Текст книги "Оттенок ночи (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Диан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Он был таким красивым.

Его руки сжались вокруг неё, дыхание участилось. Талия прижалась к его твердеющему члену, наслаждаясь его стоном удовольствия, упиваясь жаром, разлившимся по низу её живота.

Она протянула руку и провела по его подбородку, наблюдая за его реакцией в зеркале, за тем, как приоткрылись его губы, как закрылись глаза. Она старалась не думать о том, как накачала его наркотиками, о том, что именно из-за этого Лука был таким расслабленным, именно из-за этого его глаза слегка затуманились. В данный момент казалось, что его ничто не тяготит. Сейчас это было так очевидно, в отличие от того, каким он был в любой другой момент, даже в ту первую ночь на парковке супермаркета, до того, как узнал, что она там.

Несправедливо, что у них не могло быть этого. Сегодня. Завтра. Навсегда.

Но с каких это пор жизнь стала справедливой?

Жизнь не была справедливой в ту ночь, когда были убиты её родители и брат. Жизнь не была справедливой в ту ночь, когда Луку забрали у его матери.

В этом дерьмовом шоу под названием «жизнь» такими моментами нужно было наслаждаться. Талия протянула руку за спину Луки, обхватив его за талию и прижимая к себе. Он открыл глаза и посмотрел на своё отражение.

Это был странный, прекрасный, тихий момент, когда истина являлась неоспоримой: он был связан с ней, а она с ним… и время ни на йоту не ослабило их связь.

Прежде чем это заставило бы её расплакаться, Талия повернулась в объятиях Луки и уткнулась лицом в его мускулистую грудь. Он обнял её поудобнее и погладил её по волосам.

Когда Талия попыталась отодвинуться, Лука отпустил её и пошёл с ней в спальню. Она стянула рубашку с его торса, наслаждаясь теплом его кожи и очертаниями тела. Её взгляд упал на шрам на его рёбрах, но она отвела взгляд и скользнула языком по одному из его сосков, затем по другому. Лука глубоко вздохнул и взялся за футболку, стягивая её через голову.

Он потянулся к подолу её футболки, и Талия подняла руки, чтобы он мог её снять. Бросив её на пол, он погладил её по щеке, тоже наслаждаясь моментом.

Иногда они оба много разговаривали во время секса, непристойно и игриво. Но иногда всё сводилось к прикосновениям, нежности и тихому пониманию.

Просунув пальцы за пояс его спортивных штанов, Талия стянула их вниз по его бёдрам, поглаживая ладонями его мускулистую задницу и останавливая взгляд на твёрдой длине его члена.

Когда Лука скинул штаны, Талия обхватила ладонью его тяжёлую, полную мошонку, нежничая с ним так, как не позволяла себе раньше, ласково исследуя интимные уголки его тела.

– Аааах, – выдохнул Лука, когда её рука скользнула по его эрекции, наслаждаясь теплом и твёрдостью, толстыми прожилками вен, эротично разбухшей головкой. Она размазала большим пальцем капельку предэякулята, её собственное тело пылало и сжималось от удовольствия прикасаться к нему, слышать его учащённое дыхание, видеть, как напрягается его мускулистый живот.

Талия отпустила его, подошла к кровати, откинула одеяло и легла, безмолвно приглашая его расположиться у неё между ног. Лука провёл рукой по её бёдрам и приник губами к её промежности. Она наблюдала за ним, позволяя его виду у себя между ног усилить удовольствие от того, как его язык ласкал её гладкие складочки и клитор.

– Ты нужен мне, – выдохнула Талия, когда оказалась слишком близко к краю. Она не хотела кончать без него, не в этот раз.

Лука поднялся на четвереньки, двигаясь над ней, снова устроился у неё между ног, прижимая свой твёрдый член к её набухшему лону. Талия двинулась ему навстречу, и он вошёл в неё плавным толчком, который заставил её выгнуться, вскрикнуть от контакта их тел.

Его ладони скользнули под неё, и Талия обхватила его руками. Они прижимались друг к другу, пока он задавал ритм, двигаясь в ней так идеально. По мере того, как их потребность возрастала, он толкался сильнее, проникал глубже, восхитительно прижимаясь лобком к её лобку, давая им обоим то, в чём они так отчаянно нуждались.

