Текст книги "Без измен. Покорю твое сердце (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 39
Тая

Слоняюсь по коридору, но держусь рядом с охраной. При малейшем постороннем звуке жмусь ближе к двери.

Я доехала до больницы, но так и не решилась зайти в палату к Максиму и Ване. После высказанного сыном не готова пока с ним говорить.

Крепко сжимая в руке телефон, смотрю на выход из отделения и дрожу от страха. Если гады, что за мной гонятся, поднимутся, то я должна успеть спрятаться в палате.

Бежать больше некуда.

Звук открывающейся двери отражается на моих нервах хлеще, чем скрип пенопласта по стеклу. Я напряжена до предела.

– Слава! – вижу Бессонова и без оглядки бросаюсь к нему.

Он меня крепко обнимает, прижимает к себе и гладит по спине, успокаивая.

– Все в порядке. Мы всех поймали. Больше тебе ничего не грозит, – заверяет меня.

– Это был Володя, да? Антон его отпустил? – спрашиваю. Я не могу поверить в то, что все позади.

– Нет. Камилла, – Слава удивляет ответом. – Но давай не будем об этом. Все под контролем и больше подобного не повторится.

– Я не позволю, – авторитетно заявляет Антон, подходя к нам. Исходящая от него энергетика сбивает с ног. Он зол, но держится, и это вызывает невероятное уважение. – Таисия, прими мои искренние извинения. Я не мог тебя предупредить заранее, иначе бы они затаились и вылезли тогда, когда никто не ожидал.

– Ты был в курсе все это время? – ахаю. Мне дико не по себе.

Конечно, я знала, что Милославский суровый и беспринципный, но никогда б не подумала, что он вот так просто играет человеческими судьбами. Мне очень не понравилось быть приманкой при ловле на живца.

Взгляд, которым меня одарил Антон, говорит гораздо громче любых слов. Естественно, он был в курсе происходящего.

– Что с Ваней? Он здесь? – Слава кивает на дверь.

– Да, но я не заходила, – признаюсь. – Мы повздорили. Мне нужно время, чтобы осознать все, что Ваня высказал.

– Поговорим об этом дома, – тактично уходит от обсуждения щепетильной темы.

– Да, конечно, – киваю и краем глаза замечаю движение на лестничной клетке.

По инерции напрягаюсь, затем вижу Свету и выдыхаю.

– Тая? Что ты здесь делаешь? С мальчиками что-то случилось? – тут же взволнованно спрашивает и ускоряет шаг.

– Нет-нет, с ними все в полном порядке, – спешу ее успокоить.

Милославский поворачивается, видит маму Максима, и появившееся удивление на его глазах становится не описать словами.

– Лана? – произносит глухим, лишенным эмоций голосом. Он словно призрака увидел.

– Антон? – резко бледнеет она.

Останавливается. Бросает на меня полный ужаса взгляд, затем переводит его на Славу и лишь после него обратно на Милоса. Оглядывается, желая убежать.

– Пожалуй, нам лучше отойти в сторону, – приобнимая, Слава утягивает меня в палату к мальчишкам. Охрана пропускает нас без проблем.

– Мама? Папа? – Ваня подскакивает на ноги и испуганно смотрит на нас. – Что вы здесь делаете?

– А ты сам как думаешь? – хмыкает Слава.

Ваня стыдливо опускает глаза в пол.

– Приехали за мной, – озвучивает очевидный факт. Поднимает взгляд на нас. – Ругать будете? – морщится.

Молчу. Не вступаю в разговор.

– Мы побеседуем, – строгим тоном произносит Бессонов. Отходит от меня чуть в сторону, отводит Ваню и негромко с ним беседует.

– Максим, как ты себя чувствуешь? – интересуюсь у лежащего на кровати мальчика. – Тебе еще не разрешают вставать?

– Завтра придет врач и все скажет, – говорит, не скрывая надежды. – Сегодня сделали рентген.

– Буду держать за тебя кулачки, – обещаю Максиму. – Организм у тебя молодой, восстановишься быстро.

