Текст книги "Это несерьезно (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
– Стоп! Снято! Это просто пушка! – кричит фотограф.
Мы мгновенно отстраняемся друг от друга.
– Спасибо всем. На этом мы закончили.
Через пятнадцать минут мы выходим из студии на холодный подземный паркинг. Тишина после шумного павильона бьет по ушам. Эхо наших шагов гулко разносится между бетонными колоннами. Маски сброшены. Мы снова просто два бизнес-партнера, уставшие после сложных переговоров.
Мы подходим к нашим машинам. Ее водитель уже распахивает перед ней дверь «Мерседеса», а мой ждет у «Майбаха».
– Марго, – окликаю ее, прежде чем она успевает сесть в салон.
Она оборачивается, плотнее запахивая кашемировое пальто.
– М?
– Я не лезу в твою душу, помнишь? Договор есть договор.
– Но? – скептически выгибает бровь.
– Но если твой… еще раз доведет тебя до того, что ты будешь рыдать на полу в ванной…Просто скажи. Я могу совершенно случайно переехать его машину экскаватором. Ты моя напарница. А я не люблю, когда моим напарникам треплют нервы.
Марго замирает. В ее глазах мелькает удивление, а затем губы трогает слабая, но на этот раз абсолютно искренняя, человеческая улыбка.
– Я запомню это, Воронцов. Спасибо. Но экскаватор пока отменяется.
Она садится в машину. Дверь захлопывается, и черный тонированный седан плавно выезжает с парковки.
Я провожаю ее взглядом, чувствуя странное облегчение. Мы в одной лодке. И пока мы гребем в одну сторону, всё будет нормально.
Сажусь на заднее сиденье своей машины.
– В офис, Артур Маратович? – спрашивает водитель.
– Да, погнали. Там наверняка уже…
Мой телефон в кармане вибрирует, прерывая фразу. Я достаю аппарат, ожидая увидеть очередное сообщение от подрядчика по поводу срыва сроков, но на экране высвечивается имя Таси.
Три сообщения подряд.
«Ты где?» «Почему не берешь трубку?» «Я видела в сторис у стилиста, что у вас фотосессия! Вы там обнимаетесь! Артур, мы же договаривались, что ты не будешь позволять ей лишнего!!!»
Следом падает сообщение от Ромы:
«Брат, твоя катастрофа только что запустила папкой с отчетами в стену в моем кабинете, потому что увидела какие-то фотки. Забери ее, или я клянусь клятвой Гиппократа, я вколю ей успокоительное для слонов».
Закрываю глаза и с силой тру переносицу. Тупая, пульсирующая боль в висках возвращается с такой скоростью, словно никуда и не уходила.
Идеальная, холодная картинка с Марго разбивается о хаотичную, истеричную реальность с Тасей.
– В офис? – осторожно переспрашивает водитель, глядя на меня в зеркало заднего вида.
– Нет. Сначала на Остоженку. В клинику к брату. Спасать мир.
* * *
Клиника Ромы всегда славилась своей безупречной, почти стерильной дзен-атмосферой. Приглушенный свет, тихая расслабляющая музыка в коридорах, мягкие тона интерьера и администраторы, говорящие исключительно вкрадчивым полушепотом. Все здесь было создано для того, чтобы успокаивать расшатанные нервы богатых москвичей.
Но сегодня этот дзен трещал по швам.
Едва я вышел из лифта на VIP-этаже, где располагался кабинет брата и руководства, как понял, что успокоительное здесь сейчас нужно не пациентам.
Из-за закрытой двери кабинета главврача доносились крики. Точнее, это был даже не крик, а настоящий акустический террор.
– … какого хера ты делаешь из меня идиотку⁈ – визжал до боли знакомый женский голос. – Ты вообще эти цифры видел, мозгоправ недоделанный⁈
Я замер посреди коридора, чувствуя, как брови ползут вверх.
Это была Тася.
Моя милая, нежная, ранимая Тася, которая по утрам пекла мне сырники и смущенно опускала глаза, когда я делал ей комплименты. Но сейчас ее голос звенел от такой первобытной, площадной ярости, что я буквально не узнавал эту девушку.
– Сбавь тон, Таисия! – рявкнул в ответ Рома. – Ты находишься в медицинском учреждении, а не на базаре!
