Текст книги "Это несерьезно (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
– Она не козырь. Она человек. И ей нужен покой.
– Да мне плевать, что ей нужно! – загремел Марат Эдуардович, и его глаза сузились. – Она Воронцова! Она должна быть здесь, рядом с тобой, светить лицом на приемах и подписывать бумаги, которые дадут нам доступ к активам Соболева! Ей плохо? Вытащи ее оттуда! Привези в Москву, заставь взять себя в руки! Ты мужик или кто⁈ Почему баба управляет твоими решениями⁈
Внутри меня что-то щелкнуло.
Тонкая, натянутая до предела нить моего терпения, которая истончалась все эти недели, лопнула с оглушительным звоном.
Я резко, рывком поднялся из кресла. Ножки с противным скрипом проехались по паркету. Я был выше отца на полголовы, и сейчас, нависая над ним, я больше не скрывал своей ярости.
– Закрой рот, – прорычал так тихо и жутко, что отец на секунду осекся. – Никогда. Больше. Не смей. Говорить о ней в таком тоне.
– Ты как с отцом разговариваешь⁈
– Я разговариваю с человеком, который готов пройти по трупам ради лишнего ноля на банковском счету! Ты хочешь слияния? Хочешь империю Соболева? Да подавись ты ею! Моя жена никуда не поедет, пока я сам не решу, что она готова! Я не позволю тебе использовать ее как мясо! Не позволю таскать ее по твоим гребаным приемам, пока она заново учится дышать!
Отец смотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Он никогда не видел меня таким. Я всегда был расчетливым, холодным стратегом. А сейчас едва сдерживаю себя, что бы не придушить собственного отца.
– Ты совсем с катушек слетел из-за этой девки? Забыл, кто тебе всё это дал? Забыл, чье место ты занимаешь⁈ Одно мое слово, Артур, и ты вылетишь отсюда…
– Да ради бога!
Обогнул стол.
– Забирай! Забирай всё, блять! Кресло, кабинет, акции, подрядчиков! Меня это всё достало! – подошел к вешалке, рывком сдернул свой пиджак. – Сам разгребай свое дерьмо, строй свои монолиты и воюй с кем хочешь. Я умываю руки.
Я закинул пиджак на плечо и направился к двери, чувствуя, как внутри меня разгорается дикое, пьянящее чувство абсолютной свободы. Да. Хватит.
Дверь кабинета медленно, почти лениво открылась снаружи.
На пороге стоял Марк Соболев.
Он был в своем неизменном черном пальто, немного похудевший, но взгляд его серых глаз был всё таким же острым и пронзительным. Он перевел взгляд с моего лица на моего покрасневшего отца, стоящего у стола.
– Ого, какие страсти, – негромко, с легкой хрипотцой произнес Марк, переступая порог. – Прямо бросаешь всё?
Я замер, сжав челюсти. Только его мне сейчас для полного счастья не хватало.
– Добрый день, Марк Александрович. Если вы по поводу слияния активов или новых проектов – вон, Марат Эдуардович к вашим услугам. Можете обсуждать всё с ним. Я здесь больше не работаю.
Я уже взялся за ручку двери, готовый выйти.
– Э, нет, – вдруг произнес Соболев.
Его ладонь легла мне на грудь, останавливая. Я повернул к нему голову, готовый взорваться.
Но Марк даже не смотрел на моего отца. Он смотрел только на меня. Изучающе. С каким-то странным, новым для него уважением.
– Я пришел сюда не к твоему отцу. Я пришел к тебе, Артур. У меня есть на руках проект застройки нового элитного квартала, и инвесторы, которые готовы залить туда миллиарды. Но я буду работать только с тобой. И управлять этим будешь ты.
В кабинете повисла мертвая тишина. Я слышал, как за моей спиной судорожно втянул воздух мой отец.
– С чего бы вдруг такая честь?
Марк Соболев криво усмехнулся.
– С того, что ты единственный мужик в этом городе, у которого хватило яиц послать всё к чертям ради моей дочери.
Он похлопал меня по плечу.
– Пошли пообедаем, зять. Нам многое нужно обсудить.
Глава 29
Маргарита
Элитный рехаб на Новой Риге, спрятанный за высоченным забором и вековыми соснами, больше напоминал швейцарский курорт для уставших миллиардеров, чем лечебницу.