Застонав, Талия вцепилась в него, потерявшись в его ритме, в ощущении его мощного тела на себе, его толстого члена глубоко внутри неё. Когда она больше не могла сдерживаться, она закричала и позволила волнам оргазма захлестнуть её. Тело Луки содрогнулось в ответ, его бёдра рванулись вперёд, и он кончил, крича вместе с ней.

Когда они оба расслабились, Лука перекатился на бок, притягивая её к себе, переплетая свои ноги с её. Его глаза остекленели, веки опустились. Наркотик начинал действовать.

Талия погладила его по щеке, и он закрыл глаза, а сердцебиение замедлилось. Она лежала так долго, очень долго. Пока солнце снова не зашло.

Глава 31

Лёжа в луже крови, Лука понимал, что перешёл черту. Он знал, что его действия не имели ничего общего с дисциплиной, контролем или сосредоточенностью. Ему было без разницы. В данный момент он всё равно пребывал в полубессознательном состоянии, его спина горела от боли, комната казалась тёмной и туманной.

Отчасти из-за того, что в его организме всё ещё действовали наркотики.

Должно быть, они были в его вине. А значит, она спланировала это. Оставить его. Она спланировала это ещё до того, как они занялись сексом. Было ли это грубым или нежным, секс с ней всегда открывал что-то в нём. Это всегда делало его уязвимым. И обнаружить, что она накачала его наркотиками…

Чтобы она могла сбежать от него…

Лука позволил потолку расплыться, позволил боли и остаточному действию наркотиков захлестнуть его. В коридоре запищал сигнал тревоги на его телефоне. Кто-то был на его этаже и приближался к двери. Она даже не заперта. После того, как Лука проверил парковку и обнаружил, что его машина пропала, он вернулся сюда как в тумане, не обращая внимания на замки, не особо задумываясь. Он даже не помнил, как взял в руки плётку-девятихвостку.

Дверь открылась. Он заметил это, прежде чем его мысли снова рассеялись.

Затем его лица коснулись руки, но это были руки не Талии. И не её глаза смотрели на него с таким ужасом.

– Идайос, Лука, – выдохнула его мать. – Кто это сделал…

Она замерла. Отшатнулась назад. Должно быть, она заметила девятихвостку. Должно быть, плётка всё ещё у него в руке.

Стыд, наконец, пробился сквозь туман, и Лука отвернулся. Она всегда ненавидела его за то, кем он был, за то, что он делал, за то, во что превратил его Орден. Но это… это было для неё новым ужасом, новым порочным поступком, который она осудит.

Он почувствовал, как рукоять плётки забирают из его ослабевшей хватки. Затем он почувствовал…

Её рука сжала его ладонь.

У него перехватило горло. Шли минуты, а она ничего не говорила, просто сидела рядом с ним, и у него защипало в глазах. Она провела большим пальцем по его виску. Затем по другому виску. Сначала он не понял. Затем он понял, что она вытирает его слёзы.

– Позволь мне помочь тебе, – прошептала она. – Пожалуйста.

Лука с трудом сглотнул и наконец повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Она была такой красивой. Из-за медленного старения вампиров сейчас она выглядела так же, как тогда, когда он был мальчиком, так же, как в тот день, когда его оторвали от неё.

Он никогда не позволял себе думать о том дне, но подумал об этом сейчас. Он вспомнил, как она плакала. Как умоляла. Как она ударила его отца железным подсвечником, крича, чтобы он оставил их в покое.

Он также вспомнил, как она приходила в поместье Ордена. Странно. Он забыл об этом. Нет, он никогда не позволял себе вспоминать.

Было слишком больно думать о её страданиях, о том, как он стал тем, что она так отчаянно пыталась предотвратить.

– Позволь мне помочь тебе, – повторила она.

Лука сделал глубокий вдох, начиная приходить в себя. Он высвободил свою руку из её, чтобы опереться на пол и приподняться. Когда его спина открылась взору, единственным выражением её ужаса был резко втянутый вдох. Если это выглядело так же, как ощущалось, он не хотел, чтобы она это видела. Он не хотел, чтобы кто-либо это видел. Обычно он старался не делать глубоких порезов, чтобы не остались шрамы. Он думал, что в этот раз ему не повезёт.

