Текст книги "Без измен. Покорю твое сердце (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5
Тая

– Мам, я привез, – раскрасневшийся Ванечка ставит передо мной пакет на стол с одеждой. Сынок еще не пришел в себя после тренировки, даже волосы не до конца просушил.

Смотрю на него и слезы наворачиваются на глаза. Какой же он у меня… Ох, и повезет кому-то.

– Ольга Борисовна тебе положила еще туфли, – показывает на второй пакет, который пока еще держит в руках. Поскольку там обувь, то он решил его не ставить на стол.

– Сынок, спасибо большое, – благодарю его от всей души. Мне очень приятно, что сын не отказался и приехал на помощь. – Даже не представляю, что бы без тебя делала, – признаюсь, не сдерживая порыв.

Конечно, можно было бы попросить Володю, ведь он здесь неподалеку работает, и я просто уверена, муж нашел время на меня, но после увиденного в кафе не хочу. Пусть живет своей жизнью.

У меня теперь жизнь своя.

Я не лицемерная от слова совсем, не смогу мило улыбаться и продолжать делать вид, будто ничего не видела. Да что там! У меня руки так и чешутся набрать его номер и высказать все, что думаю!

Только я пока еще держу эмоции под колпаком и слушаю не сердце, а здравый смысл.

Который говорит не предпринимать никаких шагов до разговора с адвокатом. У меня должна быть четкая стратегия, которой я буду придерживаться вплоть до суда.

– Это все каникулы в школе, – кивая на пакеты, хохмит Ваня. – А так пришлось бы тебе здесь сидеть до скончания веков.

– Или до окончания шестого урока, – подмигиваю игриво.

Смеемся. Все же хорошо, что на время каникул тренировку по плаванию перенесли на другое время.

Несмотря на абсурдность ситуации, настроение медленно идет вверх, а наличие рядом любимого сына лишь придает ему скорость.

– Ты голоден? – спрашиваю и, не дожидаясь ответа, протягиваю Ване меню. – После тренировки ведь не успел покушать, верно?

– Не успел, – признается.

– Тогда заказывай все, что захочешь, – говорю, поднимаясь из-за стола. Если я немедленно не переоденусь, то начну чесаться.

Сын с горящими глазами открывает меню, активно перебирает листы и останавливается на своей излюбленной страничке.

– Полезное, – произношу с нажимом, понимая, что именно он собирается заказать. – Сначала суп, а уже потом будешь есть пиццу.

– Ну, мам, – хмурится. – Я не хочу суп, – заявляет, откидываясь на спинку дивана и скрещивает руки на груди. Нахохлился.

– Ты может и не хочешь, а вот твой желудок будет очень ему рад, – ласково говорю, похлопывая сына по плечу. – Ванечка, не упрямься. Кушать надо правильно.

Дуется.

– После супа можно будет пиццу, – обещаю, понимая, что нужно идти на уступки. То время, когда достаточно было одного резкого родительского слова, давным-давно прошло. К сожалению, я его почти не застала.

Зато поиск компромиссов, умение договариваться и изворачиваться изучено мною на все сто. На что только не пойдешь, чтобы нормально накормить подростка.

Ваня поднимает на меня хитрющие глаза и с трудом сдерживая ликование, кивает.

– Ах, ты, мой жучок, – улыбаясь, треплю его по голове. Я была права, волосы не просохли.

Они у него густые-густые, кто-то из родителей щедро наградил моего мальчика.

Только стоить убрать руку, как он тут же поправляет прическу, взъерошивает волосы так, что те снова торчат во все стороны. Видимо так вентиляция лучше, просохнут быстрее.

Я не обижаюсь на сына, ведь это привычный и годами отточенный жест. Ваня с самого детства не любит, когда его тискают против воли. Зато когда сам хочет ласки, то он приходит и там уже я отвожу душу.

Правда, в последнее время он все меньше и меньше дается. Возраст.

– Спасибо, мамочка, – лукаво улыбается.

Сердце наполняется нежностью, губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Ведь знает, как меня провести и добиться желаемого.

И в кого он такой? Хитрюшка и манипулятор.

– Заказывай давай, – говорю. Беру пакеты и, стараясь особо не светить мокрым задом, удаляюсь в уборную.

