет в конспиративной квартире прошлой ночью, он бы засомневался, в нужном ли он месте. Но вчера на рассвете в комнате никого не было, и он добрался сюда ещё до захода солнца. Ассасин явно не торопился.

Конечно, для подземного мира время было ещё раннее.

Когда из закрытого на ночь гастронома появилась фигура в длинном пальто с капюшоном, Лука поправил себя. Ассасин явно не торопилась.

У него ёкнуло сердце. Естественно, бл*дь. Потому что, конечно же, это сразу заставило его подумать о Талии.

Но это не Талия, потому что Яннек никогда бы не отправил её сюда. Только не в один город с Лукой.

Из-за пальто установить личность было невозможно. По одному лишь среднему росту ничего не определишь, и это было всё, что Лука мог разглядеть из-за объёмного пальто. Ну и туфли на каблуках. По крайней мере, каблуки означали, что она за рулём. Легче преследовать автомобиль, чем другого вампира, переносящегося призраком.

Лука поднялся с корточек, благодаря Идайоса за то, что он правильно угадал с гардеробом. Если бы он три часа отмораживал здесь свою задницу в костюме и модельных туфлях только для того, чтобы его добыча появилась в кожаных штанах и ботинках, он был бы ещё более раздражительным, чем Ронан, после того как Рис сожрал его еду.

Лука метнулся к пожарной лестнице и спустился вниз, его выучка спасла его от неловкости из-за онемевших конечностей. Можно научиться пользоваться ногами, даже если ты их не чувствуешь.

Женщина, скорее всего, почувствовала бы чьё-то присутствие, но Лука всегда был самым быстрым, тихим и смертоносным в Ордене. Яннек требовал этого.

Лука проследил за ассасином до ожидающего её серебристого М5. Он вроде как ненавидел это. Он также ездил на М5, хотя и чёрном, и ему не нравилось видеть параллель. Даже в таких мелочах Орден повлиял на его мышление сильнее, чем он хотел признать.

Двигатель заурчал, оживая, и на мгновение вспыхнули стоп-сигналы, после чего M5 плавно отъехал от обочины.

Лука следовал за ней по городу, не удивляясь, что его привели в Красный район, не удивляясь, что оказался на территории Цезаря Мазая, не удивляясь, когда женщина заехала на парковку «Рэкка», личного клуба криминального авторитета. Мазай был именно тем грязным ублюдком-убийцей, который нанял бы Орден.

Женская лодыжка и красный ремешок туфли – вот и всё, что увидел Лука, когда она выскользнула из M5, не снимая капюшона. Когда она подошла к стальным дверям и была встречена вышибалой, она опустила капюшон, но свет, льющийся изнутри, превратил её в неразличимый силуэт.

Лука подождал несколько минут, пока другие посетители не вошли в двери. Ему не нужно было, чтобы кто-то знал, что он следит за женщиной, и уж тем более не нужно, чтобы знала она сама.

Когда Лука подошёл к двери, у него не оставалось другого выбора, кроме как позволить камере запечатлеть его лицо, а 135-килограммовому вышибале оглядеть его с головы до ног, прежде чем кивнуть на вход. Кир не сумел бы попасть внутрь, не будучи узнанным, но Лука мог войти в клуб, не заставив никого насторожиться. Поскольку «Рэкк» был легальным прикрытием для незаконных предприятий Цезаря, многие посетители даже не осознавали, в чьём заведении они находятся. Это место славилось своими устрицами и джином.

Приглушённый свет, музыка в стиле блюз и ароматы дорогого одеколона создавали знакомую атмосферу. Деньги. Власть. Уверенность.

Работа Луки в Тиши иногда приводила его в подобные места, и он всегда ненавидел их за то, что они напоминали ему о прошлом, за то, что он вписывался во всё это так же идеально, как в свой сшитый на заказ чёрный костюм и тёмно-серую рубашку на пуговицах.

Но Лука знал, как использовать свой стиль, лицо и даже тело, когда это служило его целям. Сейчас это сослужило ему службу, и он позволял женщинам и мужчинам разглядывать себя, пока пробирался между столиками, пропуская незаметные приглашения. Он был здесь не для того, чтобы пить на халяву, или трахаться на халяву, или вонзать свои клыки в желанную шею.

