Текст книги "Оттенок ночи (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Диан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Талия предпочла бы сосредоточиться на своём задании. Лука прав в том, что нападать на Мазая в данный момент было почти самоубийством, но мучения Талии не могли закончиться, пока Мазай не погибнет. Чем дольше это продолжалось, тем тяжелее станет потом.
Кроме того, работать с Лукой по приказу Мастера Яннека, лгать ему, использовать его…
– Всё чисто? – Лука спустился в подвал конспиративной квартиры. Хотя этот дом был намного лучше, чем складское помещение, которое выбрала Талия, расположение в пригороде заставляло её нервничать. Их работа не должна была проходить вблизи обычных людей, будь то люди или вампиры.
– Всё чисто, – солгала она.
– Я ещё раз осмотрюсь на улице. Крикни, если я тебе понадоблюсь.
Когда Лука ушёл, Талия вгляделась в тени вокруг бака с топливным мазутом, но Мастер Яннек исчез. Ожидая увидеть его за спиной, она обернулась. Он заговорил прежде, чем она успела отвесить обязательный поклон.
– Он так же… привязан к тебе, как и прежде.
– Это просто…
– Нет, Ареталия. Это определённо не «просто секс».
Страх усилился.
– Мастер Яннек…
– Это задание было испытанием, Ареталия.
– Испытанием? – слабым голосом переспросила она.
– Для Лукандера.
Талия пошатнулась.
– Но… он ушёл. Он пережил Полосу Препятствий…
– Ему уже давно пора покончить с этим фарсом государственной службы и вернуться к своей семье, к своим обязанностям. Он должен вернуться.
Но Лука ненавидел Орден. Он никогда не вернётся к своему отцу. К счастью, Мастер Яннек, казалось, воспринял её потрясённое покачивание головой как выражение недоверия.
– О, но он вернётся. Ты сделаешь так, чтобы это произошло, Ареталия. Ты убедишь его.
– Он меня не послушает.
– Я знаю, что ты не настолько слепа. Если ты только протянешь руку, он возьмёт её.
Талия покачнулась. Нет. Боже, нет. Возвращение в Орден убило бы Луку изнутри. У него была команда, которую он любил и уважал. Она видела боль, которую он пытался скрыть при известии о своём отстранении. Он был опустошён этим. У него была своя жизнь. У него была свобода.
Талия никогда не отнимет этого у Луки, и не важно, что его отсутствие в её жизни нанесло ей рану ещё более болезненную, чем потеря семьи. Но она могла – она была в этом абсолютно уверена. Именно поэтому она так жестоко отвергла Луку. Вот почему она оставила ему этот шрам на рёбрах, шрам, при виде которого её сердце каждый раз сжималось.
Потому что она ужасно боялась, что он вернётся за ней. И если бы он вернулся, правда в конце концов выплыла бы наружу: то, чего требовал от неё Мастер Яннек, какие угрозы он высказывал. Она не сможет лгать ему вечно, не сможет постоянно быть настороже. А когда Лука узнает правду? Он обратится против своего отца… и погибнет. Мастера Яннека невозможно победить.
Лука однажды попытался, в яростном спарринге, который зашёл слишком далеко. Лука был потрясающим, блестящим, красивым в движениях; он был лучшим из протеже Яннека. Но Яннек был пятисотлетним вампиром, которого не мог коснуться ни один клинок.
Талия сказала, теперь уже всё прекрасно понимая:
– Вы послали меня сюда, на это задание, именно с этой целью. Вернуть Луку.
– Почему ты недовольна, Ареталия? Ты любишь его, несмотря на то, что двадцать лет притворялась, что это не так.
Всё её притворство – напрасно. Все ужасные вещи, которые она наговорила о Луке, чтобы подкрепить свою ложь… напрасно.
Но она должна солгать снова, и на этот раз она должна солгать лучше.
Поэтому Талия сказала:
– Я очень довольна.
На мгновение она позволила себе насладиться этой мыслью. Она снова представила Луку в поместье Ордена, обедающим с ней, тренирующимся вместе с ней. Она представила, как они вместе смеются у старого пруда. Это прекрасный сон, который был ей до боли знаком.
Сон, которому никогда не суждено сбыться.
– Что-то тебя тяготит, Ареталия. Ты мне лжёшь?
Её сердце ёкнуло.
