Текст книги "Это несерьезно (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Нельзя спасти человека, который искренне любит свою клетку.
Нельзя защитить того, кто сам радостно возвращается к тому, кто его уничтожает.
Глава 32
Маргарита
Вы, наверное, думаете, что я бесхребетная идиотка?
Может быть, и так.
Да, я снова его простила. Но в этот раз всё по-другому. Правда.
Мы поговорили.
Нормально, честно, без криков.
Паша приехал ко мне, и он выглядел таким же разбитым, как и я. Он всё объяснил.
У него сейчас колоссальные проблемы: бывшая жена через суд требует какие-то неадекватные, просто астрономические алименты и грозится забрать бизнес.
Мой отец наседает на работе, выкручивая руки так, что дышать нечем.
А еще…
Паша признался, что до одури ревнует меня к Воронцову. К этому идеальному, статусному мужику, с которым я живу под одной крышей и позирую для глянца.
На фоне всего этого стресса у него начались реальные проблемы с психикой.
Он признался, что уже три месяца втайне от меня ходит к врачу по управлению гневом.
Это просто болезнь. Понимаете? Болезнь, которую можно вылечить. На нас обоих слишком много всего навалилось, мы просто оказались на грани.
Мы договорились, что начнем всё сначала. Но пока мы не будем оставаться наедине. И, кстати, это он предложил сам. Сказал, что пока врач не подтвердит, что он здоров и стабилен, он сам себе не доверяет и боится причинить мне боль.
И я верю ему.
Точнее, я очень хочу верить. Потому что иначе я останусь совсем одна. А Паша… ну, он же всегда был рядом.
У кого не бывает проблем в отношениях? У всех они есть, просто нужно уметь с ними справляться, проходить через кризисы вместе.
С этими мыслями я переступаю порог отцовского дома.
В холле тихо.
Я прохожу дальше и замечаю отца на кухне. Он сидит за островом, обложившись бумагами и что-то быстро печатает в ноутбуке.
– Привет, папи, как дела?
Марк, не отрывая взгляда от экрана, просто поднимает вверх большой палец.
– Ты чего тут?
– К маме пришла. Как она?
– Как обычно.
– А ты?
– Еще обычнее, – отец трет переносицу. – К правительственному гранту готовлюсь, задолбался. Бюро мужа участвует?
– Нет. Артур сказал, что это для него слишком большой масштаб. Да и ты его так загрузил работой по нашему слиянию, что ему просто некогда.
Отец вдруг останавливается. На его губах медленно расплывается довольная, хищная усмешка.
– На то и был расчет, – хмыкает он.
Я удивленно выгибаю бровь, чувствуя, как внутри вспыхивает возмущение.
– Ах ты ж манипулятор… Ты специально это сделал⁈ Завалил Артура работой, чтобы Воронцовы не влезли в этот тендер?
Марк пожимает плечами с абсолютно невозмутимым видом.
– Меньше конкурентов – меньше проблем, дочь.
– Папи!
– Что? – он опирается локтями о столешницу. – Он молодой, перспективный, мозги на месте, хватка волчья. Я бы всё равно победил, естественно, но нервотрепки с Воронцовым было бы в разы больше. А так он занят моими же объектами. Идеальная схема.
Я качаю головой, не в силах сдержать нервный смешок.
– Ты монстр.
– И не отрицаю этого, – легко соглашается отец. – Всё, иди. У меня работы выше крыши.
Я оставляю его на кухне и медленно поднимаюсь по широкой лестнице на второй этаж.
Дверь в мамину спальню приоткрыта. Я тихо стучу и захожу внутрь. Воздух здесь тяжелый, пропитанный запахом лекарств.
Мама лежит на огромной кровати, откинувшись на высокие подушки. Она выглядит пугающе плохо. Кожа стала почти прозрачной, с желтоватым оттенком, щеки ввалились, а ее роскошные когда-то волосы потеряли весь свой блеск. От моей некогда блистательной, светской мамы осталась лишь хрупкая тень.
Но увидев меня, она тепло улыбается.
– Привет, мам, – подхожу ближе, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Привет. Как дела?
– Пойдет.
Я скидываю туфли и аккуратно, стараясь не задеть капельницу на стойке, забираюсь к ней в постель. Ложусь рядом, осторожно укладывая голову ей на плечо, как в детстве. Она медленно гладит меня по волосам своей слабой, исхудавшей рукой.