– Я плавать хочу, – признается. – Доктор сказал, что через месяц смогу приступить к тренировкам.

– О! Это здорово! – подбадриваю его. – Уже решил в какой бассейн перейдешь?

– С Ваней сегодня как раз думали на эту тему, – стреляет взглядом в сторону разговаривающих Бессоновых.

– И что надумали? – мне действительно интересно.

Макс и Ваня в одной команде, они с самого раннего детства занимаются вместе, и мне бы не хотелось их разделять.

– Пока не решили, – косится на телефон. – Вы маму не видели? Она должна была уже подняться. Может в лифте застряла?

– Нет, с ней все в порядке. Она в коридоре беседует со старым знакомым, – киваю на дверь. – Сейчас подойдет.

Мы еще некоторое время разговариваем в палате, затем Слава вызывает такси и, оставив Милославского со Светой в больнице, уезжаем. Как только возвращаемся в квартиру, Бессонов уводит сына в комнату. Их ждет серьезный разговор.

Я ухожу в душ. Настраиваю комфортную температуру, ступаю под теплые струи и, закрыв глаза, растворяюсь в ласковых прикосновениях горячей воды к коже. Смываю с себя весь страх и негатив.

Не знаю, сколько времени я так простояла, но когда устали ноги, нахожу затычку, ополаскиваю ванную и ложусь в нее. Набираю полную чашу воды, насыпаю соли и позволяю себе расслабиться.

Володя находится под следствием, Милославский вернул себе все украденные средства, переписал на себя фонд. С Камиллой он тоже разберется, ведь часть его денег перекочевала к ней.

Только вот Камилла добровольно не пришла и не сдалась ему, а это значит, что она пойдет под следствие вместе с Воронцовым. С которым, к слову, я совсем скоро разведусь.

– Ты здесь не уснула? – в ванную комнату заглядывает Слава.

Открываю глаза и вижу его стоящего в дверях. Мой мужчина в руках держит поднос, на котором стоят два бокала, бутылка вина, а на тарелке лежат красиво нарезанный сыр, виноград и шоколад.

– Нет, но уже близко, – признаюсь разнеженно. – Это мне? – киваю на поднос.

– Нам, – говорит твердо.

Ставит угощение на стиральную машину, раздевается.

– Не против, если я присоединюсь к тебе? – спрашивает, ступая в ванну.

Его пылающий взгляд посылает по коже разряд в двести двадцать. Хоть я лежу в воде, но все равно успеваю пропотеть.

Двигаюсь.

– Конечно, нет, – говорю, чуть приподнимаясь, и позволяю Славе лечь себе за спину. Удобно устраиваюсь на нем. – Ты с Ваней договорил?

– Как выйдешь, он тебе сам все скажет, – отвечает, открывая бутылку вина. Наливает напиток в бокалы. – За нас. До дна.

Глава 40
Тая

– Мам, прости меня, – понурив голову, Ваня заходит ко мне в спальню. – Я был не прав, – стыдливо опускает взгляд в пол и печально вздыхает. – Раскаиваюсь, – добавляет.

Я прекрасно вижу, насколько тяжело ему даются эти слова, но ранил меня он гораздо сильнее.

Слово не воробей, его не воротишь, а мне теперь с этим приходится жить. Ваня высказал все свои истинные мысли, показал отношение.

Мне очень горько.

Подобного отношения от сына я как минимум не заслужила, ведь за все время, что он под моим крылом, всегда поступала ему во благо. Порой забывала о себе, не обращала внимание на собственный дискомфорт, а действовала исключительно в интересах своего сына.

А он мне наговорил с три короба…

Спускать ситуацию на тормозах ни в коем случае нельзя, и я думаю, как правильно поступить. Не хочу отталкивать сына, а беседовать в нынешнем состоянии мне сейчас будет крайне непросто.

В душе все еще сидит обида. Произнесенные в сердцах слова сделали свое дело, и я еще не успела проработать сказанное им сгоряча.

Спасибо Славе, он помог справиться с горечью, но остальное я должна сделать сама. Мне нужно немного времени.

– Ты сделал мне очень больно, – признаюсь, поджимая губы.

