Текст книги "Без измен. Покорю твое сердце (СИ)"
Автор книги: Кэти Свит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Тая садится на стул и прячет в ладонях лицо. Ей стыдно, я это чувствую как никогда хорошо.
Таечка… Ты ведь ни в чем не виновата.
Смотрю на печальную женщину и понимаю, почему Степа выбрал ее. Она не предаст никогда. Сделает все, что в его интересах.
Словно вся любовь из сердца моей погибшей жены перешла к ней… Тая любит Степу так отчаянно сильно, что даже согласилась пойти на риск.
Не могу злиться на нее. Как ни пытаюсь, не получается.
Потому что понимаю.
– Глеб, устрой встречу с Милославским, – настойчиво озвучиваю просьбу. – Мне нужно понять, через кого действовал Воронцов, когда решил присвоить себе моего сына и бабло Милоса, – кидаю еще одну бомбу.
Сидящая напротив меня Тая дрожит. Ее страх отзывается в самом сердце.
– Даже так? – удивляется друг.
– Представляешь?
Глава 26
Тая
Чем больше узнаю про Володю, тем мне становится страшнее. Оказывается, я совершенно не знаю человека, с которым жила.
Беременная любовница оказалась сущим пустяком по сравнению со всеми последующими новостями. Как же я счастлива, что Марина мне раскрыла глаза на похождения Володи!
Если б она тогда в кафе промолчала, то я до сих пор жила в полном неведении. Ваня не встретил своего родного отца.
– У меня волосы стоят дыбом, как только подумаю, что Володя сделал, – признаюсь Славе уже поздно вечером.
Наш сын уже давно спит в своей комнате, а мы все никак не разойдемся. Разговариваем.
– Поверь, ради денег люди не на такое способны, – заверяет, печально качая головой, и бросает беглый взгляд в окно. – Твой муж понесет суровое наказание за все, – обещает сурово. – Я подключу все свои связи, буду дергать за каждую из имеющихся у меня ниточек, но добьюсь справедливости.
В глазах Славы бушует гнев, и я его, как никто другой, понимаю. Если бы с моей семьей случилось подобное, я не успокоилась бы, пока не наказала всех виновных.
– За что они так с тобой обошлись? – наконец решаюсь задать волнующий меня вопрос. Он крутится в голове с того самого момента, как Ваня назвал Славу папой, и никак не желает исчезать.
Я не могу придумать ни одной причины, более или менее оправдывающей поведение Володи. Оно поистине ужасно и не поддается здравому смыслу.
Ну зачем было красть ребенка? ЗАЧЕМ?
Ради того, чтобы я дала согласие на фонд?
– Все просто. Я адвокат и занимаюсь сложными случаями, всегда выигрываю, – поясняет. – Тот, кто заказал убийство моей семьи, проиграл мне в суде, и его бизнес отошел другому человеку. Там были завязаны огромные суммы.
– Почему ты? Ты всего лишь исполнитель, – высказываю сомнение. – Мне кажется, глупо мстить человеку, который всего лишь хорошо сделал свою работу. Нужно было подсуетиться и нанять его раньше других, коль уж на то пошло.
Бессонов печально ухмыляется.
– Он пытался, – признается.
– И? – подаюсь чуть вперед, так сильно мне интересно.
– Я отказался с ним сотрудничать. Не люблю работать с людьми, имеющими отношение к криминалу, – делится.
Он открывается мне с совершенно другой стороны.
– Значит, ты не беспринципный адвокат, который ради приличного гонорара способен продать душу и совесть? – спрашиваю полушутя.
В каждой шутке лишь доля шутки, но все же. Ответ на заданный вопрос очень важен для меня.
Взгляд, которым меня одарил Бессонов, стоит дороже любых денег. Аж мурашки по коже пробегают, настолько сильно он действует на меня.
– Не буду лгать, бывало всякое, – признается с тихой грустью. – Пока нарабатывал опыт и клиентскую базу, брался за разное, но даже тогда фильтровал каждого из клиентов. Лишний раз старался не связываться с опасными людьми.
– С опасными? – уточняю. – Это те, которые с оружием и влиянием?
Слава хмыкает.
– Можно сказать и так, – кивает, выдавая некое сомнение, и я понимаю, что мое предположение оказалось не совсем верным. Но решаю, что уточнять не стану. Оно мне все равно не нужно. – Лишь потом, когда смог позволить себе выбирать, то уже не брался за пахнущие дурно дела.