– Похудела ты сильно, Марго. Твой муж из тебя все соки выжимает? Он, конечно, очень горяч, я всё понимаю, но пусть дает тебе хотя бы перерыв на обед.
Я невольно улыбаюсь, несмотря на ком в горле.
– Мам!
Она смеется.
– Что случилось?
– Ничего. Я что, к матери прийти навестить ее не могу?
– Можешь. Но мать не обманешь, – она чуть поворачивает голову, пытаясь заглянуть мне в лицо. – Рассказывай.
– Да нечего рассказывать, мам. Нормально всё.
Она тяжело вздыхает и смотрит на меня долгим, проницательным взглядом.
– Паша?
Я замираю. Сердце пропускает удар. Поднимаю голову и смотрю на нее во все глаза.
– Я не вчера родилась Марго, и трудно не заметить, что у вас с ним что-то есть, причем давно. Я всё ждала, когда ты сама мне расскажешь, но, как видишь, времени у меня немного, а ты всё не торопишься.
– Давно знаешь?.
– Давненько. И каково же было мое удивление, когда ты вышла замуж, да не за него. Отец постарался?
Я молча киваю.
– А Артур что? Как он в это ввязался?
– У него… деревенщина. Любовница, которую его отец грозился уничтожить. Наш брак – это просто сделка. Мы прикрываем друг друга.
Мама прикрывает глаза и протяжно, тяжело выдыхает.
– И из-за кого у тебя сейчас терзания? Из-за мужа или из-за Паши?
Я молчу.
Просто опускаю взгляд на идеальное шелковое одеяло и тереблю его край.
Я сама уже не знаю, из-за кого мне хуже.
– Почему ты так и не вышла замуж по-настоящему, мам? – вдруг спрашиваю, переводя тему на то, что мучило меня много лет. – После отца? Столько лет прошло…
Она слабо усмехается.
– Тут всё просто, Маргарита. Я любила свободу.
– А как же отец? Разве ты его не любила?
Мама поворачивает ко мне голову. В ее потускневших глазах на секунду вспыхивает былая, живая искра.
– У нас с твоим отцом была страсть. Безумная. Он потрясающий любовник…
– Мам! – морщусь, закрывая лицо руками. Это уже перебор.
– Что? Я правду говорю, – она снова тихо смеется. – Но он помешан на контроле. Если что-то происходит, а он об этом не знает – это начинает его разъедать изнутри. Он всегда был таким, Марго. Вся его жизнь выстроена по жесткому плану. И когда я забеременела, его план рухнул, и ему пришлось строить его заново. Не скажу, что я не любила его – любила. Но того Марка, который не работает, а это бывало крайне редко. Мы не ходили на свидания, не целовались под луной и открытым небом. Я не та, кто ему был нужен, а он – не тот, кто нужен был мне.
Я тяжело вздыхаю, переваривая ее слова.
– И ты так и не нашла того, кто тебе нужен?
– Почему же? Нашла, – она пожимает плечом. – И он был не один. Все мои любовники были мне нужны до поры до времени. Марго, не нужно сравнивать мою жизнь и свою. Я сама выбрала быть одной, и меня это абсолютно устраивало. Я прожила яркую жизнь и ни о чем не жалею. Но вот ты – другое дело. Ты взяла от нас обоих самое лучшее. От меня – красоту, от отца – упорство.
– Я не похожа на него.
– О нет, милая, – мама улыбается, мягко касаясь моей щеки. – В тебе больше Марка, чем меня. И я очень этому рада.
Она замолкает на пару секунд, собираясь с силами, чтобы продолжить.
– Я не знаю, что у тебя там происходит с Пашей и Артуром в деталях, но я вижу, как тебе больно. Девочка моя, я, может, и не была матерью года, но дам тебе один маленький совет. Он, конечно, прозвучит странно, но…
Она берет мою руку в свою. Ее пальцы ледяные, но хватка неожиданно твердая.
– Не позволяй никому ломать тебя просто потому, что ты боишься остаться в темноте одна. Уходи от тех, кто заставляет тебя чувствовать себя слабой или виноватой. Твой отец мог быть тираном, он мог душить контролем, но рядом с ним я всегда чувствовала себя королевой, даже когда мы ненавидели друг друга.