Как могу, в стесненных условиях привожу себя в порядок. Удивительно, но наша Ольга Борисовна догадалась положить маленькое полотенчико и влажные салфетки. Поразительно предусмотрительная женщина! За это я ее особо ценю.

Переодевшись, складываю в пакет грязные вещи. Я люблю это платье и не теряю надежды, что найдется чудодейственное средство для его спасения.

Скептическим взглядом осматриваю себя в зеркале, убеждаюсь, что выгляжу достаточно прилично, и выхожу из уборной.

Только подхожу к залу, как оттуда, округлив глаза, выскакивает сын. По внешнему виду ребенка понимаю, дело неладное.

– Что случилось? – спрашиваю у него в лоб.

– Там папа, – кивает головой в сторону столиков. – С этой, – брезгливо.

Внутри меня вмиг все зарастает инеем.

Смотрю на своего ребенка, понимаю, что он голодный, и нигде в другом месте я не успею его накормить. Потому что время у Ванечки между тренировкой по плаванию и занятиями в языковой школе строго ограниченно.

Это в обычной школе каникулы, в языковой их нет. И тренировки тоже у нас каждый день, а то и по два раза.

– Идем, – беру сына за руку и заявляю решительно.

– Мам, ты чего? – он смотрит на меня, округляя от шока глаза. – Папа же нас увидит! – пугается.

– Ваня, у нас с тобой совесть чиста, – произношу с непоколебимой твердостью в голосе.

Почти чиста… Я ведь солгала про заразную болезнь, но это уже не важно. Будет спрашивать, скажу, что врач ошибся. Такое ведь бывает, врачи тоже люди, и им свойственно ошибаться.

– Нам не от чего прятаться, – говорю сыну. – Так что идем!

И с высоко поднятой головой возвращаюсь к своему столику.

Глава 6
Тая

– Тая? – удивленно произносит Володя, замечая меня. Подбородок вот-вот коснется стола, так сильно он не ожидал меня здесь увидеть.

Стоило столкнуться с ним взглядом, как муж, словно ошпаренный, отдергивает руку от своей любовницы и убирает под стол. Делает вид, будто ничего не случилось.

Меня аж передергивает.

Противно.

– Дорогая, что ты здесь делаешь? – смотрит на меня во все глаза. Голос обычный, нет ни пренебрежения, ни недовольства. Все как всегда.

Если бы я вчера не видела собственными глазами их поцелуи и ласки, то никогда б не поверила в измену, настолько реалистично и правдоподобно Володя отыгрывает роль примерного семьянина.

М-да… Оказывается, так тоже бывает.

В голову невольно закрадываются мысли, как давно он мне изменяет. Может ли быть, что Камилла – не первые отношения на стороне?

Разум шепчет, что так оно и есть. Ибо я выходила замуж явно не за великого актера, а мой муж именно таковым стал.

Никак иначе не объяснить то, что я сейчас вижу.

– Привет, пап, – Ваня выходит из-за моей спины и здоровается с отцом. Сын чуть крепче, чем нужно, сжимает мою руку.

Я сжимаю его ладошку в ответ, ведь Ванечка хочет меня приободрить. Его поддержка как никогда помогает.

– И ты тоже здесь? – с ярым недовольством спрашивает Володя.

Да, милый, вот так бывает, когда ты вместо того, чтобы заниматься семьей и интересоваться, чем живут твои близкие, проводишь все свободное время с любовницей. Мерзота. Ах, как же хочется помыться!

Оказывается, грязь от лужи смыть гораздо проще и легче, чем ту, которой одарил любимый муж.

Стоп.

В голову приходит дурная мысль, и меня бросает в холодный пот. Не хочу верить, но а вдруг… Ведь после увиденного все возможно.

Смотрю на Володю, а у самой все поганее и поганее становится на душе. Тошно до боли.

Милый мой, а ты точно ничего от нее ко мне не принес? Не «наградил» меня никаким «подарочком», от которого потом придется долго и упорно лечиться?

Хорошего настроения как и не бывало вовсе.

В голове делаю себе пометку записаться к гинекологу и сдать всевозможные анализы на ЗППП. Если обнаружится хоть одно, то ты, мой благоверный, очень об этом пожалеешь.