Панорамные окна, ортопедические матрасы, трехразовое питание от шеф-повара, йога на свежем воздухе и смузи из сельдерея.
Мозгоправы тут разговаривали исключительно бархатным шепотом, а санитары напоминали вышколенных официантов. Золотая, стерильная, охренительно дорогая клетка, которую оплачивал мой фиктивный (пока еще) муж.
И знаете что?
Сидя в кресле и глядя на идеально подстриженный газон, я вдруг поняла, что Анькин метод четырехлетней давности был куда эффективнее.
Там не было смузи и арт-терапии. Там была чугунная советская батарея в крошечной комнате, жесткий ремень, которым она меня к ней привязала, ледяная вода в лицо и водка с ложечки, чтобы я не сдохла от ломки. И отборный, виртуозный мат сибирской девчонки, которая вытряхивала из меня дурь голыми руками.
В этом элитном санатории мне было комфортно. А вот с Анькой – мне хотелось выжить.
Я усмехнулась, болтая ногой в мягком тапочке.
За эти два месяца в моей голове прояснилось настолько, что временами даже становилось страшно от собственной адекватности. Вся дурь выветрилась, оставив после себя кристальное понимание того, в какой же феерический пиздец я превратила свою жизнь. И кто из моего окружения чего стоит.
Тася, например.
«Деревенщина».
Эта девочка оказалась вообще не промах.
Сначала она приехала ко мне сюда.
Я думала, приехала злорадствовать или жалеть. А она просто села напротив, посмотрела мне в глаза и сказала: «Я привезла тебе нормальный кофе в термосе, потому что местный цикорий – это отстой».
Мы проговорили три часа. И чем больше я ее слушала, тем больше понимала: она пугающе похожа на Аню.
Та же абсолютная, стальная прямолинейность, спрятанная за мягким фасадом. Тот же упрямый, непробиваемый стержень. Она прет напролом, если дело касается ее территории или ее людей. И она ни хрена не боится ни моего отца, ни громких фамилий.
Глядя на нее, я вдруг осознала: именно таких женщин и выбирают настоящие мужики вроде Артура или моего бати. Им не нужны идеальные, удобные куклы с обложек. Им нужны вот такие упрямые белки, которые могут запустить в голову кроссовком, но при этом никогда не предадут.
И я поймала себя на мысли, что искренне, до слез рада за Артура. У него есть она. А мне повезло с ней подружиться.
Я бросила взгляд на настенные часы. Половина четвертого.
Воронцов должен был приехать еще полчаса назад. Обычно он заявлялся минута в минуту, привозил мне какие-то сплетни из внешнего мира и заставлял есть сладости. Я нервно забарабанила пальцами по подлокотнику. Опаздывает.
Вдруг дверь палаты тихонько щелкнула.
Я подобралась, предвкушая появление Артура, но на пороге возник Илья – мой лечащий врач, один из ведущих специалистов клиники.
– Маргарита Марковна, добрый день, – он тепло улыбнулся, заглядывая в свой планшет. – Прошу прощения, что отвлекаю. Как наше настроение сегодня?
– Илья Сергеевич, если вы сейчас снова предложите мне слепить свои страхи из глины на кружке арт-терапии, я слеплю из нее кирпич и пущу его в окно.
Врач тихо рассмеялся.
– Динамика просто потрясающая. Анализы чистые, сон в норме. Я зашел сказать, что на следующей комиссии буду рекомендовать перевести вас на амбулаторный режим.
Я приподняла брови.
– То есть… домой?
– Именно. Но с условием регулярных сессий. Хорошего вечера, Маргарита.
Он собирался уже выйти, как дверь снова распахнулась, заставив доктора отступить в сторону.
На пороге появился Артур.
В расстегнутом пальто, без галстука, с растрепанными ветром волосами. Внутри меня всё радостно екнуло.
Пришел.
Мой любимый фиктивный муж и самый настоящий друг.
– Добрый день, Артур Маратович, – кивнул ему врач и тактично растворился в коридоре.
Артур тяжело выдохнул, закрывая за собой дверь, и посмотрел на меня.
– Привет.
Он улыбнулся. Устало, но очень тепло.
– Привет. Ты опоздал.