– Просто…

– Пожалуйста, позволь мне помочь тебе.

«Просто уходи», – чуть было не сказал он.

– Пожалуйста.

Поднимаясь на ноги, Лука снова отвёл взгляд. Его мать никогда не бывала в его квартире, но тут имелся только один коридор, так что ей не составило труда провести его в уборную. Там она подвела его к закрытой крышке унитаза.

Она присела перед ним на корточки. Он всё ещё не мог смотреть на неё. Ему нужно было пребывать в определённом состоянии ума, чтобы говорить со своей матерью. Сейчас он был не в таком состоянии.

Когда она обхватила ладонями его лицо, он почувствовал, что из его глаз снова потекли слезы. Он даже не был уверен, почему, не понимал до конца. Её большие пальцы погладили его по скулам.

– Мне так жаль, Лука.

– Это… – «это не твоя вина?» Что именно не её вина? О чём они вообще говорили?

– Ты же знаешь это? Как мне жаль? Как сильно я ненавижу то, что так ужасно подвела тебя? Ты знаешь это?

– Ты не… – Лука отстранился, потёр лицо, пытаясь собраться с мыслями. – Что ты имеешь в виду?

– Когда Яннек забрал тебя. Что ещё я могу иметь в виду?

– Но это была не твоя вина.

– Конечно, моя. Защищать тебя было моей единственной работой, моей единственной целью. Но я потерпела неудачу. Он забрал тебя.

– И превратил меня в то, что ты ненавидишь. Превратил меня в него.

Его мать замерла.

– Вот что ты думаешь? Лука, – она обхватила руками его колени. – Вот что ты думаешь?

Его сердце бешено заколотилось. Он попытался встать, но она сжала его крепче.

– О, Боже, Лука. О, Боже. О, Боже.

Он не понимал. Он пытался вернуть всё на круги своя.

– Я знаю, что ты ненавидишь… что ты ненавидишь…

– О, нет. Нет, нет, нет. Лука, нет.

Он покачал головой, пытаясь прогнать всё это.

– Я ненавижу то, что не смогла защитить тебя. Разве ты этого не знаешь? Я ненавижу то, что он отнял у тебя детство. Я ненавижу то, что он причинил тебе боль.

– Нет, ты ненавидишь то, что я…

– Я ненавижу то, что он причинил тебе боль.

– Нет, – в нём вспыхнула паника. – Ты ненавидишь меня за то, какой я есть, – вот это он понимал.

– Нет, – яростно возразила она. – Я ненавижу то, что не могу поговорить с тобой, что я не знаю, как поговорить с тобой. Я ненавижу то, что когда я пытаюсь заговорить с тобой, ты отстраняешься.

– Я должен.

– Почему?

– Я не знаю. – «Потому что я боюсь. Потому что это причиняет боль. Потому что мне стыдно. Потому что я ненавижу то, что чувствую, когда ты смотришь на меня». – Я не могу не быть тем, кто я есть. Я не семилетний мальчик, который ушёл…

– Ты не уходил.

– Это не имеет значения! Я провёл более пятидесяти лет в Ордене, с ним. И я могу ненавидеть это сколько угодно, бл*дь, и не имеет значения, выбирал я это или нет – это не избавит меня от этого. Я не могу быть тем, кем ты хочешь, чтобы я был. Я не могу быть твоим сыном. Не таким, как ты хочешь..

По её лицу текли слёзы.

– Я ничего не хочу, кроме того, чтобы ты перестал вести себя так, будто терпеть меня не можешь.

– Это не… нет… я…

– Лука, я знаю, что ничто не изменит того периода, проведённого тобой в Ордене, но ты ошибаешься, если думаешь, что я…

Она подыскивала подходящее слово, и он подсказал ей его.

– Испытываешь отвращение.

– Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я испытываю отвращение. У меня разбито сердце…

– Потому что ты думаешь, что я…

– Дай мне закончить. Ты постоянно пытаешься сказать, что я должна думать и чувствовать. Разве я не могу сама сказать тебе, что я думаю и чувствую?

Лука заставил себя сделать глубокий вдох, заставил себя послушать.