– Он приехал со мной пообедать, – отвечаю до того, как Ваня успевает что-то сказать. Я не хочу, чтобы мой мальчик конфликтовал с отцом. Честно.

Наш сынок замечательный. У него начинается непростой период в жизни, ведь переходной возраст никак иначе не обозвать, и мне предстоит запастись терпением и любовью. А еще мудростью.

У Вани на носу всероссийские соревнования, учеба, контрольные. Ему нужно сконцентрироваться на своем росте и обучении, а не на спорах с родителями и переживаниях из-за проблем в разрушающейся семье.

Ванечка любит плавание, он тратит на тренировки практически все свое свободное время и сейчас, когда у него появляется шанс получить мастера спорта по плаванию, я хочу его поддержать.

А не потопить на важных для сына соревнованиях.

– Он же болен, – говорит мне. – Ты ведь болен? – спрашивает у сына.

– Нет, – бурчит Ваня.

– Да, – говорю я.

Переглядываемся. Путаемся в показаниях.

– Так нет или да? – хмурится Володя. Он явно не понимает, что происходит вообще.

Да и нечего ему понимать! Муж больше не будет частью нашей жизни.

– Уже все в порядке, – мягко ухожу от деликатной темы. – Заниматься можно, в движении не ограничен. Сыпь на спине, – намеренно обозначаю местоположение выдуманной сыпи. – Прошла. Так ведь, сынок? – кошусь на Ваню.

– Конечно, мамуля, – немного ерничная, подыгрывает мне. Но и на том спасибо.

– Мама, – строго поправляет его Володя.

– Мама, – бурчит, закатывая глаза. – О! Мой обед принесли! – показывает на соседний стол и, не прощаясь, улепетывает кушать.

Проголодался, мой миленький.

– Ты так и не сказала, что здесь делаешь, – констатирует факт муж.

Его любовница нетерпеливо елозит на стуле.

– Разве не видно? – усмешка касается моих губ. – Я пришла сюда пообедать с сыном, – показываю Ванечку, с неприкрытым удовольствием уминающего за обе щеки борщ.

О, борщ! Какой отличный выбор!

Надо бы тоже себе заказать, что-то я проголодалась. Наверное, это от нервов.

– А вот что здесь делаешь ты? – намеренно выделяю последнее слово. – Неужто со своей секретаршей пришел в ресторан на обед? Может быть ждете кого-то? Переговоры? – одариваю своего мужа многозначительным взглядом.

– Камилла, тебе пора в офис, – говорит, не смотря в сторону заигравшейся с женатым мужчиной девки.

– Я еще не поела, – кудахчет. Ну точно, курица!

– И не переоделась, – бросаю через плечо. – Дома не была, раз пришла на работу во вчерашнем?

Муж бледнеет.

– Таечка, что ты имеешь ввиду? – Володя спрашивает слишком спокойным и умиротворенным голосом. Но я-то вижу, как играют у него желваки на скулах и как часто вздрагивает кадык. Даже пульс могу просчитать по слишком сильно пульсирующей яремной вене.

Мой муж нервничает и никак не может этого скрыть.

Дорогой мой, Станиславский не верит! – Ничего, – улыбаюсь максимально миролюбиво.

Как никогда вовремя к нам подходит официант. Молодой человек расставляет принесенные блюда.

– Смотрю у твоего секретаря шикарная зарплата, – киваю на том ям с морепродуктами и на запеченный на гриле лосось, спаржа и брокколи красуются рядом. – Даже я не могу позволить себе такой обед. Отлично живете, Камилла, – наигранно восхищаюсь девицей. – Держитесь крепче за своего шефа. Видите, какой он щедрый.

– Владимир великолепен, – не смущаясь, заявляет.

Фыркаю.

Ну-ну. Удачи тебе, уточка! Посмотрим, как ты закрякаешь, когда весь твой силикон поползет вниз, ведь после развода твое Великолепие будет не в состоянии вот это вот все обеспечивать.

– Не буду вам мешать с пользой проводить рабочее время, – говорю, делая вид, будто мне все равно.

Удивительно, но ни единой эмоции эти двое у меня не вызывают.

Потом будет больно, и я обязательно переживу эту боль, но сейчас… Как же хорошо, что самая обыкновенная валериана, принятая по прописанной врачом дозе, мне помогает.