– Просто… Я в замешательстве. Я думала, вы не простите его. Я боялась, что вы причините ему боль, – это, по крайней мере, не было ложью.
– Он мой сын, – сказал Яннек, как будто это означало, что он не причинял Луке вреда раньше, как будто то, что он заставил Луку самого взяться за рукоять хлыста, означало, что он не несёт ответственности за причинённые раны.
Чтобы скрыть свои чувства, Талия бросилась на колени и прижалась лбом к холодному бетону.
– Спасибо, Мастер Яннек.
Глава 28
Кир постучал в дверь комнаты своей сестры.
– Входи! – отозвалась Сайрен.
Открыв дверь, Кир вошёл в комнату, пройдя мимо элегантной мебели гостиной к месту, где Сайрен закрывала свой ноутбук за маленьким столиком для завтрака. Её длинные тёмные волосы свободно спадали на плечи, а на сердцевидном личике было меньше косметики, чем обычно. Она была одета в джинсы и в то, что, как ему показалось, называлось топиком. Чем дольше она оставалась здесь, тем больше походила на саму себя, а не на свою мать.
– Ты просто автоматически впускаешь людей в свою комнату?
Сайрен закатила глаза.
– Мы в аббатстве. И я сразу узнала, что это ты.
– Как, чёрт возьми, ты узнала, что это я?
Она резко постучала по столу, повторив звук, которым Кир постучал в её дверь несколько мгновений назад.
– А-а, – он и не подозревал, что стук был характерным. Или что он был таким резким.
Сайрен задрала ногу, поставив босую ступню на краешек стула.
– Так в чём дело? Ты тянешь время.
– Ты ничуть не лучше Миры. Мне ничего не сходит с рук.
Сайрен положила подбородок на согнутое колено.
– Это из-за моей матери, не так ли?
– Вроде того. Ты знаешь что-нибудь о Цезаре Мазае?
– Он же какой-то, не знаю, главарь мафии или что-то в этом роде?
– Что-то в этом роде. Ты когда-нибудь видела его в Резиденции?
– Я не знаю, как он выглядит. У тебя есть фотография?
Кир вытащил свой телефон из внутреннего кармана, просматривая галерею, пока не нашёл чёткий кадр из комнаты для допросов. Он передал телефон Сайрен.
На её лице не отразилось узнавание.
– Я никогда не видела его в Резиденции.
Значит, это был деловой партнёр, а не личный. Так чем же, чёрт возьми, они занимались?
– Никогда его не видела? Или слышала, как Амарада упоминала о нём?
– Извини, нет. Я ничего не знаю о… ни о чём.
Она передала Киру его телефон, и он убрал его в карман.
– Просто решил проверить, – затем, стараясь говорить не так резко и по-деловому, он спросил: – Чем занимаешься?
– Ничего важного.
– Секрет, да?
Она закатила глаза.
– Нет. Просто это не важно. Как и всё, что я делаю.
Кир нахмурился.
– Что ты хочешь этим сказать?
Сайрен встала со стула и прошла через обеденный уголок туда, где бархатная занавеска скрывала практичные стальные ставни. Она ухватилась за занавески, выглядывая из окна, но смотреть было не на что. День ещё не наступил, но уже рассветало.
– Сайрен? В чём дело?
– Я устала от бессмысленности.
Бессмысленности?
– О чём ты говоришь?
– Я, конечно, всегда знала, но здесь это стало ещё более очевидным. Все вы делаете что-то, важные вещи. Даже Клэр что-то делает. Но не я. Я никогда ничего не делаю. Я никогда ничего не делала.
– Сайрен… Твоё положение…
– Пропадает зря, – она повернулась к нему лицом, и в её глазах была решимость, которой Кир раньше не видел.
– Твоё положение шатко. Это не твоя вина.
– Не ищи для меня оправданий. Ты каждую ночь рискуешь своей жизнью. Разве это не опасно? Я вижу, ты возвращаешься домой на рассвете, вот такой. В стрессе, часто пострадавший. И Нокс тоже. И это потому, что вы занимаетесь важными делами, которые имеют значение. А я здесь… что? – она махнула рукой в сторону своего ноутбука. – Миксую музыку? Это бессмысленно. Я бессмысленна.
– Так будет не всегда. Твоя задача сейчас – оставаться в безопасности, пока…
– Моя мать не умрёт? Это может произойти через триста лет. И даже если я буду сидеть без дела, как маленькая кукла, пока она не умрёт, как я смогу занять её место, если я маленькая, глупая и бесполезная?