Вздрагиваю, словно она прочитала мои самые потаенные, грязные мысли.
– Не смей быть жертвой, Марго, – шепчет мама, глядя мне прямо в душу. – Ты – Власова. Ты – Соболева. И если уж строить империю, то с тем, кто не боится твоей силы. С тем, кто может встать с тобой плечом к плечу, а не с тем, кто пытается сломать тебе ноги, чтобы на твоем фоне казаться выше.
– Вот бы Паше немного заботы Артура, – тихо, почти по-детски произношу я, глядя на ее тонкие, полупрозрачные пальцы, переплетенные с моими.
Мама усмехается.
– Поэтому у меня и не было мужа, Марго. Потому что то, что нравится мне в одном, нет у другого, и наоборот. Ты пытаешься слепить идеального Франкенштейна, милая. Взять вашу долгую «историю» и красивые слова о любви от Паши, а надежность, стальной стержень и уважение – от Артура. Но так не бывает. Мужчина – это цельный комплект. Ты либо берешь его целиком, со всеми заводскими настройками, либо не берешь вообще.
– Как же сложно.
– Согласна. К черту мужиков, как у тебя на работе?
Глава 33
Маргарита
Красный атлас – это ткань, созданная дьяволом для того, чтобы наказывать женщин за их грехи.
Я крутилась перед огромным зеркалом в своей спальне, и с каждым поворотом мое настроение стремительно летело в тартарары.
Платье было сногсшибательным: тонкие бретели, открытая спина, глубокий, благородный рубиновый цвет, который идеально подчеркивал мою бледную кожу и темные волосы. Оно струилось по фигуре, как жидкий огонь.
Но была одна катастрофическая проблема.
Атлас не прощает ничего.
Любой шов, любая кружевная каемка белья под ним проступала так, словно на меня надели спасательный круг.
Я раздраженно выдохнула и одернула подол.
Белье смотрелось под платьем просто отвратительно. Четкие, рельефные линии на бедрах убивали весь дорогой, элегантный силуэт, превращая меня из светской львицы в провинциальную выпускницу.
– Твою же мать, – прошипела, бросаясь к комоду.
Я с грохотом выдвинула ящик с бельем и принялась остервенело в нем рыться. Мне срочно нужны были бесшовные трусики. Телесные или, на крайний случай, красные. Но пальцы натыкались только на кружево, шелк и какие-то сложные конструкции из ремешков.
Наконец я выудила гладкий, бесшовный лоскуток ткани.
Черный.
Я приложила его к бедру поверх платья и глухо застонала. Черное под тонким рубиновым атласом. Гениально. Это будет просвечивать так, что на приеме со мной будут здороваться исключительно глядя на мой таз.
– Черт бы меня побрал купить это красное платье! – в сердцах ругнулась я, отшвыривая черное белье обратно в ящик.
Я ведь готовилась.
Специально купила этот наряд для сегодняшнего благотворительного приема, где соберется вся архитектурная и строительная элита. Мне нужно было выглядеть безупречно, непробиваемо, идеально.
– Марго, мы опоздаем! – донесся из гостиной приглушенный расстоянием, но требовательный голос Артура.
– Иду! – крикнула в ответ, чувствуя, как внутри начинает нарастать паника.
Я судорожно стянула с себя красное платье, перекинув его через спинку кресла. Осталась в одном базовом белье, заметалась по спальне, открывая дверцы шкафа одну за другой.
Что надеть? Черный костюм? Слишком скучно. Изумрудное платье? Оно велико, я всё еще не набрала свой вес обратно.
Ничего нет. Всё не то. Всё неправильно.
Дверная ручка щелкнула, и дверь в спальню открылась.
– Ты жива тут?
Я замерла посреди комнаты с вешалкой в руке.
Артур стоял на пороге. В своем безупречном черном смокинге, белоснежной рубашке и с расстегнутой бабочкой, свисающей с воротника, он выглядел так, словно только что сошел с обложки.
Его взгляд наткнулся на меня.
Я стояла перед ним в одном белье, растерянная, взвинченная, среди разбросанных по кровати вещей.
Он остановился.