– Да мне плевать! У вас тут крысят в открытую, а ты мне рот затыкаешь⁈ Охренели совсем⁈ Я тебе русским языком говорю: эти накладные на оборудование – липа! Кто-то выводит деньги из бюджета клиники!
– Это не липа, это твоя некомпетентность! Ты неправильно посчитала коэффициенты амортизации! У тебя в формулах дыры размером с кратер, а ты пытаешься свалить свои косяки на заведующего отделением!
– Я⁈ Неправильно посчитала⁈ Да ты… ты…
Я понял, что если сейчас не вмешаюсь, они действительно друг друга поубивают. В три широких шага преодолел оставшееся расстояние, нажал на массивную ручку и распахнул дверь.
– Какого дьявола здесь…
И тут же рефлекторно отшатнулся в сторону.
Тяжелая пластиковая папка, набитая документами, просвистела ровно в том месте, где секунду назад находилась моя голова, и с оглушительным треском врезалась в дверной косяк. Пластиковый скоросшиватель лопнул, и десятки белых листов с таблицами и графиками красивым снегопадом брызнули во все стороны, усеивая пол у моих ног.
Я медленно опустил взгляд на раскиданные бумаги, а затем перевел его на присутствующих.
Кабинет брата выглядел так, словно здесь прошел ураган. Стулья для посетителей сдвинуты, на полу валяются скомканные стикеры.
Рома стоял за своим столом, упершись в него обеими руками. Его обычно бледное, аристократичное лицо пошло красными пятнами, а на шее вздулась вена. Он тяжело дышал, напоминая разъяренного быка.
А напротив него, тяжело вздымая грудью, стояла Тася.
Ее волосы растрепались, глаза метали настоящие молнии. Пальцы правой руки все еще были судорожно скрючены – именно этой рукой она секунду назад запустила в стену (и в меня) отчетностью. Увидев меня в дверях, она на мгновение замерла. Краска схлынула с ее щек.
В кабинете повисла звенящая тишина.
– Отличная аэродинамика, – сухо произнес я, нарушая молчание. Нагнулся, поднял один из листов и прошел внутрь кабинета, плотно закрыв за собой дверь. – Ром, я смотрю, твои методы терапии стали куда более… радикальными. Лечим стресс метанием предметов в голову?
Брат с шумом выдохнул, провел рукой по лицу, стирая испарину, и с размаху рухнул в свое кресло.
– Забирай ее, Артур. Просто. Забирай. Иначе я за себя не ручаюсь, – процедил Рома, глядя на меня взглядом мученика. – Она уволена.
– Я сама ухожу! – тут же взвилась Тася, резко разворачиваясь ко мне.
Вся ее рабочая ярость мгновенно трансформировалась в другую эмоцию – в ту самую личную, жгучую обиду, из-за которой она и оборвала мне телефон полчаса назад.
Она подлетела ко мне, ткнув пальцем в мою грудь.
– А ты! Явился! Звезда глянца! Что, закончил обниматься со своей фиктивной женушкой⁈ Фотосессия удалась⁈
Я почувствовал, как спазм, который Марго так виртуозно сняла днем, снова начинает сжимать мой череп железным обручем. Я только что приехал с одной арены боевых действий, где мне приходилось играть идеального мужа, и сразу же попал на другую, где меня встречали летящими папками и истерикой.
Рома, сидевший за столом, издал нервный, каркающий смешок.
– О, да, Артур. Наслаждайся. Сырники, говоришь? Нежность? Ну-ну.
– Ром, заткнись, – бросил брату, перехватывая Тасю за запястье, прежде чем она успела снова ткнуть в меня пальцем.
Ее рука дрожала. Я посмотрел на нее – на эту взвинченную, потерявшую берега девчонку, использующую слова, которых я от нее никогда не слышал, – и вдруг поймал себя на пугающей мысли.
Я вспомнил Марго. Вспомнил, как она сидела на полу в душевой, разбитая, с красными от слез глазами, но стоило мне появиться – она собралась. Надела маску, спрятала свою боль и вышла из квартиры с прямой спиной, чтобы не вываливать на меня свои проблемы. Она понимала, что у меня есть свои.
Тася же сейчас вываливала на меня всё и сразу, не заботясь о том, где мы находимся и кто нас слушает.
– Пошли. Мы едем домой.
– Никуда я с тобой не поеду, пока ты мне не объяснишь, почему ты позволяешь ей так на тебя смотреть на этих чертовых фотографиях! И пока твой брат не признает, что у него воруют деньги!