– Тебе нужно завязать с дерьмовой привычкой говорить вот так.
– Это правда! И ты это знаешь!
Кир поскрёб щетину на подбородке.
– Что же ты тогда собираешься делать?
Спокойствие и решимость снова овладели ею. Дерьмо. У неё уже имелся план.
– Я хочу вернуться в Резиденцию.
Кир замер.
– Что?
– Я могу начать ходить на ужины и тому подобные глупости, но не так, как раньше. Я могу слушать. Я могу рассказать тебе, что я слышу…
– Я не позволю тебе вернуться туда в качестве шпиона.
– Я вернусь как Наследница и буду передавать информацию своему брату, который, возможно, сможет иногда ею пользоваться. Мне нужно научиться использовать своё положение. Я всегда думала, что не смогу, и я просто хотела убраться подальше, но я здесь уже несколько месяцев, и не было смысла уезжать, если я собираюсь сидеть сложа руки и ничего не делать.
В голове Кира сделалось ужасно пусто. Он не знал, что на это ответить.
– Я знаю, чем ты рисковал, чтобы вытащить меня оттуда, – сказала Сайрен. – Ты мог погибнуть.
– Это не имеет значения.
– Это важно для меня, чёрт возьми.
– Сайрен… там у тебя не будет никакой власти.
– У меня здесь тоже нет власти, и нет возможности получить её. Я должна быть там. Я больше не хочу быть трусихой, – она с вызовом вздёрнула подбородок. – Я её не боюсь.
– Это будет опасно, Сайрен. Если Амарада заподозрит, что ты за ней шпионишь? Только Вимонос знает, что она сделает.
– Она не причинит мне вреда.
– Ну да, потому что если бы она это сделала, я бы убил её на хрен.
Лёгкая улыбка заиграла на полных губах Сайрен.
– Я знаю.
Кир не был готов принять эту идею.
– Но что именно ты собираешься делать? Я не хочу, чтобы тебя просто…
– Втянули обратно? Превратили обратно в её маленькое украшение? Или её козырь в игре?
Кир неловко пожал плечами. Да. Практически так и есть.
– У меня нет плана, во всяком случае, не в том смысле, в каком тебе нравится строить планы. Я хочу начать участвовать в её проектах, во всём, к чему смогу пробраться. Я хочу слушать. Мне нужно начать видеть вещи шире. Раньше мне и в голову не приходило, что я смогу. Но теперь, когда я здесь… что ж. Я имею в виду как раз то, что ты спрашивал у меня об этом парне. Как его зовут?
– Цезарь Мазай.
– Очевидно, он как-то связан с моей матерью, иначе ты бы меня не спрашивал. Что, если бы я могла знать всё это? Я не говорю, что я многое умею, но тебе не кажется, что мне нужно научиться? Иначе какой во мне смысл?
– Может, ты перестанешь так говорить? Бл*дь. Тебе не нужно ничего доказывать.
– Может быть, не тебе. Но самой себе?
Сайрен отвернулась и снова посмотрела на занавески, как будто могла что-то разглядеть за ними. Кир тяжело вздохнул и подошёл к ней. Он обнял её, и она прижалась к нему спиной.
– Ты действительно хочешь вернуться туда?
– Не то чтобы я хотела быть там, но… да. Мне нужно что-то сделать, и я чувствую, что это я могу сделать.
– Я не хочу, чтобы ты активно шпионила за ней. Это слишком опасно.
– Я просто буду держать ухо востро. Как тебе такой вариант?
– Не знаю, верю ли я тебе.
Сайрен усмехнулась.
Да уж. Кир ей совсем не поверил.
– Ты не будешь безрассудной, – подчеркнул он.
– Что-нибудь ещё, надоедливый братец?
– Чёрт возьми, да. Ты будешь поддерживать со мной связь. Ты дашь мне знать, если почувствуешь себя в опасности. Ты будешь помнить – и напоминать ей, если понадобится – что я остаюсь твоим опекуном. Ты будешь приходить сюда регулярно…
– Ты можешь составить мне список.
– Да, я, чёрт возьми, так и сделаю. Контракт. И ты подпишешь его кровью, – когда Сайрен снова усмехнулась, Кир добавил: – Ты думаешь, я шучу, но это не так.
– Ты можешь кое-что для меня сделать?