Он замер в дверях.
– А… это эклеры, – он приподнял пакет. – Из-за них в пробке застрял. Таська сказала, что если я приеду к тебе без заварного крема, могу домой не возвращаться.
Господи. Эклеры. Моя любовь.
– Заходи уже, курьер, – фыркнула, забираясь с ногами на кресло. – Говорят, скоро меня по УДО выпустят на свободу. Начальник колонии обещал походатайствовать за примерное поведение.
Артур подошел, поставил пакет на маленький столик, а сам тяжело, с глухим стоном опустился на соседний диванчик. Он откинул голову на спинку и с силой начал массировать виски.
– Опять голова болит?
– Немного, – он не открывал глаз. – Работы много. Твой отец из меня все соки выжимает. Мы запустили слияние проектов, и Марк Александрович, видимо, решил, что я киборг, которому не нужен сон. Он работает как машина и от меня требует того же.
Я сочувствующе хмыкнула.
– Он такой. Когда ему паршиво, он заливает свои эмоции бетоном. И окружающих заодно.
Артур продолжал тереть виски, а я смотрела на него и понимала: пора.
Два месяца я вынашивала эту идею. Я как то выпросила у Ильи Сергеевича планшет «для просмотра дизайнерских интерьеров в терапевтических целях». И, естественно, полезла в новости архитектуры.
Там-то я и наткнулась на статью о грядущем закрытом правительственном тендере на реновацию гигантского культурного кластера в Москве. А следом прочитала инсайд: нидерландское бюро, в котором трудилась моя драгоценная Смирнова, активно ищет выходы на российский рынок.
Два плюс два в моей протрезвевшей голове сложились моментально.
– Артур, – позвала я, понизив голос.
Он приоткрыл один глаз.
– М?
– Можешь мне кое с чем помочь?
Он перестал тереть виски, открыл второй глаз и посмотрел на меня с подозрением.
– Смотря с чем. Если опять надо скрыть труп или организовать подпольную вечеринку в рехабе – я пас.
Наклонилась вперед, опираясь локтями о колени, и посмотрела на него предельно серьезно.
– Говори уже, Марго. У тебя взгляд маньяка, – вздохнул Воронцов.
– У моего отца сейчас есть только один спасательный круг. И этот круг сидит в Голландии, строит из себя европейскую недотрогу и делает вид, что у нее всё отлично.
Артур нахмурился.
– Аня?
– Именно. Пока они на разных концах Европы, они так и будут страдать фигней. Мой батя будет пить твою кровь на объектах, а Анька будет строить стеклянные теплицы и убеждать себя, что счастлива. Их надо столкнуть лбами. Физически. В одном помещении. И чтобы ни один не мог слиться.
– И как ты предлагаешь это сделать? Похитить ее и привязать к батарее? Я слышал, у вас это семейное.
Я отмахнулась от его шутки.
– Лучше. Тендер. На следующей неделе министерство объявляет закрытый конкурс на культурный кластер. Мой отец будет там участвовать – это его масштаб.
– И? – Артур всё еще не улавливал суть.
– И ты, Воронцов, генеральный директор крупнейшего холдинга, у которого связи в министерстве градостроительства открывают двери с ноги. Ты должен сделать так, чтобы организаторы тендера лично, прямым приглашением включили в шорт-лист голландское бюро, в котором работает Анна.
Глаза Артура медленно расширились.
– Ты хочешь затащить ее в Москву в качестве прямого конкурента твоего отца?
– В яблочко! – я торжествующе хлопнула в ладоши. – Там такие бабки на кону, что ее шеф Хендрик лично запихнет ее в самолет и отправит защищать проект. У нее русский – родной, она профи в этой теме. Она не сможет отказаться. А отец… когда он увидит ее в зале заседаний по другую сторону стола… О-о-о, Артурчик, это будет взрыв атомной бомбы. И никуда они друг от друга уже не денутся.
Артур смотрел на меня несколько долгих секунд. Затем его губы растянулись в широкой, искренней усмешке.
– Власова, ты дьявол во плоти.
– Знаю, – скромно потупила глазки. – Так ты это устроишь? Шепнешь нужному чиновнику пару слов о гениальных европейских архитекторах, которых просто необходимо привлечь для «международного статуса»?