Он зайдёт в бар и попытается установить личность ассасина. Всегда было что-то, что выдавало её: определённые манеры, едва заметные взгляды по сторонам, слишком идеальное слияние с окружающей обстановкой. Что-то могло её выдать.

И что-то выдало… но совсем не то, чего Лука ожидал.

Там, в баре. Это покачивание бёдрами, наклонённая голова, каштановые волосы.

И этот запах.

Правда поразила Луку прежде, чем его разум успел сообразить. В нём раздалось рычание, собственническое и требовательное.

Чертовски изголодавшееся.

Это был поток чувств, неистовая потребность, так долго сдерживаемая, что от неожиданной вспышки Лука налетел на стол. Пара рук восприняла это как приглашение скользнуть по его заднице и усадить его на банкетку. Лука лишь смутно осознавал это; всё его внимание было сосредоточено на ней.

– Ммм, – выдохнула ему в ухо женщина, её аромат проник в носовые пазухи, а язык прошёлся по его вене. – Твоё сердце бешено колотится, красавчик.

Рука скользнула по его бедру к паху. Он был возбуждён. Он ничего не мог с собой поделать. Он не мог думать ни о чём, кроме этого запаха, кроме того, что она была прямо там, в баре. Он знал эти бёдра, эту спину, эти волосы.

Все его усилия, вся его самодисциплина и жёсткий контроль. В одно мгновение всё превратилось в ничто. В одно мгновение он был полностью выбит из колеи.

Женщина провела пальцем по эрекции Луки через его брюки. У него перехватило дыхание. К нему очень, очень давно никто не прикасался в сексуальном плане. Он не хотел, чтобы к нему сейчас прикасались таким образом. Только не случайная, незнакомая рука.

Мужской голос спросил с другой стороны от женщины:

– Он тебе нравится?

– Да, – сказала женщина, чьи пальцы исследовали член и живот Луки через одежду. – А тебе?

– Да, – хрипло согласился мужчина.

Каким-то образом Лука собрался с мыслями, чтобы подыграть ей. Он не мог позволить себе устроить сцену, не здесь и не сейчас. Она исчезнет.

Он оторвал взгляд от стойки бара и посмотрел на блондинку в дорогом чёрном платье. Она улыбнулась ему, показывая удлинившиеся клыки. За её спиной мужчина в сшитом на заказ костюме-тройке наблюдал за ней поверх бокала с джином и тоником.

– Ты хочешь потрахаться? – спросил мужчина.

Женщина нахмурилась.

– Не будь таким грубым, Бентон.

– Почему? Это слово всем нравится.

Лука одарил пару полуулыбкой.

– Заманчиво.

Мужчина ухмыльнулся.

– Собираешься играть в недотрогу?

– Он определённо твёрдый, – сказала женщина, её опытные пальцы скользнули ниже, чтобы коснуться яиц Луки, а губы исследовали его шею.

В какой-то степени, это было облегчением – возбудиться в принципе. Лука даже не мог вспомнить, когда в последний раз он дрочил. Внутри у него всё было так мертво, что он начинал дрейфовать. Он видел, как это происходило в Ордене, это отрешение. Это никогда не приводило к добру. Тот, кто ничего не чувствовал, представлял собой риск. Ему нельзя было доверять. Таких людей обычно нужно было устранять.

Лука знал, что Кир беспокоился об этом в отношении самого Луки, и у него были все основания для беспокойства. Бывали времена, когда Лука пугал самого себя тем, что он был способен переварить.

Но это качество имело свои преимущества. Лука смог потянуться до бокала женщины и поднести его к своим губам, как будто это был приятный флирт.

Она наслаждалась его самонадеянностью, закусив губу до крови.

Лука вдохнул цветочно-сладкий аромат Пино Гриджио и сделал глоток. Это было не в его вкусе, но он притворился, что ему нравится. Женщина снова прижалась к его шее.

Он хотел оттолкнуть её, сказать «нет», но она была из тех, кто может поднять шум, если он оскорбит её резким отказом. Поэтому он повернул голову и поцеловал её. Она застонала ему в рот, и он прикусил её нижнюю губу. Он перевёл взгляд на наблюдавшего за ним мужчину, который потягивал вино из своего бокала.