– Я знаю, что в тебе много граней, много ролей. Как и у любой личности. Разве я не шлюха? Нет, дай закончить. Я люблю тебя таким, какой ты есть, а не только тем, каким ты был. Я вижу, что ты мужчина чести, с добрым сердцем, которое у тебя всегда было. Ты можешь быть упрямым, холодным, чёрствым. Да. Ты используешь это, чтобы удержать меня на расстоянии, чтобы удержать всех на расстоянии. Вот что меня печалит. Но я знаю, что ты добрый и заботливый. Иначе ты бы не стал меня проведывать. Иначе ты бы не донимал меня из-за Риса.

– Это вредно для него.

– Он не готов к тому, что для него полезно. Перестань его торопить.

Лука шумно выдохнул, пытаясь разобраться во всём этом, пытаясь понять, что говорит его мать, а не то, что он всегда себе представлял. О Рисе, о себе. О ней.

Всё это бередило старые раны, и всё это причиняло боль. Есть определённая боль и пустота, с которыми он научился справляться. Это всё встряхнуло, перестроило, заставило его по-другому воспринимать боль.

Лука не знал, что ответить. Он не знал, что делать. Поэтому, когда его мать встала на колени, взяла его лицо в ладони и притянула к себе на плечо, он замер и позволил всему этому нахлынуть на него. Он почувствовал, что дрожит.

Это уже слишком, особенно после того, что случилось с Талией.

Через некоторое время его мать спросила:

– У тебя есть что-нибудь, чем я могла бы промыть эти раны?

У него перехватило горло. Несколько дней назад, когда он пришёл в «Ластеру» с пулевым ранением, она пыталась поухаживать за ним. Теперь он это понял. Она пыталась и теперь.

– На кухне. Под раковиной.

Перед уходом она дотронулась до его головы, и ему пришлось потереть глаза. Его мать вернулась с аптечкой первой помощи. Ему было неловко, что она промывала его раны, которые он сам себе нанёс, и перевязывала их. Он знал, что она, должно быть, думает.

Но нет. На самом деле, он не знал. Именно это она и пыталась объяснить ему.

Когда она снова опустилась перед ним на колени, по её лицу опять текли слёзы. Она сказала:

– Прости, что я не знала, как с тобой поговорить.

– Я… – Он что? Он понятия не имел. Он не мог выразить словами такую мешанину мыслей и чувств.

– Ты расскажешь мне, что происходит?

Лука всё-таки рассказал ей. Не без труда. Не в хронологическом порядке. Он понимал, что многое из того, что он говорил, приводило её в замешательство, но она никогда не останавливала его, когда он начинал говорить.

Она заплакала, когда он рассказал ей о Талии, о разорванной связи, о том, как она отвергла его. Он не стал рассказывать о том, что произошло между ними днём, о том, как она накачала его наркотиками, чтобы сбежать от него. Но кое-что из этого, вероятно, было очевидно.

– Как ты думаешь, почему она это сделала? – спросила его мать, когда Лука немного помолчал.

– Я не знаю.

– Лука… почему ты так уверен, что она отвергла связь? Потому что это не похоже на…

– Она ушла!

– Какая у неё могла быть для этого причина?

– Я не знаю.

– Это не имеет смысла, – она покачала головой. – Происходит что-то ещё.

– Ты её не знаешь.

– Но ты знаешь. Подумай, Лука. Её слова, то, что ты мне о них рассказал, и её действия не совпадают.

«Это просто секс».

Но это не так, не для него. И не для неё тоже, что бы ни говорила Талия. Несмотря на все сомнения, которые она ему внушала, некоторые вещи он точно чувствовал и видел с ясностью. То, как они стояли вместе здесь, перед зеркалом. То, как она смотрела на него.

Но смотрела ли?

Его накачали наркотиками. Что, если его восприятие было неверным?

Но зачем накачивать его наркотиками? Зачем убегать от него? Лука выбрал её. Он помогал ей. Он ничего не просил взамен.

– Здесь происходит что-то ещё, – настаивала его мать.

Что-то ещё… или кто-то.

Осознание этого поразило Луку сильно и быстро, осознание, которое должно было прийти к нему раньше – могло бы прийти, если бы он не был так поглощён своими мыслями.