– Таечка! Ты куда? – летит в спину.

– К сыну. Он ждет, – отвечаю и ухожу от этих двоих.

Глава 7
Тая

– Мам, я останусь сегодня у Макса? – спрашивает Ваня, стоя на пороге кафе. Мнётся.

По-хорошему после занятий в языковой школе ему нужно домой, ведь две полноценные тренировки в день делают своё дело, мой мальчик устал. А ему надо отдыхать! Ведь на соревнованиях потребуются все силы.

Но не отпустить сына в гости нельзя. Дома вечером будет скандал, и я не хочу, чтобы он его слышал.

Володя – его отец и нельзя пошатывать его авторитет. Точнее то, что от него осталось. У Вани начинается опасный возраст, ему нужен отец. Мальчику нужна крепкая надёжная рука, которая покажет направление и задаст цель в жизни.

Пусть лучше этой самой рукой станет Володя, чем тот, кто толкнет моего мальчика на скользкую дорожку.

Я прекрасно знаю, как подвержена влиянию молодежь, а ещё очень хорошо понимаю, почему негодяи в первую очередь берутся за хороших, добрых детей.

Уж больно не хочется, чтобы Ваня попал в дурную компанию.

– Утренняя тренировка будет в десять. Мы успеем сделать домашку по языкам и поспать, – продолжает меня уговаривать.

– Мама Максима не против? У неё на него планов нет? – уточняю, прекрасно зная их жизненную ситуацию…

– Она на дежурство к восьми, – озвучивает мою догадку Ваня. – Максим будет один.

Эх, жаль, что нельзя мальчиков оставить у нас. Так они были бы под присмотром.

Но есть одно большое и жирное но. Володя. Которого, при желании учинить разбор полётов, не остановят ни гости, ни дети в доме.

Ваня злой на отца, и я прекрасно понимаю его. А ещё знаю, что мне как-то их помирить нужно.

Володя хоть и прохиндей, но для Вани отец. Для сына это важно.

Я ведь заметила, с какой болью он смотрел на отца, понимаю, почему Ваня, перед тем как уйти, не подошел к нему и не попрощался.

Моему сыну больно. Очень.

Именно поэтому он быстро поел, схватил свои вещи и под предлогом, что якобы опаздывает на занятие, отправился в сторону выхода.

Мне удалось догнать сына лишь на улице.

Ох, мальчик мой, как же тебе сейчас плохо, как больно. Но ты не один.

Я разделяю с тобой эту боль. Вдвоём всегда легче.

– Да, конечно, оставайся, – разрешаю, понимая, что это единственный верный выход из сложившейся ситуации. – Только пусть тетя Света мне позвонит, когда вы приедете к ним. Хорошо? Вы ведь успеете до того, как она уйдёт на работу?

– Успеем, – бурчит. Он явно моей просьбой недоволен.

А если узнает, что я отслеживаю его телефон… Ох, мне будет конец.

Этого он никогда ни при каких обстоятельствах знать не должен!

– Вот и славно, – ласково улыбаюсь. – Пусть позвонит.

– Мам, мы уже не маленькие, – напоминает, словно я могла об этом забыть. Бросает взгляд в сторону окон ресторана, видит мило беседующего со своей кря-крякой отца и сильнее хмурится.

– Я знаю, – говорю, переключая внимание сына на себя. – Но я ведь твоя мама, и всегда буду беспокоиться о тебе, – говорю, тормоша его волосы.

Ваня чуть отстраняется и накидывает на голову капюшон.

– Хорошо, – бурчит и стреляет взглядом в сторону ожидающего его авто. – Я попрошу позвонить.

– Вот видишь. В этом нет ничего сложного, – немного расслабляюсь после его слов, теперь я могу быть спокойна.

Раз Ваня сказал, то сделает так. В отличие от своего отца, мой сын держит своё слово.

– Александр, после того, как отвезете Ивана к Кирилловым, можете быть свободны, – даю указание водителю сына.

– Будет сделано! – салютует он, выходя из машины.

Ване приходится преодолевать большие расстояния и поэтому мы с Володей решили нанять для него специального человека. Так гораздо безопаснее для ребенка и спокойнее для меня, чем постоянно отправлять сына на такси.