– Таисия! – я повысил голос, вложив в него весь тот холодный, директорский металл, который обычно приберегал для ленивых подрядчиков.
Она осеклась. Испуганно моргнула, словно только сейчас заметив, насколько я золен и уставший.
– Я сказал: мы едем домой. Сейчас же. Сумку взяла.
Она всхлипнула, вырвала свою руку и, зло смахнув слезу со щеки, бросилась к дивану за своей сумочкой.
Я повернулся к брату. Рома смотрел на меня с тяжелым, сочувствующим пониманием.
– Проверь эти чертовы накладные, Ром. Просто на всякий случай. И… извини за погром.
Брат только устало отмахнулся, глядя на разбросанные по всему кабинету бумаги.
– Удачи, брат. Она тебе сегодня понадобится.
Я молча кивнул.
Подхватил Тасю под локоть, не давая ей сказать больше ни слова, и вывел ее из кабинета, готовясь к самому долгому и тяжелому разговору за всю историю наших отношений.
Фасад моей «тихой гавани» только что дал огромную, зияющую трещину.
Глава 9
Маргарита
Два месяца назад.
Солнце Ломбардии припекало плечи, а легкий бриз с озера Комо приносил запах дорогого солнцезащитного крема и цветущих олеандров.
Наше «свадебное путешествие» выглядело так же идеально, как и фальшивые улыбки, которые мы раздавали гостям на нашей грандиозной свадьбе.
Роскошная вилла с инфинити-бассейном, сливающимся с линией горизонта, бутылки ледяного шампанского в ведерках и абсолютная, звенящая тишина, за которую мой новоиспеченный муж заплатил кругленькую сумму.
Я лежала на шезлонге, спрятав глаза за темными очками и лениво листала ленту новостей.
– Фото будешь выкладывать в свои соцсети? – вдруг нарушил тишину Артур.
Он лежал на соседнем шезлонге, закинув руки за голову, и жмурился от яркого итальянского солнца.
– Неа, не хочу, но ты можешь выложить, если для отчетности надо. Мне всё равно.
Послышался шорох – Артур повернулся на бок, подперев голову рукой, и посмотрел на меня.
– Ты стыдишься меня?
Я медленно опустила телефон на живот, сдвинула очки на кончик носа и выразительно окинула его взглядом.
– Тебя? Вы-серьезно, Воронцов?
А посмотреть, объективно, было на что.
Я, конечно, любила Пашу, но я не была слепой. У Артура была фигура римского гладиатора, которого зачем-то запихнули в кресло гендиректора.
Широкие, развернутые плечи, рельефный, идеально прорисованный пресс без единого грамма лишнего жира, узкие бедра и темная дорожка волос, убегающая под резинку дорогих плавок. А его лицо… Хищные скулы, волевой подбородок и этот вечно насмешливый, спокойный взгляд темных глаз. Чистый, стопроцентный, первобытный тестостерон, упакованный в обертку из хороших манер и больших денег.
Выглядел он так, что у любой нормальной женщины при одном взгляде на него должно было сбиваться дыхание.
Я смотрела на него с невольным, чисто эстетическим благоговением, как смотрят на дорогую, безупречно собранную спортивную машину.
Артур заметил мой откровенно оценивающий взгляд. Уголок его губ пополз вверх в самодовольной ухмылке.
– Ты заигрываешь со мной, что ли, жена?
Я фыркнула, поправляя очки обратно на переносицу.
– Тренируюсь. Нам еще перед твоим папочкой изображать неземную страсть. И вообще, у меня есть глаза, Артур. Я вижу, что ты объективно хорош. Но мне немного другой типаж нравится.
– Павел? – Артур вернулся в исходное положение, глядя в небо. – И как он, кстати, отнесся к твоему браку?
Я замолчала. Провела пальцем по краю телефона, собираясь с мыслями. За эти несколько дней на вилле мы как-то незаметно перешли ту грань, где нужно было постоянно держать глухую оборону.
– У него не было выбора.
– Насколько я знаю, он сам был женат. Тоже фиктивный брак?
– Почти. По залету. Мы тогда расстались из-за одной глупости… ну, он и выцепил себе дочку прокурора. Та забеременела, поженились. А потом развелись, потому что она на измене его поймала. И всё забрала. И квартиру, и компанию, которую он с нуля строил.