Лука прервал поцелуй и снова пригубил вино. Затем он поставил бокал на стол, подмигнул мужчине и встал с банкетки.

Женщина издала протестующий звук, а мужчина, забавляясь, покачал головой.

– Дразнилка.

Лука подмигнул ещё раз, для пущей убедительности.

Женщина скользнула рукой по бедру Луки к его заднице. Он наклонился и поцеловал её ещё раз, чтобы она не обиделась.

– Приятного вечера, – сказал он, прежде чем отстраниться.

Как бы то ни было, отвлекающий манёвр дал ему время собраться с мыслями, и он воспользовался дорогой до бара, чтобы закончить работу, повелевая своему стояку ослабнуть, чтобы его пульс замедлился, чтобы его безумные мысли утонули под тяжестью привычного спокойствия.

По крайней мере, он старался, чтобы это выглядело именно так.

Её элегантное зелёное платье подчёркивало изящные изгибы, которые не смогли сгладить даже упорные тренировки. Каштановые волосы каскадом ниспадали на стройную спину.

Она уловила его запах, когда он вдыхал её аромат. Ему понравилось, что она подпрыгнула и повернулась на стуле, а её голубые глаза расширились от удивления. Но затем её накрашенные красной помадой губы приоткрылись, обнажив клыки цвета слоновой кости, а в презрительном выражении её лица не было и следа того интереса, который Лука минуту назад наблюдал у незнакомки.

– Я думала, я ясно выразилась, – промурлыкала Талия низким, угрожающим голосом, когда Лука подошёл к барной стойке рядом с ней. – Какую часть фразы «никогда больше не показывай мне своё грёбаное лицо» ты не понял?

Лука изобразил свою холодную улыбку и ироничный тон, чтобы возразить:

– На самом деле, я думаю, что это звучало так: «Если я ещё раз увижу твою вероломную грёбаную рожу, я убью тебя».

– Ах да. Точно, – она отхлебнула красного вина и решительно уставилась на полки с бутылками.

– Ты знаешь, чьё это заведение?

Она резко повернула к нему голову. Конечно, она знала, но уязвить гордость Талии всегда было хорошим способом привлечь её внимание.

– Что ты здесь делаешь, Лука?

– Я ищу того, кто наблюдал за мной прошлой ночью. До сих пор я не знал, что этим некто была ты.

– Сюрприз, сюрприз.

– Так почему же ты этого не сделала? – притворяясь беспечным, Лука приподнял бровь – дразняще, дерзко, как будто он мог наслаждаться этой маленькой игрой с ней, как будто он ничего не чувствовал, как будто двадцать лет стёрли всё это.

На самом деле всё совсем не так. Однако он не подал виду.

– Почему я не сделала что? – её слова резанули Луку, как лезвие, которое она однажды вонзила ему под рёбра.

– Не убила меня. Ведь это была твоя клятва, и я знаю, насколько серьёзно ты относишься к своим обязательствам.

– А мы оба знаем, что про тебя можно сказать обратное. Как ты узнал, что я здесь? – спросила Талия, меняя тему разговора.

– Ты неаккуратна. Ты позволила мне увидеть тебя возле супермаркета. И сегодня вечером.

Она сердито посмотрела на него. Ей пришлось либо признать, что она была неаккуратна, либо что она хотела, чтобы он увидел её в тот вечер. Она не призналась ни в том, ни в другом. Она отпила вина.

Бармен появился перед Лукой и жестом попросил его сделать заказ. Тишина говорила о многом: никаких разговоров с персоналом.

Лука заказал водку и добавил:

– Ещё одно кьянти для неё.

Талия нахмурилась, то ли из-за его самонадеянности, то ли из-за того, что он знал её предпочтения.

– Что нужно сделать, – выпалила она, – чтобы заставить тебя уйти?

– Провести день со мной, – поддразнил он.

– Это почти стоило бы того – отдаться тебе как шлюха, чтобы ты снова исчез из моей жизни.

Несмотря на то, что Лука сделал это предложение, чтобы позлить её, этот ответ был как удар под дых. Но ему всё же удалось слегка фыркнуть от смеха.

Бармен принёс ему водку и налил кьянти для Талии. Небрежно облокотившись на стойку, Лука потягивал и ждал следующего шага Талии.