Говорить неприятно, но замалчивать свои чувства тоже нельзя. Ваня должен знать – поступать подобным образом со мной недопустимо.

– Я не заслужила подобного отношения, тебе не кажется? – спрашиваю не отрывая от него печальный взгляд.

Стараюсь говорить мягко, ведь Ваня ребенок и не всегда может совладать со своими эмоциями. Он еще только начинает жить.

– Прости меня, мам, – шмыгает носом. – Я был очень зол. Я не знал, насколько серьезно мы влипли, – признается еле слышно.

– Теперь знаешь, – произношу, тщательно следя за тоном.

– Угу, – кивает и… кидается ко мне в объятия.

Не думая, раскрываю руки, притягиваю сына к себе и крепко его обнимаю.

– Мам, я очень тебя люблю, – произносит, уткнувшись носом в плечо. – И не хотел так сильно обидеть.

Слова сына попадают прямо в сердце и изгоняют поселившуюся там тьму. Мне становится гораздо легче дышать от этого.

– Все будет в порядке, – обещает Слава, присаживаясь рядом. Заключает нас обоих в объятия. – Мы семья. Мы обязательно со всем справимся.

– Обязательно, – подтверждаю его слова.

С каждым мгновением, проведенным вместе с моими мужчинами, становится легче. Я окончательно чувствую, что озвученные Ваней слова были сказаны от обиды, и он искренне раскаялся в своем поступке.

– Сынок, мы твои родители и мы любим тебя, – говорю нескольким позже. – Что бы ни случилось в твоей жизни, в нашем лице ты всегда получишь помощь, подмогу и защиту. Всегда, – особенно выделяю последнюю фразу.

– Если у тебя неприятности, то лучше сразу приди и расскажи, – подключается Слава. – Мы сядем вместе, спокойно обсудим, рассмотрим ситуацию с разных сторон и найдем оптимальный вариант для ее решения. Пойми, не бывает безвыходных положений, – напоминает ему.

– Бывают лишь такие, где выход не сразу находится, – подмигиваю.

– Как у тебя с Володей? – спрашивает искренне.

После нахождения Славы, у Вани больше не поворачивается язык назвать Воронцова своим папой.

– Ну, – задумываюсь. – Пожалуй, да, – соглашаюсь.

Ловлю на себе понимающий взгляд Бессонова. В нем столько нежности, что задыхаюсь на миг.

– Если бы не помощь Славы, я бы вряд ли решилась на такие кардинальные меры, – в памяти всплывает разговор с Милославским, и меня снова бросает в дрожь.

Антон страшный человек. С ним нужно быть предельно осторожным.

Интересно, что же со Светой у них произошло?

– Вань, если захочешь поехать к Максу, то просто подойди и скажи мне об этом, – просит Бессонов. – Ради этого не нужно убегать из дома и подвергать себя опасности. Ладно? – смотрит на сына.

Ваня стыдливо опускает глаза в пол.

– Хорошо, – кивает.

Он всем своим видом показывает, как сильно раскаивается в совершенном, и я ему верю. Надеюсь, сынок на всю жизнь запомнит этот урок.

– К Максу в ближайшее время не получится поехать, – удивляет ответом.

– Почему? – спрашиваю, не скрывая своего любопытства. Света ни о чем подобном не сообщала.

Напротив, она написала об улучшении самочувствия мальчика, и мы вместе порадовались тому, как быстро восстанавливается ее сын.

Максим ведь у нее единственный, она не чает в нем души.

Прямо как я в Ване.

– Его переводят в другую клинику. Там какое-то дорогое оборудование и крутые врачи, – сам того не подозревая, своими словами сеет в моей голове все больше вопросов. Не Антон ли приложил руку к переводу?

– Он будет в новом центре? – подает голос Слава.

– Да, – кивает активно. – В платных палатах и охрана меня не пропустит, – добавляет, не скрывая печаль.

– Решим, – переглянувшись со мной, заверяет отец.

– Правда? – глаза сына наполняются надеждой. Он смотрит на Славу, как на божество.