Артур нахмурился.
– Он что, не сам всё отдал? Я слышал, что он просто повел себя как джентльмен.
– Для общества – типа сам, а по факту ему грозил такой позор и растоптанная репутация, что он бы в Москве даже дворником не устроился с таким тестем. Ему прямо предложили: всё замнут, если он перепишет активы и уйдет с голой задницей. Он и отдал.
– Идиот, – припечатал Артур.
– Эй!
– Что «эй»? Ну реально, Марго. Если у тебя такой жесткий контракт и такие ставки на кону, нужно было либо лучше прятаться, либо вообще не изменять. Сам виноват, что так подставился.
Я открыла рот, чтобы высказать ему всё, что думаю о его бесчувственной логике, но в этот момент к нашим шезлонгам бесшумно подошел официант в белоснежной рубашке. Он поставил на маленький столик между нами два запотевших бокала с яркими коктейлями.
– Безалкогольный? – уточнила по-английски, указывая на свой бокал.
– Да, синьора. Как вы и заказывали, – кивнул официант и, поклонившись, растворился в тени кипарисов.
Артур взял свой стакан с «Негрони» и задумчиво посмотрел на мой мохито, в котором плавали только лед, мята и лайм.
– У тебя какие-то проблемы с алкашкой?
– Не совсем, – я взяла бокал, покрутив его за тонкую ножку. – Я просто не пью одна. Точнее, пью только с теми, кому доверяю на все сто процентов.
– А доверяешь ты Анне.
Я молча кивнула.
– А мне, значит, нет?
– Дело не в тебе, Артур. Дело в том, что я, по большей части, не доверяю себе. Когда я пью, у меня слетают тормоза, и я могу натворить херни. А Аня… она из тех людей, кто в случае чего убережет от глупостей. Отрезвит. Понимаешь?
Артур несколько секунд смотрел на меня. В его взгляде не было ни насмешки, ни осуждения. Только спокойное, взрослое понимание.
– Понятно. Знаешь, – он сделал глоток из своего стакана, – когда будешь готова, Марго, я тебя выслушаю. Без осуждений и нотаций. Знай это.
В горле вдруг встал предательский ком. Я моргнула, отгоняя непрошеную сентиментальность.
Вот умел Воронцов выбивать почву из-под ног своим спокойствием.
– Ага. Спасибо. Ну а у тебя там как дела? Как отреагировала твоя деревенщина на нашу роскошную итальянскую сказку?
– Нормально, – он тоже с готовностью переключился, расслабляясь. – Она понимает меня. Понимает, что без этого спектакля мы не сможем быть вместе.
– Слушай, всё спросить хотела. А почему «деревенщина»? Она из какой-то глухой деревни?
Артур усмехнулся, глядя на свой бокал.
– Она из провинции, но это не прям деревня. Обычный маленький город. А «деревенщина»… потому что у нее фамилия такая.
– Чего? – я поперхнулась мохито, уставившись на него поверх очков.
– Ага, – он широко, искренне рассмеялся. – Деревенщина Таисия Павловна.
– Господи, не повезло же девчонке. С такой фамилией в Москве, да еще и в мире финансов… это жестко.
– Придет время, и она станет Воронцовой.
Я посмотрела на его профиль. В этот момент он выглядел по-настоящему счастливым и полным решимости.
– Дай бог, – искренне ответила я.
Артур допил свой коктейль, со стуком поставил бокал на столик и пружинисто поднялся на ноги. Потянулся, разминая широкие плечи, и посмотрел на меня сверху вниз.
– Ну что, купаться идем?
– Не, я пас. Вода холодная, а мне лень шевелиться.
Артур обошел шезлонг и навис надо мной, загораживая солнце.
– Никаких «нет», партнер.
Прежде чем я успела сообразить, что происходит, его руки подхватили меня.
Я пискнула, когда мир перевернулся с ног на голову, и через секунду уже висела вниз головой, перекинутая через его широкое плечо, как мешок с картошкой.
– Артур! Какого черта⁈ Поставь меня на место! – взвизгнула, молотя кулаками по его твердой как камень спине.
Но он только покрепче перехватил меня за бедра и уверенным шагом направился прямо к краю бассейна.
– Плавать умеешь? – весело поинтересовался мой фиктивный муж.
– Воронцов, даже не думай! Я тебя убью! Я с тобой контракт разорву! Артур!..