Талия не имела свободы принимать свои собственные решения, как и сам Лука не был свободен, пока состоял в Ордене. Это Яннек дёргал за ниточки и заставлял их всех плясать под его дудку. Это Яннек диктовал ход событий.

Но Талия сама выбрала это, оставшись в Ордене. Она была непреклонна на этот счёт.

Лука до сих пор не понимал её решения, но понимал, что она не была свободна в своих действиях.

Яннек будет принимать решения.

Яннек, возможно, даже узнал, что Талия общалась с ним. Эта мысль заставила сердце Луки забиться быстрее, прогоняя остатки наркотического опьянения и притупляя боль, скручивающую спину.

– Мне нужно найти её.

Его мать последовала за ним в спальню и ждала снаружи, пока он переодевался. Когда Лука появился в своей тактической одежде, с оружием, пристёгнутым к телу, она коснулась его руки, снова становясь осторожной с ним. Это заставило Луку осознать, что он напрягся, стал холодным, сосредоточенным.

Было трудно смягчиться, но он заставил себя немного сбавить тон, чтобы сказать:

– Спасибо.

– Я люблю тебя, – сказала она.

Лука набрал в грудь воздуха, чтобы возразить, но слова застряли у него в горле.

– Всё в порядке, – добавила она, печально улыбаясь. – Между нами слишком много боли. Всё в порядке.

– Я… – он чувствовал себя ужасно, но слова не шли с языка.

Её пальцы коснулись его подбородка.

– Всё в порядке, Лука. Я понимаю.

Но она не понимала. Он правда любил её.

– Позже, – сказала она. – Мы поговорим позже.

– Позже, – согласился Лука, испытывая облегчение при мысли, что у него будет ещё один шанс.

А с Талией?

Он не знал, будет ли у него ещё один шанс. Она отвергла его. Снова.

Это не имело значения. Она могла отвергнуть его ещё сотню раз, а он всё равно умер бы, защищая её. Но сначала он должен был найти её.

Глава 32

Антон отреагировал на второй неожиданный визит Талии ничуть не лучше, чем на первый. И на этот раз он был тщательнее подготовлен. В ту же секунду, когда она выпрыгнула через вентиляционное отверстие на крыше склада на мостик, на неё нацелились четыре пистолета.

Она усмехнулась.

– Вы нашли своё слабое место. Отличная работа, парни.

Один из громил Антона прорычал:

– Слушай, сука…

Он даже не заметил, как Талия атаковала. Она обошла его защиты и так быстро ударила его в горло, что, когда он начал задыхаться, она уже целилась ему в голову из его же пистолета.

– Это не очень вежливо.

– Опустите оружие, – крикнул снизу Антон.

Все, кто был рядом с Талией, опустили оружие, медленно и явно обиженно, но Талия не позволила этому себя обеспокоить. Она вернула пистолет 45-го калибра здоровяку, у которого взяла его, и похлопала его по плечу.

– В следующий раз повезёт.

Она перемахнула через край мостика, спрыгнула на стеллаж, затем на вилочный погрузчик и, наконец, на штабель гофрированного листового металла, наслаждаясь тем, как Антон поморщился, когда от её приземления раздался раскатистый грохот. Обычно Талия работала в тишине, но иногда было забавно внести разнообразие. А ещё забавно было раздражать людей.

Кроме того, ей нужно отвлечься. Ей не нужно думать о Луке. К этому времени он уже проснулся, но рогипнол сделает его сонным и неуверенным. К этому времени он уже догадался, что она совершила.

Накачать кого-то наркотиками было ужасным нарушением доверия. На самом деле, это так же плохо, как ударить ножом в спину, потому что это было хитростью, а не агрессией. Талия сделала это, чтобы Лука был в безопасности и на свободе, но он мог не простить ей этого. Мысль о том, что он может возненавидеть её, была слишком болезненной, даже если это к лучшему.

Она спрыгнула с груды листового металла и приземлилась рядом с Антоном. Он выглядел немного потрёпанным, под глазами у него залегли нешуточные мешки, а костюм явно выглядел так, будто в нём спали.

– Нам с тобой нужно поговорить, – сказала Талия.

– О том, что ты не закончила свою работу?