Бессонов ухмыляется.

– Думаю, я знаю, кто приложил руку к его переводу, и смогу убедить этого человека, что мой сын не представляет для Максима угрозы, – хитро ухмыляясь, объясняет Ване. – Поверь, все будет хорошо.

Поговорив еще некоторое время с Ваней, я поднимаюсь с кровати и приглашаю своих мужчин на кухню попить чай.

Собираемся за столом. Пока я наливаю в кружки горячий напиток, сын приносит из своей комнаты настольную игру с веселыми картинками из интернета и предлагает сыграть.

Не сговариваясь, киваем. Отставляем чай в сторону.

Осчастливленный Ваня достает карточки, объясняет правила и… кухня погружается в веселый звонкий смех.

Мы хохочем каждый раз, как кто-то кладет новую карточку. У меня уже сводит скулы, болят щеки и живот, но я никак не могу успокоиться. Слава тоже.

А Ваня… Он смеется громче всех нас.

За игрой мы сближаемся, чувствуем себя единым целым, а еще не замечаем, как испаряются все неприятности.

Пусть за окном гром и буря, пусть враги строят нам козни, мы все преодолеем и всех победим. Сегодня мы сами себе показали, что мы настоящая семья, и поняли, как сильно дорожим друг другом.

Важнее взаимопонимания, взаимоподдержки и взаимоуважения ничего нет.

– Мамочки! – Ваня показывает на карточки и от смеха сгибается пополам.

– Вань, ну блин! – восклицает Слава и громко хохочет.

Я смотрю на своих мужчин, оцениваю их реакцию и следом начинаю смеяться. Удержаться выше моих сил.

Плевать, что уже не чувствую лица. Завтра оно вообще разболится, ведь так долго я не смеялась очень давно.

Но в любом случае оно того стоит.

А потом…

Потом у Славы звонит телефон.

Глава 41
Тая

– В смысле его больше нет? Что произошло? Ты постарался? – Бессонов поднимается из-за стола и, попросив жестом остаться на месте, быстрым шагом покидает кухню.

Случайно услышанная фраза не дает покоя, а плотно закрытая дверь вселяет страх. Я чувствую, произошло нечто плохое.

– Куда это он пошел? – интересуется Ваня, настороженно наблюдая за действиями отца. А я тем временем напрягаю слух и пытаюсь уловить суть разговора.

Мне интересно, с кем беседует Слава, ведь от этого зависит крайне много. В нынешней ситуации так и вовсе этот разговор может значить для нас все.

Наши жизни напрямую зависят от действий Антона, Воронцов уже показал всю сучность, мы открыли перед Милославским все карты, и теперь остается лишь ждать.

Я настолько сильно устала думать о плохом за последние дни! Мне хочется снова вернуться к спокойной, размеренной жизни. Я ведь не так много хочу, мне всего лишь нужно жить в мире и любви с любимым мужчиной, строить семью, воспитывать нашего сына…

Остальное все пусть остается где-то там, вдалеке. Невзгод и бед на нашу жизнь уже более, чем достаточно.

– Мам, папа опять уедет? – с тревогой в голосе спрашивает Ваня.

Треплю сына по голове, перебираю всклокоченные волосы.

– Нет, ну что ты, – спешу успокоить его, а сама продолжаю напрягать слух и пытаюсь понять суть разговора.

Может быть, ему кто-то по работе звонит? Слава – первоклассный адвокат, а его клиенты – крайне занятые и важные люди.

В самом начале отношений он предупреждал, что должен быть на связи двадцать четыре на семь, и я тогда не увидела в этом ничего критичного.

Подобные консультации для уровня его профессионализма логичны, а раз так, то ночной звонок легко объяснить. Просто кому-то срочно потребовалась помощь грамотного юриста.

Но интуицию фиг обманешь. Я чувствую, дело касается нас. Не кого-то со стороны, а ситуации с Воронцовым и мной напрямую.

– Сейчас вернется. Не переживай, – обещаю сыну и поднимаюсь из-за стола.

Время для настольных игр и легкого общения закончилось, на душе резко стало беспокойно. Я ничего не могу поделать с собой.