– Приму это за «да».
И, не сбавляя шага, прыгнул вместе со мной прямо в ледяную воду.
Глава 10
Артур
Всю дорогу от клиники Ромы до нашей квартиры мы ехали в оглушительной, тяжелой тишине.
Тася забилась в угол пассажирского сиденья, отвернувшись к окну. Она демонстративно скрестила руки на груди, всем своим видом излучая обиду. А я… я просто молчал, крепко сжимая руль и молясь, чтобы пульсирующая боль в висках хоть немного отступила.
Едва мы переступили порог квартиры, и щелкнул замок входной двери, как эта гнетущая тишина взорвалась.
Тася, даже не сняв пальто, резко разворачивается ко мне.
– Ты мне обещал, Артур! Обещал, что это просто контракт, что у вас с ней ничего нет!
Я устало прикрываю глаза, стягивая галстук, который, кажется, сейчас задушит меня окончательно.
– Так и есть, Тась.
Она сдавленно всхлипывает, достает из кармана телефон, разблокирует экран и буквально тычет им мне в лицо.
– Да⁈ А это тогда что⁈
Я фокусирую взгляд на ярком экране. Сторис того самого суетливого стилиста из студии. На фото мы с Марго в гримерке, за пару минут до начала съемок. Как раз тот момент, когда я приобнял ее за плечи и поцеловал в висок, пока стилист крутился вокруг нас с лаком для волос.
Я смотрю на фотографию, потом перевожу тяжелый взгляд на Тасю.
– И?
– И⁈ – ее голос срывается на ультразвук. – Ты издеваешься надо мной⁈
Я с силой тру виски.
Голова раскалывается так, словно мне в череп вбивают ржавые гвозди. Желание просто развернуться, выйти за дверь и уехать куда угодно, лишь бы побыть в тишине, становится почти невыносимым.
Уйти бы прямо сейчас, потому что в таком состоянии, на этом пределе усталости, я могу сильно ее обидеть.
Но я делаю глубокий вдох и пытаюсь сохранить остатки самообладания.
– Тася, я повторяю: у нас ничего нет, – чеканю каждое слово, глядя ей прямо в глаза. – У нее есть свой парень, ради которого она в это ввязалась. У меня есть ты. Мы просто отыгрываем роль на публику. Точка.
– Ты меня за идиотку держишь⁈ – кричит она, отбрасывая телефон на пуфик.
– А ты меня за терпилу⁈ – рычу в ответ.
Всё. Тормоза сорвало. Предохранители перегорели. Вся та усталость, весь тот стресс, который я копил в себе неделями, вырывается наружу.
– Какого хера ты мне мозг выносишь⁈ Я сказал же: нет между нами ничего! Что мне еще сделать, чтобы ты успокоилась⁈ С одной стороны отец каждый день давит, выкручивает руки, с другой – ты! Все от меня постоянно чего-то хотят! Можно просто мне поверить и перестать так себя вести⁈ Хоть раз, блять, просто взять и понять меня!
В коридоре повисает звенящая пауза.
Тася стоит, вжавшись спиной в стену, и смотрит на меня широко распахнутыми глазами. По ее щекам текут слезы, размазывая тушь, губы дрожат. В этот момент она кажется такой беззащитной, что мой гнев спотыкается о чувство вины.
Я тяжело выдыхаю, отступая на шаг и проводя ладонью по лицу. Пытаюсь смягчить тон.
– Малыш… Со всех сторон на меня давят. На работе полный аврал с подрядчиками, отец требует немедленного слияния с Соболевым, Рома звонит с жалобами на тебя… А теперь еще и ты мне истерики устраиваешь. Я хочу приходить сюда, к тебе, и чувствовать поддержку. Я хочу тишины. А вместо этого получаю летящие в голову папки в офисе брата и очередной скандал дома.
Тася всхлипывает, обхватывая себя руками за плечи.
– А меня… меня ты понять не пытаешься? – ее голос дрожит от слез и обиды. – Пока я сижу здесь, жду тебя дома, прячусь от всех… ты на виду у всей Москвы обнимаешься с ней. Целуешь ее! Как мне быть в таком случае, Артур? Что я должна чувствовать, когда вижу, как мой мужчина целует другую, пусть даже и для камер⁈
Я закрываю глаза и бессильно опускаю голову.
Господи, мы ходим по замкнутому кругу.