– Полагаю, тебе придётся выкраивать для меня место в своём графике, – сказала она. – От тебя пахнет духами, а на шее следы губной помады.

Лука подавил желание объясниться. Она уже ненавидела его. Какое это имело значение?

– Ревнуешь?

– Нет, – её голос был ровным, взгляд жёстким. Она говорила серьёзно.

Конечно, она, бл*дь, говорила серьёзно. Она отвергла его много лет назад.

Когда Лука дерзко улыбнулся ей, давая понять, что его не беспокоит её ответ, её взгляд стал ещё жёстче. Она хотела потребовать, чтобы он ушёл. Ей хотелось наброситься на него. Она не могла этого сделать, не привлекая к себе внимания. Ей пришлось подыгрывать, и Лука пользовался этим.

Он оглядел её с ног до головы, делая вид, что изучает её одежду, её намерения.

– Я полагаю, ты хочешь спуститься вниз.

Именно там должны находиться важные игроки, там, где велись азартные игры, там, где целью Талии, несомненно, было общение с Цезарем Мазаем.

Её глаза на мгновение закрылись.

– Просто уходи. Ты меня выдашь.

– Я дополняю твоё прикрытие. Я проведу тебя вниз.

– Я и сама могу попасть туда.

– Со мной будет лучше. Я могу сесть за столик. Ты можешь притвориться, что наслаждаешься мной.

Её губы сжались в тонкую линию. Он прав, и Талия это знала, и ненавидела. Но ей всё равно потребовалось целых тридцать секунд, чтобы выдавить из себя:

– Ладно.

На самом деле, это было откровенно жалко – то, как воспрянуло его сердце. Он хотел испытывать к ней отвращение, хотел возненавидеть её. Когда двадцать лет назад он отказался от того задания, она не поддержала его. Она согласилась с Яннеком, выбрала Орден. Лука пытался – Боже, он пытался – использовать это, чтобы вывести её из себя, разорвать связь. Он даже сказал себе, что у него получилось.

Чёртов лжец.

Талия соскользнула со стула.

– Сначала мне нужно освежиться.

Он должен был догадаться. Он, в общем-то, догадался, когда она шла через зал в сторону туалета, мимо столиков и других посетителей, слегка покачивая бёдрами и расправляя сильные плечи. Но ему слишком нравилось смотреть на неё, и он всё равно мало что мог с этим поделать.

Лука допил свою водку. Заказал ещё одну.

В конце концов, он взял её пальто, перекинул его через руку и вышел на парковку. Ему не нужно было оглядываться, чтобы понять, что её М5 исчез.

Глава 7

Название «конспиративная квартира» не соответствовало действительности. В бывшем складском помещении над гастрономом не было даже ванной, не говоря уже о кухне или каких-либо других современных удобствах, но Талия прекрасно обходилась. С уборной для посетителей внизу и фитнес-центром «Планета Фитнеса» в трёх кварталах отсюда, куда она могла пробраться, чтобы принять душ, у неё имелось всё необходимое.

Лёгкий доступ к еде был приятным преимуществом, и на шатком карточном столике Талию ждали украденный сэндвич с цыплёнком и ветчиной, яблоко и печенье с белым шоколадом. Однако она ничего не ела. Она расхаживала по комнате.

На самом деле, это досадно. Пустая трата времени.

Задания были единственным шансом вырваться из лагеря Ордена. Бывшая плантация за пределами Нового Орлеана была своим собственным маленьким королевством, а Мастер – его королём. В течение этого короткого периода времени она могла есть всё, что хотела, быть в своём собственном пространстве и думать о чём угодно.

Это почти свобода.

Вместо того чтобы наслаждаться происходящим, Талия отошла от карточного столика, придвинутого к потрескавшейся, покрытой плесенью стене, и направилась по голому полу к своей узкой койке в другом конце комнаты. Её комбинезон лежал аккуратно сложенный под кроватью, рядом с ним – ботинки на мягкой подошве и коллекция свежезаточенных кинжалов. За исключением тех, что были спрятаны под её мешковатой толстовкой, конечно.

На дешёвой вешалке вдоль стены висел ассортимент дорогих платьев, а под ними – дизайнерская обувь, совершенно неуместная в этой маленькой крысиной норе.