– О том, что кто-то подставляет нас обоих. И что мы можем с этим поделать.

– Мы, – повторил он.

– Мы.

И какой у него был вариант получше?

Похоже, никаких, потому что после короткой прогулки они пересекли широкую бетонную площадку, поднялись по металлической лестнице в кабинет Антона, где он налил себе виски.

– Немного рановато для этого.

– Для виски никогда не бывает слишком рано. Начинай говорить, ассасин. Какого чёрта.

– Мы кое-что знаем. Мазай знает обо мне. Мазай знает о тебе. Он хотел бы, чтобы мы оба умерли.

– Фантастический вывод, – Антон отхлебнул виски. – Вопрос в том, откуда он знает о тебе? Ты поискала предателей в своих рядах, как я предлагал?

– Я признаю, что ты верно подметил, но на самом деле это не даёт ответа на вопрос, какова конечная цель. Убить меня? Убить тебя? Кому это всё выгодно?

На секунду Антону стало не по себе, как будто он знал ответ на этот вопрос, но его это не очень волновало.

– На самом деле вопрос в том, что нам делать? Ты намекала, что у тебя есть план.

– Я намекала, что мы должны поработать вместе, чтобы его составить. Ты знаешь Мазая, и у тебя есть люди, которыми ты можешь командовать, – Талия пожала плечами. – Я хорошо владею клинком.

Антон провёл пальцем по краю своего бокала.

– Ты хочешь, чтобы я перешёл в наступление, вмешался. Напрямую.

– Ты начал эту войну.

Антон уставился на неё, и Талия задумалась, хватит ли у него смелости довести дело до конца. Но он допил остатки виски и сказал:

– Тогда давай её закончим.

***

Рен проскользнул через окно в спальню Лорда Дариуса Пима. С хрустальной люстрой, сверкающей мебелью из красного дерева и выставленным напоказ книжным шкафом это помещение напоминало шикарный гостиничный номер где-нибудь в Европе.

Когда Дариус вышел из ванной комнаты, закутанный в бордовый шёлковый халат, с зачёсанными назад тёмными волосами, открывавшими его аристократическое лицо, он чуть не выпрыгнул из собственной шкуры.

Он свирепо посмотрел на Рена.

– Когда я назначал встречу, я не имел в виду, что она состоится в моей спальне!

Рен оставался неподвижен, как тень статуи перед потрескивающим камином.

– Мастер Яннек требует принятия решения.

– Он требует принятия решения? Ты работаешь на меня. И я пригласил тебя на эту встречу.

Едва ли. Ордену не было нужды потворствовать такому аристократическому позёру, как «Лорд» Дариус Пим. Вскоре Орден окажется в руках Рена, и ему придётся внести серьёзные изменения.

Как он раньше не заметил, в какую жалкую тень своего прежнего, славного величия превратился Орден? На словах он придерживался своих идеалов автономии и трансцендентности. Он отказался от своей миссии по поиску Истинной Крови, потомков Идайоса, тех, кто должен возглавить расу вампиров и возродить её к славе.

Дариус подошёл к буфету, где несколько минут назад слуга оставил графин – слуга, который не заметил призрачного присутствия Рена. Дариус налил кофе в чашку для эспрессо и сделал глоток. Это действие, казалось, вернуло Дариусу самообладание, потому что он бросил на Рена взгляд, полный превосходства.

– Я хочу, чтобы ты сообщил Цезарю Мазаю местонахождение Антона. Заставь Мазая двигаться.

– Я думал, ты хотел, чтобы Мазай умер.

– Планы изменились.

Рен позволил себе нахмуриться.

– Объясни.

– Я не обязан тебе ничего объяснять.

Именно снисходительность и погубила его. Рен не был наёмным головорезом, не прислуживал фальшивой аристократии. Он был прирождённым лидером и провидцем, воином Идайоса, сторонником истины и праведности. Никто не должен так с ним разговаривать, и уж тем более эта жаба.

Через несколько секунд Рен пересёк комнату и прижал Дариуса к стене, испачкав шёлковый халат мужчины брызгами кофе.

– Объясни.

– Ты дурак!

Рен надавил на горло мужчины, смягчаясь только тогда, когда в глазах Дариуса появился соответствующий страх.