– Что?
– Доверься мне. Имей хоть немного веры в меня.
– Я верю, Сайрен. Это не значит, что я не волнуюсь.
– Или что ты не предпочёл бы контролировать меня.
Кир отстранился.
– Я не хочу контролировать тебя. Я хочу защитить тебя.
Она повернулась к нему лицом, выглядя очень серьёзной.
– Я знаю. Я не это имела в виду, – затем Сайрен легонько ткнула его в живот. – Мы можем закончить этот разговор? Я проголодалась, и секунду назад слышала, как урчит у тебя в животе.
– Ну да, я умираю с голода, бл*дь.
– Иди хотя бы переоденься. Ради меня. И Миры.
Кир вздохнул.
Пятью минутами позже он вошёл на кухню и увидел, что Мира помешивает что-то в кастрюле, Клэр накрывает на стол, а Нокс нарезает буханку хлеба. Сайрен вышла из кабинета с подносом напитков. При виде него она фыркнула.
– Что? – настороженно спросил он.
– Ты переоделся, но выглядишь по-прежнему.
Кир взглянул на свою чёрную футболку и спортивные штаны.
– На мне спортивные штаны.
Покачав головой и явно забавляясь, Сайрен подошла к столу и поставила поднос.
– Ты не можешь что-нибудь с этим сделать? – вопрос был адресован Мире.
Она оглянулась через плечо на Кира и усмехнулась.
– Я могла бы попросить его снять их.
Сайрен передёрнулась.
– Пожалуйста, не надо.
Кир в полной растерянности посмотрел на Нокса, ища помощи, но тот только пожал своими широкими плечами, явно тоже растерявшись.
– Это из-за цвета, – услужливо подсказала Клэр.
О.
– Мне нравится чёрный.
Взгляд Нокса метнулся к Киру. Итак, Нокс был одет в зелёную водолазку, которая придавала ему немного цивилизованный вид. Ну и что?
Скривив губы, Сайрен протянула Киру стакан виски. Чёрт, он будет скучать по ней. Так хорошо, когда она здесь. И Мира, и Клэр. И видеть Нокса таким… расслабленным. Домашним.
Так и должно быть.
И он хотел, чтобы остальные тоже были здесь. Рис и Ронан. Лука – как только этот засранец возьмёт себя в руки. Ты знаешь людей, когда видишь их в домашней обстановке, когда слышишь, как их пара ругает их за неровность ломтиков хлеба, когда видишь, как они закатывают глаза в ответ, но исправляют форму нарезки.
Это семья.
У Кира в штанах зазвонил телефон. Он вытащил его из кармана. Наконец-то пришёл ответ.
Рис: Я в порядке.
Кир вздохнул. Рис так и не ответил на вопрос Кира о том, где он спит. Его квартирная хозяйка уехала. Возможно, она позволила Рису какое-то время пожить в квартире над гаражом, но Киру это не казалось хорошей идеей, ведь Рис был один в этом доме.
Чёрт возьми, здесь около сорока спален.
По телевизору, висевшему на стене рядом с главным коридором, показали, как Шелби Ронана въезжает в гараж.
– Ты его ждёшь? – спросил Нокс.
– Нет, – и Кир понимал, что это, вероятно, значит.
Конечно же, Ронан вышел из машины и направился не к лифту, а к двери, которая вела на самый нижний уровень аббатства.
Кир поставил свой стакан с виски на стойку.
– Я вернусь.
– В твоё отсутствие виски может исчезнуть, – предупредила его Сайрен.
Мира забрала стакан со стойки и поставила его к плите, где она помешивала то, что Пенни приготовила для них.
– Я буду беречь его ценой своей жизни.
Проходя мимо неё, Кир быстро обнял её. Затем он решил, что ему нужно поцеловать её в щёку.
– О, Господи, – пробормотала Сайрен, потягивая вино за кухонным островком.
Чтобы позлить её (и да, по другим причинам тоже), Кир наклонился, чтобы поймать губы Миры. Она растаяла в его объятиях.
Когда Кир отошёл, Сайрен сообщила ему:
– Вот почему одиноким людям не нравится жить с женатыми людьми.
– Переживёшь, нытик.
Она показала ему язык.
Кир спустился по ступенькам на цокольный этаж, быстро пройдя мимо тренажёрного зала. Он добрался до лазарета и увидел, что Ронан достаёт шприц.