Талия развернулась и пошла обратно тем же путём, каким пришла, слишком распалившись, чтобы хоть почувствовать, как холодный воздух проникает через открытое окно в тёмную комнату. Она нуждалась в этом – в резкости, покалывании, наказании.

Это её собственная вина.

Ей не следовало выслеживать его прошлой ночью. Ей определённо не следовало позволять ему обратить на неё внимание. Идайос, что на неё нашло?

Может быть, то, как спокойно и собранно он вошёл в то заведение. Может быть, то, что она увидела его таким спокойным и невозмутимым, как будто его жизнь шла своим чередом. Неужели ему было так легко оставить всё позади?

Оставить её?

Очевидно, так оно и есть, учитывая, как от него пахло другой женщиной, когда он подошёл к ней сегодня вечером. И помада на его шее? Как банально.

Идайос, ей хотелось закричать. Ей хотелось ударить по чему-нибудь. Мастер заставлял её уединяться, медитировать, опустошать себя. Ей это всегда давалось сложно. По словам Мастера, она была импульсивной и темпераментной.

Что ж, прекрасно. Она такой и была.

Талия схватила яблоко со стола и швырнула его в открытое окно, а затем замерла, осознав, что оно во что-то врезалось.

– Ты целилась в меня?

В считанные секунды у Талии в руке оказался метательный нож. Она чуть не отправила его в полёт в его сторону.

– Возможно.

Лука проскользнул через открытое окно и бесшумно спрыгнул в комнату.

– Ты забыла своё пальто.

– Нет, не забыла.

– Тогда оставила.

– Неужели ты не понимаешь намёков?

Не обращая внимания на занесённый нож Талии, Лука подошёл к карточному столику и повесил пальто на пластиковый стул. Он включил фонарь на батарейках. Резкий, дешёвый свет падал на приталенный костюм Луки и скользил по его шее к подбородку. По крайней мере, он стёр помаду.

Он выглядел точно так, как она его помнила. Это мужественное, но утончённое лицо, с такими идеальными чертами, лицо, которое могло бы украсить обложку журнала GQ. Тёмные, аккуратно уложенные волосы, глаза цвета виски.

Чёрт бы побрал его за то, что он такой красивый и такой не изменившийся.

Ну… почти не изменившийся.

Он стал стройнее. Слишком худощавый. Сначала она не обратила на это внимания из-за всех этих мышц, выступавших под его одеждой, а в «Рэкке» была слишком застигнута врасплох, чтобы присмотреться. Но теперь она видела его лицо в резком освещении, точёные очертания скул, лёгкую впалость щёк…

Талия сосредоточила своё внимание на месте над его левым плечом. Какое ей вообще дело?

– Чего ты хочешь, Лука?

– Что ты делаешь в Портидже?

– Я на задании.

– Очевидно.

– Я ничего тебе не скажу. И почему тебя это вообще волнует?

Он перевёл взгляд с её лица на нож.

– Ты собираешься его метнуть?

– Если попытаешься подойти ближе? Да.

Талия не могла подпустить его ближе. Не физически. Ни в коем случае. Он выбрал свой путь. Она выбрала свой. Всё, что когда-то было между ними, ушло в прошлое и умерло.

В его глазах не отразилось никаких эмоций. Ей хотелось, чтобы её собственные были такими же пустыми, но она знала, что это не так. Гнев, однако, был удобной маской.

– Просто уходи, вероломный…

Лука мгновенно выхватил нож из её руки. И вот он уже здесь, в нескольких дюймах от неё, его тёмный, насыщенный запах касается её носа, его знакомое тело так близко, его рука обхватывает её запястье.

– Мне не нравится, когда в меня метят этой штукой, – его голос был нейтральным, даже бесстрастным, но, находясь всего в нескольких дюймах от его шеи, она могла видеть, как учащается его пульс. Значит, не совсем равнодушный.

– А мне не нравится, что ты так близко.

Он помолчал немного, а затем сказал:

– Раньше тебе нравилось.

– Это было до того, как ты предал свою семью.

– Семью, – усмехнулся он, обнажив клыки. – Орден – это не семья.

– Это единственная семья, что у меня есть.