Дариус в спешке признался:

– Мазай – источник Амарады. Он снабжает её оружием и иногда помогает в зачистке. Он нужен ей.

Рен отпустил шёлковый ворот халата и отступил назад.

– Так это политика.

– Политика – это всё. И разве ваши люди не хотят, чтобы она исчезла? Разве это не ваше кредо или что-то в этом роде?

– И ты намерен вытеснить её? – Рен презрительно оглядел мужчину с головы до ног.

Дариус вспыхнул и настаивал:

– Она уже не нужна.

– Если она вообще была нужна.

Дариус, явно придя в себя, хмуро уставился на свой наряд.

– Ты испортил мой шёлк.

Рен проигнорировал это.

– Но зачем нападать на Антона?

– Он стал обузой. Он связывает меня с проблемами Мазая. И Амарада только что освободила Мазая из-под стражи ВОА. Ситуация накаляется. Я не могу быть разоблачён. Если повезёт, Мазай и Антон убьют друг друга, но мне как минимум нужна смерть Антона. У меня есть и другие способы нанести удар по Амараде.

– Понятно.

– Я надеюсь, это не проблема?

– Вовсе нет.

На самом деле, это очень и очень хорошо служило целям Рена. Потому что если Антон и Мазай изрешетят друг друга пулями?

Это создаст отличную возможность для того, чтобы Талия попала под перекрёстный огонь.

Глава 33

Лука вошёл в Бункер, готовый молить о помощи. Он не умолял с тех пор, как ему исполнилось семь лет, когда он кричал, чтобы его не забирали у матери. За прошедшие годы он научился никогда не ожидать помощи, никогда ни о чём не просить. Он научился молчанию, терпению, жестокости.

Но он также понял, что без Талии он ничто. Он был опустошён. Мёртв.

Лука не знал, что будет потом. Он был чертовски раздражён. Чертовски волновался. И, да, вроде как пребывал в грёбаной депрессии. Но всё это неважно.

Всё, что имело значение – это найти Талию и уберечь от опасности. Она оставила его машину возле своего конспиративного дома, предположительно, пересев в свою собственную, поскольку он мог отследить своё авто. Лука не заметил её присутствия где-либо поблизости от известных мест пребывания Мазая, что означало, что Талия, вероятно, вышла на связь с Антоном, чьё местонахождение она ему не сообщила.

В то время Лука не придал этому особого значения, предположив (как идиот), что они нанесут Антону визит вместе. Она никогда не собиралась этого делать.

Луке нужна информация, и ему нужна помощь. Ему нужна его команда.

Но сейчас он не в лучших отношения с ними, особенно с Киром. Он потерял доверие комудари, а может быть, и уважение, и с самого начала никогда толком не понимал, как он заручился этими вещами.

Он был частью Ордена, и эта связь навсегда запечатлелась в его памяти. К тому же… он не был чист, когда встретил Кира. Воспоминания Луки о тех ранних ночах были туманными, но он сомневался, что воспоминания Кира были такими же.

Поэтому, когда Лука шёл по бетонному полу Бункера, он чувствовал на себе ледяной взгляд комудари, полный осуждения и сдержанной настороженности. Кир стоял с Ронаном, Рисом и Ноксом в мастерской, на столе лежала дюжина пистолетов, и все они заряжали магазины.

Кир вставил патрон в магазин, который держал в руках.

– Ну?

Сердце Луки ёкнуло. Ему следовало лучше подумать о том, что он собирался сказать.

– Я знаю, что, эм… со всем этим…

– Ты можешь пропустить эту часть.

Слава Идайосу.

– Мне нужна… – Ладно, эта часть была не намного проще. – Помощь. Мне нужна помощь.

– Ну наконец-то, чёрт возьми.

Подождите… что?

Напряжение в рядах Тиши заметно спало.

– Ради всего святого, Лука. Тишь – это не Орден, чёрт возьми. Послушай, я знаю, что я мудак. Мы все мудаки…

– Нуу… – возразил Рис.

– Может, Рис не мудак, – признал Кир. – Или Нокс. Но Ронан – определённо.

– Я, бл*дь, так и думал, – сказал Ронан, не переставая рыться в коробке с патронами.