– Но все равно вляпался, – констатирую факт.
Слава кивает.
– Да.
Погруженная в полумрак кухня наполняется тишиной. Славе больно вспоминать о пережитом горе, я тактично не лезу.
Бередить старые раны ради любопытства – кощунство чистой воды.
– Тот человек, который повинен в смерти моей жены, мертв, – выдает вдруг. – Все причастные к ее смерти вычислены и понести наказание.
– А как же Володя? – до того, как успеваю подумать, задаю вопрос. – Мой муж ведь украл у тебя сына.
От брошенного на меня взгляда становится холодно как никогда. Я не думала, что человек может быть настолько суровым.
Слава не кричит, брызжа слюной и заходясь в ярости, не сыплет угрозами и жаждет немедленно уничтожить виновного. Нет! Он собран, сосредоточен и крайне опасен.
Бессонова нужно бояться, он не бросает слов на ветер, и в этом они с Володей кардинально отличаются.
– Твой муж ответит. Я ведь сказал, – режет без тени сожаления.
– А как же развод? В процессе нас можно будет развести? – не унимаюсь. Мне неприятно состоять в браке с таким ужасным человеком.
Как хорошо, что у меня открылись глаза на него!
Как страшно, что он столько времени был рядом…
– Поверь, после того, как Володю осудят, развод будет самым простым. Гораздо проще, чем нынешняя война, которую он затеял, – хмыкает.
Слава настолько уверен в своих словах, что я ему безоговорочно верю.
Сегодня Бессонов открывается с новых, совершенно неожиданных сторон, и я все чаще ловлю себя на мысли, что смотрю на него уже не только как на своего адвоката.
Слава – защитник. Слава – отец. Слава – шикарный мужчина.
Одно то, с каким теплом и скорбью он говорит о своей погибшей жене, заслуживает уважения.
– Тебе нужно будет встретиться с одним человеком. Он опасен, но если ты сама к нему придешь и расскажешь про фонд, то тебе ничего плохого не сделают, – вдруг ставит меня перед фактом.
В груди начинает лихорадочно биться доведенное до инфаркта сердце.
– Я? Одна? – еле шепчу.
– Нет, ну что ты, – замечая мою бледность, заверяет Слава. – Я ни за что не отпущу тебя на встречу с Милосом одну. Мы пойдем вместе, но разговаривать придется тебе с ним.
– С тем, чьи деньги в моем фонде? – высказываю догадку. – Мы ему их вернем?
– А ты не хочешь? – губ Бессонова касается провокационная усмешка.
Вспыхиваю.
– Хочу, конечно! Ты что! Мне чужого не нужно! – заверяю с жаром. – Я даже помыслить не могла, что получится вернуть эти деньги. Они грязные. Из-за них я не могу нормально ни есть, ни спать. Только нервничаю.
– Ну вот встретимся, передадим фонд в руки настоящего владельца. Ты будешь спокойно и есть, и спать, и отдыхать.
– А Володя? – при упоминании мужа начинаю дрожать. – Он ведь меня сотрет в порошок.
– Твой Володя мелкая вошь, – произносит впервые за все время знакомства, выдавая презрение. – Он сам не понимает, против кого пошел. Как только Милославский узнает про воровство, у твоего муженька-недотепы начнутся такие проблемы, которые он даже в самом страшном сне не мог себе представить.
Ежусь от холода. Мне дико не по себе.
– Все настолько серьезно? – шепчу. Голос не слушается.
– Более чем, – подтверждает, кивая.
Вздыхаю.
– Зачем Володя так поступил? Он ведь не мог не знать последствий, – не понимаю.
Бессонов как-то странно хмыкает, смотрит на меня с непомерным теплом. Его взгляд согревает.
– Твой муж дорвавшийся до денег дурак, – констатирует факт. – Власть и мнимая безнаказанность затмили разум, алчность вылезла вперед, и мы получили то, что имеем.
– Сурово, – подмечаю.
– Зато правда.
Киваю.
– За каждое подобное преступление есть наказание, – озвучивает известный факт. – И если Милос позволит твоему Володе сесть, то ему несказанно повезет. Потому что в противном случае, ты больше никогда не увидишь и не услышишь про своего мужа.