– Я справлюсь, – сказал Ронан.
Кир проигнорировал его и подошёл к шкафу в поисках спирта для протирания. Ронан раздражённо хмыкнул, кладя шприц на поднос. Пока Кир собирал остальные принадлежности, он краем глаза наблюдал за мужчиной.
Сбросив куртку, Ронан уселся на стул. Используя зубы и правую руку, он обвязал резинку вокруг левого бицепса.
Вымыв руки, Кир смочил ватный тампон спиртом для протирания и передал его Ронану, чтобы тот провёл им по вене. Руки Ронана дрожали.
– Просто скажи это, чёрт возьми, – проворчал Ронан.
– Прошло всего две недели с тех пор, как ты прошёл полный курс лечения.
– Я, чёрт возьми, прекрасно это понимаю.
Кир нахмурился. Обычно Ронан получал полный курс препаратов каждые три месяца, а в промежутках между ними – дополнительные дозы. Две недели? Ему становилось хуже.
– Почему ты не пошёл к Джонусу?
– Он уже ушёл домой, а мне не хотелось просить у Джодари ключ от этого чёртова аптечного шкафчика. У меня также нет желания болтать с тобой об этом.
– Хм.
Когда Кир взял шприц с подноса, Ронан повернул руку. Кир воткнул иглу и медленно нажал на поршень, затем прикрыл место инъекции ватным тампоном, пока вынимал иглу. Схватив кусок медицинского пластыря, который лежал на краю лотка, Кир закрепил ватку. Он избавился от острых предметов и проверил запасы в холодильнике, занимая себя, пока Ронан справлялся с реакцией своего организма на лекарство.
– Тебе нужно остаться на весь день.
Услышав тяжёлое, прерывистое дыхание Ронана, Кир ногой подвинул мусорное ведро на случай, если Ронана стошнит. Ронан перегнулся через колени и заложил руки за голову, переплетя пальцы. Затем он сделал глубокий вдох и откинулся на спинку стула.
Его лицо побледнело, из-за чего резкие завитки татуировок над воротом футболки и на руках выделялись ещё резче, чем обычно. Он всё ещё дрожал.
Кир снова занялся своими делами, возясь с телефоном. По прошествии положенных десяти минут он повторил:
– Тебе нужно остаться на весь день.
– В любом случае, уже рассвело.
Должно быть, это подкралось к нему незаметно. Ронан никогда бы не приурочил свой визит сюда к тому, чтобы остаться на целый день.
– Ты можешь поесть?
– Я не инвалид, мать твою.
– Тебя четыре минуты назад чуть не вырвало в мусорное ведро.
Ронан поднялся со стула.
– Ты мудак, знаешь ли.
– Люди постоянно говорят мне это.
Ронан фыркнул и схватил свою куртку.
– Так мы можем теперь поесть? – спросил Кир. – Я умираю с голода, бл*дь.
Они поднялись на кухню и увидели, что Клэр стоит у кухонного стола с открытой старой книгой в кожаном переплёте и водит пальцем по какому-то слову.
– Но здесь написано te, и я не понимаю.
– Это не мужской и не женский род, – сказала Сайрен.
Клэр нахмурилась, сбитая с толку.
– Кир? – подсказала Мира, ставя на стол кастрюлю с горячим супом. – Ты можешь объяснить te? Я тоже не совсем понимаю. Привет, Ронан.
– Мира.
– Привет, сварливая задница, – поприветствовала его Сайрен.
– Привет, избалованная засранка.
Кир забрал обратно свой виски.
– Ведите себя хорошо, дети. И это местоимение не имеет принадлежности к тому или иному полу. Это изменчиво, потому что гендеры Идайоса и Вимоноса изменчивы. Они являются всецелыми. В них есть как мужской, так и женский пол, и они могут выдвигать любой из них на первый план.
Клэр закрыла книгу.
– Тогда почему я всё время слышу «он»?
Кир пожал плечами.
– Привычка? Влияние человеческих религий на нас?
– Шовинизм? – предположила Сайрен.
– Может, мы уже поедим? Я…
– Умираешь с голода, бл*дь, – раздалось несколько голосов.
Кир плюхнулся на стул.
– Ну, так и есть.
Когда остальные заняли свои места за столом, Кир воспользовался секундой, чтобы насладиться зрелищем и постараться не думать о тех, кого здесь не хватало.
