Текст книги "Без измен. Покорю твое сердце (СИ)"

Автор книги: Кэти Свит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 32
Слава

– Свободен? – в кабинет заходит Милославский, а следом за ним семенит моя секретарь.

– Простите, Антон Гаврилович был очень настойчив. Я не смогла его задержать, – тараторит без умолку. – Я пыталась. Честно, – едва ли не молит.

– Все в порядке, – спешу остудить ее пыл. – Выйди и закрой за собой дверь, – прошу ровно.

Милославского не способен остановить даже я, что уж говорить про худенькую девушку. Поэтому зла на нее не держу.

– Для тебя я всегда найду время, – заверяю влиятельного знакомого. С ним нужно дружить, что я и делаю.

– Вот и славно, – говорит, устраиваясь в кресле. – Скажи, чтобы мне принесли чай. Черный. Без сахара.

– Сейчас сделаем, – обещаю и даю указание своей помощнице. Она тут же спешит его выполнять. – Какими судьбами? Ты по нашему общему делу? – уточняю, не желая тратить ни свое, ни его время.

Мы оба занятые люди, каждая минута расписана на несколько дней вперед. Из графика выбиваться себе дороже.

– Воронцов у меня, – ставит жирную точку. – Он дал признательные показания, во всем раскаялся и молит сохранить ему жизнь.

– Быстро ты его, – удивленно качаю головой. – Не ожидал…

Милославский одаривает меня весьма красноречивым взглядом и злорадно ухмыляется.

– Мои люди лучшие, – отрезает без тени юмора. – Во всем.

Сглатываю.

Угроза в мой адрес звучит между строк, а это последнее, что нам сейчас нужно. Милос – крайне опасный враг, я не хотел бы иметь себе такого противника.

– Не сомневаюсь, – соглашаюсь, ловко балансируя на грани. – Что он сказал про Таю и Степу? – спрашиваю сразу же после того, как помощница приносит поднос с чаем.

Антон провожает ее пристальным взглядом.

– Кто это? – интересуется как бы между делом. – Она мне кажется смутно знакомой, – задумчиво говорит.

– Алина Морозова, моя правая рука, – поясняю. – Вряд ли вы с ней где-то сталкивались, она работает на меня уже года два.

– Ну да. За это время я к тебе не заезжал, – продолжает задумчиво. – Ладно, давай возвращаться к нашим баранам. Воронцов пытается приплести к ответственности свою жену.

– В этом нет ничего удивительного, – озвучиваю свои мысли. – Его поймали за хвост, зад горит, он будет валить вину на всех окружающих.

Милос хитро щурится, его эмоции не считать. Он сканирует меня своим проницательным взглядом.

– Скажи, а ты точно ей веришь? – спрашивает с неким подтекстом.

– С чего вдруг такой вопрос? – поддерживаю ту же интонацию.

Милославский хмыкает.

– Муж и жена – одна сатана, – озвучивает всем известный факт. – Не думаешь, что это все могло быть подстроено?

Задумываюсь. Вспоминаю, с чего все у нас началось, и понимаю, что нет. Не мог Аверченко разыграть подобную партию.

– Таисия не сама ко мне пришла, за нее попросил уважаемый человек, – намеренно Глеба не называю. – В нем я уверен на все сто. Нет, это не постановка. Так выпали карты.

Милос ставит руку на подлокотник, кладет на нее голову и смотрит в окно. В голубом небе летают жирные чайки.

– Значит, уверен? – уточняет у меня, спустя некоторое время.

– На все сто, – отвечаю, не моргнув глазом.

Антон достает телефон, набирает сообщение и еще сильнее щурится. Качает головой.

– Сегодня на мою фирму напали, – говорит, убедившись, что дверь в кабинет плотно заперта. – Мне нанесли приличный урон, – признается. А я обалдеваю.

– Кто решился пойти против тебя? Я не знаю ни одного человека, способного на подобное, – признаюсь. В голове не укладывается.

У Милославского охраны вагон. Каждый объект находится под пристальным контролем, муха не пролетит, а тут…

Не вяжется.

– Хакеры пытались взломать серверы, – раскрывает подробности инцидента, а я тут же начинаю мыслить в другом направлении.

Да, физическая сила на стороне Милославского, но вот айти… Здесь можно ждать подвоха от кого угодно.

– Удалось? – задаю вопрос, заранее зная ответ. Тот взгляд, которым меня одарил Антон, я буду помнить еще очень долго.

– Нет, конечно, – отрезает недобро. – Если бы удалось, то я бы здесь не сидел.

– Что верно, то верно, – соглашаюсь, кивая.