Воронцов откинулся на спинку дивана, задумчиво барабаня пальцами по колену.
– Устрою. Мне и самому интересно посмотреть, как твой непробиваемый папаша начнет искрить, когда увидит свою бывшую в рядах конкурентов. Глядишь, и с меня слезет.
Я радостно пискнула и потянулась к пакету с эклерами.
План по спасению двух идиотов официально вступил в силу.
Ох, Анька, держись.
Московские каникулы обещают быть очень жаркими.
Глава 30
Маргарита
Щелчок тяжелого замка показался мне самым прекрасным звуком на свете.
Я переступила порог нашего пентхауса и глубоко, полной грудью втянула воздух. Пахло сандалом, дорогим парфюмом Воронцова и той самой стерильной, безупречной чистотой, которую я всегда здесь наводила.
После двух месяцев в клинике, среди запахов хвои, антисептиков и травяных чаев, этот бетонный московский рай казался мне лучшим местом во вселенной. И самое странное – эта квартира, снятая для отвода глаз, стала для меня настоящим домом. Куда более настоящим, чем особняк отца.
Я скинула легкие кроссовки прямо посреди прихожей.
– Дом, милый дом, – выдохнула я и, не дожидаясь Артура, который только заходил следом с моими вещами, бросилась прямо на кухню.
Моя цель была ясна и непоколебима. Металлическая, сверкающая богиня, способная вернуть меня к жизни.
Я обхватила кофемашину обеими руками, едва ли не прижимаясь к ней щекой, и благоговейно погладила хромированный бок.
Боже, как я скучала.
Местный цикорий в рехабе чуть не довел меня до второй депрессии.
Позади послышались тихие шаги. Артур опустил мою сумку на пол и прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. На его лице играла легкая, снисходительная усмешка.
– Ты ее расцелуй еще.
– И расцелую, – совершенно серьезно отозвалась я, нажимая на кнопку включения и слушая этот божественный гул прогревающихся жерновов. – Жить возле нее буду. Палатку тут разобью.
Артур тихо рассмеялся, отлепился от косяка и подошел ко мне. Он полез во внутренний карман своего пиджака и достал мой телефон. Тот самый, который забрали у меня в день госпитализации.
Он протянул его мне.
Я посмотрела на темный экран, чувствуя, как внутри всё слегка сжимается.
Телефон – это связь с внешним миром. С новостями, с отцом, с… Пашей. И с тем дилером, чей номер я так заботливо заблокировала и удалила под присмотром мозгоправа.
Я взяла аппарат, крутя его в руках.
– В локатор меня добавил?
Артур нахмурился.
– Зачем?
Я посмотрела на него. В его глазах было только искреннее непонимание и какая-то мягкая, обволакивающая забота. Он не собирался меня контролировать. Он доверял мне больше, чем я сама.
– Артур, как зачем? – усмехнулась, чувствуя, как предательски дрожит голос. Признавать собственную слабость перед кем-то всегда было для меня пыткой. – Я сама себе не доверяю больше.
Выражение его лица моментально изменилось. Усмешка исчезла. Он сделал шаг ко мне, останавливаясь непозволительно близко.
– Всё нормально, Марго. Ты справилась.
Я покачала головой, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
– Дай телефон, – требовательно протянула левую руку, ладонью вверх.
Воронцов недоуменно моргнул, но послушно достал из кармана джинсов свой смартфон и вложил мне в ладонь.
Я знала его пароль.
Мы никогда не делали из этого тайны. Быстро смахнула экран, вбила цифры, зашла в настройки геолокации и открыла доступ к своему телефону.
– Смотри, где я. Понял? – всучила ему телефон обратно, глядя прямо в глаза. – Если я пропаду с радаров, если поеду куда-то не туда… ты должен знать.
Он посмотрел на светящийся экран, где теперь пульсировала моя геометка, потом медленно перевел тяжелый взгляд на меня.
– Марго?
– Артур, – упрямо вздернула подбородок.
Он смотрел на меня еще несколько секунд, а потом его плечи расслабились. Он спрятал телефон обратно в карман.
– Понял.
Я шумно выдохнула, чувствуя, как внутри расжимается тугая пружина. С ним было так легко. Не нужно было ничего объяснять, не нужно было оправдываться.