– Когда я всё это затеял ты меня поддержала. Ты сама сказала, что выдержишь. Что поддержишь меня, потому что это единственное решение спасти нас от моего отца. Тася, я бы ни за что не женился на Марго, если бы ты не сказала тогда, что это выход.
– Я не думала… – она судорожно глотает воздух, вытирая щеки тыльной стороной ладони. – Я не думала, что ты будешь ее целовать. Я думала, это будут просто бумаги и официальные ужины!
Поднимаю голову и смотрю на нее со смесью глухого раздражения и абсолютного бессилия.
– А как, по-твоему, я должен отыгрывать любящего мужа перед репортерами и моим отцом? – горько усмехаюсь я. – Воздушные поцелуи ей пускать? С расстояния в два метра кланяться? Тася, это сделка. И мы с Ритой обязаны отрабатывать ее так, чтобы ни одна собака не подкопалась.
Она открывает рот, чтобы что-то ответить, но слов не находит. Только отворачивается, пряча лицо, и ее плечи начинают мелко, судорожно трястись от беззвучных рыданий.
Я стою в метре от нее и смотрю на ее вздрагивающую спину.
Злость, которая еще секунду назад кипела в венах, медленно вытекает, оставляя после себя лишь вязкую, липкую усталость. Я чувствую себя абсолютно выпотрошенным. Но многолетняя, въевшаяся под кожу привычка быть ее защитником, ее каменной стеной, снова берет верх над здравым смыслом.
Я делаю тяжелый вдох, шагаю к ней и мягко обхватываю ее со спины.
Прижимаю ее напряженное тело к своей груди, зарываясь носом в ее волосы, и осторожно целую в макушку.
– Тась, ну хватит. Пожалуйста. Я люблю тебя. Только тебя, понимаешь? Весь этот чертов цирк – только ради нас.
Я жду, что она сейчас обмякнет, как это бывало раньше. Что повернется, уткнется носом мне в рубашку, и этот бессмысленный скандал закончится.
Но вместо этого Тася вдруг деревенеет.
Она резко дергает плечами, сбрасывая мои руки, и отступает на шаг в сторону, словно мое прикосновение обожгло ее.
– Уйди, – бросает она, даже не оборачиваясь. Голос дрожит, но в нем отчетливо звенит упрямая, жесткая обида. – Оставь меня. Я хочу побыть одна.
Замираю. Руки безвольно опускаются вдоль туловища. Пульсация в висках становится невыносимой.
– Тась?
Она резко разворачивается. Ее заплаканное лицо искажено, а в глазах плещется такая ярость, словно я ее злейший враг.
– Уходи! – срывается она на пронзительный, истеричный крик, от которого у меня закладывает уши. – Просто уходи!
В коридоре повисает оглушительная тишина, прерываемая лишь ее тяжелым, сбивчивым дыханием.
Я смотрю на нее несколько долгих секунд. Жду, что она опомнится. Жду, что сейчас она поймет, что перегнула палку, и попытается всё исправить.
Но она лишь сверлит меня злым, отталкивающим взглядом.
Щелчок.
Внутри меня словно обрывается последняя, натянутая до предела струна. Запас моего терпения на сегодня исчерпан до дна.
Я молча сжимаю челюсти. Не сказав больше ни слова, разворачиваюсь, беру с консоли ключи от машины, которые бросил туда всего пару минут назад, и выхожу из квартиры.
* * *
До нашего с Марго официального пентхауса я доехал на автопилоте.
Провернул ключ в замке. В квартире было тихо, горел только приглушенный свет в просторной гостиной. Я скинул куртку, стянул ботинки и на негнущихся ногах пошел на свет, мечтая только об одном – добраться до бара, налить себе двойного виски и отключиться.
Но на пороге гостиной я замер.
Марго сидела прямо на пушистом ковре перед диваном, скрестив ноги по-турецки. На ней были простые домашние штаны и безразмерная футболка. А прямо перед ней, на стеклянном кофейном столике, стояла запечатанная бутылка дорогого красного вина.
Услышав мои шаги, она подняла голову. В ее глазах промелькнуло абсолютно искреннее удивление – и не зря, обычно в такие дни я дома не ночевал.
– А ты чего тут?
Я оперся плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди, и кивнул на бутылку.
– Снова гипнотизируешь стекло? Как успехи?
Рита перевела взгляд на вино, задумчиво прикусив губу.