Его темные глаза медленно скользнули по моим ногам, талии, задержались на груди и снова поднялись к лицу. В этом взгляде не было пошлости, но от него по коже всё равно пробежала горячая волна мурашек.
– Передумала надевать красное? – спокойно спросил он, кивнув на перекинутый через кресло атлас.
– Белья бесшовного подходящего нет, – выпалила я, чувствуя, как в горле начинает першить от подступающей, совершенно дурацкой, нерациональной истерики.
– Марго?
Я медленно повернула к нему голову.
– Что?
Он, не говоря ни слова, переступил порог, в несколько широких шагов сократил расстояние между нами и взял мои руки в свои.
И только в этот момент, когда его большие, горячие ладони накрыли мои холодные пальцы, я поняла, что они дрожат.
Крупно, неконтролируемо трясутся.
У меня что, паника? Из-за платья? Серьезно?
Воздуха в комнате вдруг стало не хватать.
Я судорожно сглотнула, чувствуя, как грудную клетку сжимает невидимым обручем. Это был не страх перед Артуром, это был страх потерять контроль над ситуацией. Я так долго держала всё в себе, так долго пыталась быть идеальной во всём, что сломалась на куске шелка.
– Вдох, – тихий, бархатный, уверенный приказ ударил по ушам. – Выдох.
Я инстинктивно закрыла глаза и подчинилась. Сделала глубокий, дрожащий вдох, втягивая его запах сандала и медленно выдохнула. Его большие пальцы успокаивающе поглаживали тыльную сторону моих ладоней.
– Вот так. Умница. В чем дело, Марго?
Я открыла глаза.
– Белье забыла купить, – мой голос сорвался, прозвучав жалко и тонко. – У меня должно было быть красное, бесшовное. Я думала, оно тут есть. А оно, видимо, осталось у Марка в доме. Я специально купила это платье на этот прием! Я всё подготовила до мелочей! Прическа, туфли, всё рассчитала… а белье не купила!
Зажмурилась, чувствуя, как горячие, злые слезы бессилия всё-таки наворачиваются на глаза.
Это было так глупо, так унизительно – реветь из-за трусов перед мужиком, который буквально вытащил меня с того света. Но я ничего не могла с собой поделать. Пружина лопнула.
– Макияж потечет Марго.
Он отпустил мои руки, шагнул к креслу и взял в руки красное платье.
Я шмыгнула носом, наблюдая, как этот огромный, влиятельный мужчина с серьезным лицом рассматривает тонкую женскую тряпочку.
Артур поднял платье и направил его на свет от люстры, прищурившись.
– Ткань легкая, но не прозрачная, – констатировал он, поворачиваясь ко мне. – Не надевай белье, и всё.
Я уставилась на него.
– Совсем?
– Марго, если нет подходящего, не надевай.
Мой мозг, всё еще балансирующий на грани панической атаки, попытался переварить эту информацию.
Идти на прием к инвесторам, министрам и конкурентам без белья? Под тонким атласом?
– Предлагаешь проветривать? – я скептически выгнула бровь, уперев руки в бока.
Уголки губ Артура дрогнули.
На его лице расплылась та самая, потрясающе наглая мужская усмешка, от которой внизу живота снова предательски потянуло.
– Предлагаю использовать это как стратегическое преимущество, – невозмутимо ответил он, протягивая мне рубиновый шелк. – Считай это инновационной системой естественной вентиляции. К тому же, пока половина зала конкурентов будет пытаться разгадать эту загадку и пускать слюни, мы подпишем все нужные контракты.
Он подмигнул мне и, уже направляясь к выходу из спальни, бросил через плечо:
– Надевай, Власова. Только резко не наклоняйся. Иначе я за себя не ручаюсь, а нам там еще приличную семью изображать. Жду в гостиной, время пошло!
Дверь за ним закрылась.
Я осталась стоять посреди спальни с красным платьем в руках. Губы сами собой растянулись в широкой, искренней улыбке, а от паники не осталось и следа.
Правда всё-таки была на стороне мами. С ним я не боялась быть слабой, потому что он никогда не делал из этого трагедию. Он просто брал и решал проблему.
Я сбросила базовое белье, оставив его на полу, и нырнула в прохладный красный шелк.
* * *
Зал роскошного отеля, арендованного под благотворительный вечер, слепил светом хрустальных люстр и вспышками фотокамер. Как только мы переступили порог, Артур положил ладонь мне на талию. И это прикосновение сразу показалось мне иным.