Я уже выиграл крайне сложное дело для него и прекрасно знаю, насколько все в бизнесе Милославского не просто.

Он опасный и влиятельный человек. Идти против такого – чистой воды самоубийство.

– Хакеров нашел? – интересуюсь.

– Нет, – сурово отрезает. – Ищем.

В кабинете повисает тяжелая тишина. Продолжать неприятный разговор не хочется, но все равно надо.

– Это не Тая, – ставлю его перед фактом. – Поверь мне.

Милос откидывается на спинку кресла.

– Если бы я хоть на секунду решил, будто это она, – говорит многозначительно.

Сглатываю. Обстановка накалена до предела.

– Я сдал тебе виновного. Разбирайся с ним сам, – режу сурово. – Таисию не рассматривай ни под каким углом и никогда, – выставляю свое требование. – Она моя женщина.

Последняя фраза не вызывает никакого удивления, на лице Милоса не дрогнул ни единый мускул. Но Антона задели мои слова, и я это точно знаю.

– Ублюдки успели скопировать видео из випки, где я был не один, – говорит, смотря мне прямо в глаза. – Если оно попадется на глаза моей жене…

– У меня есть человек, который тебе поможет, – вспоминаю про Макса Майорова. – Если кто способен нагнуть гадов, то только он. Ни одна тварь еще против него не пробилась.

Достаю визитку своего хорошего товарища, протягиваю ее Милославскому. Предупреждаю Макса о его визите, говорю, что от меня.

Дальше уже разберутся сами, без моего участия. Я все равно в этом не шарю, так что пусть занимаются профессионалы.

– Опять ты меня выручаешь, – своеобразно благодарит Милос, убирая визитку в карман. – Таисию твою не трону, обещаю. Но ты внимательно за ней следи, Воронцов оказался не так прост.

– В каком плане? – напрягаюсь. Мне не нравятся ни намеки, ни тон.

– Он при помощи своей любовницы отмывал вторую часть моих денег. Она оказалась не столь принципиальной, как твоя Таисия, но зато более меркантильной, – пауза. Злорадная усмешка касается губ. – Ты знал, что он отправил ее на аборт? – спрашивает, поднимая болезненную для нас обоих тему. У него с детьми тоже не все хорошо, увы.

– Владимир на протяжении многих лет травил свою жену. Он настолько не хотел детей, что подсовывал ей контрацептивы, – делюсь личной информацией, но в нынешних реалиях она лишней не будет.

Удивление на лице Милославского вызывает печальную ухмылку на губах.

– Понял тебя, – говорит, поднимаясь. – Можешь успокоить Таисию. Ее муж больше ее не побеспокоит. Пусть заказывает венок. Если, конечно, захочет.

И с этими словами выходит из кабинета.

Глава 33
Тая

– Мам, когда я смогу вернуться в школу? – ко мне подходит раздосадованный Ваня. Волосы взлохмаченные, глаза горят. Если бы я не была уверена в его хорошем самочувствии, то насторожилась. Однако я точно знаю, что мой мальчик здоров.

Он уже неделю находится на домашнем обучении и немного закис. Ему не хватает общения с друзьями, стало слишком много свободного времени, а Степа еще в том возрасте, когда не умеет его ценить.

Он поймет все, только значительно позже. Тогда, когда повзрослеет и напрочь лишится его.

Мы уже вторую неделю не посещаем бассейн, Ваня теряет форму, и это тоже триггерит его. Он слишком много сил вложил для достижения полученного результата, а тут…

Придется все начинать сначала, и в данном случае я понимаю его.

Только сделать ничего не могу, увы.

Дошло до того, что Ване пришлось забросить не только дополнительные занятия, но и школу. С языками тоже получился затык.

Я максимально постаралась организовать онлайн присутствие на уроках, почти все из преподавателей согласились, но все равно не все. Чтобы догнать материал по некоторым, предметам придется нанимать репетиторов, и я буду счастлива, если это окажется самой большой из наших проблем.

Ваня тренируется исключительно дома, все занятия у него происходят онлайн. У моего сына нет живого общения со сверстниками, и он переживает из-за этого. Но я ничем не могу ему помочь.

– Не знаю, – признаюсь, прекрасно понимая недовольство сына. Сама бы на его месте вела себя не лучше.

Я б изнылась, но пошла гулять.

В подростковом возрасте хочется активностей, нормального общения с друзьями, признания сверстников, а мы его лишаем всех прелестей жизни. Посадили в квартире под замок и не выпускаем. Ему даже мусор вынести нельзя!

– Ситуация сложная, я не могу гарантировать тебе безопасность, – признаюсь честно.