Кофемашина пискнула, сообщая о готовности. Я подставила кружку и нажала на двойной эспрессо.
– Ты дома сегодня?
Артур потянулся, разминая затекшую шею.
– Если твой отец не вытащит меня снова на какой-нибудь срочный объект, то да. Свободен.
– Круто, – я забрала свою чашку, блаженно вдыхая аромат горького кофе. – Я почти три месяца не смотрела телевизор. На зоне по вечерам крутили только передачи про животных и классические концерты. Я сейчас с ума сойду, если не посмотрю что-нибудь нормальное.
Обогнула кухонный остров, направляясь в гостиную.
– Только не говори, что будем смотреть «Мстителей», – с искренним ужасом простонал Воронцов мне в спину.
Я обернулась уже в дверях, лукаво прищурившись.
– Нет. «Супермена».
Артур замер посреди кухни. Он закрыл глаза и с таким страдальческим видом закатил голову к потолку, словно просил у небес сил пережить этот брак.
– Марго? – простонал он.
– Я знаю, ты обожаешь смотреть со мной фильмы!
Я подошла к нему, схватила за рукав пиджака и потянула за собой в гостиную. Он покорно, как большой ручной медведь, поплелся следом.
Я усадила его на край огромного кожаного дивана. Сама обошла столик, взяла пульт и забралась на диван с ногами.
Но села не рядом с ним.
Я устроилась на противоположном конце дивана, подтянув колени к груди. Между нами оставалось метра полтора безопасного, пустого пространства.
Я помнила то утро в моей спальне. Помнила, как мое тело плавилось в его руках, и как это было до одури правильно и хорошо. И я прекрасно помнила разговор с Тасей.
Он – спасатель. Я – сломанная.
Между нами дикая, неконтролируемая химия, которая может сжечь всё дотла.
А я больше не хотела ничего рушить. Я не хотела ломать его отношения с Тасей. Он был моим другом, моим напарником, моим якорем. И терять это ради одной ночи я не собиралась.
Артур поймал мой взгляд, посмотрел на это пустое пространство между нами, и в его темных глазах промелькнуло искреннее непонимание.
– Ты чего? – он кивнул на пустующие полтора метра дивана. – Может, вообще в соседнюю комнату уйдешь смотреть?
– Да нет, мне тут удобно, – я нарочито равнодушно пожала плечами и отвернулась к телевизору.
– Ты боишься меня?
Усмехнулась.
«Себя я боюсь, Воронцов».
– Ерунды не говори, Артур.
– Марго, нам бы поговорить…
– Не нужно.
– Нет, нужно. Я же буквально залез на тебя, пока ты спала, – он издал какой-то нервный, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья.
Я тоже усмехнулась.
Защищаться так защищаться.
– Я не спала. Точнее, спала, но уж точно поняла, что происходит, раньше, чем ты. Только останавливать не хотела. Хорошо мне было. Так что закрыли тему, Артур. Я поняла, что ты перепутал меня с Тасей, всё нормально, правда. Сама тебя в свою постель затащила, сама виновата.
В следующую секунду диван скрипнул. Артур резко придвинулся ко мне, стирая эту дурацкую дистанцию в ноль. Его большие, горячие ладони легли на мое лицо, жестко, но бережно заставляя повернуть голову и посмотреть ему прямо в глаза.
– Не смей никогда винить себя. Слышишь? Ты ничего не сделала, это был я. Я виноват. Не буду врать или как-то оправдываться, сам не понимаю, как так произошло. Не помню, как полез на тебя, опомнился, только когда ты дернулась.
– Понял, что я не Тася.
Он резко отстранился, выпуская мое лицо, и схватился за голову.
– Да нет же, Марго! – он с силой потер виски, словно пытаясь выдавить из себя слова. – Я прекрасно понимал, с кем лежу, с кем уснул. Ты думаешь, я мог перепутать элементарно ее фигуру и твою? Вы пахнете по-разному, целуетесь по-разному, дрожите… блять.
– Что? – я искренне удивилась его реакции.
– Неправильно сидеть при тебе и сравнивать вас, – он сцепил пальцы в замок на затылке. – Прости.
– Нормально, – я пожала плечами, чувствуя, как где-то в горле начинает бешено колотиться пульс. – Я не в обиде. Не понимаю только, к чему ты ведешь? Ты сразу понял, что я не она?