Он прекрасно знал, что под этим струящимся красным шелком на мне ничего нет. И я знала, что он это знает. От этого между нами вибрировало такое электрическое напряжение, что воздух казался плотным.
Артур не отходил от меня ни на шаг. Он вел меня сквозь толпу акул строительного бизнеса, инвесторов и чиновников с грацией хищника. Идеальный фасад: блестящий, уверенный в себе наследник империи и его потрясающая жена.
Мы лавировали между столиками, когда я заметила их.
Отец стоял у барной стойки с бокалом виски, о чем-то переговариваясь с собеседником, а рядом с ним, мрачнее тучи, возвышался Паша.
Я увидела, как изменилось лицо Паши в ту секунду, когда его взгляд наткнулся на нас.
Челюсти сжались так сильно, что под кожей заходили желваки, а в глазах полыхнула такая неприкрытая, злая ревность, что мне на мгновение стало не по себе.
Они направились к нам.
– О, а вот и главное украшение сегодняшнего вечера, – усмехнулся Марк, окидывая меня оценивающим взглядом. – Выглядишь как инвестиция с гарантированной доходностью в двести процентов, Марго. Отличный пиар-ход.
Я хмыкнула, чуть вздернув подбородок.
– Я не просто инвестиция, Марк Александрович. Я монополия. Привыкай.
Отец коротко, одобрительно рассмеялся и перевел взгляд на Артура, пожимая ему руку.
А я посмотрела на Пашу.
Его взгляд метался от моего лица к руке Артура, которая по-хозяйски покоилась на моей талии. Паша тяжело дышал, словно еле сдерживался, чтобы не устроить скандал прямо здесь, под камерами.
И Артур это, естественно, заметил.
Вместо того чтобы проявить тактичность, Воронцов вдруг включил режим абсолютного, демонстративного собственника.
Он прижал меня к себе еще крепче, так, что наши бедра соприкоснулись. Его рука медленно, дразняще заскользила по моей открытой спине, оглаживая обнаженную кожу, спускаясь к самой кромке выреза, туда, где начиналось то самое отсутствие белья. А затем он чуть склонил голову и мягко, совершенно по-настоящему поцеловал меня в открытое плечо.
Я едва не задохнулась от этого жеста, а лицо Паши пошло красными пятнами.
Он дернулся, словно от удара, и резко отвернулся, делая вид, что заинтересовался проходящим мимо официантом.
Спустя десять минут невыносимого напряжения Марка кто-то окликнул, и он потащил Пашу за собой обсуждать какие-то сметы. Мы с Артуром остались одни в нише у панорамного окна.
Я резко сбросила его руку со своей талии.
– Хорош меня мацать, Воронцов, – прошипела сквозь зубы, глядя на него снизу вверх.
Артур невозмутимо сделал глоток шампанского из своего бокала. На его лице играла легкая, ленивая полуулыбка.
– Ты моя жена, хочу и мацаю, в чем проблема?
– В чем? Ты ведешь себя… неприлично.
Он усмехнулся, чуть склонив голову набок.
– Неприличнее, чем вон те? – он незаметно кивнул в сторону колонны, где какой-то тучный седой мужчина, чье имя я никак не могла вспомнить, откровенно лез под юбку своей молодой, хихикающей спутнице.
Я подавилась воздухом.
– Серьезно? А до дома не подождать?
Воронцов снова усмехнулся, скользнув взглядом по залу, и кивнул в другую сторону, где за круглым столом с очень длинной скатертью сидели четверо солидных людей.
– А вон та барышня, уверен, ему сейчас наяривает.
Я присмотрелась.
Лицо мужчины за столом было пугающе невозмутимым, но плечо его соседки действительно совершало весьма ритмичные, едва заметные движения под столом. И, судя по всему, Артур был абсолютно прав.
– Господи, мы же на благотворительном вечере.
Артур лишь равнодушно пожал плечами, и его рука снова вернулась на мое тело, медленно, обжигающе скользнув по моему боку вниз.
– Ты делаешь это специально, – процедила я, глядя ему прямо в глаза. – Ты специально дразнишь Пашу. Зачем?