Слова Славы попадают в самое сердце.
– То есть ты предлагаешь отправиться к Милославскому, сдать Володю и тем самым подписать ему смертный приговор? – не верю своим ушам.
– Нет, – поправляет жестко. – Поверь, смертный приговор он себе подписал ровно в тот момент, когда взял деньги.
Слава пытливо смотрит на меня, а я теряюсь под его взглядом.
За годы жизни с Володей я отвыкла от общения с другими мужчинами, а столь сильных по энергетике, как Слава, и вовсе никогда не встречала.
Его энергия настолько мощная, что я вся искрю рядом с ним. Слава как трансформаторная подстанция заряжает по полной.
– Своим визитом и признанием ты даруешь себе жизнь. Не более.
Глава 27
Слава
– Сын, не спишь? – постучав, чуть приоткрываю дверь и, получив согласие, захожу к Степе. Он видит меня и тут же убирает в сторону телефон.
– Не сплю, пап, – говорит, садясь на кровати.
Смотрю на него, и грудь распирает от гордости. Совсем взрослый стал. Жаль, что я пропустил практически все его детство.
Опускаюсь рядом с ним на матрас.
– Ты как? – спрашиваю, не придумав ничего лучше.
Степа, как ни в чем ни бывало, пожимает плечами.
– Нормально. Вроде, – чуть смущается. С неприкрытой любовью смотрит мне прямо в глаза. – Я рад, что ты жив, – признается в итоге.
– А я рад, что нашел тебя, сын, – говорю в ответ. – Мне сказали, что ты погиб, но я до последнего в это не верил.
– Я тоже, – еле слышно добавляет.
Сидим рядом, буквально плечом к плечу, но ни у одного из нас слов больше нет. Они не находятся.
Вроде бы не чужие люди, а как начать разговор – не знаем. Здесь с чего ни начни, к одному и тому же вернешься.
– Не держи на меня зла, что раньше тебя не нашел, – прошу. Со стороны может показаться глупо, но я решаю озвучить суровую правду. – Я пытался. Поднял все свои связи, перерыл город…
Степа накрывает мою руку своей ладонью и смотрит мне прямо в глаза.
– Я тебя не виню, пап, – говорит твердо.
Сглатываю.
В уголках глаз начинает щипать. Это все от того, что я смотрю на сына, а вижу в нем себя продолжение.
Степка очень сильно похож на меня, но вместе с тем и на свою погибшую маму. От нее он взял чистоту души, внутренний свет, непомерное благородство и невероятного цвета голубые глаза.
– Достаточно того, что я себя никогда не прощу, – делюсь с сыном своей болью и, подавшись порыву, обнимаю сына.
Он обнимает меня в ответ, но достаточно быстро вновь отстраняется.
– Спасибо за Макса. Он написал, что благодаря тебе его дело прокурор области взял на личный контроль, и теперь нашему тренеру точно не поздоровится, – произносит ехидно. В голосе столько злости, что я поражен.
– Неужели Михайлов настолько ужасен? – интересуюсь. У меня до сих пор не укладывается в голове, что можно содействовать в вымогательстве денег у своих воспитанников.
Ведь старшие ребята занимались шантажом с подачи тренера, я это выяснил. Именно тренер говорил, кого и когда прессовать, он сдавал каждого. Не трогал лишь тех, кто брал у него индивидуальные занятия, оплачивал проезд и проживание на соревнованиях и регулярно сдавал на все «необходимые» мелочи. Кто этого не делал по каким-либо причинам, подвергались травле. И шантажу.
– Как тренер он так себе, – Степа делает неопределенный жест рукой. – Он не настолько гениален, как хочет казаться. Я на соревнованиях встречал более крутых тренеров.
– А в нашем городе? Есть такой? – спрашиваю. Мне действительно интересно.
Если мой сын любит плавание, то пусть им продолжает заниматься. Главное, чтобы руководил процессом тот, кто действительно в этом силен.
– Есть, – подтверждая кивает. – Мы хотели поменять басик, но Володя был против, мама Тая попросила подождать еще год, и я согласился. У меня уже есть КМС, до мастера все равно пахать и пахать. Так просто им не станешь, а здесь вода часто свободна, можно тренироваться.