У меня такого водителя нет. Я без проблем добираюсь общественным транспортом, или на личном авто, если ехать куда-то недалеко.

– Сын, – окликаю Ваню. Оборачивается. – Люблю тебя, – говорю, зная, как это ему сейчас важно слышать.

Ванечка бросает рюкзак в автомобильный салон, в два широких шага сокращает расстояние между нами и, поддавшись порыву, обнимает меня.

– Я тебя тоже, мам, – негромко бурчит.

Так же быстро, как подошел, уходит. Прыгает в машину и уезжает.

Остаюсь одна на крыльце кафе.

– Женщина, вы не оплатили заказ, – из дверей выглядывает официант.

– Вещи я тоже не забрала, – фыркаю. Неужели они подумали, будто я собираюсь сбежать таким глупым образом?

Возвращаюсь в кафе.

Не глядя на мило беседующего со своей крякалкой мужа, допиваю кофе, а когда ко мне подходит официант с терминалом для оплаты, то я отправляю его с этим добром за соседний столик. Раз уж Володя оплачивает обед секретарю, то и семье оплатит. Не обеднеет.

Пока что.

– Таисия? – выслушав официанта, раздраженный муж подходит ко мне. – Что ты творишь? Почему выставляешь меня на посмешище?

– Я? Тебя? – наигранно ахая, удивлённо вскидываю вверх брови. – Ну что ты, милый, – играючи отмахиваюсь от его слов. – Разве я за пятнадцать лет брака дала тебе хотя один раз в себе усомниться? Нет! Не дала.

Наклоняюсь вперед и продолжаю, понизив голос.

– Себя на посмешище выставляешь ты сам, – в открытую говорю.

Злость и ярость бушует в груди, но пусть лучше так, чем боль и обида.

Володя ещё пожалеет о том, что связался с Камиллой. Как только у него закончатся деньги, она бросит его.

И тогда…

Тогда он очнется, вспомнит о семье. Приползет. А я его выставлю.

– Поверь, я б не справилась с этим лучше, чем ты делаешь сейчас, – продолжаю поддавшись эмоциям, что разрывают мою грудную клетку. – При всём желании!

Он сверлит меня убийственным взглядом.

– Не ожидал от тебя такого, Тая, – говорит с нотками презрения в голосе и осуждающе качает головой. – Не ожидал…

Беру свои вещи, оставляю официанту на чай. Поднимаюсь из-за стола и оказываюсь нос к носу с уже однозначно будущим бывшим мужем.

С трудом, но всё же выдерживаю его тяжёлый и непонимающий взгляд. Пересиливая боль, проглатываю ком, стоящий в горле.

– Я от тебя тоже. Не ожидала, – негромко отвечаю ему. И с высоко поднятой головой покидаю заведение.

Глава 8
Слава

– Бессонов, не боишься заиграться? – с легким прищуром интересуется Власов, неспешно помешивая сахар в кружке кофе.

На этот раз наша встреча с Артуром носит исключительно деловой характер. Он приехал ко мне на встречу не как друг, а как адвокат ответчика, и подобное для нас не впервой.

– Это скрытая угроза? – спрашиваю, чуть поднимая уголки губ. Смотрю на него, не отрывая глаз.

Власов прекращает мешать свой кофе, достает ложку из кружки и, стряхнув, кладет ее на блюдце. Делает вид, будто это ему неимоверно интересно.

Сволочь такая намеренно тянет время и действует мне на нервы. Ну ничего! Я ему еще покажу, где раки зимуют.

– Как хочешь, так и считай, – говорит хитро, но мне совершенно не нравятся нотки, прослеживаемые в его голосе. Напрягают не по-детски.

– Арчи, ты прикалываешься или серьезно? – не свожу со старого друга настороженного взгляда.

Мы далеко не первый раз сталкиваемся с ним в суде, ведь таковы реалии нашей профессии, но Власов еще никогда прежде мне не угрожал.

– Ты не выиграешь это дело, – спокойно заявляет, попивая свой сладкий кофе. – Твой клиент лжет.

– В каком же месте? – усмехаюсь.

Мы уже неоднократно проходили эту тему, но раз за разом снова касаемся ее. Вне стен суда вы можете быть закадычными друзьями, а вот за его стенами…

Там может развернуться настоящая бойня.