Я привыкла с ним общаться на равных и по-максимуму ничего не утаивать. Наши отношения всегда строились исключительно на доверии, и даже в нынешних реалиях я не собираюсь этого менять.

– Володя официально находится в розыске, зная его изворотливость, он может предпринять попытку твоего похищения для дальнейшего шантажа, – объясняю сыну суровую правду. Он уже взрослый мальчик и должен понимать всю серьезность ситуации, без этого никак. – Пойми, сидеть в квартире – не прихоть, а необходимость, – пытаюсь донести до него реальность.

– Да понимаю, – бурчит, пряча руки в карманы.

Вижу, как угасают его надежды, а вместе с тем уходит хорошее настроение. Чувствую, как он закрывается от меня, выстраивая между нами непробиваемую стену изо льда.

Да я ее потрогать могу, настолько реальны ощущения!

Сердце сжимается от боли и тоски.

– А к Максу хоть отпустите? – спрашивает с робкой надеждой во взгляде. Максим Кириллов по-прежнему находится в больнице, после избиения ему еще долго предстоит там пробыть.

Для избежания давления со стороны виновных в ужасном происшествии, к мальчику выставлена охрана. Он максимально ограничен в контакте с людьми.

Родители виновных в преступлении уже пытались подкупить следствие, давить на маму Максима, всучить ей денег и заставить забрать заявление. Там замешаны наследники влиятельных людей, давление максимальное.

Да и случай с Максом не такой простой.

– Я его ни разу не навестил после госпитализации, – делится своими переживаниями.

Макс и Ваня дружат с детства, они очень близки и сейчас, как никогда прежде, нуждаются друг в друге. Но обстоятельства порой выше, чем наши желания. Увы.

Поэтому мне приходится лишь печально поджать губы и отрицательно покачать головой. Я не могу помочь мальчикам встретиться.

– Нет, – озвучиваю вердикт. – Тебе нельзя покидать квартиру ни под каким предлогом, – вновь повторяю. – Ни в школу, ни к Максу, ни в магазин. Никуда, Вань.

Сын становится хмурнее тучи. Он сводит брови вместе, вжимает голову в плечи и пыхтит.

– Ты можешь позвонить Максиму, – предлагаю единственный доступный способ общения. Чтобы нам оставить мобильную связь и возможность выхода в интернет, Славе пришлось очень постараться. Ведь при нужных связях вычислить местоположение человека по номеру телефона не составит проблем.

– Я хочу его видеть, – заявляет открыто. – Мы и так болтаем по телефону каждый день! Этого мало!

Ваня злится. Его не устраивают мои отказы.

Сын привык добиваться своего.

– К сожалению, ничем помочь не могу, – признаюсь. – Я обещала твоему отцу тебя беречь и решительно настроена выполнить свое обещание. Нельзя покидать квартиру, пойми, – делаю очередную попытку до него достучаться.

– Всю жизнь взаперти сижу! – бросает в сердцах. – То нельзя, это нельзя! – психует вдруг.

Я аж вздрагиваю от неожиданности, не была готова к столь сильной экспрессии. Обычно Ваня более сдержан в высказываниях и в выражении чувств.

Не дожидаясь ответа, сын разворачивается на сто восемьдесят и уходит в свою комнату, громко хлопнув дверью.

– Ваня! – иду за ним.

Становится больно от того, что моему мальчику вновь приходится переживать взрослые проблемы, ведь он за свою жизнь уже столько всего прошел! Ванечка потерял в раннем возрасте маму, она погибла у него на глазах, и для малыша это стало настоящим шоком. Даже спустя годы отпечаток пережитого горя остается в его сердце, и с этим уже ничего не поделать. Осталось лишь принять как есть.

Ваня для своего возраста очень ответственный и осознанный, но он все равно еще ребенок и имеет полное право не сдерживать эмоции. В конце концов, далеко не каждый взрослый способен это сделать.

Мне вот, например, хочется реветь.

Не плакать, тихонько вытирая слезы, не скулить в подушку, а именно громко и навзрыд пореветь.

Но я взрослая. Сильная, смелая, самодостаточная личность и… мне приходится эмоции держать в себе.

– Ванечка, – сначала стучу, а затем открываю дверь. Захожу в комнату. Сын сидит в наушниках перед экраном.

Даже с расстояния я слышу, как громко играет у него музыка, она орет как бы вместо него. Ваня весь свой негатив тщательно скрывает.

Подхожу к сыну, миролюбиво кладу руку ему на плечо и снимаю наушники с головы.

– Выключи, – прошу, кивая на экран. – Давай поговорим. Спокойно.

Ваня фыркает, но мою просьбу все-таки выполняет.