– Тебя без Михайлова в воду пускали? – удивляюсь. Тренер несет ответственность за своих подопечных. Конечно, я могу ошибаться, ведь никогда не сталкивался с подобным.
Пожалуй, стоит поглубже изучить этот вопрос.
– Конечно, – ухмыляется сын. Он говорит с таким видом, будто я сказал настоящую глупость. – Я кандидат в мастера спорта, пап! – с гордостью заверяет меня.
– И? – хмурюсь. – Объясни, – прошу. – Чего я не понимаю.
– Мама Тая и тетя Света написали заявления на имя директора бассейна, и нам с Максом разрешили посещать басик для свободного плавания, – поясняет. – Если у тебя есть разряд, то можно!
– Круто! – удивленно киваю. Этот момент я точно упустил, но зато помню кое-что другое. – Почему тренер ни тебя, ни Максима не выдвигал на соревнования по округу? Уверен, вы бы поборолись за первые места.
А еще был шанс получить мастера спорта, ведь оно дается с двенадцати лет.
– Потому что наш тренер хочет слишком много денег, – ухмыляясь, отмахивается. – У Макса столько нет, а я отказался ехать на соревы без него.
Степа раз за разом поражает меня своей искренностью. Отказаться ради друга от спортивной карьеры – дорогого стоит, лишь бы друг это действительно оценил.
– За год Макс хотел заработать, и мы бы обязательно поехали в следующем, – продолжает делиться сокровенным. – На соревнованиях подошли бы к нормальному тренеру и перешли в другой клуб.
Наивность зашкаливает.
Или это молодость? А я уже просто приземлившийся на землю старик?
– Вас так просто бы и взяли, – не хочу лишний раз его расстраивать.
Ловлю на себе крайне возмущенный взгляд.
– Естественно, пап! – заявляет с жаром. – Мы с Максом талантливые! У нас способности! Мы первые в группе, даже старших обходим!
– Ого! Степ, я восхищен твоими умениями, – признаюсь, пораженно. – Ну раз так, то, однозначно, бросать плавание нельзя.
– Нельзя, – подтверждает Степка. Смотрит на меня виновато, а я никак не могу понять, почему. – Пап, – говорит нерешительно. Опускает глаза вниз, смотрит в пол. – Не называй меня Степой. Я Ваня, – просит.
Голос дрожит.
Комната погружается в тишину, нарушаемую лишь шелестом секундной стрелки.
– Хорошо, – соглашаюсь. Говорить выходит с трудом.
Я столько лет представлял нашу встречу, держался за эту идею, но никак не мог подумать, что мой Степа успел имя сменить.
Новая реальность оказалась более суровой, чем я думал ранее. Но Степа-Ваня нашелся, и ничего важнее для меня нет.
Сын кладет мне голову на плечо.
– Ты отвезешь меня на могилу к маме? – спрашивает. Сердце пропускает удар.
– Конечно, отвезу, – обещаю. – Она будет рада.
– Знаю, – признается, чуть улыбаясь. – Знаешь, мама часто приходит ко мне во сне.
– Да? – удивленно выдыхаю. – И как она? Что говорит? Ко мне ни разу не приходила, – добавляю печально. Но я к этому уже привык.
Она ведь не приходит из лучших побуждений. Дает мне возможность отпустить прошлое, дарит шанс на новую жизнь. Без себя.
Знает, что если придет, то одним разом не ограничится, и я никогда не смогу ее отпустить.
– Мама просто меня обнимала, – делится самым сокровенным. – Целовала в щеку, просила подождать. Она рассказывала, что ты меня ищешь, и просила не делать глупостей.
– А ты собирался? – удивляюсь.
– Было дело, – чуть смутившись отмахивается сын.
Решаю не настаивать на продолжении, ведь мы только-только начали вновь узнавать друг друга, и давление лишь откатит нас снова назад.
– Я рад, что ты смог вовремя остановиться, – поддерживаю его решение.
Степа-Ваня игриво улыбается.
– С чего это ты так решил? – глаза сына блестят от азарта, эмоции так и рвутся вперед.
– С того, что мой сын умный, образованный и крайне предусмотрительный мальчик, – говорю, смотря ему прямо в глаза.
Смущается. Он не привык к похвале.
– Ты прав. Я остановился, – подтверждает мою догадку. – Не стал сбегать из дома. А ведь очень хотел.