Глава 29
Исандра помедлила у двери комнаты Риса. Как и многие другие, он пришёл в «Ластеру», потому что это заведение было отдельным от всего остального в его жизни. В отличие от многих других, он не всегда приходил сюда за сексом. Иногда он приходил сюда, чтобы побыть одному.
Сейчас он был один. Он появился на рассвете, рассеянно поздоровался с ней и Миссой, прежде чем исчезнуть в комнате, которую Исандра выделила для него.
Хотя она и не хотела его беспокоить, ей нужно было поговорить с ним о Луке. Ей нужно знать, что происходит. Лука несколько раз писал ей сообщения, чтобы узнать, как она, но отмахивался от её осторожных расспросов. Дело в том, что… ей было неудобно выпытывать у него ответы. У неё не было на это права. Она потеряла данное право, когда не смогла защитить его от отца.
Она не стала стучать в дверь Риса, просто на случай, если он спит. Она тихо позвала:
– Рис? Ты не спишь? Это Исандра.
Звук его шагов не удивил её. Обеспокоенное выражение его лица, когда он только пришёл, и тот факт, что он был один… Он не всегда хорошо спал.
Дверь открылась. На Рисе были только чёрные спортивные штаны, и его обнажённый, рельефный торс блестел от пота.
Он был красивым мужчиной, с идеальным телосложением и великолепным лицом. Но Исандра знала, что это не всегда было благом. Её собственный сын был сногсшибательно красив, и в детстве он был красивым мальчиком, и некоторые мужчины, в том числе и плохие, заглядывались на него. По крайней мере, она защитила его от этого.
– Привет, – сказал Рис. – Это вино?
Она подняла бутылку рислинга.
– Ты ведь говорил, что это вполне сносное вино? – Рис не был любителем вина, но иногда выпивал с ней по бокалу.
Уголок его губ дёрнулся, и он широко распахнул дверь, отступая назад.
– С этим я могу смириться.
Исандра прошла в гостиную и поставила вино и бокалы на низкий столик, стоявший перед диваном.
– Ах, тебе не обязательно сидеть на полу, – запротестовал Рис, когда она устроилась на коврике.
Она отмахнулась от него. Ей не хотелось давить на него.
Но, конечно, Рис отказался сидеть на диване, когда она села на пол. Он устроился на коврике по диагонали от неё. Он согнул ноги в коленях, свесив с них одну руку. Поза выглядела небрежной, но Исандра расценила её как попытку самозащиты. Вероятно, он даже не осознавал, что делает.
Лука ненавидел, когда Рис проводил так много времени в «Ластере», всегда называя это вредным для здоровья, но Исандра знала правду: это было безопасное место для мужчины, который не всегда был в безопасных местах. Это место, где он мог принимать решения о том, чего он хотел и что ему нравилось, где он мог контролировать свой опыт.
Исандра гордилась тем, что создала такое пространство. Рис не единственный из её знакомых, кому нужна была такая вещь.
Но она понимала – или, по крайней мере, могла догадаться – почему Луке не нравилось это место. Он всегда говорил, что это не дом. У него никогда не было дома. Он вырос в другом борделе, который был местом для жизни, но не домом… и его забрали оттуда. Для Луки идея дома была фарсом.
Исандра разлила вино по бокалам и подвинула один из них к Рису.
Он поиграл с ножкой.
– Так вот… я, возможно, побуду здесь ещё немного. Какое-то время, я думаю.
– Тебе здесь всегда рады, Рис.
Он расслабился, явно обрадовавшись, что от него не требуют объяснений. Дело не в том, что Исандре не было любопытно или что ей всё равно; скорее, это не входило в её роль по отношению к нему. Всё, что ему нужно от неё – это просто быть принятым.
Но с другой стороны, ей было легче принять Риса таким, какой он есть, потому что… хотя ей было неприятно представлять, что он мог пережить в своей жизни, она не несла за это ответственности.
С её сыном всё по-другому. У Луки тоже было небезопасное детство… и Исандра в ответе за это.
Как и у всех воспитанников домов удовольствий, зачатие Луки не было преднамеренным. Одна ночь с Яннеком, который заплатил за своё удовольствие, был вежлив, хотя и холоден. Прошло семь лет, а Исандра ни разу больше его не видела. Она думала, что он ничего не знает о существовании Луки. Ей следовало быть осторожнее. Ей следовало спрятать Луку, хотя вряд ли кто-то мог спрятаться от Яннека.