Улыбка мгновенно стерлась с лица Артура. Вся его расслабленная, ленивая поза исчезла, уступив место холодной, жесткой концентрации. Глаза потемнели.
– Ты моя жена, – чеканя каждое слово, произнес он, делая шаг ко мне. – И я прошу тебя, Марго, сосредоточиться на этом. Потому что сейчас ты выглядишь так, как будто готова упасть перед своим Пашей на колени и вымаливать прощение за то, что позволила твоему мужу тебя касаться.
– Это неправда.
Артур удивленно, почти насмешливо выгнул бровь.
– Мы женаты девять месяцев, Марго. За всё это время мы были идеальными партнерами, понимали друг друга без слов. И поверь, я не делаю сейчас ничего, чего не делал бы раньше на публике. Только почему сейчас ты напряжена? Почему ты сейчас считаешь, сколько раз я тебя обнял и где погладил?
Я сглотнула, чувствуя, как загнанно бьется сердце.
– Я… я не считаю.
Он подался вперед, стирая между нами последние сантиметры. Его большие, сильные ладони легли на мое лицо, фиксируя его. Он склонился так близко, что я чувствовала жар его дыхания, он едва не касался своими губами моих губ.
Я вздрогнула.
Мое тело, помнящее тот срыв и тот страх перед агрессией, инстинктивно напряглось, превратившись в натянутую струну.
Как бы я ни старалась расслабиться, у меня просто не получалось.
Артур замер.
– Что и требовалось доказать. Что же я тебе сделал, Марго, что ты меня начала бояться? Или… это не во мне дело?
Он медленно перевел взгляд куда-то за мою спину.
Я попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, на кого он уставился, но руки Артура мягко, но непреклонно удержали мое лицо, не давая отвернуться.
Он снова посмотрел мне в глаза. А затем мягко, до одури бережно коснулся своими губами моих. Это был поцелуй для зрителя за моей спиной, но в то же время в нем была такая пронзительная, отчаянная защита, что у меня перехватило дыхание.
Артур оторвался от моих губ и крепко обнял меня, прижимая к своей широкой груди, прячая от всего зала.
– Расслабься и будь сегодня моей женой, – прошептал он едва слышно, и от вибрации его голоса по моему позвоночнику побежала толпа мурашек. – А дома уже поговорим.
Глава 34
Артур
– Артур Маратович! Буквально на два слова, умоляю, я не займу у вас много времени!
Я мысленно выругался, когда путь мне преградил какой-то лощеный хрящ в слишком узком для его комплекции смокинге. Лицо сальное, улыбка заискивающая, глазки так и бегают. Классический московский лизоблюд, который питается крохами с барских столов на таких вот благотворительных приемах.
Мне пришлось сделать шаг в сторону, увлекая этого типа за собой, чтобы нас не снесла толпа официантов, и оставить Марго стоять у фуршетной линии.
– Слушаю вас, – сухо ответил я, даже не пытаясь изобразить вежливость.
– Я человек прямой, Артур Маратович, юлить не буду, – затараторил этот жополиз, придвигаясь ко мне непозволительно близко. – Мы с партнерами давно пытаемся зайти на объекты к Марку Александровичу, но к нему же не подобраться! Стена! А вы теперь, так сказать, одна семья. Уверен, если наше коммерческое ляжет ему на стол через вас, мы сможем быть вам очень, очень полезны. Откаты, проценты – всё на высшем уровне, вы меня понимаете…
Он продолжал что-то верещать про проценты и схемы, а я его уже не слышал.
Я смотрел на Марго.
Красивая.
Господи, какая же она красивая.
Аж дух перехватывало.
Мне стоило колоссальных усилий держать себя в руках и стоять здесь, слушая этого идиота, потому что единственное, чего мне сейчас хотелось до животной дрожи – это подойти, прижать ее спиной к стене, гладить эту обнаженную кожу и целовать.
И вдруг я увидел движение.
Сквозь толпу гостей, вальяжной, медленной походкой прошел Паша. Он прошел мимо Марго, едва не задев ее плечом.
Я видел, как Марго мгновенно застыла.
Она стояла, сжимая ножку бокала, а потом поставила нетронутое шампанское на стол, опустила голову и, как зомби, пошла в ту же сторону, куда скрылся этот урод.
Она толкнула какую-то неприметную дверь для персонала в глубине зала и скрылась за ней.