– Говори, – бубнит под нос. В глаза мне не смотрит, голову отворачивает в сторону.

Приходится в очередной раз напоминать себе, что он ребенок. У него иначе работают инстинкты, гормоны, психика.

Он на все жизненные проблемы смотрит под другим углом, и изоляция действительно для него мучительна. Я это прекрасно понимаю.

Понимаю. Но не в силах помочь.

Воронцов не так прост, как может показаться. Он сейчас будет извиваться, словно уж на сковородке, лишь бы найти лазейку и спасти свою шкуру. Не удивлюсь, если ему удастся убедить Милославского в своей правоте.

Пусть Антон Гаврилович суровый мужчина, но изворотливости Володеньки можно лишь позавидовать. Я просто уверена, он будет все валить на меня.

– Ванечка, – ласково обращаюсь к сыну. Я пытаюсь снизить градус его недовольства и нормально, по-человечески поговорить. – Пожалуйста, пойми, ни я, ни Слава не желаем тебе зла.

– Самые страшные вещи в мире творятся во имя высшего блага, – приводит в пример цитату из книги. Одариваю сына хмурым взглядом. И когда это он успел ее прочитать?

– Но тем не менее, – продолжаю стоять на своем. – Мы в опасности. Она реальна. Твой отец делает все, лишь бы нам с тобой было хорошо, – пытаюсь до него донести.

– А мне было хорошо, мам! Мне было офигенно! У меня были друзья, увлечения, – перечисляет. – Жизнь! – добавляет на повышенных тонах.

Психуя, разворачивается в кресле, смотрит на меня взглядом волчонка. Гнев словами не передать.

– Ты все испортила! Ты! – в порыве ярости тычет в меня пальцем. – Ты лишила меня всего! – кричит. – Из-за тебя меня отец не нашел! Из-за тебя я жил без него все эти годы! – поднимается с кресла, напирает на меня.

Меня трясет.

– Сынок, я… – шепчу. Слов не хватает.

Ком в горле мешает говорить.

– Я никогда тебя не прощу! – выдает в жаром. Глаза горят.

А у меня, напротив, душа скована вековым льдом, сердце не бьется.

Никогда не думала, что услышу нечто подобное от него.

Мне приходится напомнить себе, что Ваня мой сын. Мой ребенок.

Пусть даже рожденный не мной.

– Я ни в чем перед тобой не виновата, – произношу глухим, безжизненным тоном. – Вся моя вина лишь в том, что я вышла замуж за негодяя. Все, – говорю, с непосильным трудом сохраняя самообладание. – Воронцов оказался не прекрасным принцем, а настоящим подонком. Он пошел по костям ради получения собственной выгоды, мы все стали для него лишь инструментом достижения поставленной цели. Не более того.

Не прекращаю попытки до него достучаться. Это важно!

Потому что в противном случае я потеряю единственного ребенка… И вместе с этим потеряю все.

Я люблю своего сына. Люблю до дрожи. Выслушивать от него обвинения в свой адрес выше моих сил.

Я не виновата перед Ваней и должна донести до него это.

Но он даже слушать меня не желает. Поднимается с кресла, проскакивает мимо, со всех ног спешит в коридор.

Я следую за ним.

– Ваня, стой! – прошу.

Но разве мои слова для него сейчас хоть что-то значат? Он под властью эмоций и не отвечает за свои действия, не контролирует их.

Сын влетает в свои кроссовки, хватает с вешалки куртку. Я пытаюсь успеть преградить ему путь, но какое там. Ваня спортсмен, он привык все делать быстро.

Мне его не остановить.

– Ваня! – требовательно повышаю голос. – Одумайся! Посмотри, что ты творишь?

Сын бросает на меня волчий взгляд, хватает с тумбочки ключи, открывает дверь и выскакивает из квартиры. Я выхожу следом, но уже не вижу его.

Слышу лишь стремительно удаляющиеся шаги со стороны лестницы.

Сердце обрывается и стремительно падает вниз.

Глава 34
Слава

– Боец, ну как ты тут? – спрашиваю, заходя в палату Макса.

– Все так же, – тускло отвечает мальчишка.

Ставлю на тумбочку пакет с принесенными угощениями, там в основном фрукты и ягоды, остальное при желании сами смогут купить, обхожу стол и пробегаюсь по мальчишке оценивающим взглядом. Сегодня он выглядит уже гораздо бодрее.

Я не приезжал несколько дней, был загружен бракоразводным процессом Таисии, решением проблем по Ване и обеспечением безопасности своей новоиспеченной семьи.

Но, несмотря на все трудности, я держал руку на пульсе и не отпускал ситуацию по Максиму.