Мне нужно поговорить со Славой. Пусть развеет все мои страхи.

Но раздавшийся звонок в квартиру лишь усиливает тревогу.

– Вы не предупреждали, что кто-то к нам придет, – говорит Ваня, с опаской поглядывая на закрытую дверь.

Ему, как и мне, не нравится происходящее.

– Я никого не ждала, – признаюсь, прислушиваясь к происходящему за стеной. Там тихо и глухо, как в танке. – Сиди здесь, – прошу сына, а сама выхожу в коридор.

Стоит открыть кухонную дверь, как тишина вмиг рассыпается.

– Она никуда не поедет! – слуха настигает суровый голос Славы. Его жесткий ответ дает понять, случилось нечто невероятное.

– Ты не понимаешь. Это может сделать только она, – тон Милославского не оставляет ни единого шанса на сопротивление.

– Мне плевать на твои желания, – Слава все равно не отступает. Он до последнего стоит на своем, и я понимаю, что дело плохо. – Таисия останется дома. Со мной, – заявляет резче, чем нужно.

Осторожно выглядываю из-за стены и к своему великому удивлению вижу Милославского без сопровождения охраны. Он стоит на пороге совершенно один.

Вид уставший, глаза потухшие. Ослабленные галстук криво висит на шее, на рубашке небрежно расстегнуты две верхних пуговицы. Пиджак помят.

Антон замечает меня первым.

– Может, спросим у нее? – кивает Бессонову за плечо.

Слава оборачивается, встречается со мной взглядом и недовольно кривит губы.

Исходящий от него негатив сбивает с ног. Слава хмур и озадачен как никогда прежде.

– Что произошло? – спрашиваю, обращаясь напрямую к нему. Я хочу услышать причину резкого отказа от своего мужчины. Это важно.

Но вот только Слава вместо ответа закрывает глаза, сжимает переносицу и делает глубокий вдох. Открывает дверь шире, приглашая Милославского войти.

Тот понимает жест без лишних слов.

– Выпьешь? – кивая в сторону кухни, предлагает Антону.

Тот одаряет меня хмурым взглядом, на нем нет лица.

Видимо, случилось нечто поистине плохое.

– Да, – кивает, переступая порог. – Только немного, у меня впереди бессонная ночь.

– Не у тебя одного, – небрежно бросает через плечо Бессонов.

Слава подходит ко мне, приобнимает за талию. В его глазах столько эмоций, что они лишают дара речи. Я далеко не сразу понимаю, что нужно сказать.

А ведь шла сюда с четким намерением разобраться в происходящем.

– Таечка, пожалуйста, собери нам на стол, – просит максимально вежливо. – Нам с Антоном нужно поговорить.

– Ты забыл про Ваню, – напоминаю. – Сын тебя ждет.

Слава крепко сжимает губы.

– Ему придется пойти в свою комнату и лечь спать, – безапелляционно заявляет.

Спорить со Славой бесполезно, я это уже уяснила. Когда он в подобном расположении духа, то остается лишь принять его поведение как факт и подчиниться. Другое неприемлемо.

На самом деле, Бессонов ведет себя максимально сдержанно и тактично. Даже сейчас, когда его бомбит от эмоций, он продолжает контролировать все вокруг, продолжает нас защищать и действует исключительно в наших совместных интересах.

– Я тебя поняла, – отзываюсь в ответ.

Оставлю на щеке Славы короткий, ласковый поцелуй. Может быть он сможет хоть немного растопить лед вокруг его сердца.

– Антон, не забудь вымыть руки, – обращаюсь к Милославскому и жестом показываю в сторону ванной комнаты. – На стиральной машине чистое полотенце. Оно новое, не беспокойся.

– Ты прямо как мама, – ухмыляясь, бросает комментарий в мою сторону.

Одариваю его красноречивым взглядом.

– Я и есть мама, – произношу с теплой улыбкой. – Не забывай.

Милославский приподнимает уголки губ в едва заметной усмешке.

– Помню, – отрезает.