– Если бы сбежал, то разбил сердце Тае, – произношу чистую правду.
Ваня бросает на меня изучающий взгляд.
– Она тебе нравится, да? – спрашивает открыто.
Задумываюсь. Прислушиваюсь к своим эмоциям и ощущениям, когда Тая находится поблизости, к тоске, если ее нет рядом.
– Да, – киваю. – Нравится, – признаю, решив не скрывать от Вани своих чувств.
Тая смогла подобрать ключ к его сердцу, она заменила ему маму, и я бесконечно благодарен ей за сына. Но то, что испытываю к ней, никоим к этому не относятся.
Помимо матери, Таисия шикарная женщина. С ней интересно, она держится на равных и не заглядывает в рот, желая ублажить. Мы можем беседовать часами, но никому не станет скучно.
А еще она отличная хозяйка. Это качество есть лишь у настоящих женщин, его через силу не привить.
Воронцов настоящий дурак. Он променял алмаз на фианит и кичится этим.
– Ты их разведешь, да? – с надеждой в голосе спрашивает сын. – Мы будем жить вместе? Ты, я и мама Тая?
Смотрю наполненные надеждой глаза сына и впервые за долгое время не нахожу слов.
– Какое-то время нам нужно будет пожить порознь, – Тая крайне тактично подключается к разговору. Вскидываю голову вверх и ловлю на себе понимающий взгляд.
Не знаю, как много она слышала из нашего разговора, но одно могу сказать точно: я рад ее появлению. Тая пришла в самый нужный момент.
– У твоего папы много дел, а нам пока нельзя появляться в городе, – поясняет сыну. – Володе нужны важные документы и он пойдет на все, лишь бы добыть их.
– Мы в опасности, да? – спрашивает уже у меня.
– Да, – твердо киваю. – Тебя и маму ищут, вам нельзя выходить.
Не вижу резона скрывать серьезность ситуации от сына, Ваня уже достаточно взрослый мальчик и должен понимать то, что творится вокруг него.
Я у в его возрасте уже во всю работал, сам ездил после школы на метро и на автобусе. Меня никто не опекал.
– Ванечка, не говори никому, где мы находимся, – подключается Тая. – А то Володя вычислит нас.
– Мам, не переживай, – спешит заверить разволновавшуюся Таисию. – Мы с Максом общаемся через шпионскую прогу, местоположение не отследить. А если даже и попытается, то будет искать нас в Калифорнии, – хмыкает довольный.
– Никогда не относись с пренебрежением к своему противнику, – даю Ване ценный совет. – Не недооценивай его.
– Пап, я в проге уверен, – заявляет твердо и с огнем в глазах. – Она никого не приведет.
Смотрю на сына и вдруг остро чувствую, каким он стал взрослым. А я к этому руку даже не приложил…
– Ванечка, давай без экстрима, – ласково просит Тая. – Кроме Максима пока ни с кем не говори. Хорошо?
Она так нежно и уважительно общается с мальчиком, что я невольно восхищаюсь. Невероятная!
– Слава, – берет меня за руку и тянет в сторону выхода. – Я нам чай заварила. Пойдем.
Понимая, что просто так Тая бы не вмешалась, решаю последовать ее совету, да и время позднее уже. Пора спать.
– Ваня, спокойной ночи, – обращаюсь к сыну.
Его новое имя звучит для меня крайне непривычно, но я как-нибудь справлюсь. В конце концов, ничего смертельного в смене имени нет.
Самое главное – мы нашли друг друга. Мы снова вместе! Остальное переживем как-нибудь.
– Спокойной ночи, пап, – тепло улыбается мне. – Сладких снов, мама, – добавляет.
– И тебе тоже, мой хороший, – Тая оставляет меня у двери, подходит к сыну и целует его в лоб. – Утром спи. Будить не буду.
– Спасибо.
Я стою истуканом и молча наблюдаю, с каким трепетом она смотрит на Ванечку. Тая действительно его любит, она его приняла, все чувства искренни и неподкупны.
Какое же большое сердце у нее! Поражаюсь снова и снова.
Таечка феечка.
Решив дать этим двоим немного уединения, выхожу в коридор. Перевожу дух и направляюсь в ванную.