Сука.
Меня начало трясти.
Внутри полыхнула такая первобытная, раскаленная злость, что перед глазами на секунду всё померкло.
Она снова пошла за ним.
Снова подчинилась этому дрессировщику.
– … так что, если вы дадите добро, мы можем прямо завтра… – продолжал гундеть лизоблюд, пытаясь заглянуть мне в глаза.
Медленно повернул к нему голову.
– Я не работаю с людьми, которые используют чужих жен как ступеньки для своих грязных схем. Забудьте мое имя, забудьте имя Соболева и не подходите ко мне больше. Никогда. Я ясно выразился?
Он судорожно сглотнул, кивнул, как болванчик, и попятился назад.
Я отвернулся, чувствуя, как кровь стучит в висках. Мимо проходил официант с подносом. Резко перехватил у него бокал с виски, намереваясь сделать глоток, чтобы хоть как-то сбить эту выжигающую ярость.
Поднял глаза и замер.
В паре метров от меня, возвышаясь над толпой, стоял Марк Соболев. И он смотрел не на сцену, не на партнеров. Он неотрывно, прищурившись, смотрел именно на ту самую неприметную дверь, за которой только что скрылась его дочь.
Блять, он видел?
Сука.
Соболев поставил свой стакан на ближайший стол и уверенным, тяжелым шагом двинулся прямо к этой двери.
Сердце остановилось, а затем забилось в горле с бешеной скоростью. Если Марк сейчас зайдет туда и увидит их…
Наш брак, наши контракты, ее репутация – всё превратится в кровавое месиво.
Я был ближе.
Поставил бокал на поднос официанту и сорвался с места.
Рванул на себя ручку двери и влетел в узкий, слабо освещенный служебный коридор.
Они были там.
Я увидел их и меня буквально передернуло от омерзения. Паша вжимал ее в стену, жадно, грязно целуя. Но хуже всего было не это. Мой взгляд упал ниже, и я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота от дикой, неконтролируемой ненависти – у этого ублюдка были расстегнуты брюки.
Он собирался трахнуть ее прямо здесь, как какую-то подстилку, пока в зале сидел ее отец и ее муж.
Я в два прыжка преодолел разделяющее нас расстояние. Схватил Пашу за шкирку и с такой силой отшвырнул его в сторону, что он отлетел, с грохотом врезавшись в металлический стеллаж.
– Какого хера⁈ – Паша оскалился, рыпнувшись было на меня, пытаясь на ходу застегнуть ширинку.
– Марк.
Этого короткого имени хватило.
Спесь с Паши слетела в ту же долю секунды. Его лицо побелело, глаза расширились от животного ужаса. Он мгновенно отшатнулся и вжался в самый темный угол за стеллажами, затаив дыхание, как крыса.
Я повернулся к Марго.
Она стояла, вжавшись спиной в стену, и тяжело дышала. Ее глаза были полны паники.
Я лихорадочно расстегнул пряжку и одним резким движением дернул вниз молнию на собственных брюках.
Глаза Марго округлились.
Я шагнул к Марго вплотную, вдавливая ее в стену своим телом.
– Прости.
Мои ладони скользнули по гладкому шелку. Я грубо задрал ее платье вверх, собирая ткань на талии и обнажая ее горячую кожу. Подхватил Марго под бедра, заставляя оторваться от пола, и она рефлекторно обхватила меня ногами.
В ту же секунду дверь распахнулась.
Свет из основного зала резанул по глазам. Я замер, тяжело дыша, уткнувшись лицом в изгиб шеи Марго.
На пороге, заслоняя собой свет, стоял Марк Соболев.
В служебном коридоре повисла оглушительная тишина. Было слышно только наше с Ритой сбивчивое, загнанное дыхание и тихий звон посуды на стеллажах. Паши не было ни видно, ни слышно – он буквально врос в стену за коробками, слившись с темнотой.
Марк смерил нас долгим, нечитаемым взглядом.
– Я, конечно, рад, что мои инвестиции в ваш брак так бурно окупаются, но могли бы дотерпеть до спальни, молодежь. Тут вообще-то антисанитария и сквозняк. Не застудите мне внуков.
Он покачал головой, пряча откровенно довольную усмешку, шагнул назад и плотно прикрыл за собой дверь.