Артур посмотрел на меня.
– Не так. Я знал, с кем я в одной постели. Просто думал, что это сон.
– Оу.
Из легких разом вышибло весь воздух. Я шумно выдохнула и отвела взгляд, не в силах больше выдерживать это напряжение. Это было слишком. Слишком честно.
– Марго?
Я подняла руку, выставляя между нами невидимый барьер, останавливая его.
– Вечер откровений закончен, Артур. Лимит исчерпан.
– Марго…
Я заставила себя повернуться к нему и посмотреть прямо, включив всю свою Власовскую непроницаемость.
– Артур, давай забудем. Это просто стресс, на нас всё давит, это… это всё несерьезно. Не будем совершать ошибок и гробить свои жизни из-за перепихона. У тебя есть Тася, прекрасная девушка, ты ее любишь. Мы просто запутались.
Он долго смотрел на меня. Сканировал этот мой идеальный, холодный фасад, за которым я прямо сейчас прятала свои страхи. А затем медленно кивнул.
– Запутались.
Я натянула на лицо легкую, непринужденную улыбку и ткнула пультом в сторону плазмы.
– Ну, включай тогда своего мужика в трико. Посмотрим, как он спасает мир на этот раз.
Глава 31
Артур
В VIP-кабинке ресторана царил мягкий, приглушенный полумрак. Пахло дорогим кофе и жареным мясом, но кусок в горло мне совершенно не лез.
Я крутил в руках тяжелый стеклянный стакан с водой, глядя на сидящую напротив Тасю.
– Как она? – тихо спросила Тася, делая маленький глоток зеленого чая.
– Вернулась на работу. Говорит, что в четырех стенах сойдет с ума.
– Со своим встречалась?
Я до скрежета стиснул зубы. Одна мысль об этом ублюдке мгновенно разгоняла пульс до красной зоны.
– Надеюсь, что нет.
Тася поставила чашку на блюдце и посмотрела на меня долгим, серьезным взглядом.
– Артур, ты же понимаешь, что он – ее триггер? И если она снова с ним встретится, то может сорваться.
Я с силой провел ладонью по лицу, чувствуя себя абсолютно загнанным в угол.
– И вот что ты предлагаешь мне делать, Тась? Следить за ней? Нанять охрану, чтобы ходили по пятам? Она и так заставила меня в локатор ее добавить, потому что сама себе не доверяет. А я теперь часами туда смотрю. Просто гипнотизирую эту гребаную точку на карте, проверяя, не свернула ли она к его дому или в какой-нибудь притон.
Тася вдруг слабо, понимающе улыбнулась.
– Ты влюбился в нее?
Я замер. Воздух в легких словно заледенел.
– Что? Нет.
– Артур… мы же решили взять паузу…
– Да, – резко перебиваю, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение на самого себя. – И при чем тут…
– Дай мне договорить. Мы решили взять паузу. Но если ты влюбился в нее и будешь из-за обещания мне сторониться ее, то не надо так.
Я откинулся на спинку дивана, чувствуя, как черепную коробку снова сжимает железный обруч.
– Господи, вы меня с ума свести пытаетесь? Все вокруг вдруг стали психологами. Я тебя люблю, Тася. Тебя.
Она смотрела на меня несколько секунд. В ее огромных глазах не было ни радости, ни облегчения. Только какая-то бесконечная, взрослая усталость.
– Верю.
– А ты меня, Тась?
Повисла тишина.
Глухая, звенящая, тяжелая тишина, в которой рушилась иллюзия, которую я так старательно выстраивал все это время.
Она не отвела взгляд. Не возмутилась. Не бросилась уверять меня в обратном. Она просто молчала.
– Ах вот оно что. Твою же…
– Артур. Вспомни, как мы познакомились.
Я опустил голову и нахмурился.
– Серьезно? Сейчас самое время для ностальгии?
– Да. Вспомни. Ты ехал с какой-то деловой встречи. И увидел, как мой отчим прямо в машине избивает мою мать, пока я, сидя на заднем сиденье, пыталась его остановить.
Ее голос дрогнул, но она заставила себя продолжить.