– Давай выходить на досудебку, – предлагает Власов.

Задумываюсь.

В его словах что-то есть, ведь Арчи прав, у меня нет ни единого шанса доказать невиновность своего клиента.

Конечно, я люблю сложные дела, ведь не всегда нужно доказывать именно невиновность клиента, а можно обойти стороной и зайти в боковую дверь. В законе достаточное количество лазеек.

Но конкретно в данном случае досудебка – наше все. Я не собираюсь тратить свое время и поднимать связи для человека, которого, по сути, мне навязали.

Когда ко мне приходят с проблемой, то я жду разговора на чистоту, а не одну сплошную ложь. После подписания договора у меня уже не было выбора.

– Мы обсудим, – обещаю другу и возвращаюсь к обеду, который явно запоздал. Это скорее ранний ужин.

Сегодняшнее заседание затянулось, я только недавно вышел из здания суда, а на сегодня у меня еще запланирована уйма дел. Вдобавок ко всему нужно позвонить и договориться о встрече с подругой жены Глеба.

Как же не вовремя. Но не откажешь. Я обещал. Аверченко, вот что б ты без меня делал!

Словно услышав мои мысли, начинает звонить телефон, и мне приходится прервать обед, чтобы ответить.

– Долго будешь жить, – усмехаюсь в трубку.

– Вспоминал? – ловит мое настроение Глеб. – Мне птичка нашептала, что у тебя там Власов рядом. Дай ему трубочку.

– Сейчас, – передаю телефон Артуру. Тот видит имя собеседника, хмурится, но берет трубку и выходит из-за стола.

Не вмешиваясь в дела друга, продолжаю обедать, но не успеваю доесть, как Власов возвращается. На нем нет лица.

– Мне пора ехать, – говорит не своим голосом.

– Случилось что? – отставляю приборы в сторону.

– Мне нужно ехать, – говорит коротко. – К своим.

Судя по всему у Риты снова проблемы, и ей не справиться без личного присутствия Арчи, иначе б Глеб не позвонил. Неужели ее муженек снова что-то задумал?

– Помощь нужна? – спрашиваю, поднимаясь. Аппетита все равно уже нет, мой обед беспощадно испорчен.

– Сам справлюсь, – кидает через плечо. – Счет оплатить если только. Время поджимает.

– Это самое малое, что я могу сделать для друга, – подмигиваю.

– И о мирном договорись, – говорит, обернувшись у самой двери. – Это в наших с тобой интересах.

– Согласен.

Провожаю Арчи тревожным взглядом, прекрасно понимая, что друг не просто так сорвался и поехал к своим. Надеюсь, он успеет, ведь Глеб намеренно связался с Власовым через меня. Чтобы тот, от кого Рита сбежала с детьми, не заметил.

Аверченко хитрый лис, он все рассчитал на десять шагов вперед, все предусмотрел.

Только вот не факт, что этого хватит.

Расплачиваюсь, выхожу из ресторана и решаюсь немного пройтись, мне нужно немного проветрить голову.

Захожу в парк, покупаю себе кофе и сажусь на первую попавшуюся лавку. Взгляд случайно цепляется за игровую площадку, где тусит молодежь, глаза невольно принимаются искать мальчиков возраста моего сына.

А вдруг. Вдруг я найду в ком-то знакомые черты лица. Вдруг встретимся с моим мальчиком совершенно случайно.

Его не смог найти ни один из тех, к кому я обращался за помощью. Все концы оказались в воде, как ни дергай, ничего не найдешь.

Безвыходность.

Когда раздается телефонный звонок, то я лишь бросаю на него беглый взгляд и возвращаюсь к своему занятию. Ничего нового, только я и боль, которая стала моим извечным спутником.

– Дядь, подай мяч, – просит мальчишка лет девяти. Опускаю глаза вниз, к своим ногам, и замечаю яркий предмет, приземлившийся аккурат между моих ботинок. Пинаю его обратно. – Спасибо! – звонко благодарит.

– На здоровье, – негромко ему отвечаю.

Ловлю себя на странной смеси эмоций и тут же отбрасываю их прочь, а вместо самокопания достаю телефон и набираю Таисии. Она не звонит, а значит, я сделаю это сам. Мало ли какие обстоятельства могут быть у попавшей в беду женщины.