Его рука крепче сжала её запястье, как будто Лука хотел возразить против этого. Спорить было не о чем. Вся её кровная семья – мать, отец и брат – были убиты, когда ей было девятнадцать.

Они держали ресторан в Новом Орлеане, где её мать готовила лучшее гамбо в городе. Но дела в ресторанном бизнесе шли туго, и они не могли расплатиться с бандитами, промышлявшими рэкетом в их районе.

И когда они оказались не в состоянии заплатить…

Только Талия спаслась в ту кровавую ночь, и она убежала в единственное место, которое предлагало убежище – и шанс отомстить.

Каждый вампир в Новом Орлеане знал о старой плантации, где жил и тренировался Орден. Все знали, что нельзя ступать на эту длинную гравийную дорожку. В такое место никто не ходил.

Если только ты не оказалась в безнадёжном отчаянии.

Если только твоё голубое хлопковое платье не было пропитано кровью твоих близких.

Если только тебе не было всё равно, что они могут убить тебя вместо того, чтобы обучать.

Талия не дрогнула от клинка Ордена, который остановился у её шеи той ночью, когда она упала на колени перед особняком. Она не съёжилась, когда дюжина безмолвных фигур спрыгнула с деревьев и крыши. Она только сказала: «Помогите мне».

И они это сделали.

Она отомстила.

Она обрела новую семью.

Отказ от свободы показался ей небольшой ценой за всё это.

Затем был Лука.

Он отчитал её в ту ночь, говорил, чтобы она уходила, погоревала и отпустила эту ситуацию. Он яростно спорил с Мастером о том, чтобы её не впускали. В течение многих лет она возмущалась этим. Долгие годы она отказывалась разговаривать с ним.

Потом она заговорила с ним.

Потом она переспала с ним.

Потом она полюбила его.

Потом всё рухнуло.

Лука отпустил её запястье.

– Орден – это банда, культ. А не семья. Ты знаешь, что такое семья, так что не пичкай меня этой чушью.

– Я знаю, что когда у меня отняли семью, Орден помог мне.

– Помог тебе? То, что сделал с тобой Орден, не было помощью. Они взяли травмированную, опустошённую молодую девушку и манипулировали твоей болью, чтобы использовать её в своих целях.

– Это послужило и моим целям тоже.

Он сделал резкий жест рукой.

– Они ничем не лучше тех людей, которые убили твою семью, наживаясь на убийствах и жадности.

Вот оно, наконец. Его гнев.

Его голос стал напряжённым, а глаза под нахмуренными бровями пылали. Холодность всегда была его маской.

Нет, не маской. Стеной.

Как сына Мастера, его учили этому с юных лет. Ему было семь лет, когда отец забрал его у матери и начал воспитывать, превращая в будущего Мастера. Но Лука отверг это.

А Талия отвергла его.

Ей пришлось.

– Я больше не собираюсь с тобой спорить, Лука, только не снова. Ничего не изменилось. Ты сделал свой выбор. Ты ушёл. Ты свободен. Поздравляю, ты получил то, что хотел.

– Я не получил того, чего хотел.

– Что ж, ничего не поделаешь, чёрт возьми! Знаешь, чего я хотела? Я хотела печь оладушки с моей матерью. Я хотела, чтобы мой брат научил меня ездить на мотоцикле. Мы не получаем того, чего хотим. Убивай людей, которые этого заслуживают, трахайся с красивыми мужчинами, когда сможешь, и будь благодарна, что не умерла на полу в ресторане, когда какой-нибудь мудак решил, что вы должны ему денег. Такова жизнь, Лука.

– А как насчёт убийства людей, которые этого не заслуживают?

– Люди умирают постоянно, независимо от того, заслуживают они этого или нет.

– Не уклоняйся от моего вопроса. Ты всё ещё считаешь, что я должен был пустить пулю в лоб шестнадцатилетнему подростку?

– Кто-то собирался это сделать. Твой отказ её не спас.

Он придвинулся ближе, практически наступая ей на пятки.

– Это аргумент труса, Талия, а ты не трусиха.

– Что ж, иногда ты должен делать то, что тебе не нравится.

– Нет, не должен.

– Да, чёрт возьми, должен! – Талия толкнула его в грудь, и он отшатнулся на шаг. Тут было слишком мало места. Она развернулась и прошлась по комнате. – Зачем ты пришёл сюда? Чтобы сказать мне, какой ужасной ты меня считаешь?