В ту ночь, когда он вернулся, чтобы забрать своего сына, Исандра умоляла, плакала и выставила себя дурой, напав на Мастера Ордена. Лука тоже плакал, и воспоминание о нём, испуганном и тянущемся к ней из безжалостной хватки Яннека, будет преследовать её вечно.
Исандра снова умоляла и плакала у дверей дома Ордена. Каждую ночь в течение сорока семи ночей. Она уступила только тогда, когда Яннек сказал ей, что если она вернётся ещё раз, он убьёт её на глазах у Луки.
Что хорошего было бы в том, если бы она умерла и оставила сына с такой травмой в придачу к другим? Или это было бы лучше? По крайней мере, может, тогда Лука знал бы, что она любила его больше всего на свете, больше собственной жизни?
Все эти долгие-долгие годы спустя, когда Лука приехал в Портидж, Исандра приехала следом. К тому времени она накопила достаточно денег, чтобы основать «Ластеру». Она могла бы заняться другим бизнесом, но это то, что она умела, и она не видела в этом ничего постыдного. «Ластера» была безопасной, хорошей и прекрасной.
Исандра поняла это, когда увидела, как Рис расслабился и попробовал вино. Она хотела, чтобы он нашёл себе хорошего партнёра. Она хотела, чтобы он не нуждался в «Ластере». Но он действительно нуждался в ней, по крайней мере, сейчас.
– Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, если захочешь, правда, Рис? – сказала Исандра.
– Да, я знаю.
Пот высыхал на его коже, оставляя прежний блестящий оттенок. Его волнистые русые волосы потемнели у корней от пота. Постель не была смята, значит, он, вероятно, отжимался или что-то в этом роде. Иногда ему было трудно расслабиться настолько, чтобы заснуть, особенно без секса.
– Знаешь, ты тоже можешь мне кое-что рассказать, – сказал Рис.
– Раз уж я превратила тебя во внемлющую аудиторию с помощью вина?
Теперь на его лице появилась настоящая улыбка, разбивающая сердца.
– Ты ведь так и сделала, не так ли?
– Вообще-то я хотела спросить тебя о Луке.
Его улыбка исчезла.
– Да?
– Я не прошу тебя предавать его доверие. Просто… – Исандра наклонила бокал, и золотистое вино заиграло в свете прикроватной лампы. – Я волнуюсь, – призналась она. – Наверное, я зря спрашиваю… а ты? Ты беспокоишься о нём?
Рис проводил много времени с Лукой, и у него развита интуиция. Исандра использовала его как индикатор, чтобы понять, есть ли основания для её беспокойства.
Потому что присутствие Ордена в Портидже? Это вызывало у неё невероятное беспокойство. Лука с ней не говорил, ну, в общем-то, ни о чём, но уж точно не об Ордене. Он всегда становился таким холодным и чопорным, таким уклончивым, когда Исандра пыталась заговорить с ним, и она всегда так расстраивалась. Она не знала, как преодолеть стену, на которую они всегда натыкались.
Рис уклонился от ответа:
– Ну… его трудно прочесть.
Послышался звук раздосадованного согласия. Рис понимающе взглянул на неё.
– С ним что-то происходит, но я не знаю, что именно, – сказал он.
– Орден в городе.
– Я так и понял, но думаю, что тут всё сложно.
Исандра поставила свой бокал с вином на стол.
– Я понятия не имею, что я могу с этим поделать. Я не могу ничего исправить. Я не могу ничего изменить в том, что произошло. Я даже не могу с ним поговорить!
Рис хмуро смотрел на бокал с вином, который он держал на коленях.
Запустив пальцы в волосы, растрепав свои ночные косички, она пробормотала:
– Прости, Рис. Я знаю, ты пришёл сюда не для того, чтобы я…
– Я думаю, вот и всё. Просто дай мне секунду, хорошо? – через минуту он продолжил: – Короче говоря. Иногда… приятно, когда люди проведывают тебя. Даже если всё, что ты можешь заставить себя сказать – это «у меня всё хорошо», понимаешь? И иногда тебе нужно, чтобы люди делали это миллион раз, даже если ты всё время отмахиваешься от них. И каждый раз ты думаешь, что они больше не будут тебя проведывать, потому что, зачем им это, верно? Но когда они это делают, ты чувствуешь себя… – он пожал плечами.