– Мы познакомились не при удачном стечении обстоятельств, Артур. Я не знаю, почему ты тогда решил вмешаться, почему не проехал мимо, как десятки других машин. Но ты остановился. Ты вытащил его из-за руля, ты вызвал полицию, ты отвез маму в больницу. Ты стал первым, кто не прошел мимо.
Я молчал, глядя на свои сцепленные в замок пальцы. Я прекрасно помнил тот день. Помнил ее – заплаканную, трясущуюся от ужаса девчонку, которая смотрела на меня так, словно я спустился с небес.
– И я тебе была очень благодарна, – тихо продолжила Тася. – Настолько благодарна, что… я правда пыталась стать для тебя идеальной. Ты был таким сильным, таким уверенным. Ты решал все мои проблемы. Ты дал мне безопасность, которой у меня никогда не было. И я увидела, что тебе нужна тихая, спокойная девочка.
Она тяжело вздохнула.
– И я стала ей. Я пекла тебе пироги, заглядывала в рот. Я подавила в себе всё свое нутро, весь свой характер, только чтобы быть удобной для тебя. Чтобы отплатить за то, что ты спас нас. Но моя настоящая натура всё равно лезла наружу. В офисе твоего брата, в скандалах с тобой, в моей ревности… Я сходила с ума, пытаясь удержать маску идеальной, покорной девушки, которой я на самом деле не являюсь.
Я слушал ее, и у меня внутри всё холодело.
Каждое ее слово было как выстрел в упор. Я вспомнил наш разговор с Ромой в его кабинете. Слово в слово. «Ты создал проект под названием Тася и тащишь его на себе».
Прищурился, глядя на нее.
– Ты с братом моим говорила, что ли?
Тася уставилась на меня, а потом вдруг искренне, растерянно усмехнулась.
– О господи, нет! Мы решили с ним минимум пересекаться и только по делу. Я не переношу его, он – меня. С чего ты вообще взял?
Я медленно кивнул, сам не понимая зачем. Просто потому, что реальность окончательно встала на свои места. Значит, Рома был прав. Значит, это не его мозгоправские манипуляции, а чистая, неприглядная правда, к которой она пришла сама.
– Получается… ты меня никогда и не любила.
Тася сжалась, словно от удара.
– Не надо так, Артур. Любила. И сейчас люблю. Но… как спасителя. Как брата, как самого близкого друга. Господи, я сейчас себя такой дрянью чувствую…
– Перестань.
– Да нет, Артур, выглядит всё так, будто я просто воспользовалась твоим положением, – она нервно скомкала салфетку в пальцах. – Получила хорошую работу, статус, защиту от отчима, а теперь, когда всё наладилось, просто бросаю тебя…
Я подался вперед и мягко, но твердо накрыл ее дрожащие пальцы своей ладонью.
– Я бы никогда так не подумал. Слышишь меня? Никогда.
Тася подняла на меня глаза, полные слез, и прерывисто выдохнула.
– Я знаю тебя, Тась. Ты не расчетливая дрянь. И ты права. Мы оба заигрались в эти роли. Я играл в рыцаря, потому что мне нравилось чувствовать себя всесильным на фоне твоего сломанного мира. А ты играла в спасенную принцессу, потому что тебе было страшно.
Я убрал руку и слабо, с каким-то невероятным, очищающим облегчением улыбнулся.
– Мы были нужны друг другу именно тогда. Но сейчас… сейчас мы оба выросли из этого.
Тася шмыгнула носом, и на ее лице тоже расцвела робкая, но уже абсолютно настоящая улыбка. Без масок. Без попыток казаться удобной.
– Значит… всё? – шепотом спросила она.
– Значит, всё. Пауза отменяется. Мы просто… заканчиваем этот проект.
Она коротко, нервно рассмеялась, вытирая слезы.
– Проект. Финансист в тебе неискореним, Воронцов.
– А то.
Я поднял свой стакан с водой.
– За тебя, Таисия Павловна. За самого крутого финдиректора, который еще заставит моего брата выть от ужаса на квартальных отчетах. И за то, чтобы ты нашла мужика, которому не нужно будет печь сырники, если ты хочешь просто заказать пиццу.
Тася звонко рассмеялась, взяла свою чашку с остывшим чаем и чокнулась с моим стаканом.