– Выглядишь уже значительно лучше, – подмечаю, приободряя, а то в последнее время мальчишка что-то совсем закис.

– Спасибо. Стараюсь, – отвечает с очень знакомыми для меня интонациями. А я ненароком подмечаю, что Максим и Ванька похожи.

Помимо того, что они оба находятся взаперти, так еще и ведут себя одинаково. Сначала держались достаточно хорошо, затем начали затухать, а сейчас и вовсе находятся в унынии. Надоело находиться в замкнутом пространстве.

– Все будет в порядке, – заверяю мальчишку. – Твое дело на особом контроле. Не поверишь, но прокурор лично следит за тем, как идет следствие. Он не позволит спустить все на тормозах, – добавляю, желая придать Максиму уверенности. – Все причастные к твоему избиению будут привлечены к ответственности. Ты только давай не раскисай, хорошо?

Мне печально смотреть, как еще совсем юный парень, у которого вся жизнь впереди, подвергается травле со стороны ровесников и взрослых. Наставник-тренер, он обязан защищать своих подопечных, а не смешивать их с говном.

– Матери угрожают, – признается немного смущенно. По лицу вижу, что он не особо хочет этим делиться, но сам ничего сделать не может. Поэтому обращается за помощью вот таким вот странным образом.

– Кто? – спрашиваю, не выказывая своего удивления. В моей голове, напротив, уже закрутились шестеренки и начался аналитический процесс.

Светлане могут угрожать лишь два человека из всех, кто находится под следствием. И на каждого из них у меня собран отдельный компромат, они попали по полной.

Осталось сделать лишь самую малость. Довести их до отчаяния.

Когда вмешивался в это дело, я даже не мог подумать, с какими людьми придется иметь дело. Но сейчас я этому очень рад.

У меня появился шанс отомстить каждому, кто причастен к сокрытию моего ребенка, к его похищению. И дело Максима дает мне отличный шанс для этого.

Макс называет фамилии, я ухмыляюсь. Именно на этих тварей и думал.

– Все под контролем, – заверяю мальца. – Я решу эту проблему. Ты только давай выздоравливай и по пустякам не переживай, – похлопываю его по плечу.

Мы еще некоторое время общаемся, я задаю важные для дела вопросы, консультирую, как отвечать на каждый из них в суде.

Максим сообразительный парень, он обязательно справится. Выкарабкается, восстановится и возьмет еще много медалей. У него вся жизнь впереди!

Из больницы выхожу в приподнятом настроении, но оно тут же испаряется, как только я вижу тех, кто меня ждет.

– Вячеслав, – начальник службы безопасности Милославского распахивает пассажирскую дверь припаркованного напротив клиники автомобиля и жестом предлагает пройти в салон. – Вас ожидают, – говорит сухо. По его голосу совершенно ничего не понять.

– Как понимаю, от этого предложения не отказываются, – подмечаю с сарказмом.

Стоящий передо мной мужчина недобро ухмыляется.

– Именно, – кивает, показывая головой в сторону открытой двери. – Антон крайне не любит, когда его заставляют ждать.

– Он мог позвонить, я бы сам подъехал, – отвечаю, намеренно делая вид, будто не замечаю намеков безопасника. Ему не терпится доставить меня к своему хозяину.

– Об этом предлагаю вам побеседовать лично с Антоном, – опять ухмыляется. Уже более настойчиво показывает на дверь.

Выхода нет. Нужно ехать.

– Ну раз так, – хохмлю, намеренно не выказывая своего напряжения. – Интересный будет разговор, – издевательски подмечаю и сажусь в автомобильный салон.

Тянусь к ручке, желая захлопнуть дверь, но мне этого сделать не позволяют.

Мой порыв останавливается еще до того, как я успеваю дернуть дверь.

– Телефон, – своей открытой ладонью выставляет мне ультиматум.

– Для чего? – настороженно интересуюсь. Мне уже начинает не нравится происходящее.

Неужели я что-то не просчитал? Но что?.. Где я прокололся?

Потому что иначе действия Милославского не назвать.

Я множество раз встречался с Антоном, но он никогда прежде не прибегал к подобного рода обеспечению безопасности. Ни один из моих клиентов не посмеет потребовать мой телефон.

Но Милос не один из множества. Он единственный и, твою мать, неповторимый. Спорить с ним означает лишь нажить на свою голову множество изнуряющих проблем.

Позволил себе десять секунд на размышление, достаю телефон и передаю его начинающему терять терпение безопаснику. Пусть думает, что меня обыграл.

– Второй, – требует, не моргнув глазом. Кивает на мою кисть. – И часы.