– Нет, конечно, нет…

– Ты только это и делал с тех пор, как ворвался сюда: демонстрировал своё моральное превосходство. Ты провёл в Ордене в два раза больше времени, чем я. Скольких людей ты убил? А что сейчас? Ты держишь руки в чистоте, работая на ВОА?

– Мы помогаем людям, Талия. Это совсем другое.

– Знаешь что? Я тоже помогаю. Даже тебе пришлось бы рассматривать моё задание как услугу обществу.

– Кто мишень?

– Ты думаешь, что только потому, что мы когда-то трахались, ты можешь получать от меня конфиденциальную информацию? Ты ушёл.

– Ты была в клубе Цезаря Мазая, – сказал Лука, игнорируя все её замечания. – Он опасен. Даже для тебя.

– Не беспокойся обо мне.

– Ну, а я беспокоюсь, Талия. Да поможет мне бл*дский Господь, но я беспокоюсь.

Горло Талии сжалось, а в глазах появились тревожные искорки. Она стиснула зубы.

– Не надо. Не смей, чёрт возьми.

– Талия…

– Убирайся.

Он шагнул к ней.

– Талия…

– Ты для меня мёртв. Ты призрак, а мне не нужна забота от призрака. Я могу позаботиться о себе сама. Я занимаюсь этим уже долгое время. Без тебя мне было лучше. Без тебя всё стало лучше. Я не понимала, как ты изматывал меня и утягивал ко дну, пока ты не ушёл.

Талии не нужно было изображать ярость в своих глазах – только причину этого. Чёрт бы его побрал. Он всегда заставлял её причинять ему боль.

И она причинила ему боль. Тогда. Сейчас. Она увидела это в его глазах: раздавленный взгляд, опустошённость.

Будь он проклят. И будь проклята она тоже.

И Мастер.

И Орден.

И весь этот грёбаный мир, пока она была там.

Талия сказала «Уходи, призрак» и повернулась спиной. Как уже делала однажды. Как и все они в ту ночь двадцать лет назад, когда Лука, выживший после ударов кулаков с медными кастетами и острых как бритва лезвий Полосы Препятствий, доковылял, пошатываясь, до дверей Ордена и вышел навстречу восходящему солнцу.

Когда, наконец, воздух стал чистым и пустым, а его запах остался только в воспоминаниях, Талия повернулась и посмотрела через пустую комнату на открытое окно. Она подошла к нему. Закрыла его.

Лука не вернулся – после таких слов никто бы не вернулся – слава Идайосу. Потому что она могла лгать себе достаточно легко, но лгать ему?

Пытка.

И сопротивляться желанию прикоснуться к нему, попробовать на вкус и представить, хотя бы на мгновение, что он может принадлежать ей?

Идайос сделал её достаточно сильной, чтобы пережить жестокие тренировки Ордена, но он не сделал её достаточно сильной для этого.

Глава 8

«Ты для меня мёртв».

Лука смог справиться с её гневом. Он смог вынести её презрение. Но это.

Это его подкосило.

И вот он сидел на другой крыше, совсем другой. Ему было достаточно холодно, чтобы он перестал дрожать. Это не предвещало ничего хорошего, но он мог с этим справиться. Он ещё не был готов идти домой, а исцеление от обморожения дало бы ему возможность чем-то заняться в течение дня. Ему нужно отвлечься, а боль всегда была хорошим средством.

Он не знал, почему оказался именно на этой крыше напротив «Ластеры». Он ни за что на свете не собирался заходить внутрь. Последнее, чего ему сейчас хотелось – это неодобрительного взгляда матери.

Он мог притвориться, что был здесь, чтобы присмотреть за ней, но Талия никогда бы не причинила вреда Исандре. Теперь, когда он знал, что в городе она, а не какой-то псих из Ордена, он мог вздохнуть с облегчением, по крайней мере, в отношении безопасности своей матери.

Что касается его самого…

Лука не хотел думать о том, что это значит для него, как это может похерить его. Он был совершенно уверен, что сможет это скрыть, что никто не догадается, что происходит. У них никогда не получалось.

Орден хорошо обучил его, и у него были годы, чтобы попрактиковаться.