Чай – это прекрасно, но у каждого из нас сегодня выдался крайне насыщенный день. Эмоции нужно проработать, часть их них пережить, разложить по полочкам в голове все, что случилось.
Информации чересчур много.
Проходя мимо кухни, замечаю накрытый на двоих стол: блюдца, ложечки, печенье… Получаю в сердце болезненный укол, из глубин памяти вновь всплывает ощущение уюта и тепла домашнего очага.
Я больше не чувствую себя одиноким.
– Слава, ты куда? – раздается за моей спиной сразу после того, как я выхожу из душа.
Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом со своей феей.
– Уже поздно, – показывая на часы, озвучиваю реальный факт. – Мне завтра рано вставать. Давай ложиться спать, – предлагаю, не давая ни единого шанса на опровержение.
Тая смотрит на время, на кухню, вздыхает и кивает головой.
– Давай, – соглашается обреченно.
Беру из шкафа чистое постельное белье, бросаю его на кресло и раскладываю диван. Спать придется не в спальне, ее отдал Таисии.
Глава 28
Тая
Утро начинается не с кофе, а с телефонного звонка. Нутром чувствую, лучше поспать, да и интуиция вопит, чтобы не поднимала трубку. Но я так не могу. Вдруг пропущу нечто важное, ведь в крайне непростое время мы живем.
Приходится отбросить все свои желания прочь.
Сквозь сон чувствую вибрацию смартфона, не открывая глаз, нащупываю жужжащий предмет и нехотя принимаю вызов.
– Слушаю, – говорю, по-прежнему оставаясь в дремоте. Глаз не открываю, хочу как можно дольше сохранить расслабленность и негу.
– Таечка, – из динамика звучит приторно-нежный голос Володи. Слышу почти бывшего мужа и сонливость слетает в тот же миг.
Подскакиваю на кровати широко раскрыв глаза, сердце слишком быстро грохочет от страха.
– Зачем звонишь? – спрашиваю вместо приветствия. Не знаю, куда деться от будоражащих мыслей в голове. – Хочешь вместе позавтракать? – задаю вопрос, не скрывая издевки.
Когда мы жили вместе, я каждый день готовила для Володи завтраки, старалась не повторяться и лезла из кожи вон, лишь бы ему сделать приятно.
Все мои старания пошли по одному месту. Он их не оценил.
– Даже если и так, – отвечает с явной усмешкой. Я вмиг закипаю.
Вот же нахал! Сам разрушил наш брак, сам меня предал, а теперь еще смеет мне звонить.
Предложение Славы о встрече с Милославским кажется все более заманчивым. Пожалуй, стоит Бессонова поторопить.
Чем быстрее я избавлюсь от ворованных денег, тем лучше. Жду не дождусь, когда я их верну Милославскому. Хоть свободно вдохнуть смогу.
– Предложи совместный завтрак своей новой пассии, – заявляю с ноткой сарказма в голосе. – Уверена, она с удовольствием разделит трапезу.
Я зла настолько, что меня аж бомбит.
На том конце провода повисает пауза, Володе явно не по нраву мои слова.
– Между нами все кончено, – спустя минуту молчания, отрезает сурово. Преисполненная сарказма, хмыкаю в трубку, не в силах себя сдержать.
Быстро он решил избавиться от своей любовницы. Его не остановили ни чувства, ни ребенок, ни ответственность за него.
– Мне нужна только ты, – продолжает лить мне в уши. Наполненный нежностью ласковый голос вызывает у меня лишь рвотный позыв. – Оступился один раз, с кем не бывает. Я не робот, а человек, и мне свойственно ошибаться. Таечка, мы прожили столько лет вместе! У нас растет сын, мы построили прекрасный дом. Да и что скажут в обществе? Таюша, – меня корежит. Бр-р-р. – Ну, прости меня, дурака. Прошу, – снова приторно-ласково. – Ты ведь не позволишь единственной ошибке разрушить наш брак?
Его слова не вызывают в сердце ни малейшего отклика. Не знаю, на что Володя рассчитывал, когда звонил, но явно не на мое равнодушие.
Мерзко. От его слов, от всей подоплеки, от четкого понимания, из-за чего он звонит.
Володе не нужны ни я, ни Ваня, его интересуют лишь его сраные деньги. Те, которые он украл.
На меня словно вылили ведро с нечистотами, а не наговорили разного. Как никогда сильно хочу сбросить звонок и отправиться в душ.