– Суть в том, что если ты не видишь разницы, если ты не можешь понять, что это дерьмо здесь, – Кир неопределённо обвёл рукой зал, но, похоже, имел в виду команду, – по-настоящему, тогда я не знаю, что с тобой делать. Ты сдерживаешься, как будто не понимаешь, что все здесь готовы умереть друг за друга, как будто ты не понимаешь, что это включает и тебя.

Лука просто стоял на месте, пытаясь переориентироваться. Не то чтобы он не видел преданности команды. Он видел. Конечно, видел. Всего несколько месяцев назад он был рядом с ними, когда Нокса взяли в плен и затуманили ему мозги, пока он не перестал понимать, что к чему. Лука видел отчаянное желание команды добраться до Нокса, помочь ему – он был частью этого. Он видел, как много значит для всех безопасность и выздоровление Нокса – он был частью этого. Но каким-то образом он также был обособлен.

Или, по крайней мере, Луке так казалось, когда он держался в стороне. Он, само собой, никогда не мог себе представить, чтобы кто-то сплотился вокруг него. Идея была настолько необычной, что даже сейчас, когда Кир протягивал эту оливковую ветвь, щедро приправленную ругательствами, Лука не знал, что ответить.

– Я думаю, тебе следовало толкнуть эту речь пораньше, босс, – сказал Рис. – Он не знал.

Кир схватил ещё один патрон и вставил его в магазин, выглядя очень смущённым.

– Послушайте, я не хочу повторять это, так что… это относится ко всем, если это не очевидно. Лука, просто иди сюда, чёрт возьми, помоги с этим дерьмом и скажи нам, что, чёрт возьми, происходит и что, чёрт возьми, тебе от нас нужно.

Внезапно весь стыд, с которым Лука вошёл сюда, всё беспокойство об его положении исчезли. Это не означало, что ему было легко начать разговор. Это не означало, что он мог смотреть на кого-либо из них. И он не смог рассказать всего, даже самых сложных моментов, правду о связи и отказе Талии от неё.

Когда Лука начал говорить о ней, краем глаза он заметил, как Кир замер, почувствовал, как комудари смотрит на него. Через мгновение Кир вернулся к проверке своего оружия.

Рис направился к компьютеру.

Лука сказал, нуждаясь в ясности:

– В конце всего этого Талия должна остаться на свободе. Она не может находиться под стражей в ВОА. Её нельзя допрашивать. Орден воспримет это как… это будет плохо. Для неё. Опасно. Она нужна мне… в безопасности.

– Брат мой, – сказал Кир, – мы сделаем всё возможное, чтобы сохранить твою… – Кир оборвал себя на полуслове и сменил курс, – мы защитим её, как защищаем Клэр или Миру.

Рука Луки дрожала, когда он засовывал свой пистолет 45-го калибра в кобуру. Он кивнул.

– Это она? – позвал Рис с компьютерного пульта.

Лука подбежал к Рису и вторгся в личное пространство мужчины, который напрягся, но вытерпел это. Рис открыл видеозапись с границы Мёртвой Зоны.

– ВОА начало наблюдение после того, как в человека здесь попала пуля, – объяснил Рис. – А вот здесь… – он приблизил изображение фигуры на краю видео. – Это ведь…

– Талия. Как ты узнал?

– Я просмотрел запись, сделанную снаружи «Рэкка». С той ночи. Так это она?

– Почему она, чёрт возьми, в Мёртвой Зоне?

Теперь все столпились вокруг, и Кир сказал:

– Ты говорил, что она, вероятно, вышла на контакт с Антоном. Может быть, он прячется там? Это чертовски надёжное укрытие.

Лифт звякнул, и Джодари вошёл в Бункер.

– Мне показалось, что я видел тебя, Лукандер. И Кир, не игнорируй свой телефон.

– Я был занят.

– У тебя скоро будет гораздо больше дел. Мазай направляет свои силы в Мёртвую Зону. Я подумал, вы захотите знать.

– Мы направляемся туда, – ответил Кир. – Нам понадобится зачистка. И Джонус наготове.

– Я пришлю подробности, – сказал Джодари, поворачиваясь, чтобы уйти. – Смотрите, чтобы вас не убили.