«Бей сильно, или я ударю тебя ещё сильнее. Не отступай. Проглоти боль. Найди место глубоко внутри себя, где её можно спрятать».

Такая тренировка принесла свои плоды.

С выгодной позиции Луки ему был хорошо виден переулок «Ластеры», поэтому, когда дверь открылась, выпустив поток тёплого света, он без труда узнал силуэт мужчины, чьё телосложение и язык тела были ему так хорошо знакомы.

Иисусе. Почему он не удивился?

После того, как дверь с глухим стуком захлопнулась, Рис прислонился к стене рядом с ней. Вспыхнула зажигалка, её пламя ярким пятном полыхнуло в темноте, затем засветился кончик сигареты.

– С каких это пор ты куришь?

Рис вздрогнул, и сигарета выпала у него изо рта.

– Проклятье, чувак. Откуда ты, чёрт возьми, взялся?

Лука ухмыльнулся. Мало кто мог застать Риса врасплох.

В мгновение ока мужчина исчез, перенёсшись призраком наверх здания, чтобы снова появиться рядом с Лукой.

– О, чёрт, – пробормотал Рис, глядя на свою сигарету. Воздушный вихрь от переноса призраком погасил её. Он полез в карман за зажигалкой. Обхватив сигарету ладонями, он щелчком вновь разжёг пламя.

– С каких это пор ты куришь? – повторил Лука.

Рис выпустил струю дыма.

– С сегодняшнего вечера.

– Стоит ли спросить?

– Не-а, – Рис поднёс сигарету к губам и глубоко затянулся, отчего щёки его втянулись.

– Не похоже, что это твоя первая сигарета.

– Нет, мам, не первая. Но первая за долгое время.

Лука фыркнул. У него что-то сжалось в груди. Будь на месте Риса кто-то другой, он бы не сказал ничего, что выдало бы его присутствие, но разговор с Рисом совершенно отличался от общения с большинством людей.

– Как прошёл твой выходной? – спросил Рис. Когда Лука не ответил сразу, брови Риса поползли вверх. – Всё так плохо?

– Это сложно.

Рис сделал ещё одну затяжку.

– Почему всякое дерьмо всегда должно быть сложным?

Лука посмотрел на мужчину. Несмотря на непринуждённость на лице и во всём теле Риса, в нём чувствовались противоречивые признаки напряжения. Он нервно постукивал пальцами. Его взгляд беспокойно блуждал по городскому пейзажу.

– Ты в порядке?

Рис выпустил струю дыма, как заядлый курильщик.

– Просто думаю.

– Рис…

– О, не начинай, – проворчал Рис, стряхивая пепел с сигареты.

– Она наживается на твоей зависимости.

Взгляд Риса скользнул к нему.

– У тебя очень циничный взгляд на вещи. И я не зависим от секса. Просто мне это нравится, – он сделал ещё одну затяжку. – Почему ты такой ханжа? Я имею в виду, ты же вырос в таком месте, как это.

– Я не ханжа.

– Я знаю тебя, сколько, восемь лет? За все это время ты ни разу не был ни с женщиной, ни с мужчиной.

– Не все так выставляют напоказ свои похождения.

Рис ухмыльнулся.

– Верно. Значит, у тебя есть секрет.

Лука нахмурился, ему больше не нравился этот разговор.

Рис не стал продолжать и затянулся сигаретой, глядя в темноту. Затем он сказал:

– Мне нравится твоя мама.

– О, тебе лучше даже не думать о…

– Не в этом смысле. Я имею в виду, она великолепна и намного круче, чем ты думаешь. Она мне просто нравится. А «Ластера»… Там комфортно и удобно.

– Это всё притворство.

– Боже, ты настоящий циник, – Рис затушил окурок. – Слушай, у меня ещё одно свидание. Сначала мне нужно принять душ.

– Ещё одно свидание? Ты издеваешься надо мной.

– Ты мог бы присоединиться ко мне, – когда Лука отшатнулся, Рис рухнул на спину, заливаясь лающим смехом. – Чёрт, чувак, у тебя такое лицо!

– На самом деле это не так уж и смешно. Идея заняться с тобой сексом втроём просто не…

Рис рассмеялся ещё громче, перекатываясь на бок.