Как только шаги тестя стихли, меня словно ударило током.
Я отпустил Марго. Она на негнущихся ногах сползла по стене, судорожно одергивая подол платья, а я сгреб в кулак остатки своего самоконтроля и обернулся.
Паша только-только начал вылезать из своего укрытия, нервно поправляя ремень. На его лице читалась жалкая смесь облегчения и трусливой злобы.
Крыса.
Грязная, трусливая крыса.
У меня сорвало резьбу.
Не помню, как сократил разделяющее нас расстояние. Я просто схватил этого ублюдка за лацканы пиджака, оторвал от пола и с нечеловеческой силой впечатал в металлический стеллаж.
Конструкция угрожающе заскрежетала, сверху посыпались какие-то коробки, но мне было плевать. Я замахнулся и всадил кулак прямо в его смазливое лицо.
Паша взвыл, кровь брызнула из разбитого носа, заливая белоснежную рубашку.
– Ублюдок! – прорычал, замахиваясь для второго удара. Мне хотелось стереть его в порошок. Убить прямо здесь, на месте.
За Марго, за эту грязь, за всё, что он с ней делал.
– Артур, стой!
Тонкие руки вцепились в мое предплечье сзади. Марго повисла на мне.
– Артур, хватит! Ты убьешь его! Прекрати!
Я замер с занесенным кулаком. Тяжело, со свистом втянул воздух через нос. Посмотрел на скулящего Пашу, который сполз по стеллажу, зажимая окровавленный нос, затем перевел бешеный взгляд на Марго.
Ее трясло.
Глаза были огромными, полными паники.
Я с отвращением разжал пальцы, позволяя этому куску дерьма окончательно осесть на пол. Быстро, резким движением застегнул брюки и поправил ремень.
– Домой.
Она судорожно сглотнула и кивнула.
Мы вышли из служебного коридора обратно в сверкающий зал. Я шел на шаг впереди, чувствуя, как адреналин всё еще кипит в венах. На полпути к выходу мы наткнулись на Марка. Он стоял у колонны с бокалом, о чем-то беседуя с инвесторами. Увидев нас, он прервал разговор.
Я остановился напротив него.
– Марк Александрович, мы поедем домой.
Соболев окинул нас понимающим, слегка насмешливым взглядом.
– Да уж, поезжайте, а то разнесете мне тут весь отель.
Мы развернулись и вышли в прохладную московскую ночь.
Всю дорогу в машине стояла такая густая, удушливая тишина, что, казалось, ее можно было резать ножом.
Я сидел, отвернувшись к окну, и смотрел на мелькающие огни фонарей. Мои костяшки ныли, но эта боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри.
Я спас ее.
Прикрыл перед отцом.
Спас ее репутацию, ее брак, ее жизнь.
А она…
– Артур…
Я даже не повернул головы. Просто резко, жестко выставил в ее сторону руку.
Одно движение, но в нем было столько непререкаемого приказа, что она осеклась. До самого дома она не произнесла ни звука.
Как только мы вошли в пентхаус и тяжелая дверь захлопнулась за нашими спинами, отрезая нас от водителя и внешнего мира, меня прорвало.
– Ты вообще соображаешь, что творишь⁈ Я просил тебя! Мы же говорили с тобой! Но стоило этому ублюдку только поманить тебя пальцем, как ты побежала к нему, как собачонка! Под носом у своего отца! В тебе вообще не осталось хоть капли самоуважения⁈
Марго замерла.
Вина на ее лице мгновенно испарилась, уступив место привычной, ледяной броне Власовой. Она вздернула подбородок.
– Мы договаривались, Артур: ты не лезешь в мою жизнь, я не лезу в твою! Это просто сделка.
– Сделка⁈ – я сделал шаг к ней. – Он тебя до слез доводит, каждый раз как вы встречаетесь! Посмотри на себя! Это не любовь, Марго, это медленное уничтожение!
– Я сказала тебе. Не лезь.
– Буду! Если это касается моей жены!
– Фиктивной! – процедила она сквозь зубы.
– Но всё же жены!
В прихожей повисла тяжелая, звенящая пауза. Марго тяжело, прерывисто дышала. Ее грудная клетка быстро вздымалась под тонким шелком, а глаза метали в меня настоящие молнии.