– Увидела ее в винотеке и не смогла пройти мимо. Это очень вкусное вино, Артур. Прямо очень.
Я молча прошел в комнату. Обогнул столик и тяжело опустился на ковер рядом с ней.
Сука, как же болела голова.
Боль пульсировала в висках, отдавая в затылок с каждым ударом сердца.
Я бессильно откинул голову назад, на сиденье кожаного дивана, закрыл глаза и принялся с силой массировать виски кончиками пальцев.
Краем уха я услышал, как зашуршала ткань. Диван за моей спиной чуть прогнулся – Рита пересела с пола на край мягкого сиденья.
А в следующую секунду ее прохладные, уверенные пальцы легли мне на лоб. Она мягко убрала мои руки и сама принялась массировать мои виски, зарываясь пальцами в волосы.
– Может, к врачу обратишься? Давно болит уже.
– Я знаю, от чего болит, Марго. Ничего нового они мне не скажут. Стресс, недосып, нервы. Стандартный диагноз.
Она не ответила, продолжая делать свою магию. Мы посидели так пару минут в абсолютной, комфортной тишине, нарушаемой только гудением кондиционера.
Я приоткрыл один глаз, посмотрел на запечатанную бутылку на столе, потом перевел взгляд на Риту.
– Тебе открыть вино?
Она замерла. Ее руки остановились.
– А ты… останешься? – неуверенно, почти осторожно спросила она, глядя на меня сверху вниз.
– Да.
Лицо Марго мгновенно преобразилось. Усталая тень исчезла, губы расплылись в широкой, облегченной улыбке. Она резво подскочила с дивана и умчалась на кухню, сверкая голыми пятками. Через полминуты она вернулась, плюхнулась на ковер напротив меня и торжественно протянула мне штопор.
– Сто лет его не пила, – призналась она, наблюдая за тем, как я ловко вкручиваю спираль в пробку.
Тихий хлопок – и по комнате поплыл терпкий аромат рубинового напитка. Я взял бокал из ее рук и щедро плеснул туда вина.
– Если хочешь выпить, Марго, просто скажи. И я останусь. Помнишь, мы напарники?
Она фыркнула, закатив глаза.
– Вот еще чего. У тебя и так забот выше крыши, еще свои хотелки и загоны на тебя сваливать. Обойдешься.
Она поднесла бокал к губам, сделала большой глоток, закрыла глаза и тихо, абсолютно искренне простонала от удовольствия.
Я смотрел на ее расслабленное лицо, на то, как она легко принимает мою помощь и не пытается выносить мне мозг, и в голове сама собой мелькнула горькая мысль: «Вот бы твое понимание, да Тасе в голову». Никаких истерик. Никаких претензий. Просто два уставших человека, которые дают друг другу передышку.
– Расскажешь, что у тебя случилось, что выпить захотелось?
Утренняя сцена в душевой всё еще стояла у меня перед глазами.
Марго открыла глаза. Она снова перебралась на диван, подтянула колени к груди и откинулась на спинку, устраиваясь поудобнее.
– Не-а. Расслабь свой мозг, Воронцов. А ты? Расскажешь, чего пришел вдруг, а не остался там?
– Нет.
– Вот и супер, – она довольно улыбнулась и потянулась за пультом от телевизора, лежащим на краю стола. – Обожаю наши откровенные разговоры. Тогда фильм?
Экран плазмы вспыхнул. Я протянул руку и забрал из ее пальцев бокал и тоже сделал глоток. Вино и правда было охренительным.
– Опять Дэдпул? – усмехнулся, глядя на знакомые красные титры на экране.
Марго забрала у меня бокал, удобно устраиваясь на диване и подпирая щеку рукой.
– Снова, Артурчик. Снова.
Глава 11
Маргарита
Месяц назад.
Мне было хорошо.
Физически, абсолютно, первобытно хорошо.
Я сидела на Паше сверху, задавая нужный, глубокий ритм, и чувствовала, как напряжение последних недель наконец-то отпускает мое тело. В полумраке спальни его съемной квартиры пахло сексом, разгоряченной кожей и моим парфюмом.
Я откинула голову назад, прикрыв глаза и тяжело дыша.
Мои руки скользили по его груди, опираясь на плечи. Паша держал меня за бедра, направляя, помогая, и каждый его толчок навстречу отзывался внизу живота тягучей, сладкой дрожью.