А еще лучше в баню! Вымыть, так вымыть себя от всего, что связано с практически бывшим мужем.
– Володенька, – говорю тон в тон, так же приторно-нежно. – Между нами все кончено, – пауза. – Я подаю на развод! – сурово и без тени сомнения в голосе.
Резкий сиплый вдох выдает нервозность Воронцова. Я даже на расстоянии чувствую его злость.
– Давай поговорим, – предлагает слишком спокойно, но я не ведусь, ведь это обманка. Володя зол, как никогда. – Мы столько лет вместе, позволь мне снова быть с тобой. Позволь все исправить, – просит.
В голосе ни намека на нежность. Там звенит металл.
– Нет, – не прогибаюсь. Мне не жалко Володю от слова совсем.
После развода со мной его ждут огромные трудности, но это не важно. Потому что если я с ним останусь, то гораздо более серьезные проблемы накроют меня с головой.
– Тая, – произносит с нажимом. Он до сих пор так и не понял, что больше подобным тоном меня не пронять.
Я больше не верю ему. Не боюсь его. Пусть идет лесом!
У меня есть Слава. Мужчина, которому я поверила, которому смогла открыться и который, уверена, меня не предаст.
– Ты так и не поняла, что никому помимо меня не нужна, – шипит. – Вернись в дом. Я докажу, что достоин прощения.
– Доказывай Камилле. Она ждет ребенка от тебя! – на эмоциях повышаю голос. – У нее получилось забеременеть. В отличие от меня, девчонка подарит тебе наследника. У тебя будет ТВОЙ ребенок, – а не украденный у живого отца.
– Камилла сделает аборт, – отрезает сурово. – Это не обсуждается.
– Как? – ахаю.
У меня нет слов.
Действительно нет!
Это ж ребенок. Мечта!
– Ты в своем уме? Какой аборт? Ты вообще себя слышишь? – не могу совладать с шоком.
– Более, чем, – твердо заверяет меня. – Ребенок Камиллы болен. Это мое упущение, что она забеременела. Девка заверила, будто пьет противозачаточные, я ей поверил.
– Подожди-подожди, – внутри все немеет от шока. – Ты хочешь сказать, что я не могла забеременеть, потому что ты этого не хотел? – ахаю.
В голове не укладывается то, что сейчас произношу.
Если Володя заставил предохраняться любовницу, то что ж делал с женой, которая очень хочет ребенка?
И тут перед глазами всплывают долгие годы, когда любимый муж приносил мне завтрак в постель…
Кровь отливает от всех конечностей разом, я едва могу думать.
Злость – единственное, что держит меня на ногах.
– Ах ты тварь! – шиплю гневно в трубку. – Ах ты ублюдок!
Меня несет.
– Ты травил меня гормонами! Без согласия! Я делала все, лишь бы забеременеть, а ты… А ты… – у меня не находится слов.
– А я нашел тебе ребенка, – рычит, заводясь. – Чем Ваня тебе не сын?
– Ваня? Или Степа? – выдаю, не помня себя от гнева. – Как тебе в голову пришло выкрасть ребенка у отца? Он потерял мать в страшной аварии, так ты следом забрал у мальчика папу!
– Я подарил ему новую жизнь, чтоб ты поняла, – отвечает, оставаясь по-прежнему непреклонным. – Спроси у своего адвокатишки, почему он лишился жены. Уверен, он расскажет тебе душераздирающую историю! – говорит с ненавистью. В каждом слове лишь яд.
– Почему так случилось, не твое дело. Слава – порядочный мужчина! – говорю резко. – Куда более достойный, чем ты!
– Ну-ну, – усмехается.
Стук в дверь не позволяет сорваться на крик и вмиг остужает эмоции. Вскидываю вверх голову, вижу Славу. Он хмур.
– Володя, забудь про меня, – прошу уже совершенно иным тоном. – Отпусти меня и Ваню. Я тебя никогда не прощу и не вернусь, можешь даже не пытаться. Ванечка нашел своего настоящего отца, ты не сможешь второй раз лишить Славу сына. Если посмеешь дернуться, то я опубликую весь компромат, который у меня на тебя есть.
Обращаюсь к Володе, а сама, пока говорю, смотрю исключительно Славе в глаза. Я рада, что он слышит этот разговор.