– За тебя, Артур. За то, чтобы ты перестал всех спасать и наконец-то позволил себе просто… упасть в чьи-нибудь руки.
Я сделал глоток, чувствуя, как с плеч свалилась бетонная плита, которую я тащил на себе последние годы.
Мы просидели еще полчаса. Обсуждали клинику Ромы, ее новые идеи по оптимизации налогов (в которых она действительно была гением), и впервые за всё время нашего знакомства мы общались на равных. Как два взрослых человека, уважающих друг друга.
Когда мы вышли из ресторана, я посадил ее в такси. Мы обнялись на прощание, без всякого подтекста.
Такси отъехало, растворившись в потоке московских машин.
Я остался стоять на тротуаре, вдыхая прохладный вечерний воздух.
Я был абсолютно свободен.
У меня больше не было «тихой гавани», не было роли благородного спасителя.
Зато у меня был локатор в телефоне, на котором прямо сейчас пульсировала маленькая точка, принадлежащая женщине, к которой меня тянуло так, что плавились предохранители.
Достал телефон, разблокировал экран и посмотрел на карту.
Точка находилась в бюро.
Я усмехнулся, шагнул к своей машине и открыл дверь. Что ж, Маргарита Соболева. Пора нам с тобой поговорить по-настоящему.
До ее офиса я долетел быстрее, чем планировал. Вечерняя Москва уже сбросила с себя основные пробки.
Я всё решил.
Больше не собирался играть в эти прятки. Тася была права – я сбежал тогда из спальни Марго не потому, что перепутал ее с кем-то. Я сбежал, потому что мне стало до животного ужаса страшно от того, насколько сильно, насколько правильно мне было с ней. С моей колючей, сломанной, невыносимой фиктивной женой.
Охрана на первом этаже бизнес-центра лишь почтительно кивнула – статус официального мужа владелицы бюро открывал здесь любые двери.
Я поднялся на нужный этаж.
В коридорах царил мягкий полумрак, большинство сотрудников уже давно разъехались по домам. Лишь в самом конце коридора, сквозь стеклянные перегородки ее личного кабинета, пробивался теплый, приглушенный свет.
Я шел туда уверенным, твердым шагом. В голове крутились фразы, которые я собирался ей сказать. Хотел выложить всё как есть. Сказать, что расстался с Тасей. Сказать, что меня кроет от одного ее запаха. Сказать, что если она позволит, я больше никогда не дам ее в обиду.
Я подошел к кабинету. Дверь была чуть приоткрыта.
Взялся за ручку, перешагнул порог, собираясь произнести ее имя.
И замер, словно на полном ходу влетел в бетонную стену.
Слова, так тщательно выстроенные в моей голове, мгновенно превратились в пепел и осыпались куда-то в район желудка.
Посреди просторного, стильного кабинета стояли двое.
Паша. Тот самый ублюдок, чье лицо я с удовольствием разукрасил бы прямо сейчас. Тот самый трус, который методично ломал ее психику.
И он обнимал ее.
Крепко, по-хозяйски, зарываясь лицом в ее волосы. А она…
Она не вырывалась. Не отталкивала его. Ее руки обхватывали его за спину. Она прижималась к нему с такой отчаянной, больной покорностью, что у меня перехватило дыхание.
Внутри меня что-то с оглушительным, физически осязаемым треском оборвалось.
Вся та горячая решимость, которая гнала меня сюда через весь город, мгновенно остыла, превратившись в грязный, липкий кусок льда.
Я стоял в тени дверного проема, невидимый для них, и смотрел на эту картину, чувствуя, как меня накрывает абсолютно парализующее, токсичное разочарование.
Господи, какой же я идиот.
Я ехал сюда, чтобы спасти ее. Снова. Снять маски, подставить плечо, стать тем, кто вытащит ее из этого дерьма. Я бросил свою «тихую гавань», разнес в щепки свою выстроенную жизнь, потому что поверил, что между нами есть нечто большее, чем просто строчки в брачном контракте.
А она стояла и обнимала своего палача.
Рома был прав.
У меня охренительный, неизлечимый комплекс спасателя.
Я постоянно пытаюсь вытаскивать женщин из того ада, в котором они оказались. Но мой брат забыл упомянуть одну важную деталь, которую я только что осознал, глядя на прижавшуюся к Паше Марго.