Оставляя мужчин в коридоре, направляюсь к ожидающему меня сыну. Нам нужно успеть поговорить до того, как вернуться мужчины.

– Мам, что случилось? Кто пришел? – стоит переступить порог, как он тут же накидывается на меня с вопросами. Голос Вани встревожен, и я прекрасно понимаю его. Но ничего изменить не в состоянии.

– Сынок, пожалуйста, иди к себе в комнату и ложись спать, – прошу его. – К твоему папе приехал серьезный гость, им нужно поговорить. Серьезно, – чуть позже добавляю.

– Без моего присутствия, – констатирует факт, печально улыбаясь.

Он понял, что свободное время закончилось, и теперь отец вновь уйдет с головой в работу. Увы, но сейчас никак иначе и Ваня об этом знает.

Сын собирает со стола игру, забирает кружку с недопитым чаем и стреляет глазами в вазочку со сладостями.

– Забирай, – разрешаю, считывая его мысли.

Хоть чем-то подсластим ему жизнь. Скоро начнутся тренировки, и он без труда сбросит лишние калории.

– Спасибо! – приободряется.

Проводив Ваню в спальню, плотно закрываю дверь и возвращаюсь на кухню. Там уже, сидя за столом, Слава наливает по рюмкам крепкий напиток.

Скептически осматриваю своеобразный фуршет.

– За что пьем? – задаю вопрос, стараясь не показывать свою настороженность.

Меня волнует визит Милославского, просто так он бы не пришел.

Мужчины переглядываются. Оба смурнее тучи.

– И? – немного надавливаю.

– Надо сказать ей, – Антон первым нарушает молчание.

– Знаю, – нехотя кивает Бессонов.

– И что же такое я должна узнать? – спрашиваю, поочередно смотря на загруженных мыслями мужчин.

Опять переглядываются.

Эти их обмены взглядами и пессимистический настрой взрывают меня.

– Может уже признаетесь, что случилось? – требую.

Слава берет со стола рюмку и махом опрокидывает ее в рот. Выпивает за раз.

Милославский то же самое делает следом.

Морщатся. Не закусывают.

Да что ж за ерунда⁈

– Вы так и будете играть в молчанку? Или, может, скажете, в чем дело? – продолжаю допытываться.

– Собирайся, – говорит Слава и кивает на дверь. – Одевайся тепло. Возьми с собой бумажные платочки и салфетки с нашатырем.

– Нашатырь-то зачем? – искренне недоумеваю.

Загадочное поведение мужчин мне не нравится. Даже страшно представить, для чего им нужны такие салфетки.

– Будем кого-то доводить до обморока, а затем откачивать? – усмехаюсь нервно.

Вместо того, чтобы развеять мои тревоги, мужчины снова играют в гляделки.

– Не совсем, – Антон опускает рюмку на стол и берет ломтик лимона.

– На всякий случай, – перебивая его, говорит Слава.

Наливает по рюмкам еще порцию. Выпивает залпом и с громким стуком возвращает стеклянную тару на стол.

– Нам нужно в морг, – говорит, поворачиваясь ко мне лицом. – На опознание.

Слова Славы разбивают привычный мир на куски. Если бы я не сидела, то однозначно б упала.

Ноги резко ослабли, перед глазами потемнело.

– Пей, – словно из – под глубокой воды слышу голос Славы.

Не дожидаясь последующей за словами реакции, он подносит рюмку к моим губам и заливает мне в рот терпкую, горькую жидкость. Рецепторы погружаются в культурный шок. Я давно ничего столь жесткого не пила.

Проглатываю.

– Володя? – озвучиваю единственный вопрос, который стоит сейчас задать.

Слава кивает.

Я не могу описать своих чувств от этой новости. Видимо, сказывается испытанный шок.

– Ты? – спрашиваю напрямую у Милославского.

Отрицательно крутит головой.

– Нет, – подтверждает словами. – Воронцов сбежал в момент передачи его под стражу, – поясняет. – Он и Камилла решили скрыться заграницей, но не успели. Случайность, – разводит руками.

– Что произошло? – мой голос глух.

– Лобовое столкновение.