Бессонов за последние дни сделал для меня гораздо больше, чем муж за всю нашу совместную жизнь. Слава видит во мне красивую женщину и не скрывает этого, у меня жар проносится по телу каждый раз, когда он смотрит на меня.
Рядом с Бессоновым я чувствую себя моложе на пятнадцать лет.
– Дорогая моя во всех смыслах Тая, – голос Володи наполнен едва сдерживаемым гневом. – Кажется, ты забываешься.
– В чем же именно? – ерничаю, пока Слава рядом. Когда он уйдет, я уже не буду настолько храбра.
Бессонов ухмыляется и садится рядом со мной на кровать. Прислушивается к разговору.
– Мы с тобой в одной лодке. Потопишь меня, сама пойдешь ко дну, – рычит.
– Ой-ли, – усмехаюсь. Встречаюсь взглядом со Славой и в груди зарождается тепло, я вновь чувствую себя защищенной.
– Дай, – Бессонов протягивает руку и кивает на телефон.
Передаю ему трубку.
Я не знаю, о чем именно говорит Володя, ведь по непроницаемой маске, надетой на лицо Славы, ничего не понять, но понимаю, что явно ничего хорошего.
– Все сказал? – Бессонов спрашивает убийственно ледяным тоном.
Пауза.
От прозвучавшей в его голосе угрозы даже мне становится не по себе, хоть я ни в чем не виновата.
– А теперь послушай меня, тварь, – произносит жестко. Воздух накаляется до предела. – Похищение сына я тебе с рук не спущу. Ты ответишь по всей строгости закона, понял? – с нажимом. – Антон Гаврилович тебе передает пламенный привет, и если ты не явишься завтра к нему в офис, то тебя не найдут, – зловещая пауза. – Никогда.
Слова Славы ложатся на мои плечи трехтонными плитами. Дышать становится больно.
– Сбегать из страны и менять документы не советую, – продолжает все так же холодно и отрешенно. – Тебя вычислят при любом из раскладов. Попыткой сбежать сделаешь лишь хуже себе, а если признаешься во всем, то, может быть, тебе жизнь оставят.
Слушаю Славу, а сама пытаюсь представить, какой может быть эта самая жизнь. Слезы наворачиваются на глаза от одних только предположений.
А еще поражаюсь, насколько Бессонов хитер и умен, он настолько уверенно озвучивает страшные вещи, что не приходится сомневаться в его словах. Он обязательно добьется справедливости.
Пока Слава разговаривает с Володей по телефону и не обращает на меня внимание, я как бы ненароком его рассматриваю.
Сегодня он в белой футболке и черных спортивных штанах. Этот образ настолько отличается от привычного, что я словно впервые его вижу.
Влажные волосы выдают, что Слава недавно посещал душ. Интересно, он пошел туда по привычке или после физической нагрузки?
От последнего предположения перед глазами возникают крайне неприличные картинки, аж кислорода резко начинает не хватать. Занимающийся спортом Бессонов вызывает самые острые реакции моего истосковавшегося без прикосновений и ласк, тела.
Отвожу глаза в сторону, заставляя себя больше ни о чем подобном не мечтать.
– Больше на его звонки не отвечай, – требовательно говорит Слава перед тем, как вернуть телефон.
– Хорошо, – заверяя, киваю.
Забираю у него аппарат, он хранит его тепло, а меня это самое тепло обжигает.
– Ой, – поднимаю глаза на Бессонова. – Я, кажется, случайно записала разговор, – признаюсь, не зная, как поступить. С одной стороны его нужно удалить, а с другой… Запись разговора может нам помочь в суде. Или у Милославского.
Лицо Славы озаряет победоносная улыбка.
– Скинь мне его, – просит, поднимаясь с кровати. – Приходи завтракать. Мы тебя ждем.
– Мы? – удивленно ахаю.
Бессонов одаряет меня красноречивым взглядом, опять ухмыляется и оставляет меня в спальне одну. Я незамедлительно вылезаю из кровати, переодеваюсь и спешу в ванную комнату.
Я уже далеко не молоденькая девочка, и чтобы предстать перед мужчиной в приличном виде, мне требуется некоторое время привести себя в порядок. У каждого возраста свои плюсы и свои минусы, я не жалуюсь и принимаю все, что имею.