Мне хотелось просто раствориться в этих ощущениях. Выключить мозг. Забыть про Воронцовых, про отца, про контракты и советы директоров.
Просто быть женщиной, которая получает удовольствие.
Но тут Паша решил открыть рот.
– Какая же ты… Господи, Рита… – хрипло выдохнул он, скользя ладонями по моей талии вверх. – Моя девочка. Только моя. Никому тебя не отдам… Такая идеальная…
У меня внутри словно рубильник щелкнул.
Вся эта ванильная, приторная патока резанула по ушам так, будто кто-то провел пенопластом по стеклу. «Только моя. Никому не отдам». Серьезно?
Это звучало настолько жалко и неуместно на фоне всего того дерьма, в котором мы оказались, что меня буквально передернуло.
Я замужем за другим мужиком, потому что ты оказался слишком слабым, чтобы противостоять моему отцу.
Какие к черту «моя девочка»? Кому ты меня не отдашь?
Меня захлестнуло глухое, иррациональное раздражение.
Не сбавляя ритма, я резко наклонилась вперед. Моя ладонь легла прямо на его лицо, жестко накрывая рот и затыкая этот словесный поток.
– Ш-ш-ш, – выдохнула, глядя в его удивленные глаза. – Молчи. Просто делай то, что делаешь. Не порти момент.
Паша нахмурился, его пальцы на моих бедрах сжались чуть сильнее, но он послушно замолчал, поддаваясь моему напору. Я снова закрыла глаза, пытаясь вернуть утраченный фокус и подвести себя к разрядке. Еще немного. Еще чуть-чуть…
И в этот самый момент на тумбочке завибрировал и разразился громкой трелью мой телефон.
Я раздраженно выдохнула сквозь стиснутые зубы, но останавливаться даже не подумала. Паша, чье лицо я наконец отпустила, повернул голову на звук. Он дотянулся до тумбочки, взял телефон в руку и посмотрел на светящийся экран.
Его лицо моментально окаменело.
– Муж, – процедил он.
Протянул мобильный мне.
Обычно в такие моменты нормальные люди сбрасывают вызов. Но я была настолько взвинчена, а до финиша оставалось так мало, что я просто выхватила у него телефон и, продолжая ритмично двигаться на Паше, провела пальцем по экрану.
– Что-то срочное? Потому что я очень занята.
На том конце провода повисла секундная пауза. Артуру хватило ровно одного мгновения, чтобы по моему сбивчивому дыханию, легкому скрипу кровати и общему фону понять, чем именно занята его фиктивная жена.
– Боже, освободи мои уши от этого, – раздался в динамике его абсолютно невозмутимый, но брезгливый голос.
– Быстрее, Воронцов, ты мне мешаешь кончить, – рыкнула, закусывая губу от удовольствия, когда Паша инстинктивно толкнулся глубже.
– Ты отвратительная женщина, Марго. Через полчаса ужин у моих родителей. Ты где? Я за тобой приеду.
Запнулась. Ритм сбился.
– Серьезно? Прямо сейчас?
– Марго, блять, остановись, когда со мной разговариваешь, меня сейчас стошнит!
Я закатила глаза, но послушно замерла, тяжело дыша.
– Ладно-ладно, истеричка. Записывай адрес, – продиктовала ему улицу и номер дома, где находилась квартира Паши.
Я сбросила вызов, отшвырнула телефон куда-то в сторону подушек и снова посмотрела на Пашу, собираясь продолжить.
Но продолжить мне не дали.
Вместо этого руки Паши, секунду назад сжимавшие мои бедра, вдруг резко и грубо толкнули меня в сторону.
Я вскрикнула от неожиданности, когда потеряла равновесие. Скатилась с него, больно ударившись плечом о матрас, и едва не свалилась с края кровати на пол.
– Ты что творишь⁈
Паша уже вскочил с постели. Абсолютно голый, бледный от злости, он схватил свои боксеры с пола и натянул их рывком.
– Это я что творю⁈ Ты совсем охренела, Рита⁈ Ты сидишь на мне, трахаешься со мной и параллельно обсуждаешь со своим муженьком семейные ужины⁈
– Это работа, Паш! – тоже слезла с кровати и потянулась за брошенным на кресло бельем. – Он просто сообщил мне об ужине! Что я должна была сделать? Не брать трубку? Тогда его папаша начнет задавать вопросы!