– Хорошо? Плохо?
– И то, и другое?
– Но что, если ты проведываешь их неправильно? Что, если ты всегда говоришь что-то не то, а они даже не понимают, что ты проверяешь, как у них дела, и просто думают, что ты их донимаешь или критикуешь?
Рис склонил голову набок, глядя на неё.
– Я не могу представить, чтобы ты говорила что-то не то.
– Но я говорю. Каждый чёртов раз.
– Хорошо… что ты хочешь, чтобы он узнал?
– Что мне жаль, – ответ последовал незамедлительно, настолько незамедлительно, что поразил её саму.
– Я не знаю, за что тебе следует извиняться, но знает ли он об этом?
– Как он может не знать?
– Ну… вот ещё что. Люди в большинстве случаев не знают о таких вещах. Не имеет значения, насколько очевидны эти вещи для кого-то другого. Ты погружаешься в свои собственные мысли, понимаешь? Поэтому, если люди не говорят, о чём они думают… ты как бы заполняешь пустоту худшим, что только возможно. Типа… ты понимаешь, как сильно Лука беспокоится о тебе, заботится о тебе и любит тебя? – Рис заметил сомнение на её лице и покачал головой. – Да, я так и думал. Но для меня это совершенно очевидно.
Исандра плюхнулась на стол, чувствуя себя так, словно её кости превратились в желе, чувствуя себя растерянной и полной дурой.
– Но, эй, – сказал Рис, – легко сидеть здесь и нести чушь, когда речь не обо мне, понимаешь? Когда это твоё дерьмо, а не чьё-то ещё, всё совершенно по-другому.
Глава 30
Талия наблюдала, как Лука провёл тыльной стороной ладони по одному глазу, потом по другому. Они сидели за кухонным столом в его квартире, бокалы для вина опустели, а в коробке с пиццей остался один кусочек. Слава богу, он уступил ей в выборе ужина.
«Если ты только протянешь руку, он возьмёт её».
Потому что он любил её.
Потому что он доверял ей.
По многим причинам.
Все эти причины привели к тому, что Талия смогла подсыпать наркотик в его вино. Все эти причины были поводом, по которому она это сделала. Но это не означало, что ей это нравилось.
– Итак, завтра, – сказал Лука, – я хочу сосредоточиться на Антоне. Думаю, нам следует нанести ему визит.
У Талии не осталось другого выбора, кроме как назвать ему имя клиента Ордена. Отказ вызвал бы ещё больше вопросов. Ей нужно было, чтобы Лука поверил – и чтобы Мастер Яннек тоже поверил – что они работают вместе.
– Да, – согласилась Талия, планируя сделать именно это, но не с Лукой.
Но это завтра, а у неё оставалось совсем немного времени, чтобы побыть с ним. Она не хотела тратить его на обсуждение вопросов, которые вскоре перестанут иметь значение. Она собрала стаканы и отнесла их в раковину, пока Лука искал место в холодильнике для коробки с пиццей.
Было приятно делать с ним такие обычные вещи: ужинать, убираться, укладываться спать – и всё это время носить футболку, которая хранила его запах.
Но это походило на мечту о том, чтобы он снова вернулся в Орден. Нереально. И приправлено болью.
Талия не могла решить, хочет ли насладиться этим последним днём или постараться не позволять этому тронуть её.
В ванной Лука стоял у неё за спиной, пока она вытирала лицо после умывания. Он провёл пальцами по её волосам, как обычно. Талия закрыла глаза от удовольствия.
«Наслаждайся этим, – сказала она себе. – Завтра ты можешь умереть».
А если каким-то чудом она выживет, то всё равно будет разбита вдребезги, так какое это имело значение? Она воспользуется этим днём, этим шансом. У неё будет ещё один, последний миг.
Пальцы Луки скользнули вниз по её спине к бёдрам, и Талия расслабилась в его объятиях, открыв глаза, чтобы видеть их отражение в зеркале ванной. Ей нравилось, как они смотрелись вместе, всегда нравилось. Её голова откинулась назад, прижавшись к его груди, каштановые волосы рассыпались по плечам, отливая медью на фоне его белой футболки. Теперь его сильные руки обнимали её, а его поразительные янтарные глаза были устремлены на неё. Его тёмные волосы, как обычно, были зачёсаны назад от лица, но скоро она запустит в них свои руки.
